— Ты купил билеты в эконом-класс, потому что нам надо копить на загородный дом?! Здесь колени упираются в спинку, и воняет едой из фольги! Я не могу дышать этим воздухом! Я сейчас начну кричать, что ты меня похитил, если ты не пересадишь меня в бизнес! — шипела Карина на весь салон самолета, пока стюардессы с натянутыми, пластиковыми улыбками пытались протиснуть тележку с прессой мимо её бедра, обтянутого дорогим кашемиром.
Олег вжался в жесткое кресло 14В, чувствуя, как краска заливает шею и ползет к ушам. Ему казалось, что он уменьшается в размерах, превращаясь в пятно на дешевой серой обивке. Слева от него грузный мужчина в спортивном костюме демонстративно громко вздохнул, развернул газету и отгородился ею, как щитом, но его локоть осуждающе давил Олегу в бок. Справа молодая пара переглянулась и с нескрываемым, жадным интересом уставилась на Карину, которая стояла в проходе, блокируя посадку остальных пассажиров, и размахивала сумочкой Louis Vuitton, как знаменем восстания.
— Карина, сядь, пожалуйста, — прошипел Олег сквозь зубы, стараясь не встречаться глазами с соседями. — Мы задерживаем вылет. Люди смотрят. Не устраивай сцену на ровном месте.
— Пусть смотрят! — её голос взлетел на октаву выше, разрезая гул турбин. — Пусть видят, с кем я живу! С человеком, который экономит на моем здоровье! У меня сосуды, Олег! У меня варикоз может начаться от этих скотских условий, от этой тесноты! Ты хочешь жену-инвалида? Или ты хочешь, чтобы я задохнулась в этой консервной банке с потными телами? Четыре часа лететь! Четыре часа ада!
— Три с половиной, — машинально поправил он и тут же пожалел. Это было все равно что плеснуть бензин в костер.
Карина набрала в грудь воздуха, раздувая ноздри, и её глаза, густо подведенные черным, расширились, обещая ядерный взрыв. Она смотрела на мужа с такой смесью брезгливости и ярости, словно он был не человеком, а тараканом, испортившим ей аппетит.
— Ах, три с половиной?! Ну спасибо, благодетель! Это всё меняет! — её голос сорвался на визг, от которого поморщился даже ребенок в переднем ряду, до этого мирно жевавший печенье. — Мы летим в отпуск раз в год! Раз в год, Олег! А ты решил сэкономить несчастные тридцать тысяч, чтобы купить… что? Бетономешалку? Доски для своего убогого сарая в глуши, где даже интернета нет? Ты серьезно считаешь, что я, женщина, которая тратит на уход за собой больше, чем стоит твой дачный участок, должна сидеть здесь, вжимать локти и нюхать чужой дезодорант?
К ним уже спешила старший бортпроводник — высокая женщина с ледяным взглядом и безупречной укладкой, которая явно видела в своей карьере и не такое.
— Девушка, займите, пожалуйста, свое место, — произнесла она тоном, не терпящим возражений, но вежливо. — Мы начинаем демонстрацию аварийно-спасательного оборудования. Вы блокируете проход.
— Я не сяду в это кресло! — Карина топнула ногой, обутой в мягкий лофер за сорок тысяч. — Оно узкое! У меня клаустрофобия! Вы не имеете права меня заставлять! Зовите пилота! Пусть он высадит меня или пересадит в нормальные условия! Я требую кислородную маску, мне душно!
Олег почувствовал, как по спине, прямо под рубашкой, течет холодная, липкая струйка пота. Он краем глаза заметил, как люди в соседних рядах достают телефоны. Камеры уже были направлены на них. Черные глазки объективов жадно ловили каждое движение его жены. Завтра он станет «героем» интернета с заголовком «Муж-жмот и жена-истеричка». Этого нельзя было допустить. Его партнеры по строительному бизнесу — люди старой закалки, они не поймут такого дешевого пиара. Репутация — вещь хрупкая, как хрусталь, а Карина сейчас топтала её своими дизайнерскими подошвами с наслаждением садиста.
— Карина, прекрати этот балаган, — тихо, но с металлическими нотками сказал он, хватая её за запястье. — Мы обсуждали это дома. Бюджет ограничен. Мы вкладываемся в фундамент и коммуникации. Потерпи немного, это всего лишь перелет.
Она вырвала руку с такой силой, что ударилась локтем о багажную полку. Звук глухого удара заставил замолчать даже шепчущихся соседей. Но Карина даже не поморщилась. Адреналин глушил боль, её несло.
— Фундамент? — она расхохоталась, и смех этот был страшным, лающим, лишенным всякого веселья. — Ты слышишь себя? Ты предлагаешь мне терпеть унижения ради кучи цемента в грязном поле? Я не подписывалась на жизнь со строителем-неудачником, который считает каждую копейку! Я выходила замуж за мужчину, который обещал носить меня на руках, а не запихивать в эконом, как мешок картошки! Я сейчас закричу! Я устрою тебе такой ад, что ты до конца дней будешь на антидепрессантах! Люди, помогите! Он меня силой затащил сюда!
Она снова набрала воздуха, и Олег понял — она не шутит. Сейчас начнется настоящий спектакль с обвинениями в абьюзе, с имитацией панической атаки, со всем тем арсеналом манипуляций, который она так виртуозно освоила и отточила за пять лет брака.
Сосед с газетой опустил лист, явив миру багровое от раздражения лицо, и глухо произнес: — Мужик, сделай уже что-нибудь. Или заткни её, или я сейчас сам позову охрану и вас высадят. У меня стыковка короткая, мне нельзя опаздывать из-за твоей бабы.
Это стало последней каплей. Олег поднял руку, призывая стюардессу ближе. В его голове щелкал калькулятор, вычитая кубометры бетона и арматуру.
— Есть места в бизнесе? — спросил он. Голос был сухим, как песок, и совершенно чужим.
Бортпроводница окинула его оценивающим взглядом, полным профессионального сочувствия, смешанного с презрением, потом перевела глаза на красную, тяжело дышащую Карину.
— Есть два места. Но апгрейд на борту возможен только по полному тарифу. Это будет стоить… — она назвала сумму, от которой у Олега дернулся левый глаз.
Это было в три раза дороже, чем если бы он купил эти билеты заранее. Это были деньги, отложенные на бурение скважины. Это были два месяца жесткой экономии на обедах и выходных.
— Я плачу, — быстро сказал он, доставая бумажник. Пальцы слегка дрожали, когда он вытаскивал кредитку.
Карина мгновенно замолчала. Её лицо разгладилось, как по волшебству, дыхание выровнялось. «Клаустрофобия» испарилась, сосуды пришли в норму. Она поправила жакет, одернула блузку и победно оглядела салон, словно примадонна, закончившая сложную арию.
— Только за неё, — добавил Олег, протягивая карту бортпроводнице. — Я остаюсь здесь. Мне нормально.
— Нет! — Карина снова вцепилась в спинку кресла, её глаза сузились. — Мы летим вместе! Я не буду сидеть там одна, как дура! Кто мне будет подавать воду? С кем я буду разговаривать? Ты хочешь меня бросить и унизить еще больше? Типа «откупился» и сидишь тут жертвой? Нет уж, дорогой! Или мы оба идем туда, как нормальная семья, или я сейчас ложусь в этот проход и умираю прямо здесь!
Она смотрела на него с вызовом. В её взгляде не было ни капли благодарности, ни тени раскаяния. Только чистое, дистиллированное торжество хищника, загнавшего жертву в угол и наслаждающегося запахом крови. Олег смотрел на неё и видел не любимую женщину, а бездонную, ненасытную яму, в которую он кидал свои силы, время, нервы и деньги.
— Два места, — глухо сказал он стюардессе, не глядя на жену. — Пробивайте оба.
Терминал пискнул, выплевывая чек. Скважина на даче была отменена. Забор тоже. Канализация подождет до следующего года.
Карина, сияя, как новый пятак, подхватила свою сумочку и, гордо задрав подбородок, двинулась в сторону шторки, отделяющей мир простых смертных от мира избранных. Проходя мимо пассажиров, она даже не смотрела на них — они снова стали для неё просто серым фоном, безликими декорациями её блестящей жизни.
Олег поднялся тяжело, как столетний старик. Он шел за женой, чувствуя спиной сотни осуждающих, насмешливых взглядов всего салона экономкласса. Он шел в бизнес-класс, где было просторно, где подавали шампанское в стеклянных бокалах, но внутри у него было тесно, темно и холодно, как в заброшенном склепе. Он знал, что этот перелет будет самым долгим в его жизни. Война была проиграна, но капитуляцию он подписывать не собирался. Он просто взял паузу. Очень, очень дорогую паузу.
Олег стоял посреди холла пятизвездочного отеля, чувствуя, как кондиционированный воздух холодит влажную от пота рубашку. Вокруг пахло дорогим парфюмом, лемонграссом и деньгами — большими, легкими деньгами, которых у него становилось всё меньше с каждой минутой. Карина, уже забывшая про свою «клаустрофобию» и «смертельную духоту», порхала у стойки регистрации, постукивая по мрамору идеальным маникюром.
— Ваш номер — «Стандарт» с видом на сад, — улыбнулся администратор, протягивая ключ-карту. — Наслаждайтесь отдыхом.
Олег выдохнул. «Стандарт» был оплачен заранее, по акции, еще полгода назад. Это был островок стабильности в океане сегодняшнего безумия. Но рука Карины, унизанная кольцами, хищно накрыла ладонь администратора, останавливая передачу ключа.
— Какой еще сад? — её голос был медовым, но в глазах застыл лед. — Милый, ты, наверное, ошибся. Мы не для того летели сюда, чтобы смотреть на кусты и слушать, как работают поливальные машины. Нам нужен «Оушен Фронт». И желательно на верхнем этаже. Я должна слышать море, чтобы восстановиться после того ужаса, который ты устроил мне в самолете.
Олег шагнул к стойке, чувствуя, как внутри снова закипает глухая злоба.
— Карина, — тихо произнес он, стараясь, чтобы его слышала только она. — «Стандарт» — отличный номер. Мы приехали купаться, а не сидеть в четырех стенах. Разница в цене — полторы тысячи евро за неделю. Это крыша для бани. Помнишь? Мы же договаривались.
Она медленно повернула к нему голову. В её взгляде было столько искреннего удивления, смешанного с брезгливостью, словно он предложил ей переночевать в картонной коробке под мостом.
— Бани? — переспросила она громко, так, что пара туристов рядом обернулась. — Ты сейчас серьезно, Олег? Я только что пережила тяжелейший стресс. У меня до сих пор трясутся руки после твоего экономкласса. Ты меня чуть не угробил этой теснотой, а теперь хочешь запереть в чулане с видом на парковку? Это моя компенсация. Я заслужила нормальный отдых, а не выживание в твоем режиме «накопи на кирпичи».
— У нас общий бюджет, — попытался надавить Олег, доставая телефон и открывая банковское приложение. — Смотри. Вот цифра. Если мы берем люкс, мы возвращаемся в ноль. В абсолютный ноль. Стройка встанет до весны.
Карина даже не взглянула на экран. Она брезгливо отмахнулась, как от назойливой мухи.
— Не тычь мне своим телефоном. Мне плевать на твои кирпичи, Олег. Мне плевать на твой фундамент и на твою стройку в болоте, которую ты гордо называешь «загородной резиденцией». Я живу здесь и сейчас. И я хочу просыпаться и видеть океан, а не задний двор кухни. Если ты не можешь обеспечить жене элементарный комфорт, зачем ты вообще меня сюда привез? Чтобы позорить?
Администратор неловко кашлянул, переводя взгляд с одного супруга на другого. Ситуация накалялась. Карина, почувствовав зрителя, картинно приложила руку ко лбу.
— У меня снова начинается мигрень. Олег, решай вопрос. Или я сейчас звоню папе и прошу его забронировать мне номер в соседнем отеле. Но тогда, милый, ты будешь спать на пляже.
Олег знал, что это блеф. Её отец, отставной военный, скорее отправил бы её копать картошку, чем оплатил бы люкс на Мальдивах. Но позор был реальным. Персонал смотрел. Люди смотрели. Он снова был в роли скупого тирана, мучающего несчастную красавицу.
— Оформляйте апгрейд, — глухо бросил он администратору, не глядя на жену. — «Оушен Фронт».
Когда они вошли в просторный номер, залитый солнечным светом, Карина тут же сбросила туфли и упала на огромную кровать, раскинув руки.
— Ну вот, совсем другое дело! — прощебетала она, словно и не было пять минут назад никакой ссоры. — Видишь? Разве это не стоит того? Здесь хоть дышать можно. Кстати, закажи мне шампанское и фруктовую тарелку. И позвони в СПА, мне нужен полный комплекс: массаж, обертывание, маски. Я чувствую себя такой уставшей, кожа просто серая от нервов.
Олег стоял у панорамного окна, глядя на бирюзовую воду. Красота пейзажа не трогала его. В голове крутились цифры. Минус триста тысяч за билеты. Минус сто пятьдесят за апгрейд номера. СПА-программа Карины — это еще минимум полтинник. Его мечта о тихом доме у озера, где можно будет сидеть у камина и не слышать городской шум, рассыпалась в прах, превращаясь в песок этого проклятого пляжа.
— Карина, — он повернулся к ней. Она лежала, листая ленту соцсетей, и даже не удостоила его взглядом. — СПА не входит в бюджет. Мы и так вышли за рамки. Давай хотя бы здесь притормозим.
Она резко села, отбросив телефон. Лицо её исказилось, красивая маска слетела, обнажив хищный оскал.
— Да что ты заладил: бюджет, бюджет, бюджет! — выплюнула она. — Ты можешь хоть раз в жизни побыть мужчиной, а не бухгалтером? Я молодая красивая женщина! Мне нужно поддерживать себя! Ты думаешь, я такой просыпаюсь? Это труд! И это стоит денег! А ты хочешь загнать меня в свой сарай для кротов, надеть на меня резиновые сапоги и заставить полоть грядки?
— Это не сарай, — тихо сказал Олег. — Это наш будущий дом. Место, где мы могли бы жить спокойно. Без гонки, без понтов.
— Это твой дом! — перебила она, вскакивая с кровати. — Твоя бредовая идея фикс! Мне не нужен дом в глуши! Мне нужны эмоции, путешествия, красивые вещи! Я не собираюсь хоронить себя за забором ради твоей старости! Ты экономишь на мне, Олег. Ты постоянно на мне экономишь. Ты крадешь мою молодость своими дурацкими накоплениями!
Она подошла к мини-бару, рывком открыла его и достала маленькую бутылку коньяка. Открутила крышку, сделала глоток прямо из горла, поморщилась.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала она, глядя на него прищуренными глазами. — Ты думаешь, что если купишь мне билет в бизнес или этот номер, я буду тебе благодарна. А я не благодарна. Потому что это не подарок. Это подачка. Ты делаешь это с таким лицом, будто отрываешь от себя кусок мяса. Меня тошнит от твоего страдальческого вида.
— Тогда верни деньги, — спокойно предложил Олег. — Если тебя тошнит, давай сдадим билеты, вернем разницу за номер.
— Размечтался! — фыркнула она. — Это компенсация. За моральный ущерб. За то, что я живу с жмотом, который считает каждую копейку. И в СПА я пойду. И на ужин мы пойдем в самый дорогой ресторан. И ты будешь улыбаться, Олег. Потому что если ты испортишь мне и этот вечер своей кислой физиономией, я устрою тебе такое шоу, что этот отель запомнит нас навсегда.
Олег смотрел на неё и понимал: она не шутит. Она действительно считает, что он ей должен. Должен за то, что она просто существует рядом. Должен оплачивать её капризы, терпеть её истерики и при этом чувствовать себя виноватым. Стены роскошного номера вдруг показались ему теснее, чем кресло экономкласса. Он молча взял свою карту, вышел на балкон и плотно закрыл за собой дверь, отсекая звук её голоса. Внизу шумел океан, перемалывая камни в песок, точно так же, как Карина перемалывала его жизнь.
— Ты опять считаешь в уме? — Карина резко опустила бокал с «Dom Perignon» на белоснежную скатерть, да так, что ножка тонкого хрусталя жалобно дзынькнула. — Я вижу, как у тебя шевелятся губы. «Лобстер — сто евро, вино — двести, десерт — пятьдесят». У тебя на лбу бегущая строка с курсом валют. Это отвратительно, Олег. Ты портишь мне аппетит своей аурой нищеброда.
Олег медленно отрезал кусочек клешни омара. Мясо было нежным, сладковатым, но во рту оно превращалось в безвкусную вату. Ресторан, расположенный на скале над океаном, был великолепен: свечи, тихая живая музыка, шум прибоя где-то внизу в темноте. Но для Олега этот вечер напоминал поминки. Поминки по его самоуважению и, кажется, по его банковскому счету.
— Я не считаю, — спокойно ответил он, глядя в тарелку. — Я просто ем. Ты сама выбрала это место. Сама заказала самое дорогое вино из карты. Я молчу. Что тебе еще нужно?
— Мне нужно, чтобы ты был мужчиной! — она подалась вперед, и её декольте, слишком глубокое для семейного ужина, привлекло взгляд официанта. — Посмотри на Антона, мужа Светки. Он на прошлую годовщину подарил ей «Гелендваген» с бантом на крыше! А мы? Мы едим этих несчастных раков, потому что ты решил «гульнуть» после того, как унизил меня в самолете? Ты думаешь, этот ужин перекроет тот позор?
Карина уже была пьяна. Пузырьки дорогого шампанского ударили ей в голову, развязав язык и выпустив наружу то, что копилось месяцами. Она больше не играла роль обиженной принцессы. Теперь перед ним сидела фурия, жаждущая крови.
— Антон занимается нефтью, Карина, — устало напомнил Олег. — А я строю дома. И мы, кстати, тоже строим дом. Наш дом.
— Да сдался мне твой дом! — она махнула рукой, чуть не сбив со стола вазочку с орхидеей. — Я ненавижу этот проект! Ты слышишь? Ненавижу! Глушь, комары, грядки! Ты хочешь запереть меня в золотой клетке? Нет, даже не в золотой — в деревянной! В срубе! Я городская женщина, Олег! Мне нужны бутики, подруги, жизнь! А ты тащишь меня в болото, чтобы сэкономить на ипотеке в центре!
Олег отложил вилку. Аппетит пропал окончательно. Он посмотрел на жену — красивую, ухоженную, в платье, которое стоило как кубометр качественного бруса. Её лицо исказила гримаса презрения.
— Мы договаривались, — тихо сказал он. — Ты сама говорила, что хочешь тишины. Что хочешь детей растить на природе.
— Я врала! — она рассмеялась, и этот смех резанул по ушам больнее, чем звук бьющегося стекла. — Я говорила то, что ты хотел слышать, чтобы ты отстал! Я думала, ты наиграешься в строителя и успокоишься. Но ты же упертый, как баран! Ты реально начал копить на этот сарай! И знаешь что?
Она сделала паузу, чтобы отпить вина, и посмотрела на него с вызовом, с каким смотрят на врага перед решающим выстрелом.
— Я тебе не говорила, но раз уж мы такие честные сегодня… Те деньги, которые лежали на накопительном счете? На «инженерные коммуникации», как ты их называл? Их там нет.
Внутри у Олега что-то оборвалось. Словно трос лифта лопнул, и кабина полетела в бездну. Он замер, глядя ей прямо в глаза.
— Что значит «нет»? — его голос стал глухим, почти безжизненным.
— А то и значит! — Карина дернула плечом, словно речь шла о мелочи. — Я сняла их неделю назад. Перед поездкой. Купила ту сумку из питона, которую ты зажал мне на день рождения. И туфли. И еще кое-что по мелочи. Я не собираюсь ждать старости, чтобы жить красиво, Олег! Я хочу всё сейчас! А твоя канализация подождет. Или заработай больше, если тебе так приспичило гадить в комфорте!
Олег молчал. В голове было пусто и звонко. Триста тысяч. Плюс перелет. Плюс отель. Плюс этот ужин. Она не просто потратила деньги. Она уничтожила его труд. Она взяла его время, его бессонные ночи, его нервы, перевела их в куски мертвой змеиной кожи и швырнула ему в лицо.
— Ты украла общие деньги? — спросил он, не узнавая собственного голоса. Это говорил не он, а какой-то холодный робот внутри его черепной коробки.
— Не украла, а взяла свое! — взвизгнула она, привлекая внимание соседних столиков. — Я твоя жена! Всё твоё — моё! Ты обязан меня обеспечивать! А если ты не можешь, то я сама возьму то, что мне причитается. И не смей на меня так смотреть! Ты жалок, Олег. Ты просто жалок со своей бухгалтерией.
Она снова потянулась к бокалу, но рука её дрогнула, и капля вина упала на скатерть, расплываясь красным пятном, похожим на кровь.
Олег смотрел на это пятно. В этот момент в нем умерло всё: любовь, привязанность, жалость, привычка. Даже злости не было. Осталась только ледяная ясность. Он вдруг увидел Карину такой, какая она есть на самом деле: не капризной девочкой, а паразитом. Существом, которое присасывается и пьет соки, пока донор не сдохнет. И ей плевать на донора. Ей важно только, чтобы сок был сладким.
— Ты права, — вдруг сказал он. Спокойно, даже мягко.
Карина осеклась. Она ждала крика, скандала, оправданий. Но не согласия.
— В чем я права? — подозрительно переспросила она.
— Я действительно был жалок, пытаясь построить что-то общее с человеком, которому это не нужно, — он жестом подозвал официанта. — Счет, пожалуйста.
— О, неужели дошло? — она самодовольно усмехнулась, решив, что победила. — Наконец-то ты признал, что я достойна большего. Ладно, прощаю. Закажи мне еще десерт. И коктейль. Тот, с маракуйей.
Олег кивнул официанту, глядя сквозь жену. Он уже не видел её лица. Он видел цифры. Баланс. Дебет и кредит. И в этой новой бухгалтерии графа «Карина» подлежала полному списанию как неликвидный актив, приносящий одни убытки.
— Конечно, дорогая, — сказал он, и в его голосе не было ни одной живой ноты. — Заказывай всё, что хочешь. Гулять так гулять. Этот вечер мы запомним надолго.
Она победно улыбнулась и уткнулась в меню, выбирая самое дорогое пирожное. Олег же достал телефон и под столом, не привлекая внимания, открыл приложение авиакомпании. Его палец завис над кнопкой «Управление бронированием». Он не дрожал. Решение было принято. Механизм запущен. Обратный отсчет пошел, и остановить его могли только титры в конце фильма, который он больше не хотел смотреть.
Утро ворвалось в номер через неплотно задернутые шторы ярким, бесстыдным тропическим солнцем, которое не знало пощады ни к чьей головной боли. Карина спала, раскинувшись по диагонали на огромной кровати, её лицо было скрыто под шелковой маской для сна с вышитой золотом надписью «Queen». Рядом, на тумбочке, сиротливо стояла недопитая бутылка минералки и валялись разбросанные украшения — золотые змеи браслетов, спутавшиеся в клубок, словно маленькие копии их хозяйки.
Олег двигался по номеру бесшумно, как тень. В его действиях не было ни спешки, ни злости, только сухая, механическая точность хирурга, проводящего ампутацию. Он не хлопал дверцами шкафа, не бросал вещи. Он аккуратно сложил свои рубашки, плавки и бритвенные принадлежности в чемодан. Щелчок замка прозвучал в тишине комнаты как выстрел с глушителем, но Карина даже не пошевелилась, лишь тихо простонала во сне, переворачиваясь на другой бок.
Олег на секунду замер над ней. Он смотрел на женщину, с которой прожил пять лет, и пытался найти в себе хоть каплю сожаления. Но внутри была выжженная пустыня. Он вспомнил, как она унижала его в самолете, как требовала люкс, как смеялась над его мечтой о доме, называя её «сараем для кротов», и как призналась в краже денег. Взгляд его упал на ту самую сумку из змеиной кожи, небрежно брошенную на кресло. Она стоила как септик и система водоочистки вместе взятые. Теперь это был просто кусок дорогой кожи, набитый пустотой.
Он взял свой чемодан и вышел в коридор, мягко притворив за собой тяжелую дверь. Ключ-карта осталась на тумбочке внутри.
В холле отеля было прохладно и пахло свежесрезанными лилиями. Администратор, молодой парень с безупречной улыбкой, поднял на него глаза.
— Доброе утро, мистер Олег. Уже на пляж?
— Нет, — Олег положил локти на стойку, глядя прямо в глаза сотруднику. — Я выезжаю. Сейчас.
— Но у вас бронь еще на шесть дней… — растерялся портье, пальцы которого зависли над клавиатурой.
— Планы изменились, — жестко перебил его Олег. — Посчитайте мне проживание за одни сутки. И спишите оплату за вчерашний ужин. Только мою часть.
— Сэр, это невозможно, счет общий, — начал было администратор, но, увидев ледяной взгляд гостя, осекся. — Хорошо, я закрою текущий счет вашей картой. Но ваша супруга… она остается?
— Да, она остается. Ей очень нравится этот номер, — уголок губ Олега дернулся в подобии улыбки. — И послушайте меня внимательно. Я отвязываю свою кредитную карту от номера. Полностью. Блокирую авторизацию. Все дальнейшие расходы — проживание, СПА, мини-бар, завтраки — исключительно за счет гостьи. У неё свои средства.
— Я должен буду попросить её предоставить свою карту для гарантии, — заволновался портье.
— Конечно. Попросите. Когда она проснется, — кивнул Олег. — И еще. Аннулируйте трансфер в аэропорт на её имя. Я заберу машину сейчас. Один.
Через сорок минут он уже сидел в такси, глядя, как пальмы и бирюзовое море сливаются в одну цветную полосу за окном. В телефоне было открыто приложение авиакомпании. Его палец завис над кнопкой «Возврат билета». Билет Карины был возвратным — он переплатил за этот тариф бешеные деньги вчера, на борту. Теперь это сыграло ему на руку.
— Подтвердить отмену бронирования? — спросил экран.
Олег нажал «Да». Сумма возврата высветилась зеленым. Этого хватит, чтобы перекрыть расходы на отель и вернуть часть украденного из «фундамента».
Карина проснулась ближе к полудню. Голова гудела, во рту было сухо, как в пустыне Гоби. Она потянулась, ожидая услышать привычное шуршание мужа или звук льющейся воды в душе, но в номере стояла абсолютная, звенящая тишина.
— Олег? — позвала она хриплым голосом. — Воды дай.
Тишина. Она сдернула маску. Комната была пуста. Чемодана Олега не было. Шкаф с его стороны был пуст.
— Вот идиот, обиделся и пошел гулять, — фыркнула она, вставая. — Ну и пусть катится. Мне больше достанется.
Она не спеша приняла душ, надела легкое парео и, полная решимости продолжить «сладкую жизнь», спустилась в ресторан у бассейна. Она заказала яйца бенедикт с лососем, свежевыжатый сок и бокал просекко. «Пусть позлится, когда увидит счет», — мстительно подумала она, делая глоток холодного вина. Жизнь казалась прекрасной. Она победила. Она прогнула его.
Когда она попросила счет, чтобы привычным жестом вписать номер комнаты, официант замялся.
— Мадам… Простите, но ваша комната заблокирована для записи на счет.
— Что значит заблокирована? — Карина нахмурилась, чувствуя, как внутри зарождается неприятный холодок. — Это ошибка. Номер 504. Люкс.
— Да, мадам. Но основная карта была отозвана владельцем час назад. Администрация просит вас подойти на ресепшн и внести депозит за проживание. И оплатить этот завтрак сейчас. Наличными или картой.
Карина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватила телефон. Десять пропущенных от мамы, но ни одного от Олега. Она набрала его номер.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Она открыла мессенджер. Там висело одно непрочитанное сообщение, отправленное полчаса назад.
«Карина. Я вернул деньги за твой обратный билет. Они пошли на погашение того, что ты потратила с нашего общего счета на сумку. Номер оплачен только до 12:00 сегодняшнего дня. Дальше — за свой счет, ты же хотела красивой жизни. Карты я заблокировал, доступ к общим счетам закрыл. Сумка у тебя есть, туфли тоже. Надеюсь, они ликвидные, и ты сможешь их продать, чтобы купить билет домой. В экономкласс. На бизнес у тебя вряд ли хватит. Прощай».
Телефон выпал из её рук и с глухим стуком упал на плитку террасы. Экран пошел трещинами, искажая текст сообщения. Официант деликатно, но настойчиво кашлянул над ухом:
— Мадам, оплата не пройдет? Карта отклонена. Недостаточно средств.
Карина подняла глаза. Вокруг были люди — счастливые, богатые, беззаботные. Они ели, смеялись, звонили бокалами. А она сидела посреди этого рая в одном парео, с похмельем, без копейки денег в чужой стране, и понимала, что только что её «сладкая жизнь» превратилась в тыкву. И на этот раз никакой феи не будет.
— Это какая-то ошибка… — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает истерика, но на этот раз настоящая, животная, страшная. — Он не мог… Он не посмел бы…
Она вскочила, опрокинув стул, и побежала в лобби, расталкивая официантов. Она кричала имя мужа, но ответом ей были только недоуменные взгляды туристов и холодная спина охранника, который уже направлялся к ней, чтобы вежливо, но твердо выпроводить неплатежеспособного клиента за ворота пятизвездочного рая. Скандал, которого она так хотела в самолете, наконец-то случился. Только теперь главным и единственным пострадавшим в нем была она сама…
