— Ты снял деньги, отложенные на ипотечный взнос, и купил брату мотоцикл?! Ты решил поиграть в доброго волшебника за счет нашего будущего?! Мы годами во всем себе отказывали ради своей квартиры, а теперь ты подарил всё этому бездельнику?! Пусть продает этот металлолом и возвращает деньги, или я подаю на развод! — Марина вплотную подошла к мужу и резким движением развернула экран смартфона прямо перед его лицом.
Денис, только что переступивший порог тесной прихожей их съемной однушки, даже не успел снять куртку. Он инстинктивно отшатнулся от яркого света экрана, на котором во весь рост красовался его младший брат Илья. Парень широко улыбался, сидя верхом на абсолютно новом, блестящем глянцевым пластиком спортивном мотоцикле. Под постом в социальной сети красовалась свежая подпись: «Лучший день рождения! Старший брат исполнил главную мечту всей моей жизни! Колеса — огонь!».
— Убавь громкость, соседи услышат, — Денис недовольно поморщился, отодвигая руку жены в сторону, и принялся неспешно расшнуровывать ботинки. — И не смей называть моего брата бездельником. Парню сегодня исполнилось двадцать пять лет. Это важная дата. Он грезил этим байком с подросткового возраста. Я старший брат, я хорошо зарабатываю и посчитал нужным сделать ему серьезный мужской подарок. Квартира никуда не денется, накопим еще.
Марина смотрела на мужа так, словно перед ней стоял абсолютно посторонний человек. В её руке всё ещё был зажат телефон, где в свернутом приложении банка на их совместном накопительном счете вместо двух миллионов семисот тысяч рублей чернел жалкий остаток в три тысячи. Ровно час назад она зашла туда, чтобы перевести средства для завтрашней утренней встречи с менеджером строительной компании. Они должны были бронировать евродвушку в новом районе.
— Накопим еще? — Марина произнесла это ровно, но в её тоне скользнула такая ледяная, концентрированная ярость, что Денис замер с одним снятым ботинком в руке. — Мы собирали эту сумму три года, Денис. Тридцать шесть месяцев жесточайшей финансовой дисциплины. Я хожу в зимнем пуховике, которому пошел пятый год. Мы ни разу за это время не были в отпуске, забыли, как выглядят рестораны, питались дешевой курицей по акции, скрупулезно откладывая каждую тысячу. Я брала сверхурочные в выходные дни, чтобы быстрее закрыть нужную цифру для хорошего старта. И ты в один прекрасный день берешь и спускаешь всё это на дорогую игрушку для взрослого лба, который до сих пор живет с вашей матерью!
— Я внес туда свои деньги! — Денис резко выпрямился, бросил ботинок на грязный коврик и агрессивно шагнул в сторону кухни, стягивая ветровку на ходу. — Я тоже пахал все эти три года. Я мужик, и я имею полное право распоряжаться финансами по своему усмотрению. Илюха мой родной человек. Ты просто помешалась на этих бетонных метрах. Мы живем в нормальной квартире, нам не капает на голову. Отложим сделку на пару лет, ничего страшного не произошло. Зато мой брат абсолютно счастлив.
Марина последовала за ним. Кухня в этой старой хрущевке была настолько крошечной, что двум взрослым приходилось стоять почти вплотную друг к другу. Старый хозяйский холодильник натужно гудел в углу, дешевый линолеум протерся до дыр, а обои над плитой пожелтели от въевшегося жира. Три года они мирились с этим убогим бытом, утешая себя тем, что это лишь временные трудности перед переездом в собственное жилье.
— Твои деньги? — Марина скрестила руки на груди, её ногти до боли впились в плотную ткань домашнего свитера. — На этом счету лежали мои премии и моя зарплата ровно в той же пропорции, что и твоя. Ты не просто сделал щедрый подарок родственнику. Ты залез в мой карман, вытащил оттуда мои годы тяжелого труда и отдал их Илье. Завтра утром ты едешь к своему счастливому брату, вы вместе выставляете этот мотоцикл на продажу и возвращаете деньги на счет.
— Ничего он продавать не будет! — Денис с силой оперся руками о столешницу, нависая над раковиной. Его шея пошла красными пятнами от злости. — Подарок сделан, точка. Это не дешевая шмотка, чтобы сдавать её обратно. Я не собираюсь выглядеть законченным идиотом, который отбирает ключи у именинника только потому, что его меркантильная жена устроила скандал из-за бабок. Мой брат заслужил эту технику.
— Заслужил? Тем, что к двадцати пяти годам не получил образование и стреляет деньги на сигареты у матери? — слова Марины били жестко и безжалостно. — Ты решил поиграть в великого благодетеля за мой счет. Потешить свое эго, показать в социальных сетях, какой ты успешный. Но ты обычный вор. Ты украл у нас дом. Украл у меня нормальную жизнь. И ради чего? Чтобы великовозрастный лоботряс мог кататься по городу?
Атмосфера в тесной кухне сгустилась до критического предела. Денис резко развернулся к жене. Его лицо исказила откровенная, неприкрытая враждебность. Он больше не пытался оправдываться или сглаживать углы. Иллюзия крепкого семейного партнерства рухнула в одночасье.
— Я тебе русским языком сказал, тема закрыта. Деньги потрачены на Илюху, и ты с этим смиришься, — чеканя каждое слово, произнес Денис. — Будешь дальше качать права — мы вообще никогда ничего не купим. Я не позволю тебе указывать, как мне относиться к моему родному брату.
— Я смирюсь? — холодная, презрительная усмешка тронула губы Марины, не отразившись в потемневших от гнева глазах. — Ты сейчас стоишь посреди этой тесной, провонявшей чужой старостью кухни и на полном серьезе требуешь, чтобы я смирилась с тем, что ты растоптал три года нашей жизни?
— Да, смиришься, потому что дело сделано, — отрезал Денис, резко отодвигая от себя табуретку. Металлические ножки с противным скрежетом проехались по старому, местами протертому до бетона линолеуму. — Ты постоянно делаешь из мухи слона. Деньги — это просто бумага. Сегодня их нет, завтра они есть. Я зарабатываю достаточно, чтобы закрывать базовые потребности. Мы не голодаем, нам есть где спать. А то, что я выделил средства на родного брата, не повод устраивать мне допросы с пристрастием в моем же доме.
— Давай вспомним прошлую зиму, Денис, раз уж мы заговорили о базовых потребностях, — Марина методично и безжалостно начала препарировать его жалкую демагогию. — Помнишь, как у меня воспалился зуб, и я отказалась идти в платную клинику, потому что имплантат стоил восемьдесят тысяч? Я неделями сидела на дешевых обезболивающих, а потом пошла в бесплатную стоматологию по прописке, где мне его просто вырвали. Я пожертвовала своим здоровьем ради нашей общей цели. Я два года ношу одни и те же зимние сапоги, у которых треснула подошва. А ты в это время, оказывается, планировал, как купишь Илюше спортивный байк, чтобы он эффектно катал девиц по ночному городу.
— Не приплетай сюда свои зубы! — рявкнул муж, скрестив руки на груди и агрессивно выпятив подбородок. — Ты сама решила экономить на врачах, я тебя не заставлял. Мы договаривались копить, мы копили. Но обстоятельства изменились. Илья мой брат. Родная кровь. Это святое понятие, которое такой расчетливой женщине, как ты, видимо, недоступно. Жен может быть много, а брат у меня один. И я не обязан отчитываться за каждый рубль, который я инвестирую в свою семью.
— Инвестируешь? — Марина шагнула вперед, сокращая дистанцию. В её голосе звучал исключительно голый, математический расчет, без единой капли эмоций. — Мы зарабатываем практически одинаково. Моя зарплата всего на пятнадцать тысяч меньше твоей, зато все мои квартальные премии до копейки уходили на этот счет. Ты снял два миллиона семьсот тысяч. Из них ровно половина — миллион триста пятьдесят — это мои личные, потом и кровью заработанные деньги. Ты украл их у меня. Ты распорядился ими так, будто я бесплатное приложение к твоей грандиозной братской любви.
— Ты помешана на бабках! Только и умеешь, что считать чужие копейки! — Денис презрительно скривил губы, облокотившись о край гудящего холодильника. — Нормальная баба порадовалась бы за родственника. Поддержала бы мужа. Я поступил как настоящий мужик, сделал брату сюрприз, о котором он мечтал с детства. Да мы с тобой еще молодые, заработаем мы на твою бетонную коробку, никуда она не убежит. Квартиры каждый день строятся, а двадцать пять лет бывает один раз в жизни. Я хотел, чтобы он запомнил этот день.
— Доставай телефон, — Марина проигнорировала его браваду, глядя на мужа в упор. — Прямо сейчас бери телефон, набирай номер своего двадцатипятилетнего нахлебника и говори, что завтра утром байк выставляется на продажу. Мне плевать, как именно ты будешь это объяснять. Скажешь, что ошибся в расчетах. Скажешь, что срочно нужны деньги. Но если завтра вечером на моем счету не будет моей половины, я превращу твою жизнь в абсолютный ад.
— Никому я звонить не буду! — взревел Денис, с силой хлопнув ладонью по столешнице. От удара подпрыгнула забытая на столе грязная чашка. — Я сказал свое слово. Мотоцикл останется у Ильи. Если тебе так не терпится влезть в кабалу на тридцать лет — бери свои кредиты сама. А я свои обязательства перед братом выполнил. И если тебя не устраивает мой поступок, значит, ты просто эгоистичная стерва, которая не понимает значения родственных связей.
— В нашей семье было два человека. Я и ты, — Марина медленно покачала головой, с отвращением разглядывая человека, с которым прожила несколько лет. — И мы вместе строили планы на будущее. А теперь ты показал, что для тебя семья — это великовозрастный инфантил, которому лень устроиться на нормальную работу. Он живет на пенсию вашей матери, перебивается случайными подработками курьером и теперь будет разъезжать на спортивном байке, купленном на мои сбережения. Это не щедрость, Денис. Это патологическое предательство.
— Мой брат нормальный пацан, он просто ищет себя! У него вся жизнь впереди! — Денис перешел на откровенный крик, его шея покрылась неровными красными пятнами. — Этот байк даст ему стимул! Он вольется в тусовку, заведет нужные связи. Ты мыслишь слишком узко, Марина. Ты застряла в своих таблицах расходов и скидочных купонах. Жизнь проходит мимо, пока ты трясешься над каждой бумажкой на счету. Я подарил ему мечту, а ты пытаешься всё испортить своей завистью!
— Ты оплатил его мечту моими бессонными ночами, — жестко припечатала Марина, не обращая внимания на его агрессивные выпады. — Я помню каждый свой отказ. Каждый раз, когда коллеги звали меня пообедать в кафе, а я врала, что сижу на диете, потому что не хотела тратить лишние пятьсот рублей. И всё это время я верила, что мы делаем это ради одной общей цели. А ты, оказывается, хладнокровно наблюдал за этим и планировал, как красиво вручишь ключи от дорогущего мотоцикла Илье.
— Хватит строить из себя великомученицу! — огрызнулся муж, отворачиваясь к окну. — Сама придумала себе эти дурацкие ограничения, сама теперь и страдаешь. Я не виноват, что ты не умеешь жить на широкую ногу.
— Я умею считать, Денис. И я умею делать выводы, — голос Марины звучал ровно, словно она зачитывала строгий приговор. — Ты обесценил каждый день наших совместных лишений. Ты искренне считаешь себя героем. Но настоящие герои платят за свои красивые жесты из собственного кармана, а не обворовывают тех, кто спит с ними в одной постели.
— О, а у вас тут весело! — раздался из прихожей бодрый, донельзя самоуверенный голос, и буквально через мгновение в дверном проеме крошечной кухни возник Илья.
На нем жестко скрипела абсолютно новая, пахнущая дорогой фабричной кожей мотоциклетная куртка с агрессивными красными вставками. В левой руке он небрежно крутил тяжелый глянцевый шлем, переливающийся под тусклым светом кухонной лампы. Он ввалился в тесное помещение, заняв собой почти все свободное пространство.
— Денчик, братуха, аппарат просто огонь! — продолжил вещать Илья, игнорируя напряженную позу Марины. — Я уже по проспекту прокатился, отклик на ручку газа бешеный! Девки на светофорах шеи сворачивают. Заехал проставиться, пиццу заказал, сейчас курьер подвезет. Отметим мой юбилей и твой царский подгон!
Денис моментально расправил плечи. Его лицо, еще секунду назад перекошенное злобой, озарилось горделивой, покровительственной улыбкой. Он сделал шаг навстречу брату, словно ища у него поддержки и защиты от неудобных вопросов жены, и по-свойски ударил его по плечу, облаченному в пластиковую защиту.
— Доставай ключи и ПТС. Прямо сейчас выкладывай их на этот стол, — Марина не сдвинулась с места, её голос прозвучал как лязг затвора, резко оборвав радостные излияния младшего брата. Она перевела тяжелый взгляд с мужа на Илью, детально оценивая стоимость напяленной на него экипировки.
Илья удивленно вскинул брови, картинно переминаясь с ноги на ногу в массивных мотоботах, которые оставляли грязные следы на старом, протертом линолеуме. Он посмотрел на Марину снисходительно, как на неразумного подростка, испортившего взрослым праздник.
— Ден, а чего твоя жена такая дерзкая? — младший брат криво усмехнулся, продолжая поигрывать шлемом. — Я к вам с позитивом заехал, а тут с порога какие-то наезды. Ты бы объяснил своей женщине, что подарки обратно не забирают. Не по-пацански это.
— Она просто перегрелась со своими накопительными счетами, — Денис ободряюще кивнул брату, полностью переходя на его сторону. — Зациклилась на этих метрах, ничего вокруг не видит. Не обращай внимания, Илюха. Мотоцикл твой, никто его не тронет. Я тебе обещал, я слово сдержал.
— Этот мотоцикл куплен на деньги, которые я зарабатывала три года, отказывая себе в нормальной еде, одежде и медицине, — Марина чеканила слова, словно вбивала толстые ржавые гвозди в крышку гроба их брака. — Твоя новенькая куртка, Илья, оплачена моими сверхурочными сменами. Твой блестящий шлем — это мой отказ от отпуска. Вы вдвоем стоите на этой убогой кухне и в открытую насмехаетесь над тем, что обчистили меня. Ключи на стол. Завтра утром мы едем к покупателю, либо я сдаю его в автосалон на срочный выкуп.
— Слышь, бухгалтер, притормози, — Илья нагло шагнул вперед. От него резко пахло выхлопными газами и дорогим парфюмом, явно купленным не на редкие заработки курьера. — У вас в семье бюджет общий. Брат решил, что часть этого бюджета пойдет на меня. Он мужик, он добытчик, он имеет право распоряжаться финансами. А ты тут устраиваешь базар из-за куска железа. Радоваться должна, что у мужа такой статус, может себе позволить брата подогреть. В нашей породе всегда так было: свои для своих ничего не жалеют.
— В вашей породе принято паразитировать на окружающих, — парировала Марина, с ледяным спокойствием выдерживая наглый взгляд Ильи. — Ты здоровый двадцатипятилетний лоб. Ты ни дня не проработал на нормальной должности, сидишь на шее у матери, а теперь решил прокатиться за мой счет. У Дениса не было лишних денег, чтобы делать такие жесты. Он просто взял чужое. Вы оба абсолютно уверены, что я обязана спонсировать ваши подростковые хотелки.
— Я тебе сейчас рот закрою, если ты не прекратишь оскорблять моего брата! — Денис агрессивно вклинился между ними, выпятив грудь колесом. — Он тебе популярно всё разложил: деньги общие, я ими распорядился. Ты в этот дом пришла с одним чемоданом, а теперь возомнила себя хозяйкой положения. Илюха прав, ты забыла свое место. Мы с ним одна кровь. А ты сегодня жена, завтра не жена. Я в своего брата вложился, и это мое самое правильное решение!
— Вот именно, Марин, расслабься, — Илья вальяжно облокотился на дверной косяк, с удовольствием наблюдая, как старший брат отрабатывает его интересы. — Ден нормально зарабатывает, накопите еще на свою хату. А мне байк нужен был именно сейчас. Я молодой, мне жить надо, кайфовать, авторитет в тусовке иметь. А ты просто душная. С такой жить — с тоски помереть можно. Денчик, погнали лучше вниз, я тебе покажу, как там выхлоп звучит. Пусть остынет, посидит тут со своими кастрюлями, подумает над поведением.
Марина смотрела на этих двух мужчин, поражаясь их абсолютному, непробиваемому единодушию. Они стояли плечом к плечу в этой убогой, провонявшей старым жиром кухне — два самодовольных самца, искренне уверенных в своей абсолютной непогрешимости и праве распоряжаться чужой жизнью.
— Пошли, братуха, — Денис пренебрежительно махнул рукой в сторону входной двери, даже не удосужившись взглянуть на жену. — Пусть попсихует. Это у нее просто зависть. Сама-то тяжелее офисной мышки ничего в руках не держала, вот и бесится, что нормальные пацаны умеют красиво жить и радоваться. Завтра остынет, поймет, что была неправа, извинится, и всё будет по-старому. Никуда она не денется от законного мужа.
— Да я вообще не понимаю, Денчик, как ты с такой душнилой уживаешься, — Илья с готовностью подхватил издевательский тон старшего брата, с громким треском натягивая на руки плотные мотоциклетные перчатки с жесткими карбоновыми костяшками. — Одни претензии и истерики на ровном месте. Я бы на твоем месте давно её на место поставил, чтобы не забывалась. Мужик сказал — мужик сделал. А она пусть свои копейки дальше в табличках считает, пока мы будем нормальный асфальт утюжить и резину жечь.
Марина молчала. Внутри неё больше не было ни жгучей боли, ни горькой обиды, ни того отчаянного, наивного желания достучаться до совести мужа, которое душило её последние полчаса. На их место пришла звенящая, кристально чистая, холодная пустота. Три года она спала в одной постели с человеком, который сейчас с пугающей легкостью поддакивал прямым оскорблениям в её адрес, лишь бы не выглядеть подкаблучником в глазах младшего брата-паразита. Три года тяжелых лишений, скомканных надежд и жесточайшей экономии сгорели дотла, оставив после себя лишь едкий, удушливый пепел тотального разочарования.
— Слышала? — Денис победно ухмыльнулся, доставая из кармана куртки ключи от квартиры и демонстративно позванивая ими в воздухе. — Посиди одна, остынь и подумай над своим поведением. Я сегодня вернусь поздно, будем обкатывать технику. И чтобы к моему приходу на столе стоял нормальный горячий ужин, а не твои дешевые диетические салаты. Праздник всё-таки у человека, имей хоть каплю уважения к моей семье.
Она медленно перевела взгляд на старые, потрескавшиеся обои, на натужно гудящий хозяйский холодильник, на протертый до бетонного основания линолеум. Ещё утром всё это казалось ей лишь временными, преодолимыми трудностями на пути к светлой, просторной квартире в новостройке. Сейчас же эта тесная кухня стала символом её личной, унизительной катастрофы, которую она сама же и финансировала собственным здоровьем. Но роль покорной жертвы в её планы не входила. Мозг, привыкший к строгим финансовым расчетам и планированию, уже отбросил эмоции и выстроил идеальную, безжалостную схему отступления.
Илья нетерпеливо переступил с ноги на ногу, оглушительно гремя тяжелыми металлическими застежками массивных мотоботов, и развязно направился в крошечную прихожую, предвкушая адреналин ночной поездки. Денис уверенно двинулся следом за ним, на ходу поправляя воротник ветровки и чувствуя себя абсолютным, непререкаемым победителем в этом нелепом семейном бунте. Они оба были свято уверены, что сломали её. Уверены, что она проглотит это унижение, поплачет в подушку, смирится с потерей миллионов и завтра утром покорно продолжит тянуть свою финансовую лямку.
Марина сделала глубокий вдох, расправила плечи и посмотрела в спину человеку, которого еще пару часов назад называла своим мужем.
— Идите вниз, мальчики, наслаждайтесь звуком выхлопа и жженым сцеплением, — голос Марины прозвучал абсолютно ровно, как зачитываемый технический регламент, не выдавая ни единой эмоции. — Только учти, Денис, когда ты вернешься в эту квартиру после своих покатушек, меня здесь уже не будет. Я забираю «Мазду», которую покупала за год до нашего знакомства, и всю крупную бытовую технику, приобретенную на мои квартальные премии.
Денис остановился на полпути к коридору. Его горделивая осанка мгновенно испарилась, а покровительственная улыбка медленно сползла с лица, уступая место искреннему недоумению, которое тут же сменилось новой вспышкой ярости. Илья тоже замер, перестав нагло крутить свой глянцевый шлем в руках.
— Ты сейчас серьезно решила пугать меня уходом из-за куска железа? — Денис резко развернулся и шагнул обратно на кухню, нависая над женой всем своим весом. — Куда ты поедешь на ночь глядя? И какую технику ты собралась забирать? Мы всё это покупали в наш дом! Ты просто взбесилась из-за потерянных цифр, сейчас перекипишь и успокоишься. Никуда ты не поедешь, ясно тебе?
— Поеду, — Марина не отступила ни на миллиметр, её взгляд оставался абсолютно холодным и расчетливым. — Ты хладнокровно снял с нашего накопительного счета два миллиона семьсот тысяч. Половина этой суммы принадлежит исключительно мне. Поскольку ты решил в одностороннем порядке профинансировать развлечения своего брата, я точно так же, в одностороннем порядке, компенсирую свои финансовые потери. Моя машина остается при мне, а телевизор, холодильник, стиральная машина и кофемашина уезжают со мной прямо сейчас. Бригада грузчиков приедет через сорок минут, я уже оформила и оплатила срочный заказ в приложении.
— Слышь, ты вообще берега потеряла? — агрессивно встрял Илья, его самодовольное лицо перекосило от возмущения. — Ден, она тебя сейчас натурально грабит посреди белого дня! Какой к черту телевизор? Какой холодильник? Ты мужик или пустое место? Запрети ей выносить вещи из хаты! Она обязана оставить всё здесь, это твоя территория, ты тут хозяин!
— Закрой рот, Илья, — Денис резко осадил брата. До него внезапно начал доходить весь масштаб надвигающейся катастрофы. Он перевел тяжелый, полный нескрываемой злобы взгляд на жену. — Ты не вынесешь отсюда ни одной детали. Я зарабатывал наравне с тобой, и мы пользовались этим вместе. Ты не имеешь права так поступать со мной. Мы семья, у нас бывают разногласия, но разрушать всё под корень из-за моей помощи родному человеку — это высшая степень эгоизма. Ты останешься здесь, и мы всё решим.
— Семья не обворовывает своих, — Марина хладнокровно достала смартфон и продемонстрировала экран с подтвержденным статусом заказа на грузовое такси. — Решать больше нечего. Ты сделал свой выбор и оплатил его нашими годами жесткой экономии. А теперь давай посчитаем твою новую реальность. Аренда этой конкретной квартиры стоит шестьдесят тысяч в месяц. Твоя зарплата составляет ровно сто двадцать. Вычитаем аренду, бензин для твоей машины и еду, на которую ты привык тратить огромные суммы, потому что я ежедневно готовила тебе качественное мясо. Без моей зарплаты и без общих сбережений, которые ты спустил на этого нахлебника, ты здесь не протянешь и двух месяцев. Ты банкрот, Денис.
Денис резко побледнел. Простая математика, которую он так старательно игнорировал ради своего красивого мужского жеста, внезапно обрушилась на него с неотвратимостью бетонной плиты. Он судорожно сглотнул, лихорадочно пытаясь найти хоть один контрагрумент, но сухие цифры били без промаха.
— Денчик, да забей ты на её математику, — Илья снова попытался перехватить инициативу, ободряюще хлопнув брата по плечу. — Бабы вечно из-за бабок с ума сходят. Ну свалит она со своим телевизором, и хрен с ней. Найдем тебе нормальную девчонку, молодую, которая не будет мозг выедать чайной ложкой. А за хату как-нибудь раскидаешься, ты же крутой спец. В крайнем случае, перехватишь деньжат у пацанов или кредит возьмешь на первое время.
— Перехвачу? — Денис медленно повернул голову к Илье. В его глазах начал зарождаться неподдельный животный ужас пополам с лютой ненавистью. — У кого я перехвачу, Илюха? У матери, которая на дешевых макаронах сидит? Или у тебя, безработного курьера? Я только что спустил все свои резервы до последней копейки на твой долбанный байк! Я остался с абсолютно пустыми карманами! Ты мне поможешь аренду закрывать в следующем месяце?
— Э-э-э, братуха, тормози, ты чего начинаешь? — Илья резко попятился назад, инстинктивно прижимая дорогой шлем к груди, словно защищаясь от удара. — У меня какие доходы? Я чисто на карманные расходы зарабатываю. Мне байк каждый день высокооктановым бензином заправлять надо, расходники дорогие покупать, экипировку новую докупить для полного сета. Ты же сам мне его подарил! Подарки не обязывают башлять за чужие проблемы. Я тут вообще ни при чем, это ваши разборки, вы сами между собой разобраться не можете!
— Ни при чем?! — нечеловеческим голосом заорал Денис, окончательно теряя остатки самообладания. Он хищным броском сократил дистанцию и мертвой хваткой вцепился в воротник новенькой кожаной куртки брата. — Я ради тебя всё уничтожил! Я ради твоего куска пластика выгреб все наши деньги, за которые мы три года горбатились без выходных! А ты мне теперь в лицо заявляешь, что тебе расходники покупать надо и ты мне ни копейки не подкинешь?! Да ты просто конченая тварь!
— Руки убрал от куртки! — Илья грубо оттолкнул старшего брата, с силой ударив его по рукам, едва не опрокинув на стоящий позади кухонный стол. — Ты сам захотел дешевых понтов! Сам вызвался быть моим спонсором! Никто тебя за руку не тянул в салон! А теперь, когда баба тебя прижала к стенке и лишила кормушки, ты решил на меня свои косяки спихнуть? Да пошел ты к черту! Я забираю байк и уезжаю. Сам разгребай свое дерьмо!
— Только попробуй выйти отсюда! — Денис диким зверем бросился наперерез брату, наглухо перегораживая выход из узкой кухни. Лицо его покрылось багровыми пятнами от запредельного бешенства. — Я ключи тебе дарил, я их прямо сейчас и заберу! Завтра же утром выставлю эту рухлядь на продажу! Ты не получишь ни грамма бензина, пока я не закрою дыру в своем бюджете! Давай сюда ключи и документы, быстро!
— Иди к черту, неудачник! — рявкнул Илья, изворачиваясь от цепких рук Дениса и с силой отталкивая его в сторону старой металлической раковины. — Мой байк! По документам он оформлен на меня! Ничего ты не заберешь и не продашь!
Марина спокойно, не ускоряя шага, прошла мимо сцепившихся родственников. Она не стала тратить время на то, чтобы наблюдать, как Денис с перекошенным от первобытной злости лицом пытается выломать пальцы брату ради ключей, а Илья осыпает своего недавнего благодетеля самыми грязными оскорблениями. Идеальная братская сплоченность рассыпалась в грязную пыль при первом же столкновении с реальной финансовой ответственностью.
В тесном коридоре Марина методично надела свое старое драповое пальто, проверила наличие ключей от машины в кармане и вызвала грузовой лифт. За её спиной два некогда родных человека продолжали ожесточенно рвать друг друга на части, окончательно осознав весь масштаб и безысходность собственной катастрофы…
