Встречающим Батю назначили давным-давно.
Он не очень задумывался почему. Наверное, потому, что прожил большую, хорошую жизнь. Был верным, честным, любящим и любимым. А то, что беспородный, так на Радуге это неважно…
Работу свою Батя исполнял на отлично. Стоял у подножия цветного моста на могучих серых лапах, встречал новичков, слушал их истории, растолковывал, что к чему.
Сперва было трудно. Потом пообвыкся. Не то чтобы зачерствел, просто научился принимать то, что сам изменить не в силах…
*****
Мысленно он разделил приходящих на группы.
Были там счастливчики-старички. Те, которые по судьбе, как сам Батя. Всю жизнь с хозяином, словно одно целое. От рождения и до последнего вздоха.
Были герои. Этих Батя особенно уважал. Потому как ценой своих жизней другим погибнуть не дали. Псы-спасатели, коты-хранители.
Еще были случайные. Это те, кого злой рок не пожалел. Под колеса толкнул или гадость ядовитую слопать позволил.
Их Батя жалел. Но понимал: жизнь – штука сложная, не на всех удачи хватает. К этой мысли он пришел со временем…
И вроде бы все ничего. Если бы не подарки! Так он называл последнюю группу.
Там были те, кого люди приравняли к вещам. Их дарили вместо букетов и пылесосов, презентовали на дни рождения и просто так. Начихав на то, что у подарков тоже имелась душа.
Вот к их существованию Батя притерпеться никак не мог. Сердце каждый раз рвалось на части. Хотелось выть, кусаться, орать.
Однажды он даже спросил: «Великий Свет, да почему же такое случается в мире?»
Но Великий Свет промолчал…
*****
Сегодня у подножия Радуги топтался собачий подросток. Смешной, неуклюжий, нескладный.
Батя наметанным глазом сразу понял – подарок. Вздохнул, но деваться некуда. Нужно выслушать.
— Не бойся, рассказывай, — подбодрил он щенка.
— Чего? — тот пугливо озирался.
— Историю свою. Чувствую: будет она коротенькой.
Щенок потрогал лапой подножие Радуги, поник:
— Это получается – со мной уже все?
Батя кивнул. Понятливый пацан, умным псом мог бы вырасти.
— Да нечего там рассказывать… — щенок уселся на травку. — От мамки забрали, вручили незнакомой дамочке. Я сонный был. Помню, что мамкин запах сменился на чужой, потом меня начали вертеть во все стороны, разглядывать…
Помню, мамкина хозяйка меня нахваливала, говорила, что я отличный парень. И вырасту в великолепного корги. Не знаю, что это такое. Но дамочка радовалась, кивала.
Потом повезла меня домой. Вручила девчонке: «Вероничка, ты же хотела коржика? Вот, держи! С днем рождения тебя!»
Позже узнал, что я подарок. Вероничке исполнялось семь лет. И она мечтала о собаке. О том самом корги, которым я так никогда и не стал…
Ну, а уж когда дамочка поняла, что я дворняга, она «решила проблему». Я слышал, как она говорила со своим мужчиной:
— Обманула меня заводчица-поганка. Обещала, что пес породистый, только без документов. Поэтому и продает так недорого. М-да, лопухнулась я. Теперь надо решать проблему.
— Я тебе давно говорил, скупой платит дважды! Что делать будешь? — поинтересовался мужчина.
— А что делают с неудачными подарками?
— Передаривают?
— Выбрасывают. Тем более, Вероничке он уже надоел. Некрасивый, говорит. Да и мне осточертело за ним убирать. Выпущу на улицу, пусть идет на все четыре стороны. Лето, ничего ему не сделается. Дворняги живучие, может, подберет кто…
Меня выбросили в парке. Я беспризорничал, дожил до зимы, а вот до весны уже не получилось. Холодно…
Щенок замолчал. Батя проглотил комок. Надо взять себя в лапы, объяснить пацану, куда ему дальше идти. Доброе что-нибудь сказать.
— Кончились твои несчастья, парень. Перейдешь мост, и по тропинке ступай. До самого Великого Света. Не промахнешься. Все у тебя будет отлично теперь.
Щенок махнул рыжим хвостом, тявкнул и припустил со всех лап по Радуге.
А Батя остался с новой дырой в душе. О, как же он ненавидел эту Вероничку, а еще больше ее маму, которая посмела приравнять живое создание к вещи!
*****
«Хоть бы следующий был счастливчиком, ну, или хотя бы героем. Успокоиться мне нужно», — мечтал Батя.
Но ему не повезло. После щенка к Радуге подошла белая кошка. Маленькая, юная.
И снова подарок! Подарки почти всегда молоды.
Батя мысленно взвыл. Но работа есть работа:
— Подходи, не бойся. Я должен выслушать твою историю.
— Я не хочу! — кошка заплакала. — Этого не может быть. У кошек девять жизней. Меня не должно быть здесь.
Батя ждал, пока она успокоится, поймет, примет. Лезть с утешением здесь бесполезно.
Наконец кошка затихла, взглянула на Батю зелеными глазами:
— Значит, Радуга?
Тот кивнул.
— И это навсегда? Плохо-то как… Я думала, у меня еще есть время. Иначе бы не сиганула с балкона…
— Расскажи, легче станет, — попросил Батя.
— Да глупо все как-то. Нелепо. Меня подарили мальчишке. Совсем маленькому, лет четырех, наверное. Я не очень разбираюсь в людском возрасте.
Может, он и не хотел мне зла, но умишко-то еще малышовый. Вот он и тискал меня, словно пупса резинового: «Кися, кися!»
Мама его не лучше. Бантик розовый мне на шею повязала. Пацаненок меня чуть не удавил этим бантом.
Я терпела, пыталась прятаться под кроватью. Находил, за хвост вытаскивал. Больно, обидно…
На взрослых в этой семейке тоже надежды никакой. Смотрят, умиляются, как карапуз их «кисю» мучает.
Наконец кончилось у меня терпение. Чиркнула ему по руке когтями и на балкон. Шестой этаж, но возврата нет… В квартире пацан орет, маманя его вокруг скачет. Меня выдрать грозит.
Огляделась я: дерево напротив. Далековато, конечно, но рискнуть стоит. За спиной верная погибель.
Кроме того, думала: если промахнусь, тоже ничего страшного. Про девять кошачьих жизней вспомнила.
Прыгнула – и мимо. Теперь вот здесь…
Кошка обернула лапы хвостом, выжидающе посмотрела на Батю.
— Байки все это про девять жизней, — он попытался улыбнуться, получилось криво. — Радуйся, что про Радугу – правда. Иди вперед, с моста спустишься, дальше по тропке и к Великому Свету.
— Спасибо. Ты уж прости, что истерику закатила.
— Удачи.
Кошка ступила на Радугу, Батя провожал ее взглядом. Белая шубка быстро превратилась в облачко, потом в точку, а после и вовсе исчезла. Высок был разноцветный мост.
Захотелось сбежать. Ну что же за день-то сегодня такой!
*****
Но Батя остался и через минуту снизу услышал:
— Привет!
Он наклонил голову. У левой лапы сидел хомяк. Крошечный, рыжий, растрепанный.
«Только не это! — застонал Батя про себя. — Третий подарок подряд – это перебор!»
— Знаю, знаю, нужно рассказать историю, — хомяк перебил его мысли. — Ты не переживай, я скоренько. Мы, грызуны, долго не живем. Поэтому все знаю. Мне мамка моя недавно снилась, объяснила, как у вас все устроено.
Батя кивнул, приготовился слушать.
— Как я уже сказал, хомяки на Радугу быстро попадают. Наш век и так недолог, а уж если ты стал подарком для человечьего ребятенка, то можно сразу к цветному мосту собираться.
Меня подарили. Детей в этой семье было двое. Но я даже не успел понять, чей я подарок. Так как меня выпустили на диван и забыли.
Сначала я думал, что мне повезло. Мог ведь сбежать, жить вольным грызуном. Но в этой семье, оказывается, был еще и кот! И вот, я перед тобой…
Дальше мне, как я понимаю, через мост, по тропе и к Великому Свету?
Батя снова кивнул.
— Спасибо, что встретил, я побежал.
— Счастливого пути, — пожелал Батя и понял, что больше он точно не выдержит!
«Великий Свет, отпусти ты меня, — взмолился он изо всех сил. — Уволь из встречающих. Не могу больше. Старался, на сердце броню выращивал. Только вот при встрече с подарками трескается она до сих пор».
Вокруг полыхнуло белизной, да так ярко, что Батя на секунду зажмурился и понял: его услышали.
— Великий Свет?
— Он самый, — прошелестело в голове. — Ты уйти хочешь? Понимаю. Только жаль тебя отпускать. Может, станешь учителем?
— Это как?
— Недавно идея ко мне пришла… Мир захлебывается в жестокости. Прямо эпидемия бессердечия. Вот и решил я учить людей. Пусть увидят, чем их поступки оборачиваются. Может, что и поймут.
— Да как увидят-то? — не понял Батя.
— Очень просто. Во снах. Хочет человек, допустим, животное подарить, словно магнитик на холодильник. А ты ему раз – и сон подкидываешь. Какой? Это тебе виднее. Придумаешь. Главное, чтобы двуногий опомнился.
— А как я узнаю, что у людей в головах?
— В этом я тебе помогу. Все же я высшая сила. Согласен?
Батя подумал и загорелся. Хуже точно не будет, а вот лучше — вполне возможно…
*****
Первым Батиным учеником стал шестнадцатилетний Василий. Нормальный парень, симпатичный. И очень влюбленный в девочку Танечку.
Она скоро собиралась праздновать день рождения. Как же Василию хотелось ее поразить. Подарить что-нибудь эдакое. Оригинальное, неизбитое. Он голову сломал, раздумывая над подарком.
И вот однажды Танечка ему помогла. Увидела в парке китайскую хохлатую:
— Ах, какая собачка необыкновенная, — восхитилась Танечка. — А хозяйка у нее так себе. Мне бы такая порода больше подошла.
Сказала и забыла, пошла себе дальше. А вот Василий запомнил. Решил, что обязательно подарит своей Тане щенка китайской хохлатой. В лепешку расшибется, займет у родителей, у бабушки, у всех, кто даст.
Вот его снами и занялся Батя, пока беды не случилось. Накануне покупки щенка Василию приснилось, что его, малюсенького, беззащитного и голого, подарили собачьей семье.
Мама-собака опустила его на ковер между двумя лобастыми щенками и сказала:
— Играйте, ребята. Подарок вам на день рождения. Говорят, породистый.
Щенков не нужно было упрашивать. Они толкали Василия, прикусывали, тянули каждый к себе. Он вырывался, плакал от ужаса и уже почти простился с жизнью. Но тут щенков позвали обедать…
Исцарапанный Василий спрятался под кровать. Только успел отдышаться, явился папа-пес.
— Где там ваш подарок? Ага! Чую, спрятался. Лапой не достать.
Под кровать просунули палку, зашуровали. Василий заметался, но палка была настойчива. Пришлось выскочить на свет божий, дрожа и рыдая.
Папа-пес сперва его разглядывал, потом обнюхал:
— Дорогая, он пахнет дворнягой! Я же просил не покупать подарок без меня. К тому же он, похоже, больной. Глаза слезятся, весь трясется. Не давай его больше ребятам.
— Они расстроятся, — вздохнула собака-мама.
— Не успеют. Давай так, этого на улицу. Скажем, что сбежал. Ну, не тратить же деньги на лечение дворняги. А им купим что-нибудь другое…
Василия сунули в мешок и понесли к помойке, там и бросили. Он видел все сквозь малюсенькую прореху. Пахло ужасно, но он был рад – свобода!
Только радовался Василий рано. Мешок был завязан крепко, порвать его тоже не вышло. Потом сверху посыпалось что-то, запах усилился. Его закапывали в мусоре! Воздуха не хватало. Василий забился, задергался и…
Проснулся. Постель смята, подушка мокрая, волосы дыбом.
«Живой! — выдохнул Василий, а потом решил: — Не буду Танечке собаку дарить.
Она и животных-то не слишком любит. Один раз всего заикнулась, что китайская хохлатая прикольная. Вдруг не понравится ей подарок, возьмет и выбросит».
Отличный первый результат! Может, это капля в море. Но для Бати это великая радость! Живая душа не станет бездумным подарком.
*****
Дело пошло. После Василия Батя поработал с одним папочкой, который без мамы воспитывал маленькую дочку. Он так старался ей угодить, что исполнял все желания своей принцессы.
А принцесса хотела сегодня одно, завтра – другое. И однажды потребовала котенка в подарок.
Папочка, конечно, согласился. Тогда-то Батя и вмешался, наслал ночное видение.
Папочке снилось, что он бегал за бантиком. Он жутко устал, но отдохнуть ему не позволял огромный хозяин-котенок. Стоило папочке остановиться, как тот хватал его, тискал и мял.
— Ути-пути, маленький, какой же ты миленький.
У папочки хрустели кости от этих ласк. Он хотел побыть один, просто полежать и отдохнуть. Но выбора не было! Либо играй, либо на ручки. И что хуже, непонятно.
Деваться некуда. Он – подарок. И если он надоест, его обещали усыпить.
Папочка не хотел, чтобы его усыпили. Но и играть больше не было сил. Он упал. Его сгребли в охапку.
И он не выдержал, укусил! Раздался жуткий вой. Папочку заперли в клетке.
— Завтра с тобой разберемся! — услышал он приговор мамы-кошки.
Папочка сел в углу ждать своей участи. В душе завозилась тоска. И вдруг пришло облегчение. Пусть усыпляют. Это не жизнь.
Он почувствовал, как по щекам ползут слезы, и…
Открыл глаза в своей постели. Было темно, тихо, привычно тикали часы на стене. И никаких огромных котят.
Батя наблюдал, как папочка озирался спросонья, ощупывал себя. Он слышал, как тот прошептал: «Не будет живых подарков!»
Надо ли говорить, что Батя был счастлив.
*****
Время летит. Много на Батином счету спасенных. Щенки и котята, хомяки и попугайчики, черепашки и хорьки. Всех не перечислить.
А впереди работы еще больше. Очерствели сердца, заскорузли души. Но Батя не унывает. Попросил у Великого Света помощника. Тот обещал.
Но пока Батя учит людей один. Как умеет, показывает им, что живая душа не вещь, не игрушка и, уж тем более, не подарок. И надеется, что поймут.
Часто понимают. Некоторые задумываются. Это дороже всего. Значит, мир не совсем пропащий.
