— Катенька, я тут мимо проходила, дай, думаю, зайду! Ты не против?
Катя стояла в дверях в домашней футболке и с наушником в одном ухе. Второй наушник болтался на проводе. До конца созвона с заказчиком оставалось минут десять, не меньше.
— Галина Петровна, я сейчас работаю…
— Да ладно тебе, я ненадолго! Вот, пирожки принесла, с капустой. Антошка всегда любил с капустой.
Галина Петровна уже переступила порог и снимала туфли. Небольшая, аккуратная, в светло-бежевом пиджаке, с сумкой через плечо. Она всегда выглядела так, будто шла не в гости, а на важную встречу. Катя посмотрела на часы, потом на свекровь, потом снова на часы.
— Подождите минуту, я закончу звонок.
Она вернулась к столу, надела второй наушник и попыталась сосредоточиться. Заказчик что-то объяснял про правки в макете. Катя кивала, хотя он её и не видел, и краем глаза наблюдала, как Галина Петровна без лишних слов прошла на кухню, загремела там чайником, открыла холодильник.
Это был уже третий визит за две недели.
Они с Антоном поженились в феврале. Прошло четыре месяца. Катя работала из дома, делала дизайн для небольших компаний, и это означало, что она почти всегда была в квартире. Галина Петровна, кажется, именно так это и воспринимала. Раз дома, значит, не занята. Раз не занята, значит, рада гостям.
Катя завершила звонок, сняла наушники и вышла на кухню. Свекровь уже разложила пирожки на тарелке и поставила чайник.
— Ты у плиты совсем не стоишь, — сказала Галина Петровна, оглядывая кухню с выражением лёгкого сочувствия. — Антошка небось сам себе готовит?
— Мы вместе готовим. Иногда заказываем.
— Заказываете. — Галина Петровна произнесла это так, будто Катя призналась в чём-то предосудительном. — Дорого же.
— Нет, не особенно.
— А ты сколько вообще зарабатываешь? Антошка говорил, ты дизайнер?
Катя взяла кружку, налила себе воды из фильтра. Вопрос был задан легко, между делом, как будто спрашивали, какой чай она предпочитает.
— Ну, по-разному, — ответила Катя. — Как проекты идут.
— Но на жизнь хватает?
— Хватает.
— Просто Антошка у меня хорошо зарабатывает, грех жаловаться. Но двоим всё равно надо думать о будущем. О детях думаете?
Катя поставила кружку на стол.
— Галина Петровна, мы только четыре месяца как поженились.
— Ну и что? Я Антошку в двадцать восемь родила, не тянула. Тебе сколько сейчас?
— Тридцать один.
— Вот видишь. Время идёт.
Чайник закипел. Галина Петровна разлила чай с таким видом, будто она здесь хозяйка, а Катя зашла на минутку. Катя смотрела на пирожки с капустой и думала, что надо было всё-таки не открывать дверь. Но это было бы грубо. И потом, как объяснить Антону, что она не открыла дверь его матери?
Они сидели ещё минут сорок. Галина Петровна рассказывала про соседку, про какие-то курсы скандинавской ходьбы, про подругу Людмилу, у которой дочь родила двойню. Катя слушала, отвечала односложно и думала о незаконченном макете.
Когда за свекровью закрылась дверь, Катя вернулась к столу, открыла ноутбук и обнаружила, что потеряла мысль. Полчаса работы надо было восстанавливать заново.
Вечером она рассказала Антону.
— Ну, мам есть мам, — сказал он, не отрываясь от телефона. — Она просто хочет познакомиться поближе.
— Антон, она приходит в рабочее время без звонка.
— Так ты же дома.
— Я дома работаю. Это не одно и то же.
Антон отложил телефон, посмотрел на неё.
— Кать, ну она не со зла. Она одна живёт, ей скучно. Я единственный ребёнок, понимаешь?
— Я понимаю. Но она пришла прямо в середине моего созвона с заказчиком.
— Ну извини, она не знала.
— Потому что не предупредила.
Антон вздохнул.
— Я поговорю с ней.
Катя не была уверена, что разговор что-то изменит. Антон говорил с матерью по телефону каждый день, они были очень близки, и Катя видела, что ему неловко оказываться между двумя женщинами. Он старался быть дипломатом. Но дипломатия, как Катя уже успела заметить, в таких случаях обычно означает, что тот, кому неудобно, продолжает терпеть.
Следующий визит случился через четыре дня. Был вторник, около полудня. Катя сидела над техническим заданием, пила кофе и наконец нашла нормальное решение для одного сложного блока. Звонок в дверь.
Она открыла. Галина Петровна стояла с пакетом.
— Катенька, я на рынок ходила, тут помидоры отличные взяла, вам оставлю. Не помешаю?
— Галина Петровна, я сейчас в процессе работы…
— Да я на пять минут, только помидоры отдам и пойду.
Пять минут растянулись на час двадцать.
На этот раз вопросы были другими.
— А твои родители где живут?
— В Саратове.
— Оба? Они вместе?
— Нет, они в разводе.
— А, вот как. — Галина Петровна кивнула с таким видом, будто это объясняло что-то важное. — Давно развелись?
— Мне было четырнадцать.
— Из-за чего, если не секрет?
Катя посмотрела на неё. Вопрос был задан мягко, почти ласково, тем самым тоном, каким, наверное, задают вопросы на приёме у врача.
— Семейные обстоятельства, — ответила Катя.
— Ну да, ну да. У твоей мамы кто-то есть сейчас?
— Есть.
— А у папы?
— Галина Петровна, — сказала Катя, — я правда сейчас не могу надолго отвлекаться. У меня дедлайн.
— Конечно, конечно, работай. Я просто интересуюсь, хочу тебя лучше узнать. Мы же теперь семья.
Семья. Слово прозвучало так, будто давало право на любой вопрос.
Вечером Антон пришёл домой, поцеловал её в висок, спросил, как день. Катя рассказала. Антон снова вздохнул.
— Кать, ну она старается. Ей важно, чтобы ты её приняла.
— Антон, она спрашивает, почему мои родители развелись. Это не попытка наладить отношения, это допрос.
— Ну, может, она неловко выражает интерес.
— Она очень ловко его выражает. Вопросы конкретные, один за другим.
Антон сел на диван, потёр лицо руками.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Поговори с ней. Серьёзно. Скажи, что нельзя приходить без предупреждения в рабочие дни. Что выходные для визитов подходят гораздо больше.
— Она обидится.
— Возможно. Но она мешает мне работать.
— Хорошо, я поговорю.
Он поговорил. Катя не слышала разговора, он звонил матери из спальни. Потом вышел и сказал, что всё нормально, мама поняла. Катя спросила, что именно поняла. Антон сказал, что поняла, что Катя занята и не всегда может принимать гостей.
Прошло шесть дней. Катя почти успела расслабиться.
В пятницу, в половине двенадцатого, снова позвонили в дверь.
Катя стояла в прихожей и смотрела на дверь. Она знала, кто там. Просто знала, и всё. Открыла.
— Катенька, я ненадолго! Вот, творог принесла, домашний, с рынка. Антошка любит со сметаной.
Галина Петровна уже снимала туфли.
В этот раз она спрашивала про брата Кати. Есть ли у неё братья или сёстры. Катя ответила, что есть брат, Дима, он старше на три года. Галина Петровна заинтересовалась. Где работает, женат ли, есть ли дети. Катя отвечала коротко. Галина Петровна спросила, почему Дима до сих пор не женат, ему же уже тридцать четыре. Катя сказала, что не знает, это его личное дело. Галина Петровна сказала, что, конечно, личное, просто интересно.
Потом спросила про зарплату ещё раз, другими словами. Мол, дизайн, это же нестабильно, правда? Проекты есть, проектов нет. Как вы планируете, если вдруг проектов не будет?
Катя ответила, что планируют нормально.
— А ты думала о том, чтобы в офис пойти? Стабильность всё-таки.
— Мне комфортно работать из дома.
— Ну, пока детей нет. Потом всё равно придётся как-то решать.
— Мы разберёмся, когда придёт время.
— Конечно, конечно. Просто лучше заранее думать. Вот я Антошку одна поднимала, знаю, как это непросто.
Катя посмотрела на неё.
— Как одна? Антон же говорил, что его отец…
— Ну, формально был, — сказала Галина Петровна и чуть поджала губы. — Но по факту одна. Всё сама.
Катя не стала уточнять. Видела, что тема неприятная, и тему закрыла. Но что-то зацепилось где-то в голове, осталось там лежать.
Когда Галина Петровна ушла, Катя открыла ноутбук. Потом закрыла. Встала, прошлась по комнате. Посмотрела в окно. За окном был май, тополиный пух летел по двору, дворник с метлой отступал перед ним.
Она думала о том, как в следующий раз объяснить Антону, что ничего не изменилось. Что разговор с матерью не помог. Что личные границы в семье, о которых говорят везде, в жизни выглядят совсем иначе. Не как чёткая черта на полу, которую нельзя переступать. А как что-то размытое, что постоянно двигают, и каждый раз чуть дальше, чем раньше.
Вечером она ждала Антона. Он пришёл в восемь, усталый, попросил чаю. Катя налила чай, поставила перед ним, села напротив.
— Твоя мама снова приходила сегодня.
Антон опустил кружку.
— Кать…
— Антон, ты говорил с ней шесть дней назад.
— Я знаю.
— Она всё равно пришла. В рабочее время, без предупреждения. Спрашивала про моего брата, почему он не женат. Спрашивала про мою зарплату снова. Говорила, что надо заранее думать о детях.
Антон молчал.
— Я прошу тебя не о чём-то сложном, — сказала Катя. — Просто чтобы приходила по выходным и звонила заранее.
— Она не воспринимает это как проблему.
— Я воспринимаю. Я теряю рабочее время. У меня были проекты, которые я срывала из-за этих визитов. Не сильно, но всё равно.
— Ты срывала проекты?
— Пока нет, но могу. Если заказчик будет звонить, а я буду сидеть с пирожками, это нехорошо.
Антон смотрел в кружку.
— Я не знаю, как ей объяснить так, чтобы она не обиделась. Она впечатлительная.
— Антон, она обижается, потому что ей удобно обижаться. Это позволяет ничего не менять.
Он поднял глаза.
— Это жёстко.
— Это честно.
Они помолчали. За окном стемнело, в соседнем доме зажигались окна.
— Попробуй ещё раз, — сказала Катя. — Пожалуйста. Скажи ей прямо, что выходные, и звонок заранее. Не потому что мы не рады, а потому что есть рабочий график.
— Хорошо, — сказал Антон. — Поговорю.
Он поговорил на следующий день. Катя не спрашивала, как прошёл разговор. Просто ждала.
Прошло десять дней. Потом одиннадцать. Потом две недели. Катя работала, принимала проекты, сдавала в срок. Утром варила кофе, открывала ноутбук, и никто не звонил в дверь. Она начала думать, что, может быть, на этот раз получилось.
На семнадцатый день был четверг. Катя с утра занималась сложным проектом, логотип для небольшой пекарни, заказчик хотел что-то тёплое и одновременно современное, и это сочетание давалось непросто. Она сидела, рисовала варианты, откидывалась на спинку стула, смотрела, снова рисовала. Около одиннадцати что-то начало складываться.
Звонок в дверь.
Катя не двигалась секунд пять. Просто сидела и смотрела в экран. Потом встала и пошла открывать.
Галина Петровна стояла с пакетом, в котором что-то позвякивало.
— Катенька, я банки принесла для варенья! Антошка говорил, у тебя мало посуды, я подобрала кое-что лишнее. Не помешаю?
Катя смотрела на свекровь. Та улыбалась открыто и радостно, будто принесла что-то очень нужное. Банки для варенья. В мае. Катя никогда в жизни не варила варенье и не планировала.
— Проходите, — сказала Катя.
Она закрыла за ней дверь, прошла на кухню следом. Поставила чайник, потому что иначе было бы неловко. Галина Петровна выставляла банки на стол с таким видом, будто приносила сокровища.
— Вот, три литровые и две пол-литровые. Я уже всё равно не варю столько, нет смысла.
— Спасибо.
— Ты вообще варишь? Или нет?
— Нет.
— Надо научиться. Это несложно, а зимой приятно. Антошка любит клубничное.
— Я знаю.
Галина Петровна присела к столу. Катя стояла у окна, смотрела на неё. В голове что-то спокойно щёлкнуло. Не злость, не раздражение, что-то другое. Ясность, наверное. Тихая и очень отчётливая.
— Галина Петровна, — сказала Катя, — а вы давно замужем?
Свекровь чуть удивилась вопросу, но не сильно.
— Ну, как замужем. Мы с Витей давно расстались.
— Давно, это когда?
— Антошке лет восемь было.
— То есть он с восьми лет без отца рос?
Галина Петровна чуть напряглась.
— Ну, почему без отца. Виктор виделся с ним иногда.
— Иногда, это как часто?
— По-разному.
— Раз в месяц? Реже?
— Катя, ну зачем…
— Просто хочу лучше понять семью, в которую вошла, — сказала Катя. — Вы же сами говорили, что хотите, чтобы мы стали ближе. Вот я и интересуюсь.
Галина Петровна положила руки на стол. Смотрела на Катю с выражением, которое трудно было назвать. Не обида, не удивление. Что-то среднее.
— Ну, раз в несколько месяцев, примерно.
— Понятно. А почему вы разошлись, если не секрет?
— Не сошлись характерами.
— Это понятно, но что конкретно произошло? Он вам изменял, или вы оба просто разлюбили, или было что-то ещё?
Галина Петровна убрала руки со стола.
— Катя, это личное.
— Конечно, — согласилась Катя. — Я просто интересуюсь. Мы же теперь семья.
Тишина. Чайник начал закипать и немного загудел.
— До Виктора у вас кто-то был? — продолжала Катя. — Вы встречались с кем-нибудь серьёзно?
— Катя…
— Просто вы меня спрашивали о моих родителях, об их разводе, о причинах. Я подумала, что это у нас такой способ общения, рассказывать друг другу о семье. Мне тоже интересно.
Галина Петровна посмотрела на неё долгим взглядом.
— Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.
— Я ни к чему не клоню, — сказала Катя. — Вот, например, у вас один сын. Вы планировали второго ребёнка, или так вышло? Это же не личный вопрос, правда? Просто жизненные обстоятельства.
— Это личный вопрос.
— А почему? Вы меня спрашивали, когда мы с Антоном планируем детей. Это тоже личный вопрос.
Галина Петровна встала. Движение было быстрым и немного резким, стул чуть скрипнул по плитке.
— Мне, пожалуй, пора.
— Чай ещё не готов.
— Ничего, я потом.
Она уже шла в прихожую. Катя не торопилась за ней, шла спокойно. Галина Петровна надевала туфли, руки чуть подрагивали, застёжка никак не попадала на место.
— Банки оставьте, если хотите, — сказала Катя.
— Оставлю, — сказала свекровь, не глядя на неё. — Антону скажи, что я заходила.
— Скажу.
Дверь закрылась. Катя вернулась на кухню, выключила чайник, убрала лишние кружки. Посмотрела на банки, выставленные в ряд. Три литровые и две пол-литровые. Взяла их по одной и поставила на нижнюю полку в шкаф.
Открыла ноутбук. Логотип для пекарни ждал её там, где она его оставила. Катя посмотрела на незаконченный вариант, добавила несколько штрихов. Стало лучше. Она работала ещё час, пока не сделала то, что хотела заказчик.
Антон позвонил в три.
— Мам звонила, — сказал он. Голос был ровный, без раздражения, но Катя слышала в нём что-то напряжённое.
— Знаю, она приходила.
— Она говорит, ты её обидела.
— Я задавала ей те же вопросы, которые она задаёт мне каждый раз.
Молчание.
— Какие вопросы?
— О личной жизни. О причинах её развода с твоим папой. О том, почему у неё один ребёнок. Такие же, как она задаёт мне каждый визит.
Антон помолчал чуть дольше, чем обычно.
— Она говорит, что это разные вещи.
— Я думаю, одинаковые.
Снова пауза.
— Кать, она всё-таки старше, ты понимаешь. Для неё это другое поколение, другие правила.
— Антон, мы про одно и то же поколение. Про личные вопросы, которые человеку задавать неприятно. Возраст здесь, думаю, не главное.
— Ну, хорошо. — Он выдохнул. — Ты права, наверное. Я понимаю.
Катя не была уверена, что он понимает полностью. Но она не стала говорить этого вслух.
— Она придёт в эти выходные? — спросила Катя.
— Не знаю. Я позову её на воскресенье, если ты не против.
— Не против. В воскресенье хорошо.
Они закончили разговор. Катя поставила телефон на стол, посмотрела в окно. Тополиный пух всё ещё летел, хотя его уже должно было быть меньше.
Воскресенье прошло нормально. Галина Петровна приехала к обеду, они пообедали втроём, говорили о всяком. О погоде, о том, что открылся новый рынок в соседнем районе, о том, что Антон хочет летом взять отпуск. Галина Петровна была сдержаннее обычного. Личных вопросов не задавала. Катя тоже. Они разговаривали вежливо и немного осторожно, как люди, которые помнят прошлый разговор, но не хотят к нему возвращаться.
Это было не тепло, но и не холодно. Что-то нейтральное, на расстоянии вытянутой руки.
Когда свекровь уехала, Антон мыл посуду, Катя вытирала. Они не говорили о том, что было в четверг. Просто стояли рядом, передавали тарелки и кружки.
— Спасибо за обед, — сказал Антон.
— Ты же сам готовил.
— Наполовину.
— Тогда обоим спасибо, — сказала Катя.
Он усмехнулся. Она тоже.
Прошло ещё три недели. Галина Петровна не появлялась в будни. Однажды позвонила, спросила, можно ли зайти в субботу. Катя сказала, что в субботу хорошо, ждём. Свекровь пришла в субботу, принесла пирог, они пили чай, смотрели какую-то передачу по телевизору. Всё было спокойно.
Потом была ещё одна суббота. И ещё. Пирог сменился тортом, торт кастрюлей борща. Антон радовался. Катя принимала и улыбалась. Никаких личных вопросов больше не было. Вернее, были, но другого рода. Мол, как проект, понравился заказчику? Мол, вы куда летом, уже решили?
Катя не знала, надолго ли это. Не знала, не прорвётся ли в какой-то момент снова то, что было раньше. Галина Петровна была живым человеком, со своими привычками, со своим пониманием того, что можно и что нельзя. Люди не меняются быстро. Иногда не меняются вовсе.
Но пока что звонок в дверь в рабочий день не раздавался. Катя открывала ноутбук по утрам и работала столько, сколько нужно. Заказчики получали макеты в срок. Кофе остывал так медленно, как он и должен остывать, когда рядом никто не мешает.
Как-то в четверг вечером Антон спросил:
— Ты как вообще?
Катя подняла голову от ноутбука.
— Нормально. А что?
— Просто так. — Он сел рядом, заглянул в экран. — Что делаешь?
— Сайт для одной кофейни. Вот смотри, тут хотят, чтобы было уютно, но не слишком слащаво.
— А это слащаво?
— Это серединка. Буду ещё двигать.
Антон посмотрел на экран, потом на неё.
— Мам хочет в следующую субботу прийти. Ты не против?
— Нет, не против.
Он кивнул. Встал, пошёл на кухню. Загремел там чем-то, потом позвал:
— Чай будешь?
— Буду, — ответила Катя.
Она вернулась к сайту для кофейни. Подвинула один блок, убрала лишнюю полосу. Стало лучше. Не идеально, но лучше. Она сохранила файл и закрыла ноутбук.
В субботу, примерно в полдень, должна была приехать Галина Петровна. Возможно, снова с пирогом, возможно, с борщом. Антон откроет дверь, скажет что-то радостное. Они сядут за стол.
Катя не загадывала, как пройдёт разговор. Она просто ждала субботы.
— Чай готов! — крикнул Антон из кухни.
— Иду, — сказала Катя.
