— Опять пятница и опять ты в таком виде пришёл. Мы же договаривались сегодня вечером сесть и всё обсудить. У меня на руках последние результаты обследований.
Саша небрежно скинул кроссовки в коридоре, даже не потрудившись поставить их на полку. От него ощутимо несло крафтовым пивом. Лениво стянув толстовку, он бросил её на пуфик и прошел на кухню. Вика сидела за столом. Перед ней аккуратной стопкой лежали медицинские заключения.
— Викуль ну давай без этих твоих заседаний. Я устал как собака. У нас на работе завал полнейший, а ты со своими бумажками. Я просто хочу поесть и завалиться спать.
— Эти бумажки доказывают, что я абсолютно здорова. Врач сказал, что мой организм полностью готов к беременности. Мы женаты пять лет, Саш. Пять лет ты мне говорил, что нужно подождать, что сначала ремонт, потом машина. Всё. Ждать больше нечего.
Саша открыл холодильник, достал контейнер с котлетами и откусил половину прямо холодным. Он жевал медленно, демонстративно глядя в окно. Вика смотрела на мужа в упор. Её спина была напряжена до предела.
— Саш я с тобой разговариваю. Отложи еду и посмотри на меня.
— Господи как же ты умеешь выносить мозг на ровном месте. Ну здорова ты и молодец. Радоваться надо, а ты допрос устраиваешь. Я тебе русским языком говорю, что сейчас не время. Кризис на дворе, цены видел какие? Мы сами еле концы с концами сводим.
— Ты издеваешься надо мной? У нас совокупный доход больше двухсот тысяч в месяц. У нас нет ипотеки, потому что мы живём в моей квартире. Какая нехватка денег? Ты на свои посиделки с друзьями тратишь столько, что хватило бы на детскую коляску.
Алкоголь мгновенно трансформировал ленивую отговорку в раздражение. Саша с силой захлопнул дверцу холодильника. Его лицо покраснело. Ему осточертела эта игра, эти папки на столе и бесконечные разговоры об овуляции.
— Слушай ты со своими подсчётами моих денег притормози. Я работаю и имею право отдыхать. А вот эти твои постоянные претензии по поводу размножения меня достали. Тебе заняться нечем больше? Чего ты прицепилась ко мне с этим ребёнком?
— Чего я прицепилась? Мы до свадьбы сидели в кафе, и ты мне втирал про то, как мечтаешь о сыне, как будешь учить его играть в футбол. Я согласилась выйти за тебя только потому, что наши взгляды совпадали. А потом началось это твоё вечное ожидание лучших времен.
Саша усмехнулся. Это была кривая ухмылка человека, который понял, что скрывать очевидное больше нет смысла. Он подошел к столу, нависая над сидящей женой.
— Какая же ты всё-таки наивная. Ты реально верила во всю эту чушь про футбол и сыночка? Да меня тошнит от одной мысли о памперсах и криках по ночам. Они разрушают жизнь, высасывают деньги и превращают женщин в жирных наседок, которым кроме каш ничего не интересно.
Вика перестала дышать. Она сидела неподвижно, пальцы намертво вцепились в края медицинского заключения. Слова мужа звучали настолько дико, что мозг отказывался их обрабатывать.
— Зачем ты тогда говорил мне всё это до свадьбы? Зачем обещал?
— А как бы я иначе оказался в этой квартире? Ты же была помешана на этой идее. Скажи я тебе правду тогда, ты бы меня даже на порог не пустила. А мне нужно было где-то жить без съёмных халуп. Я просто сказал то, что ты хотела услышать. Думал, что ты за пару лет перебесишься, оценишь нормальную спокойную жизнь. А ты всё со своими анализами таскаешься, как ненормальная.
Он выпрямился, явно гордясь своей прямолинейностью. Вика медленно поднялась со стула. В её груди разрасталось что-то ледяное. Все пять лет её жизни — унизительные походы по клиникам, сомнения в собственной неполноценности — всё это было просто ширмой для его комфортного проживания на её квадратных метрах. Он потянулся к телефону, уверенный в том, что конфликт исчерпан. Он настолько привык к её покладистости, что даже не заметил, как её взгляд стал пустым, лишенным эмоций, кроме чистой ярости. Её рука легла на лежащий на краю стола свадебный альбом.
— Ты мне врал пять лет! Ты сказал «позже», а теперь говоришь, что ненавидишь детей?! Зачем ты украл у меня лучшие годы?! Я могла бы уже водить ребёнка в школу! Ты сломал мне жизнь своим обманом! Убирайся из моей квартиры, видеть тебя не могу! — визжала жена, швыряя в мужа свадебный альбом.
Саша едва успел увернуться. Тяжелая книга ударилась о стену и упала на пол, рассыпав по светлому ламинату глянцевые фотографии. Иллюзия семьи рухнула окончательно, оставив после себя лишь мерзкий осадок.
— Ты совсем больная? — рявкнул Саша, пнув ногой валяющийся на полу альбом. — Кидаться на людей из-за того, что они не хотят портить свою жизнь пелёнками? Тебе лечиться надо, Вика, а не по гинекологам бегать. Я тебе нормальную жизнь обеспечивал все эти годы, а ты сейчас концерт устраиваешь на пустом месте.
— Нормальную жизнь? — Вика шагнула к нему, не отводя жесткого взгляда. — Ты пять лет жил в моей квартире на всем готовом. Я покупала продукты, я оплачивала коммуналку, я планировала наши отпуска, потому что ты вечно копил на какую-то свою виртуальную финансовую подушку. А ты просто жрал, спал и врал мне в лицо, глядя, как я каждый месяц глотаю витамины и сдаю анализы! Убирайся вон. Прямо сейчас.
Саша криво усмехнулся и показательно сунул руки в карманы джинсов. Хмель в его голове смешался с уязвленным самолюбием, и теперь он искренне считал себя потерпевшей стороной в этом конфликте. Ему казалось, что жена просто бесится с жиру.
— Никуда я на ночь глядя не пойду. Ты время видела? Половина одиннадцатого. Я устал на работе, я приносил деньги в дом, и я имею полное право отдыхать на своей территории.
— Это не твоя территория. Это моя квартира, купленная до брака. Собирай свои шмотки и проваливай к дружкам, с которыми ты там сегодня пиво хлестал. Или на вокзал. Мне абсолютно плевать куда, но спать ты здесь больше не будешь.
— Да щас, разбежалась. Я тут вообще-то тоже вкладывался! — голос Саши стал громче, переходя на визгливые и обиженные ноты. — Телевизор в гостиной кто покупал? Я! Микроволновку кто брал? Тоже я! Робот-пылесос я на свои кровные заказывал из интернета! Так что я здесь такой же хозяин, как и ты. И я никуда не уйду, пока мы не решим, как будем делить имущество.
Вика брезгливо поморщилась, словно увидела перед собой крупного таракана. Человек, с которым она делила постель пять лет, сейчас стоял и на полном серьезе торговался за бытовую технику, только что признавшись в многолетнем расчетливом предательстве.
— Тебе нужна микроволновка? Серьезно? — Вика быстрым шагом подошла к кухонному гарнитуру, выдернула шнур микроволновой печи из розетки и с силой дернула тяжелый агрегат на себя. Прибор с грохотом рухнул на кухонный стол, едва не задев тарелку с недоеденными котлетами. — Забирай! Прямо сейчас бери её подмышку и вали! Телевизор снимешь со стены, пока будешь свои кроссовки надевать.
— Эй, ты полегче, испортишь вещь! Она тридцать тысяч стоила! — Саша бросился к столу, проверяя, не поцарапался ли глянцевый корпус его драгоценной покупки. — Ты вообще не в адеквате! Я тебе говорю, как нормальный мужик: давай просто жить для себя. Посмотри на моего коллегу Костю. У него двое, он ходит в одних ботинках три года и берет микрозаймы на зимнюю резину. Ты этого хочешь? Мы можем спать до обеда в выходные, можем летать на море. Зачем тебе эти вечно орущие проблемы? Чтобы ты располнела и целыми днями пилила меня из-за немытой бутылочки? Да я тебя спас от этого кошмара! Ты мне в ноги кланяться должна за то, что я оттягивал этот момент!
— Спасибо? За то, что ты лишил меня выбора и украл мое время? — Вика подошла вплотную, чеканя каждое слово. — Ты не спас меня, ты использовал меня, потому что тебе было очень удобно. Тебе была нужна бесплатная гостиница с кухаркой, которая не будет требовать от тебя мужских поступков и ответственности. Ты обычный трус и паразит. Иди снимай телевизор, я сказала!
— Я не буду ничего снимать ночью! И никуда не пойду! — уперся Саша, скрестив руки на груди и выпятив подбородок. — Я здесь прописан, если ты вдруг забыла. Временная регистрация у меня до конца года. Так что ты не имеешь права меня выгонять на улицу. Завтра утром встану, вызову грузчиков для техники, и тогда поговорим. А сейчас я иду спать.
Он развернулся и демонстративно направился в сторону спальни, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Но Вика не собиралась терпеть его присутствие ни единой лишней секунды. Она обогнала его в коридоре, преградив путь к комнате.
— Только тронь ручку двери, — предупредила она ледяным тоном. — Ты не ляжешь в мою постель. Твоя регистрация — это просто бумажка для поликлиники, которую я аннулирую в понедельник утром. Ты берешь свои вещи и уходишь сейчас.
— А то что? — Саша нагло шагнул вперед, оттесняя жену тяжелым плечом. — Что ты мне сделаешь? Попробуй меня сдвинуть.
Он грубо отодвинул Вику в сторону, открыл дверь спальни и с размаху бросился на застеленную кровать прямо в уличных джинсах, нагло закинув руки за голову. Он был абсолютно уверен, что жена покричит, повозмущается и пойдет спать на диван в гостиную, а утром всё как-нибудь само уляжется и они договорятся. В конце концов, она всегда шла на уступки.
Вика стояла в дверях, глядя на развалившегося на её кровати наглого, пьяного и абсолютно чужого мужика. Вся её привязанность испарилась без следа, оставив место лишь холодной, расчетливой ненависти. Она не стала тратить время на уговоры. Развернувшись, она достала из шкафа в прихожей его объемную дорожную сумку, с которой он обычно ездил в командировки, и бросила её прямо на кровать. Тяжелая металлическая фурнитура больно ударила Сашу по колену.
— У тебя ровно десять минут, чтобы закидать свои манатки внутрь и выйти отсюда вместе с микроволновкой, — процедила она. — Время пошло. Не успеешь сам, твои вещи полетят в мусоропровод.
Саша взвыл, злобно потирая ушибленную ногу. Он понял, что Вика не блефует и реально собирается выкинуть его на лестничную клетку. План с комфортным бесплатным проживанием трещал по швам. Сверкнув на жену налитыми кровью глазами, он резко сел на кровати и вытащил из кармана телефон.
— Ах так? Ну ладно. Ты сама напросилась. Посмотрим, как ты сейчас запоешь, ненормальная! — крикнул он и начал торопливо набирать номер своей матери, чтобы вызвать тяжелую артиллерию в лице Тамары Ивановны.
— Ты вообще соображаешь, кому ты звонишь посреди ночи? Твоей матери завтра на смену, а ты её сюда тащишь, чтобы она тебя от жены защищала? Взрослый мужик, тридцать лет, прячешься за мамину юбку из-за того, что тебя выгоняют из чужой квартиры!
— Заткнись! — огрызнулся Саша, злобно заталкивая в дорожную сумку джинсы и пару мятых футболок. Он делал это максимально медленно, явно растягивая время в ожидании подкрепления. — Она сейчас приедет и быстро вправит тебе мозги. Ты совсем берега попутала со своими гормонами. Мать знает, как с такими ненормальными разговаривать. Ты у меня еще попляшешь, когда поймешь, что хорошими мужиками на дороге не разбрасываются.
Вика стояла, прислонившись к косяку двери. Она даже не пыталась прикасаться к его вещам — ей было физически противно. Она просто смотрела, как её муж, человек, с которым она планировала прожить всю жизнь, на глазах превращается в жалкого, трусливого пакостника. Он нервно оглядывался на телефон, проверяя время, и бормотал под нос ругательства в её адрес.
Звонок в дверь раздался минут через пятнадцать. Тамара Ивановна жила всего в двух остановках, и, судя по скорости прибытия, она буквально прилетела на такси. Вика решительным шагом направилась в прихожую и распахнула входную дверь.
На пороге стояла грузная женщина с наспех заколотыми волосами, накинувшая дешевую болоньевую куртку поверх домашнего велюрового костюма. Она сходу отодвинула Вику плечом и по-хозяйски протопала прямо в коридор, даже не подумав снять грязную уличную обувь. Комья подсохшей грязи с её ботинок тут же осыпались на светлый коврик.
— Ну и что здесь за балаган происходит? — громко, с откровенной претензией заявила свекровь, по-бульдожьи выдвинув нижнюю челюсть. Она окинула цепким взглядом стоящую на полу полупустую сумку и выставленную на край кухонного стола микроволновку. — Ты совсем из ума выжила, девка? Моего сына на ночь глядя на улицу выгонять? Он пашет как проклятый на своей работе, каждую копейку в дом несет, а ты ему скандалы закатываешь из-за своих больных фантазий!
Саша тут же выскочил из спальни. Присутствие матери моментально придало ему смелости и стерло с его лица остатки страха перед женой. Он гордо расправил плечи, засунул руки глубоко в карманы и встал рядом с Тамарой Ивановной, всем своим видом показывая, что теперь количественный и моральный перевес на его стороне.
— Тамара Ивановна, ваш сын пять лет врал мне в лицо, — четко и жестко произнесла Вика, не отступая ни на шаг. — Он сегодня сам признался, что никогда не хотел детей и просто тянул время, живя в моей квартире на всем готовом. Я абсолютно здорова, я пять лет бегала по врачам, сдавала литры крови, глотала таблетки, думала, что проблема во мне. А он просто использовал меня ради комфортного проживания. И теперь этот обманщик уходит. Навсегда.
Свекровь презрительно скривила накрашенные яркой помадой губы и скрестила руки на объемной груди. Никакого удивления, стыда или шока на её лице не отразилось. Наоборот, в её взгляде читалось откровенное превосходство уличной торговки, поймавшей покупателя на обвесе.
— Ой, можно подумать, трагедия мирового масштаба случилась! Ну не хочет мужик спиногрызов, и что с того? Нормальная жена должна мужа обслуживать, порядок в доме поддерживать, вкусные ужины готовить, а не плодить нищету и не выносить мозг своими хотелками. Мужчина должен отдыхать после тяжелого дня, а не слушать твои вопли про подгузники и детские смеси.
— То есть вы считаете нормальным пять лет врать человеку, чтобы просто бесплатно жить в его квартире? — Вика почувствовала, как внутри закипает новая, еще более мощная волна ярости. Она поняла, что перед ней стоят два абсолютно одинаковых, беспринципных потребителя, лишенных малейших зачатков совести.
— А что ему еще оставалось делать с такой упертой? — нагло усмехнулась Тамара Ивановна, делая агрессивный шаг вперед и нависая над невесткой. — У тебя жилье есть, зарплата хорошая, ремонт свежий. Сашеньке нужно было где-то закрепиться в городе, а не по съемным клоповникам мотаться, отдавая чужим дядям половину дохода. Я ему сразу сказала: говори этой дурочке то, что она хочет слышать! Обещай ей хоть троих детей, соглашайся на всё, главное — прописку сделай и живи как белый человек. Я сама ему советовала так поступить! Потому что мужику нужен комфорт, а ты со своим размножением всё равно бы никого нормального себе не нашла.
Вика на секунду прикрыла глаза, глубоко втягивая воздух. Пазл сложился окончательно, все недостающие детали встали на свои места. Вся эта милая семейка изначально рассматривала её исключительно как удобный ресурс. Мать лично научила великовозрастного сыночка, как выгодно продать себя за квадратные метры, используя самую уязвимую и сокровенную мечту женщины.
— Мам, ну я же говорил тебе, что она ненормальная, — радостно встрял Саша, чувствуя полное и безоговорочное одобрение родительницы. — Ей только размножаться надо. Никаких нормальных интересов в жизни. Я ей предлагал жить для себя, путешествовать, машину обновить, а она вцепилась в эти свои медицинские бумажки. Вот пусть теперь сидит тут одна, старая дева с кошками. Я себе быстро найду молодую, красивую, без этих бесконечных закидонов про беременность.
— Найдешь, сынок, обязательно найдешь лучшую партию! — громко поддакнула Тамара Ивановна, погладив сына по плечу. — А эта пусть катится со своими претензиями куда подальше. Только мы отсюда просто так не уйдем. Сашка тебе половину квартиры обставил за эти годы! Вернешь всё до копейки!
— Он обставил? — Вика громко расхохоталась. Это был искренний, холодный смех человека, который окончательно сбросил с себя морок долгих лет грязного обмана. — Он купил микроволновку и дурацкий робот-пылесос на новогодней распродаже! Всю мебель, весь ремонт, все крупные покупки, включая путевки в отпуск, покупала только я. Он даже обычные продукты в дом не приносил, всё копил на свою мифическую заначку! Ваш сын — обыкновенный жадный паразит, Тамара Ивановна. И вы вырастили из него абсолютно бесполезное ничтожество.
Лицо свекрови моментально пошло багровыми пятнами от злости. Она не ожидала такого прямого, жесткого и аргументированного отпора. Привыкшая к тому, что невестка всегда была мягкой, вежливой и старалась сглаживать любые углы, Тамара Ивановна попыталась взять привычным горлом.
— Да ты как со старшими разговариваешь, дрянь неблагодарная! Мы тебя человеком сделали, статус замужней женщины тебе дали, от одиночества спасли, а ты нас грязью поливаешь в нашем же присутствии! Сашенька, бери свои вещи, нечего нам тут делать в этом свинарнике. Пусть сидит в своих пустых стенах и воет на луну!
Вика молча шагнула к кухонному столу, перехватила руками тяжелую микроволновку и, не обращая внимания на возмущенные вопли матери и сына, поволокла её прямо в коридор, к открытой входной двери. Конфликт достиг той финальной точки невозврата, когда любые слова потеряли всякий смысл, и оставалось только одно — физически очистить свою территорию от двух наглых, лживых людей, решивших, что они имеют полное право безнаказанно распоряжаться чужой судьбой.
— Эй, ты что творишь, ненормальная! Поставь технику на место, ты её сейчас об косяк ударишь и поцарапаешь! — истошно завопил Саша, когда до него наконец дошло, что Вика не разыгрывает сцену ради привлечения внимания. Он неуклюже бросился за ней в прихожую, пытаясь перехватить шнур питания от микроволновой печи.
Вика проигнорировала его вопли. Она рывком перешагнула порог и с глухим стуком опустила тяжелый агрегат прямо на пыльный бетонный пол лестничной клетки, рядом с соседским ковриком. Выпрямившись, она брезгливо отряхнула руки и посмотрела на застывших в коридоре родственников. Лицо её ничего не выражало, кроме абсолютного, кристально чистого презрения к этим двум людям.
— Забирай свой бесценный вклад в нашу семейную жизнь. И сумку свою волоки сюда же. У тебя ровно минута, чтобы забрать своего робота-пылесоса из угла прихожей, иначе он полетит в мусоропровод следом за тобой, — ровным, металлическим тоном произнесла Вика, указывая рукой на выход.
— Ах ты расчетливая меркантильная тварь! — взорвалась Тамара Ивановна, брызгая слюной от негодования. Она грузно шагнула вперед, размахивая руками перед лицом невестки. — Вышвыриваешь мужика на лестницу в чем мать родила! Мы с тебя всё до копейки стрясем! Ты обязана вернуть Сашеньке деньги за продукты! Он весь прошлый месяц покупал в дом вырезку, дорогие сыры, кормил тебя, неблагодарную, а ты его теперь на улицу гонишь! Верни тридцать тысяч за еду, и мы уйдем!
— Тридцать тысяч? — Вика усмехнулась, не отступая ни на миллиметр. — Ваш сын за пять лет сожрал в этой квартире продуктов на миллион. Я полностью содержала его все эти годы, покупала мебель, планировала отпуска, а он даже трусы себе брал только по акции с кэшбэком. Его хваленая заначка, ради которой он экономил на мне и на нашем мнимом будущем, благополучно лежит на его личном счете. Так что берите своего альфонса, его сыры, вырезку и проваливайте, пока я не выставила прайс за пятилетнюю аренду жилья с полным пансионом и уборкой.
Саша понял, что торг неуместен, а бесплатный отель окончательно закрыл свои двери для посетителей. Злость от потери комфортной жизни смешалась с остатками алкоголя, превращая его лицо в уродливую агрессивную гримасу. Он злобно пнул стоящую на полу полупустую дорожную сумку, затем схватил её за ручки и потащил к выходу, едва не зацепив Вику.
— Да подавись ты своими квадратными метрами! — выплюнул он, проходя мимо жены и намеренно задевая её плечом. — Сиди тут со своими медицинскими бумажками! Ни один нормальный мужик с тобой жить не будет. Кому нужна повернутая на размножении баба, которой кроме пеленок ничего не интересно? Я себе найду молодую, современную девушку, которая ценит свободу, а не тянет мужика на дно своими тупыми хотелками. А ты сгниешь тут в одиночестве со своими фантазиями!
— Обязательно найдешь, сынок! — громко поддержала его мать, проталкиваясь следом на лестничную площадку. Она презрительно скривилась, глядя на бывшую невестку. — Еще приползешь прощения просить, когда поймешь, кого потеряла! Таких золотых мужиков, непьющих и работящих, с руками отрывают! А нам такая тут даром не нужна со своими закидонами.
Вика шагнула вперед и решительно вытолкнула сумку Саши на площадку, прямо под ноги свекрови. Затем она сгребла с пуфика его куртку, валяющиеся кроссовки и швырнула сверху на образовавшуюся кучу вещей.
— Свободны, — сухо и жестко отрезала она.
Она стояла в проеме двери, наблюдая за жалкой картиной. Саша растерянно переминался с ноги на ногу в одних носках, глядя на валяющуюся микроволновку и бесформенную сумку. Тамара Ивановна тяжело дышала, пытаясь поправить растрепавшиеся волосы. И тут, лишившись общего врага, который только что выставил их за порог, родственники внезапно переключились друг на друга. Сказка о семейной солидарности закончилась ровно там же, где закончилась зона комфорта и начались реальные проблемы.
— Ну и зачем ты вообще приперлась и начала на неё орать? — вдруг злобно зашипел Саша на мать, нервно дергая молнию на куртке и пытаясь всунуть ноги в смятые кроссовки. — Надо было нормально поговорить, успокоить её как-то, сыграть в добрую родственницу! Из-за тебя она вообще с катушек слетела, и я теперь реально на улице ночевать должен!
— Из-за меня?! — Тамара Ивановна выпучила глаза от возмущения, её голос сорвался на визг. — А кто нажрался пива с дружками и язык за зубами удержать не смог? Идиот! Я тебя пять лет учила: молчи, кивай, соглашайся на всё, только сроки тяни! А ты всё испортил своей пьяной болтовней! Кто тебя за язык тянул правду ей выкладывать? Теперь сам виноват, что из теплой квартиры вылетел на мороз! Куда мы теперь эту чертову микроволновку попрем на ночь глядя? Такси с таким барахлом в два раза дороже выйдет, ты из своих платить будешь!
— Да пошла ты со своими советами! — огрызнулся Саша, остервенело пиная тяжелую сумку. — Вечно ты влезаешь, куда не просят! Сама мне говорила, что она дура упертая, и никуда не денется, а теперь на меня всё валишь! Сама тащи свою печку, раз такая умная!
Они стояли на грязном бетоне, два абсолютно эгоистичных, лицемерных человека, и ожесточенно грызлись из-за денег на такси и испорченного плана. Идеальная связка матери и сына рассыпалась в прах при первом же столкновении с реальностью.
Вика смотрела на них пару секунд. В её душе не было ни грамма сожаления, ни капли обиды. Пятилетний гнойник наконец-то прорвался, оставив после себя лишь легкое чувство тошноты и абсолютную ясность ума. Она спокойно закрыла входную дверь, повернула ключи на два оборота и щелкнула задвижкой замка, навсегда отрезая этих людей от своей жизни…
