— Ну и куда ты собралась в такую погоду? — Мария Романовна, накинув на плечи старенькую шаль, вышла на крыльцо.
— В город, куда же ещё! — отозвалась Нина Семёновна, не поворачивая головы. — Зима на носу – чего тут торчать?
И правда, небо хмурилось. Ветер гнал по нему рваные тучи, а в воздухе уже пахло близкой зимой. В такую пору все нормальные дачники давно съехали в город, в свои тёплые квартиры. Все, кроме Марии Романовны. Она осталась—привыкла за последние годы к уединённой жизни на природе.
Нина Семёновна – та самая городская штучка, что появлялась здесь только летом – сейчас деловито запихивала какие-то пакеты в багажник своей новенькой иномарки. У её ног крутилась серая кошка Буся – обычная дворовая кошка, подобранная летом. Она тёрлась о ноги хозяйки, словно чувствуя неладное.
— А с Бусей что делать собираешься? — Мария Романовна кивнула на кошку.
Нина Семёновна раздражённо дёрнула плечом:
— А что с ней делать? Пусть тут остаётся. Выживет – весной увидимся.
Мария Романовна замерла. В груди что-то сжалось от этих небрежно брошенных слов.
— Как это – «выживет»?! — она даже задохнулась от возмущения. — Нина, ты в своём уме? Она же погибнет тут одна!
— Подумаешь, кошка! — фыркнула соседка. — Мало ли их бегает? Одной больше, одной меньше.
Буся, словно понимая, о чём идёт речь, жалобно мяукнула. Нина Семёновна поморщилась:
— Ой, всё! Некогда мне тут с вами, — она захлопнула багажник. — Романовна, хочешь – забирай её себе, не хочешь – не забирай. Моё дело предложить.
Мотор заурчал, машина тронулась с места. А в воздухе повисло облачко выхлопных газов и эхо последних слов: «Увидимся весной, если выживешь». Мария Романовна смотрела вслед удаляющейся машине, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. Как можно быть такой бессердечной?
Буся растерянно оглядывалась по сторонам. Она явно не понимала, что происходит. Почему хозяйка уехала? Почему оставила её здесь?
— Иди сюда, глупая, — вздохнула Мария Романовна. — Будешь у меня жить.
Кошка недоверчиво посмотрела на женщину, но с места не сдвинулась.
— Ну же, — Мария Романовна присела на корточки, протягивая руку. — Иди ко мне – у меня тепло и молоко есть.
Ушки Буси дрогнули. Она сделала осторожный шаг вперёд, потом ещё один… Так в доме Марии Романовны появилась новая жительница.
Зима выдалась суровая – ветер выл в печной трубе, снег заметал окна по самые ставни. Но в доме было тепло и уютно. Буся быстро освоилась – и теперь целыми днями лежала на подоконнике, наблюдая за птицами, или дремала у печки, свернувшись клубочком.
— Эх, подруга, — говорила ей Мария Романовна, — повезло тебе, что я тут осталась. А то бы замёрзла одна-то.
Буся в ответ только мурлыкала, прижимаясь к тёплой руке. Казалось, она давно забыла о своей прежней хозяйке.
Но память оказалась крепче, чем думалось.
Весна пришла внезапно с тёплым ветром, капелью и птичьими трелями. А вместе с ней появилась и Нина Семёновна – загорелая, отдохнувшая на каких-то там курортах.
— Ой, Романовна! — крикнула она через забор. — А моя-то кошка у тебя, что ли?
Буся как раз сидела на крыльце, щурясь на весеннее солнце.
— У меня, — сухо ответила Мария Романовна. — Где ж ей ещё быть?
— Ну так отдавай! — Нина Семёновна уже открывала калитку. — Я ж говорила – весной увидимся.
Она направилась к крыльцу, протягивая руки к кошке:
— Буся, кис-кис-кис! Иди ко мне, моя хорошая!
Но случилось неожиданное – Буся, увидев приближающуюся бывшую хозяйку, вздыбила шерсть и юркнула в дом.
— Это ещё что такое?! — возмутилась Нина Семёновна. — А ну-ка, брысь оттуда!
— Не брысь, — твёрдо сказала Мария Романовна, загораживая дверь. — Она сама выбрала, где ей быть.
— Да как ты… — начала было Нина Семёновна, но осеклась под тяжёлым взглядом соседки.
— А вот так, — отрезала Мария Романовна. — Ты её бросила – я приютила. Теперь она моя – и точка.
Нина Семёновна хотела что-то возразить, но передумала. Только фыркнула презрительно и ушла, громко хлопнув калиткой.
А через неделю приехал её внук – Игорь – долговязый четырнадцатилетний подросток с вечно встрёпанными волосами и умными глазами.
— Здрасьте, — сказал он, заглядывая через забор. — А можно к вам?
— Зачем? — удивилась Мария Романовна.
— Бусю навестить, — честно признался мальчик. — Бабушка говорит, она теперь у вас живёт.
Так начались его ежедневные визиты. Сначала он действительно только играл с Бусей. Потом стал задерживаться – то на чай, то на пирожки. А потом и вовсе начал проводить у Марии Романовны целые дни.
— Знаете, — сказал он как-то, — у вас так хорошо, уютно. А у бабушки, — он замялся, подбирая слова, — как в музее. Всё блестит, но трогать ничего нельзя.
Мария Романовна только вздохнула. Она-то понимала, о чём говорит мальчик. Дом Нины Семёновны был как картинка из журнала – идеальный порядок, дорогая мебель, модные безделушки. Но души в нём не было.
Нина Семёновна сначала не замечала этих визитов. Потом начала коситься, но молчала. А когда поняла, что внук проводит у соседки больше времени, чем у неё, не выдержала.
— Что ты там забыл?! — кричала она. — У этой старухи с драной кошкой?!
— Бабуль, перестань, — морщился Игорь. — Мария Романовна добрая. И Буся не драная – она красивая.
— Добрая она! — передразнивала Нина Семёновна. — А я, значит, злая?
— Нет, — вздыхал мальчик. — Ты просто другая.
И что-то начало меняться – сначала незаметно, потом всё явственнее. Нина Семёновна стала чаще выходить в сад, посадила цветы. Даже купила кормушку для птиц!
А однажды вечером постучала в дверь к соседке.
— Романовна, — сказала Нина Семёновна. – Прости меня, пожалуйста. Наверное, ты была права – нельзя так… что кошку оставила. Всё только на себе на себе сосредоточена. Даже завидую, что ты можешь вот так – по-доброму, по-простому.
Мария Романовна вздохнула:
— Ну-ка, проходи. Чай пить будем.
— Правда? — Нина Семёновна подняла на неё удивлённые глаза.
— Правда, — кивнула Мария Романовна. — Заодно и поговорим.
Они сидели допоздна. Пили чай с малиновым вареньем. Говорили о жизни, о детях и о том, как трудно бывает признать свои ошибки. Буся, словно почувствовав перемену, запрыгнула на колени к Нине Семёновне и замурлыкала.
— Надо же, — удивилась та, осторожно поглаживая кошку. — А я думала, что она меня теперь и близко не подпустит.
— Она умная, — улыбнулась Мария Романовна. — Чувствует, что ты меняешься.
С того вечера всё изменилось. Нина Семёновна стала чаще заходить к соседке, научилась печь пироги. А Игорь? Он теперь мог свободно ходить туда-сюда – между двумя домами и между двумя такими разными, но ставшими такими близкими бабушками.
Вот и сейчас он сидит на крыльце у Марии Романовны, гладит Бусю и улыбается, глядя, как Нина Семёновна развешивает на заборе кормушки для птиц.
— Знаешь, что, бабуль Маш? — говорит он вдруг. — А ведь хорошо, что всё так получилось, правда?
А Буся… Что ж, она просто делает своё кошачье дело – мурлычет, греет души и незаметно соединяет сердца. Ведь иногда даже самая обычная кошка может изменить чью-то жизнь – нужно только дать ей шанс.
А в середине лета. Мария Романовна возилась в огороде, когда услышала громкий крик соседки:
— Романовна, иди скорее!
Сердце ёкнуло – не случилось ли чего? Наспех вытерев руки о фартук, она поспешила к забору – и замерла от удивления.
На крыльце у Нины Семёновны сидел крохотный рыжий комочек – котёнок, совсем ещё маленький, дрожащий от страха.
— Представляешь, — затараторила Нина Семёновна, — иду из магазина, а он у дороги! Один совсем. Ну не бросать же.
Она осеклась, вдруг осознав иронию ситуации. Ведь совсем недавно она сама бросила кошку – и вот теперь подбирает котёнка.
Котёнка назвали Рыжиком – просто и без затей. Он рос быстро, как все котята, и оказался на редкость любвеобильным существом. Обожал сидеть на руках, мурлыкать и тереться о ноги всех, кто заходил в дом.
Игорь был в восторге – теперь у него появился ещё один пушистый друг. А Буся? Что ж, она отнеслась к новому соседу снисходительно, как и положено мудрой взрослой кошке.
Нина Семёновна была уже совсем другой женщиной – не той, которая бросила осенью Бусю на произвол судьбы. Теперь она читала книги о кошках, советовалась с ветеринаром, даже в интернете статьи специальные искала.
А однажды осенью, когда задули первые холодные ветра, Мария Романовна увидела, как соседка выносит во двор миски с едой.
— Это ещё зачем? — удивилась она.
— А вдруг тут бездомные кошки есть? — пояснила Нина Семёновна. — Зима скоро, холодно будет. Пусть хоть поедят.
Мария Романовна только руками всплеснула:
— Неужели это ты – та самая Нина, что говорила «одной больше, одной меньше»?
Нина Семёновна погладила трущегося об ноги Рыжика:
— Нет, — покачала она головой. — я теперь другая.
Вечером они сидели втроём – две немолодые женщины и мальчик-подросток. Рыжик с Бусей дремали у печки, за окном шумел ветер, а в доме пахло пирогами и яблоками.
