— Ты сегодня задержалась на сорок минут. Пробки или у вас новый сотрудник в отделе появился, которого нужно было срочно ввести в курс дела?
Игорь произнес это, не поднимая глаз от экрана смартфона. Его палец ритмично скользил по стеклу, прокручивая ленту, но в тоне голоса не было обычной вечерней усталости. В нем звенела натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Юлия замерла в дверном проеме кухни, так и не донесу кастрюлю с разогретым рагу до стола.
— Игорь, на улице ливень и авария на мосту. Весь город стоит в девятибалльных пробках, — спокойно ответила она, ставя ужин на пробковую подставку. — Я писала тебе в мессенджер, что задержусь. Ты даже ответил смайликом. Что случилось за этот час?
— Смайлик отправил я, когда еще верил, что ты в пробке. А потом мне прислали интересную информацию, — он наконец отложил телефон, но не экраном вниз, как обычно, а вверх, словно приглашая её прочитать уведомления. — Садись. Есть разговор. Аппетита у меня всё равно нет.
Юлия почувствовала, как уютный запах тушеного мяса с овощами вдруг стал тошнотворным. Она медленно опустилась на стул напротив мужа. В кухне было тепло, работал телевизор без звука, на полу были разбросаны игрушки их трехлетнего сына, который уже спал в детской, но атмосфера за столом напоминала комнату для допросов в дешевом детективе.
— Какую информацию, Игорь? Опять Алина? — Юлия произнесла имя золовки с той интонацией, с которой обычно говорят о хронической зубной боли. — Что на этот раз? Я неправильно посмотрела на кассира в супермаркете? Или мой новый шарф слишком вызывающего оттенка?
— Не надо ёрничать. Алина — единственный человек, которому не плевать на то, что из меня делают дурака, — Игорь сцепил руки в замок. Костяшки пальцев побелели. — Она видела твою машину сегодня в обед. Не возле офиса. И не в пробке. А на парковке у ресторана «Венеция».
— И? — Юлия удивленно приподняла бровь. — Да, я была там. У нас была встреча с партнерами перед подписанием контракта. Это часть моей работы, Игорь. Ты прекрасно знаешь, что я не сижу привязанная к офисному стулу с девяти до шести.
— С партнерами? — он криво усмехнулся, и эта усмешка сделала его лицо чужим и неприятным. — Алина сказала, что «партнер» был один. Высокий брюнет. И вы сидели за столиком в углу, где потише. Она сказала, что ты смеялась так, как дома уже давно не смеешься. Закидывала голову, поправляла волосы… Вела себя как женщина на свидании, а не как сотрудник на переговорах.
Юлия смотрела на мужа и не узнавала его. Пять лет брака, общий ребенок, ипотека, сотни пережитых вместе моментов — всё это сейчас перечеркивалось парой фраз, брошенных его завистливой сестрой. Алина, у которой личная жизнь развалилась еще на старте, всегда смотрела на их семью как на ошибку природы, которую нужно исправить.
— Ты сейчас серьезно предъявляешь мне претензии на основании того, что Алина подглядывала за мной в окно ресторана? — голос Юлии стал жестче. — Того «брюнета» зовут Константин Львович, он юрист со стороны заказчика. Мы обсуждали пункты договора о форс-мажоре. А смеялась я потому, что он рассказал анекдот, пока мы ждали счет. Мне теперь нужно спрашивать у твоей сестры разрешения на эмоции?
— Алина не подглядывала. Она зашла выпить кофе и случайно увидела эту картину, — Игорь вдруг резко подался вперед, нарушая личное пространство. Его зрачки были расширены. — Она сказала, что вы чокались вином. В разгар рабочего дня. И ты позволяла ему ухаживать за тобой, подливать в бокал.
— Это был бизнес-ланч, Игорь! Там подают воду и морс! — Юлия почувствовала, как внутри начинает закипать злость. Не оправдываться. Только не оправдываться. Это ловушка. — Послушай себя. Ты сидишь и пересказываешь мне больные фантазии своей сестры. Она ненавидит меня с первого дня, и ты это знаешь. Она просто вливает тебе в уши яд, а ты его глотаешь с удовольствием.
— Она моя родная кровь! — рявкнул Игорь, ударив ладонью по столу. Вилка подпрыгнула и со звоном упала на пол. — Она никогда мне не врала. А вот ты… Ты в последнее время стала слишком странной. Пароль на телефоне сменила. В спортзал записалась. Белье новое купила — кружевное, дорогое. Для кого, Юля? Для меня? Так я тебя в нем вижу раз в месяц, когда у тебя «голова не болит». А для «партнеров» ты, значит, прихорашиваешься?
Юлия встала из-за стола, чувствуя, как дрожат колени. Ей хотелось выплеснуть ему в лицо остывший чай, чтобы привести в чувство. Но вместо этого она подошла к окну, глядя на мокрый асфальт, отражающий свет фонарей.
— Я сменила пароль, потому что ты начал читать мои переписки с подругами и комментировать их вслух. Я пошла в зал, чтобы привести спину в порядок после родов. А белье… — она повернулась к нему, скрестив руки на груди. — Белье я купила, чтобы почувствовать себя женщиной, а не только мамой и домработницей. Но, видимо, твоя сестра уже расписала тебе целую теорию заговора. Что она еще сказала? Что Ванечка на тебя не похож?
В кухне повисла тяжелая пауза. Игорь отвел взгляд, и это движение сказало Юлии больше, чем любые слова. Он действительно обсуждал это с ней. Они препарировали её жизнь, её тело, её ребенка.
— Она просто заметила… — пробормотал Игорь, и его голос стал тише, но от этого еще более зловещим. — Что у Вани глаза карие. А у нас с тобой — серые и голубые. Генетика — вещь упрямая, Юль. Алина скинула мне статью про рецессивные гены. Вероятность крайне мала.
— Ты сейчас… Ты сейчас обсуждаешь отцовство нашего сына на основании статьи из интернета, которую тебе скинула твоя полоумная сестрица? — Юлия говорила шепотом, боясь разбудить ребенка, но внутри у нее бушевал ураган. — Ты хоть понимаешь, что ты несешь? Ваня — твоя копия. У него твой нос, твоя улыбка. А глаза — глаза у него в деда, в моего отца!
— Не надо приплетать сюда умершего отца, — отмахнулся Игорь, снова хватаясь за телефон, который пиликнул очередным уведомлением. Экран высветил имя «Алина». — Сестра говорит, что ты сейчас будешь давить на жалость, переводить стрелки и манипулировать. Всё по сценарию.
— Ах, по сценарию? — Юлия шагнула к столу, вырывая у него из рук тарелку с нетронутым ужином, и с грохотом швырнула её в раковину. Брызги соуса разлетелись по столешнице. — Тогда слушай мой сценарий. Ты сейчас же блокируешь свою сестру и начинаешь думать своей головой. Или ты сегодня спишь на диване. Я не позволю, чтобы в моем доме присутствовал третий лишний, который диктует нам, как жить.
Игорь медленно поднялся. Он был выше её на голову, но сейчас казался сгорбленным под тяжестью чужих мыслей.
— Ты не будешь указывать мне, с кем общаться из моей семьи, — холодно произнес он. — И на диване спать я не буду. Это моя квартира. А вот тебе стоит подумать над своим поведением. Алина прислала мне кое-что еще. Ссылки. И скриншоты. Я пока не хотел тебе показывать, думал, ты сама признаешься. Но раз ты идешь в отказ…
Он многозначительно замолчал, вертя телефон в руках, как судья — молоток перед вынесением приговора. Юлия смотрела на него и понимала: это не конец вечера. Это начало войны. Холодной, липкой и грязной войны, которую объявили не ей, а их семье. И Игорь уже выбрал сторону.
— Вот. Читай. Вслух читай, чтобы до тебя самой дошел смысл того, в каком дерьме ты меня искупала.
Игорь ткнул телефоном ей в лицо так резко, что Юлия инстинктивно отшатнулась. Экран светился ядовито-белым светом в полумраке кухни, выхватывая из темноты искаженное злобой лицо мужа. Он не блефовал. Он действительно верил в то, что сейчас покажет ей неопровержимые улики, гвозди в крышку гроба их брака.
Юлия взяла его смартфон. Пальцы предательски дрогнули, но она заставила себя сфокусироваться. Это был скриншот переписки в социальной сети. Аватарка была её — старое фото с моря, где она в шляпе. Имя собеседника — «Константин Л.». Текст был пошлым, примитивным, словно из бульварного романа: «Жду не дождусь нашей встречи. Он ничего не подозревает, думает, я на совещании. Люблю тебя, мой тигр».
— «Мой тигр»? — Юлия подняла глаза на мужа. Внутри неё вместо страха начал подниматься холодный, презрительный смех. — Игорь, ты серьезно? Ты правда думаешь, что я, женщина с высшим филологическим образованием, буду писать взрослому мужику «мой тигр»? И посмотри на время отправки сообщения. Вчера, 20:45.
— И что? — Игорь выхватил телефон обратно, словно боялся, что она удалит улику силой мысли. — В это время я как раз укладывал Ваньку. А ты сидела в гостиной с ноутбуком. «Работала», как ты сказала. А сама строчила своему любовнику.
— В 20:45 я купала Ваньку, Игорь! — голос Юлии сорвался на шепот, звенящий от напряжения. — Ты забыл? Ты в это время смотрел футбол, а я звала тебя принести полотенце, потому что забыла его в спальне. Ты еще ворчал, что пропустил гол. У тебя память отшибло вместе с совестью?
— Не надо мне зубы заговаривать! — прошипел он, наступая на неё. — Алина мне всё объяснила. Это ты специально меня отвлекала, создавала алиби. А сама строчила под шумок. И вот еще, смотри! Фото!
Он перелистнул изображение. На экране появилась зернистая, явно увеличенная фотография. Юлия стоит возле черной машины, мужчина (тот самый Константин Львович, но со спины) придерживает ей дверцу. Ракурс был выбран так, будто он наклоняется к ней для поцелуя.
— Это что? — рявкнул Игорь. — Дружеское прощание? Или деловой этикет теперь включает в себя лобызания на парковке?
— Это он открывает мне дверь такси, идиот! — не выдержала Юлия. — Посмотри на крышу машины! Там желтая шашка! Алина её просто обрезала в фоторедакторе! Увеличь фото! Господи, да тут пиксели размером с кулак!
— Алина не умеет пользоваться фотошопом! Она бухгалтер, а не дизайнер! — Игорь орал шепотом, и от этого его лицо становилось багровым. — Она прислала мне то, что нашла в сети. Твой «тигр» выложил это у себя, хвастался трофеем. А Алина, умница, успела заскринить, пока он не удалил.
Юлия смотрела на мужа и видела, как глубоко засела заноза. Логика бессильна. Факты бессильны. Против неё работала целая индустрия лжи, которую запустила одна завистливая женщина, а Игорь с радостью стал её главным потребителем. Он хотел верить в это. Ему было удобнее чувствовать себя жертвой коварной измены, чем признать, что его сестра — манипулятор, а он — внушаемый болван.
— Покажи мне профиль этого Константина, — потребовала Юлия, протягивая руку. — Давай зайдем прямо сейчас. Если он выкладывал фото, следы останутся.
— Он его закрыл! Или заблокировал меня! — Игорь спрятал телефон в карман джинсов, окончательно отрезая путь к здравому смыслу. — Алина сказала, что он осторожный. Профессиональный альфонс.
— «Алина сказала», «Алина нашла», «Алина объяснила»… — Юлия горько усмехнулась, отступая к столешнице и опираясь на неё спиной, чтобы не упасть от навалившейся усталости. — Ты замечаешь, что в нашем разговоре нас двоих уже нет? Есть только ты и голос твоей сестры в твоей голове. Она срежиссировала этот спектакль, нарисовала эти убогие скриншоты в пэйнте, а ты хаваешь это дерьмо и просишь добавки.
— Не смей оскорблять сестру! — Игорь ударил кулаком в ладонь. — Она единственная, кто открыл мне глаза! Я, как дурак, пахал на эту семью, ипотеку платил, во всем себе отказывал, а ты за моей спиной крутишь романы с богатыми папиками! Алина права была, когда говорила, что ты мне не пара. Что ты из другой породы — гулящей.
Эти слова повисли в воздухе, как тяжелый смог. «Гулящая». Это было слово Алины. Игорь никогда раньше не использовал таких выражений. Он любил её. Или ей так казалось? Теперь перед ней стоял чужой, враждебный организм, зараженный вирусом подозрительности.
— Значит, так, — тихо произнесла Юлия, чувствуя, как внутри всё каменеет. — Ты сейчас же собираешь свои вещи и едешь к своей драгоценной сестре. Пусть она тебе варит суп, стирает носки и рассказывает сказки на ночь про злых невесток. Я не останусь с тобой под одной крышей ни минуты, пока ты не включишь мозг.
— А вот хрен тебе! — Игорь злорадно оскалился. — Ты этого и добиваешься, да? Выгнать меня, чтобы привести сюда своего мужика? Не выйдет. Я отсюда никуда не уйду. Я буду следить за каждым твоим шагом. Я поставлю приложение на твой телефон. Я буду знать, где ты, с кем ты и о чем ты говоришь. Ты у меня под колпаком, поняла? Пока я не выведу тебя на чистую воду окончательно.
Он подошел к ней вплотную, обдав запахом перегара — видимо, успел хлебнуть для храбрости, пока она была в душе.
— И телефон свой дай сюда. Я проверю геолокацию за прошлый месяц. Алина составила список дат, когда ты якобы «задерживалась на работе». Сверим часы.
Юлия молча смотрела на него. В этот момент она поняла, что оправдываться больше не будет. Это бесполезно. Перед ней был не муж, а инквизитор, для которого приговор уже вынесен, и теперь нужно лишь подогнать под него улики.
— Ты не получишь мой телефон, Игорь, — сказала она твердо. — И не потому, что мне есть что скрывать. А потому, что ты потерял право на доступ к моей жизни в ту секунду, когда поверил фотошопу своей сестры больше, чем пяти годам нашего брака. Хочешь войны? Ты её получишь. Но предупреждаю: пленных я брать не буду.
Игорь дернулся, словно хотел выхватить гаджет силой, но что-то в её взгляде — ледяное, мертвое спокойствие — остановило его. Он отступил на шаг, бормоча проклятия, и снова потянулся к карману, где лежал его телефон. Видимо, писать отчет Алине о том, что объект сопротивляется.
Звук поворачивающегося в замке ключа прозвучал для Юлии как скрежет металла по стеклу. Она сидела на кухне, тупо глядя в остывшую чашку чая, и даже не шелохнулась, когда входная дверь распахнулась. В прихожую вошел Игорь. Он не разулся, прошел прямо в кухню в уличных ботинках, оставляя на ламинате грязные следы. В его руках был плотный бумажный пакет с логотипом медицинской лаборатории, который он держал так бережно, словно там лежали бриллианты или, как минимум, смысл его жизни.
Он молча поставил пакет на стол, отодвинув в сторону вазу с печеньем. Движение было резким, хозяйским, но в глазах Игоря плескалась какая-то лихорадочная, болезненная решимость.
— Что это? — спросила Юлия, хотя ледяной ком в желудке уже подсказал ей ответ.
— Это конец лжи, Юля. Это правда, упакованная в стерильный пластик, — Игорь вытащил из пакета яркую коробку с набором для домашнего сбора ДНК-материала. — Мы с Алиной всё обсудили. Она нашла лучшую лабораторию, этот тест — предварительный, но точность девяносто девять процентов.
Юлия смотрела на коробку, на улыбающегося с упаковки счастливого карапуза, и чувствовала, как реальность вокруг неё трещит по швам.
— Ты принес домой тест ДНК? — её голос был тихим, бесцветным. — Ты собираешься брать мазок у своего трехлетнего сына, потому что твоя сестра решила поиграть в генетика?
— Не надо делать из меня монстра! — Игорь дернул плечом, срывая с себя куртку и бросая её на стул. — Я просто хочу быть уверен. Я имею право знать, кого я кормлю, одеваю и называю сыном. Алина права: у Вани слишком темные глаза. И мочки ушей… У нас в роду у всех приросшие мочки, а у него — свободные. Это генетика, Юля, наука! Её не обманешь твоими слезами.
— Мочки ушей? — Юлия медленно встала. Её трясло, но не от страха, а от омерзения. Перед ней стоял человек, с которым она делила постель, мечты и ипотеку, и на полном серьезе рассуждал о форме ушей их ребенка, как будто выбирал щенка на рынке. — Ты в своем уме, Игорь? Ты смотришь на Ваню и видишь не сына, а набор хромосом? Ты хоть понимаешь, что ты сейчас делаешь? Ты уничтожаешь всё. Не меня. Ты убиваешь отца в самом себе.
— Хватит патетики! — он схватил коробку и начал вскрывать её дрожащими пальцами. — Если тебе нечего скрывать, ты должна первая бежать за ватной палочкой! А если ты боишься… значит, рыльце в пушку. Алина говорила, что ты будешь сопротивляться. Будешь давить на психику, говорить про доверие. Но доверие, дорогая моя, это факты. А факты говорят против тебя.
— Факты — это то, что твоя сестра — одинокая, озлобленная женщина, которая завидует нашему счастью, — отчеканила Юлия, глядя, как он достает пробирки. — А ты — бесхребетная тряпка, которая пляшет под её дудку. Ты готов унизить меня, унизить своего сына, лишь бы угодить ей.
— Где Ваня? — перебил её Игорь, пропуская оскорбления мимо ушей. Он был одержим. Его взгляд метался по комнате. — Он спит? Буди его.
Юлия замерла. Воздух в кухне стал таким плотным, что им было трудно дышать.
— Ты не тронешь ребенка, — тихо сказала она, делая шаг к двери, перегораживая выход из кухни. — Ты не подойдешь к нему с этой дрянью. Он спит. Завтра ему в садик.
— Я сказал, буди! — заорал Игорь, и его лицо перекосилось. — Я не собираюсь ждать до утра! Я хочу знать сейчас! Я не буду спать под одной крышей с нагулянным выродком, пока не увижу бумажку с печатью! Я имею право! Я отец… или, может быть, просто спонсор?
Слово «выродок» повисло в тишине, тяжелое и грязное, как плевок. Юлия почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Словно перегорела последняя лампочка в темном коридоре их брака. Больше не было ни обиды, ни попыток оправдаться, ни желания достучаться. Осталась только звенящая, холодная пустота и четкое понимание: перед ней враг.
— Повтори, что ты сказал, — произнесла она ледяным тоном, глядя ему прямо в глаза.
— Что слышала! — Игорь уже не мог остановиться, его несло. Он чувствовал за спиной незримую поддержку сестры, её ядовитый шепот. — Алина предупреждала, что ты будешь защищать свою тайну как львица. Но меня не проведешь. Если он мой — тест покажет. А если нет… Ты вылетишь отсюда вместе с ним быстрее, чем успеешь собрать свои шмотки. Квартира моя, ипотека на мне, а ты здесь никто!
Он шагнул к ней, сжимая в руке пластиковый контейнер для сбора слюны, как оружие.
— Отойди с дороги, Юля. Я возьму образец. Спящий он или нет — мне плевать. Это дело пяти секунд. Алина сказала, что лучше сделать это, пока он не понимает, чтобы не травмировать психику. Видишь? Мы о нем заботимся.
— «Мы»? — Юлия горько усмехнулась. — В этом доме больше нет «мы», Игорь. Есть ты и твоя паранойя. И есть я с сыном. И между нами теперь пропасть, которую ты только что выкопал своими руками.
Она не сдвинулась с места. Её поза выражала абсолютную решимость. Если ему нужно будет пройти, ему придется применить силу. И судя по безумному блеску в его глазах, он был к этому готов.
— Не заставляй меня, — прошипел он, нависая над ней. От него пахло потом и чужим, больничным запахом страха. — Я сделаю этот тест. Сегодня. Сейчас. И если ты не уйдешь с дороги, я посчитаю это признанием вины. Алина уже нашла адвоката, который оставит тебя без копейки, если подтвердится измена. Ты хочешь войны? Ты её получишь.
— Ты уже проиграл эту войну, Игорь, — сказала Юлия очень тихо, но каждое её слово падало, как камень. — Потому что даже если этот тест покажет стопроцентное родство, ты уже потерял сына. Ты променял его на одобрение сестры. Ты променял семью на сплетни.
Игорь замер на секунду, его лицо дернулось, словно от пощечины, но наваждение не отпустило. Он оттолкнул её плечом, грубо, по-хамски, и рванул в коридор, к двери детской.
— Не смей! — крикнула Юлия, бросаясь за ним, но он уже был у двери.
Рука Игоря легла на ручку двери в комнату сына. В этот момент для Юлии время замедлилось. Она видела спину мужа, видела этот проклятый тест в его руке и понимала, что обратной дороги нет. Точка невозврата была пройдена не сейчас, а тогда, когда он впервые позволил сестре открыть рот и вылить грязь на их жизнь. Сейчас происходила лишь закономерная агония.
Игорь распахнул дверь детской. Полоса света из коридора упала на маленькую кроватку, где спал мальчик, сжав во сне плюшевого медведя. Тот самый «выродок», о котором говорил отец.
Игорь замер над кроваткой, как вор, застигнутый на месте преступления. Полоска света из коридора падала на лицо спящего Вани, освещая пухлую щеку и разметавшиеся русые волосы — точно такие же, как у отца. В руке Игоря дрожала стерильная ватная палочка, упаковка от которой валялась на полу, словно гильза.
— Не смей, — голос Юлии прозвучал не громко, но в нём было столько стали, что Игорь дернулся и выронил палочку на ковер.
Он обернулся. Жена стояла в дверном проеме, и в её позе не было больше ни страха, ни мольбы. Она смотрела на него так, как смотрят на пустое место, на пятно грязи, которое нужно просто стереть и забыть.
— Я должен знать! — прошипел Игорь, пытаясь поднять палочку, но пальцы не слушались. — Ты мне не оставила выбора! Если бы ты сразу согласилась, мы бы всё решили мирно. Алина говорит, что твоя истерика — это лучшее доказательство вины!
— Алина, Алина, Алина… — Юлия медленно покачала головой, словно пробуя это имя на вкус, и сплюнула невидимую горечь. — У нас в спальне третий лишний, Игорь. И это не любовник. Это твоя сестра.
Она подошла к нему вплотную, перешагнула через упавший тест ДНК и с силой толкнула его в грудь, выталкивая из детской. Игорь, опешив от такого напора, попятился. Они вывалились в коридор, и Юлия захлопнула дверь в комнату сына, отрезая ребенка от безумия отца.
— Ты с ума сошла? — взвизгнул Игорь, поправляя рубашку. — Я хозяин в этом доме! Я имею право…
— Ты имеешь право только молчать и слушать, пока я собираю вещи, — перебила его Юлия. Её голос звенел, разрезая душный воздух квартиры.
— Слушай…
— Твоя сестра присылает тебе ссылки на моих «любовников» и накручивает тебя, что ребенок не от тебя, а ты бежишь делать тест ДНК?! Ты позволяешь своей родне поливать меня грязью и сомневаешься в моем честном слове?! Если мнение завистливой сестрицы тебе дороже семьи, то живи с ней! Я не позволю себя унижать подозрениями!
Игорь открыл рот, чтобы возразить, привести очередной аргумент из арсенала Алины, но слова застряли в горле. Он впервые увидел жену такой. Не домашней, уютной Юлей, а чужой, холодной и опасной женщиной.
— Ты блефуешь, — неуверенно усмехнулся он, но в глазах мелькнул страх. — Куда ты пойдешь на ночь глядя с ребенком? К маме в двушку? Или к своему «тигру»?
— Куда угодно, лишь бы подальше от этого дурдома, — Юлия прошла в спальню и с грохотом достала чемодан с антресолей. — Я не буду ждать утра, чтобы ты снова попытался залезть моему сыну в рот ватной палочкой, пока он спит. Это мерзко, Игорь. Это дно.
Она начала сбрасывать вещи в чемодан: джинсы, свитеры, документы. Движения были четкими, механическими. Никаких слез. Слезы кончились еще на кухне, когда он принес эту проклятую коробку.
Игорь стоял в дверях спальни, прислонившись к косяку, и наблюдал за ней с выражением злого бессилия. Телефон в его кармане снова пиликнул. Конечно, Алина требовала отчета: «Ну что? Взял образец? Она скандалит? Снимай всё на видео!».
— Видишь? — Игорь достал телефон и помахал им, как флагом. — Алина пишет. Спрашивает, как дела. Она единственная, кто меня поддерживает. А ты… ты просто сбегаешь. Значит, есть что скрывать.
— Я сбегаю не от правды, Игорь. Я ухожу от предателя, — Юлия захлопнула чемодан и застегнула молнию с резким звуком. — Ты предал нас не с другой женщиной. Ты предал нас, позволив своей сестре решать, как нам жить. Ты стал её марионеткой. Посмотри на себя! Ты же взрослый мужик, а ведешь себя как обиженный подросток, которому старшая сестра нашептала гадостей про одноклассницу.
Она подошла к туалетному столику и медленно, демонстративно стянула с пальца обручальное кольцо. Тонкий золотой ободок, который он надел ей пять лет назад, обещая быть рядом «в горе и в радости».
— Держи, — она не бросила кольцо. Она с силой вдавила его в ладонь Игоря, заставив сжать кулак. — Сдай в ломбард. Купишь Алине подарок за то, что она так удачно разрушила твою жизнь. Ей понравится. Она же этого добивалась с самой свадьбы.
Игорь посмотрел на кольцо в своей ладони, потом на Юлию. В его глазах на секунду промелькнуло что-то похожее на осознание, искра ужаса от того, что происходит, но тут же погасла, задавленная уязвленным самолюбием.
— Ну и вали! — крикнул он ей в лицо, брызгая слюной. — Вали! Скатертью дорога! Потом приползешь, когда деньги кончатся! Будешь умолять, чтобы я пустил обратно! Но я тогда уже сделаю тест! И суд будет на моей стороне! Алина найдет лучших юристов!
Юлия ничего не ответила. Она прошла мимо него, задев плечом, словно он был мебелью. Зашла в детскую. Через минуту вышла, неся на руках сонного, закутанного в одеяло Ваню. Мальчик захныкал, но тут же уткнулся носом в плечо матери и затих. Одной рукой она катила чемодан, другой прижимала к себе сына.
В коридоре она накинула плащ, с трудом влезла в ботинки, не спуская ребенка с рук. Игорь стоял в дверях кухни и смотрел. Он не пытался её остановить. Он просто стоял с кольцом в одной руке и телефоном в другой, ожидая, когда за ней захлопнется дверь, чтобы тут же набрать номер сестры и доложить о победе.
— Ключи на тумбочке, — бросила Юлия, открывая входную дверь. — И да, Игорь… Когда ты останешься здесь один, в этой тишине, и будешь ждать звонка от Алины… попробуй хоть раз подумать своей головой. Вспомни, как Ваня улыбается во сне. Вспомни, как мы клеили обои в этой прихожей. Вспомни всё это и пойми, что ты только что променял всё это на сплетни.
— Пошла вон! — заорал он, не в силах вынести этот спокойный, уничтожающий тон.
Дверь захлопнулась. Щелкнул замок.
Игорь остался в коридоре один. Тишина навалилась мгновенно, ватная, оглушающая. Запах Юлиных духов еще витал в воздухе, но он уже казался чужим, выветривающимся.
Он посмотрел на закрытую дверь. Потом на кольцо, которое жгло ладонь. Потом на телефон, экран которого снова засветился сообщением от Алины: «Ну что? Она ушла? Слава богу! Теперь заживешь! Я сейчас приеду, привезу вина, отметим освобождение!».
Игорь медленно сполз по стене на пол, сжимая голову руками. В детской на ковре валялась ватная палочка — бесполезный кусок пластика, ради которого он уничтожил всё. Он хотел набрать Алине, сказать, что она права, что так будет лучше… Но почему-то палец завис над кнопкой вызова. Впервые за вечер голос сестры в его голове звучал не как спасение, а как скрежет пенопласта по стеклу. Но было уже поздно. Квартира была пуста. И эта пустота была теперь его единственной семьей…
