— Ты опять Кристину снимаешь?
Денис не сразу оторвался от монитора. На экране была открыта серия кадров из недавней съёмки: Кристина в закрытом бельевом комплекте стояла у светлой стены студии, а справа тянулась лента почти одинаковых фотографий. Денис выбирал те, которые потом пойдут в каталог магазина.
— Опять, — ответил он. — У них новая коллекция. Я тебе говорил, что съёмка была в понедельник.
— Ты сказал, что у тебя каталог. Ты не сказал, что снова с ней.
— Яна, какая разница? Заказчик тот же.
— Для тебя никакой. Конечно.
Она вошла в кабинет полностью, хотя до этого собиралась только забрать зарядку. Денис уже видел по лицу жены, чем закончится разговор, и от этого заранее раздражался. Последние месяцы любое упоминание Кристины работало как кнопка.
— Я просила тебя больше её не снимать.
— А я сказал, что не могу обещать это клиенту. Я фотограф, а не выбираю персонал бренда.
— Можешь отказаться.
— Могу. И потерять сорок пять тысяч за одну съёмку с обработкой. Отличная идея.
— Деньги у тебя всегда первая причина.
— Нет, работа — первая причина. А деньги вообще-то нормальная часть работы.
Яна указала на монитор.
— Ты часами сидишь и разглядываешь вот это.
— Я выбираю кадры.
— И ретушируешь ей кожу, ноги, грудь, всё остальное.
— Потому что мне за это платят.
— Я тебе уже сто раз говорила, что мне неприятно!
Денис развернулся в кресле к жене.
— А я сто раз объяснял: ты знала, кем я работаю, ещё до свадьбы. Я снимал моделей тогда, снимаю сейчас и не собираюсь отказываться от прибыльных заказов только потому, что конкретно Кристина тебе не нравится.
Яна несколько секунд смотрела на него, будто именно этой фразы и ждала.
— Да сколько можно на этих голых баб пялиться и прикрываться работой?! Думаешь, я совсем тупая и не вижу, что тебе это нравится?! Хочешь целыми днями с моделями крутиться — вот с ними и живи! А из меня дуру больше делать не надо!
— Во-первых, она не голая. Во-вторых, ты сейчас опять всё свела к одному.
— А к чему мне это сводить? К искусству?
— Хотя бы к моей профессии.
— Нормальный семейный мужчина может снимать свадьбы, товары, мужиков, детей в конце концов. Но тебе почему-то обязательно нужны женщины в белье.
— Мне нужны заказы, Яна. Какие приходят и нормально оплачиваются.
— Значит, выбирай. Или ты перестаёшь снимать бельё, купальники и вот эти свои «откровенные портреты», или не удивляйся, что у нас дома скандалы.
— Я не буду перестраивать половину работы из-за твоей ревности.
На этом они тогда и остановились. Не потому, что договорились. Просто оба поняли: дальше пойдут те же слова, только громче.
Яна и Денис были женаты шесть лет. Когда они познакомились, Денис уже фотографировал профессионально и даже тогда иногда снимал каталоги белья и купальников. Никакой тайны из этого он не делал. Наоборот, в первые месяцы отношений Яне нравилось, что у него необычная работа. Ей было интересно слушать про студии, свет, объективы, съёмочные команды и то, почему одна фотография может выглядеть дорого, а другая — как объявление с барахолки.
Несколько раз она приезжала к нему на съёмки. Тогда всё действительно выглядело куда прозаичнее, чем можно было представить по готовым фотографиям. Визажист что-то поправлял на лице модели, стилист дёргал бретельку, ассистент двигал стойку, кто-то искал отпариватель, Денис одновременно следил за светом, камерой и тем, чтобы заказчик получил нужный кадр. Модель в белье между дублями могла стоять в халате и жевать бутерброд, пока команда спорила о фоне.
Яна это видела и долго не считала опасностью.
У них вообще первое время всё складывалось спокойно. Яна работала финансовым аналитиком и получала около ста тридцати тысяч. Денис работал на себя, и в среднем у него выходило сто восемьдесят — двести двадцать тысяч в месяц, хотя один месяц мог быть очень хорошим, а другой — заметно слабее. Деньги они не складывали до копейки, но крупные расходы обсуждали вместе. Ипотеку за двухкомнатную квартиру платили оба, продукты и бытовые расходы тоже не делили с калькулятором. При этом Денис чаще брал на себя рестораны, поездки, технику и другие необязательные траты, потому что обычно зарабатывал больше.
Яна не считала себя содержанкой и никогда ею не была. Просто привыкла, что если они хотят съездить куда-то на выходные или купить что-то дорогое для дома, Денис может сказать: «Давай я закрою». Так было годами.
Ипотечную квартиру они брали уже после свадьбы, когда оба хорошо зарабатывали и были уверены, что справятся без помощи родителей. Двушка была обычная, не огромная, но в новом доме, с нормальной кухней и отдельной комнатой, которую почти сразу решили отдать под работу Дениса. Яна тогда сама говорила, что так удобнее: не надо каждый вечер тащить технику туда-сюда, можно спокойно обрабатывать материал, а ей не придётся делить стол с его дисками и картами памяти.
— Только ты мне кабинет совсем не захвати, — смеялась она тогда. — Иногда и я там посижу с ноутбуком.
— Полка твоя, стул общий, остальное моё, — отвечал Денис.
Они ещё шутили, что у каждого в квартире будет своя территория. Яне нравилось, что Денис умеет зарабатывать ремеслом и не зависеть от начальника. Она сама была человеком довольно собранным, любила понятные цифры, планы, таблицы и заранее знала, сколько денег уйдёт на ипотеку, коммуналку и накопления. Его работа казалась ей полной противоположностью: сегодня съёмка, завтра обработка, потом неделя почти пустая, а следом три заказа подряд. Но именно эта разница их долго не мешала.
Когда у Дениса становилось меньше работы, он не просил у Яны денег на свои расходы. Когда сезон был сильным, мог больше положить в общий бюджет. Поэтому спорить о профессии раньше было просто не о чем. Она могла не понимать, зачем бренду нужна двадцатая почти одинаковая фотография, но доход мужа видела и относилась к этому как к его делу.
Проблема появилась не в тот момент, когда он впервые снял женщину в белье. Такое было ещё до их знакомства. Всё начало меняться, когда Денис стал заметнее в своей сфере.
У него стало больше подписчиков в профессиональном аккаунте, чаще появлялись отметки от моделей и небольших брендов. Девушки благодарили его за съёмки, писали: «Как всегда лучший», «С тобой спокойно», «Спасибо за красоту», оставляли сердечки. Денис воспринимал всё это как рабочую социальную сеть. Яна всё чаще видела в ней витрину красивых женщин, которые слишком свободно обращаются с её мужем.
— Она тебе зачем ночью пишет? — спросила Яна однажды, увидев уведомление.
— Кто?
— Вот эта. Лера какая-то.
— Потому что завтра съёмка, и она спрашивает, можно ли взять два комплекта одежды вместо трёх.
— В одиннадцать сорок семь обязательно это решать?
— Она, может, только сейчас вещи собрала.
— А ты обязан отвечать?
— Нет. И я не ответил.
Но даже отсутствие ответа её не успокаивало. Сам факт сообщения уже раздражал.
Потом появилась Кристина.
Она была не личной клиенткой Дениса, а моделью магазина белья, с которым он работал. Первая съёмка прошла нормально. Потом бренд заказал вторую, третью. Кристина оказалась удобной для каталога: опытная, быстро понимала задачи, не опаздывала, и заказчик ставил её на новые коллекции снова.
Яна быстро запомнила её имя.
— Опять эта Кристина? — спрашивала она, если видела отметку.
— Опять этот бренд, — поправлял Денис.
— Она тебе в комментариях написала «любимый фотограф».
— И что?
— Ничего. Очень профессионально.
— Яна, она так половине команды пишет.
— Откуда ты знаешь, кому она что пишет?
И разговор моментально уходил в сторону.
Денис поначалу старался объяснять спокойно. Он показывал переписки, где обсуждались время студии, одежда, референсы и готовые кадры. Яна читала и вроде бы видела, что там нет ничего личного. Но через несколько дней находился новый повод.
Её особенно задевало, что обработка происходила дома. В маленькой второй комнате они сделали Денису кабинет: большой монитор, хороший компьютер, графический планшет, закрытая тумба с камерой и объективами. Когда Яна возвращалась с работы, она могла пройти мимо и увидеть на экране женщину в купальнике или белье. Денис в этот момент увеличивал кадр, правил кожу, цвет, складку ткани, убирал случайный волос.
Для него это была рутина. Для неё со временем стало почти личным оскорблением.
В какой-то момент даже совместные выходные начали портиться из-за работы, хотя Денис в эти дни ничего не снимал. Они могли сидеть в кафе, и Яна замечала, что муж машинально проверил профессиональный аккаунт.
— Кто пишет?
— Никто. Комментарии посмотрел.
— Конечно, опять твои модели.
— Там не только модели.
— А кто ещё тебе пишет под фотографиями девушек в белье?
— Заказчики, фотографы, стилисты. Это профессиональная страница.
— Профессиональная, где половина женщин тебе сердечки ставит.
Денис убирал телефон и пытался сменить тему. Яна воспринимала это как уход от разговора. Так мелкая неприятность стала регулярно портить вещи, которые вообще не имели отношения к съёмкам.
Ещё хуже было то, что Денис по характеру не любил оправдываться. Он мог один раз спокойно показать переписку, второй раз объяснить, что модель приехала с целой командой, но на третий уже отвечал резко. Яна же именно резкость считала признаком того, что муж начинает нервничать не просто так. В итоге один и тот же факт каждый из них использовал в пользу своей версии.
После большого скандала из-за Кристины Яна решила, что муж просто не хочет услышать очевидную просьбу.
На следующий день она снова вернулась к теме.
— Я не требую, чтобы ты бросал фотографию.
— Уже хорошо.
— Не язви. Я говорю серьёзно. Переключись на другое.
— На что?
— Свадьбы. Предметка. Мужские портреты. Семейные съёмки.
— Ты представляешь, сколько времени нужно, чтобы набрать там постоянных клиентов?
— У тебя имя уже есть.
— Имя у меня есть в конкретных направлениях. Если завтра я уберу половину портфолио и скажу, что больше не снимаю женские каталоги, деньги от этого сами не появятся.
— Значит, тебе всё-таки деньги важнее моего спокойствия.
— Я хочу нормально работать. Мы ипотеку платим, если ты забыла.
— Я тоже плачу ипотеку.
— И я не предлагаю тебе уволиться, потому что мне не нравится кто-то у тебя в офисе.
Яна после этого два дня почти не разговаривала с ним.
Денис продолжил работать, но атмосфера дома изменилась. Жена стала чаще заходить к нему в кабинет. Иногда под обычным предлогом, иногда прямо спрашивала:
— Кто завтра?
— Каталог одежды.
— Кто модель?
— Не знаю пока.
— Как это не знаешь?
— Мне прислали задачу. Состав команды могут прислать вечером.
— Когда пришлют, скажешь?
— Зачем?
— Просто хочу знать.
Слово «просто» в таких разговорах уже никого не обманывало.
Яна запоминала имена, смотрела профессиональный аккаунт мужа, обращала внимание на вечерние сообщения. Большинство из них действительно было рабочими: кто-то переносил время аренды, кто-то уточнял, готова ли серия, кто-то спрашивал, какой комплект лучше привезти. Но Яна воспринимала сам объём общения с моделями как проблему.
— У тебя телефон не замолкает, — сказала она как-то вечером.
— Потому что у меня четыре съёмки на неделе.
— И всё женщины?
— Две женщины, мужчина и предметка.
— С женщинами, конечно, больше всего переписки.
— Потому что один бренд прислал пять сообщений подряд.
— Всегда у тебя находится объяснение.
Через некоторое время Денис поставил пароль на рабочий компьютер. До этого он вообще об этом не думал: дома кроме них никого не было. Теперь решил, что не хочет каждый раз гадать, открывала ли жена переписку с заказчиками или архивы, пока его нет.
Архивы он тоже перенёс в облачное хранилище с отдельным доступом.
Яна заметила почти сразу.
— Пароль поставил?
— Да.
— Почему?
— Потому что это рабочий компьютер.
— Шесть лет не был рабочим, а теперь стал?
— Был. Просто раньше мне не приходилось думать, что ты туда полезешь проверять, кого я снимал.
— Значит, есть что скрывать.
— Вот поэтому я и поставил пароль. Что бы я ни сделал, ты всё равно вывернешь это в нужную тебе сторону.
Для Дениса разговор закончился. Для Яны — наоборот. Если раньше она хотя бы могла случайно увидеть, что происходит на экране, теперь перед ней появился закрытый доступ, и это только усилило подозрения.
Через несколько месяцев она увидела в календаре Дениса запись с именем Кристины. Календарь был обычный семейный, туда они заносили общие планы, чтобы не назначать их поверх работы друг друга. Денис даже не скрывал запись.
Яна всё равно восприняла её как вызов.
— Ты опять с ней работаешь?
— В пятницу. Да.
— После всего, что я говорила?
— Яна, заказ делает бренд. Кристина там модель. Мы это уже обсуждали.
— Ты мог отказаться.
— Не собираюсь.
Денис ушёл за продуктами, а Яна осталась дома. Сначала она просто открыла страницу Кристины. Потом несколько минут смотрела на фотографии, где та отмечала разные съёмочные команды. Потом написала ей сообщение.
Без угроз, без оскорблений. Но смысл был однозначный: она попросила больше не заказывать фотосессии у женатого мужчины и найти другого фотографа.
Кристина прочитала и почти сразу переслала сообщение Денису.
Когда он вернулся, разговор был коротким, но именно после него семейная ссора впервые ударила по его работе не только морально.
— Ты ей написала? — спросил Денис с порога кухни.
Яна поняла всё по его лицу.
— Да.
— Ты вообще понимаешь, что сделала?
— Попросила девушку уважать чужой брак.
— Она не заказывает съёмку! Заказ делает бренд!
— А она не может сказать, что хочет другого фотографа?
— А с чего она должна это говорить? Потому что моя жена решила, что я с ней сплю?
— Я такого не писала.
— Ты написала взрослой женщине, чтобы она не снималась у женатого мужчины. Как это ещё читать?
Яна попыталась возразить, но Денис уже не слушал.
Через несколько дней менеджер бренда сообщил, что следующую кампанию отдаст другому фотографу. Никто не устраивал громких разбирательств. Компании просто не хотелось связываться с семейным конфликтом подрядчика.
Для Дениса это означало потерю постоянного клиента, приносившего несколько сотен тысяч рублей в год.
— Довольна? — спросил он вечером.
— Я не просила бренд от тебя уходить.
— Нет. Ты просто полезла к модели, которая работает на бренд.
— Если бы ты сам прекратил с ней работать, ничего бы не было.
— Нет, Яна. Если бы ты не вмешивалась в мою работу, ничего бы не было.
Спорить о том, кто виноват, они могли бесконечно. Но клиент уже ушёл, и вернуть его словами было невозможно.
Дениса особенно задело, что речь шла не об одном сорванном дне. Этот бренд заказывал несколько кампаний в год. Иногда сумма приходила не сразу, иногда объём съёмки менялся, но в общей сложности это были те самые несколько сотен тысяч за год, на которые он привык рассчитывать при планировании работы. Нового постоянного заказчика нельзя было найти за вечер.
— Ты понимаешь хотя бы, что это не сорок пять тысяч один раз? — спросил он.
— Понимаю. Но я не обязана была молча смотреть, как эта Кристина вокруг тебя крутится.
— Она работала. Так же, как я.
— Для тебя все работают, пока тебе удобно.
— А для тебя любая женщина рядом со мной уже подозреваемая.
Яна отвернулась и сказала, что обсуждать больше нечего. Денис тогда впервые всерьёз подумал, что домашний кабинет надо убирать. Не из желания сделать жизнь тайной, а потому что смешивать работу и этот постоянный конфликт стало невозможно.
После этого Денис решил, что дома больше не будет ни обрабатывать фотографии, ни хранить технику. Он снял небольшое помещение рядом со студией. Не красивый офис с диванами и стеклянными перегородками, а обычную рабочую комнату: стол, компьютер, шкаф, место для оборудования. Почти сорок тысяч рублей в месяц только аренды.
— Отлично устроился, — сказала Яна, когда узнала. — Теперь вообще можно рассказывать что угодно. Я даже не узнаю, во сколько ты закончил.
— Я снял кабинет не ради тайной жизни, а потому что дома работать невозможно.
— Это я тебе работать мешаю?
— Да. Последние месяцы — да.
Эти сорок тысяч быстро почувствовал и семейный бюджет. Плюс доход Дениса после потери клиента первое время просел. Он стал заметно осторожнее относиться к расходам и однажды прямо сказал жене:
— С этого месяца давай необязательные вещи каждый оплачивает сам.
— Какие ещё «необязательные»?
— Салоны, твои покупки, доставки еды, такси, когда можно ехать на машине или метро. Я больше не хочу всё это закрывать просто потому, что раньше зарабатывал больше.
— То есть теперь ты меня наказываешь.
— Нет. Я плачу сорок тысяч за рабочее помещение, которого у меня раньше не было.
— И опять я виновата.
— Я не говорю «виновата». Я говорю, почему денег стало меньше.
Яна была уверена, что это именно наказание. Денис считал, что просто привёл расходы в соответствие с новой реальностью.
После переезда работы в отдельное помещение быт тоже стал заметно неудобнее. Раньше Денис мог закончить обработку в десять вечера и через минуту уже сидеть на кухне. Теперь ему надо было закрыть технику, доехать домой, иногда заехать за продуктами. Яна воспринимала каждое лишнее полчаса как подтверждение того, что отдельный кабинет дал ему именно ту свободу, которой он добивался.
— Ты сказал, что закончишь в девять.
— Закончил. Пока экспортировал файлы, пока выключил всё, пока доехал — вот время и прошло.
— Удобно. Теперь проверить всё равно невозможно.
— Я не обязан проходить проверку после каждой смены.
— Нормальному человеку скрывать нечего.
— А нормальному человеку не хочется каждый вечер доказывать, что он не сделал то, чего не делал.
И на этом они снова застревали. Яна не могла спокойно принять, что муж закрыл от неё рабочую часть жизни. Денис не хотел открывать её снова, потому что видел, чем закончилась прежняя прозрачность.
Финансовые споры добавили ещё один слой. Яна действительно сама хорошо зарабатывала, но привыкла, что часть приятных расходов муж берёт на себя. Когда этого не стало, она восприняла перемену не как арифметику, а как демонстративное наказание.
— Раньше ты спокойно оплачивал наши поездки и рестораны.
— Раньше у меня не было аренды кабинета и потери клиента.
— Опять этот клиент.
— А мне что, забыть про него?
— Я не заставляла компанию от тебя уходить.
— Но ты написала их модели. После этого они ушли. Связь довольно простая.
Яна злилась ещё сильнее, потому что в такой формулировке получалось, что её тревога теперь имеет прямую цену в рублях. Признать это она не хотела. Денис же наоборот начал считать деньги внимательнее и впервые за годы брака перестал легко соглашаться на траты, которые раньше просто оплачивал.
Они продолжили жить вместе. Наверное, оба по привычке рассчитывали, что со временем всё успокоится. Но прошёл месяц, другой, полгода, а ссоры только меняли форму.
Яна уже не заходила в его рабочий компьютер, потому что физически не могла. Зато видела профессиональный аккаунт. Достаточно было Денису выложить кадр девушки в купальнике, и дома начиналось молчание.
— Ты опять не разговариваешь? — спрашивал он.
— А что я должна сказать?
— Не знаю. Хотя бы «привет».
— Привет.
— Очень содержательно.
— А твои фотографии, видимо, содержательнее.
Денис постепенно перестал рассказывать о съёмках. Не потому, что у него обязательно появилось что-то личное. Просто любой рассказ становился материалом для следующего спора.
Раньше он мог прийти и сказать:
— Сегодня такая смешная история была, визажист опоздала, мы полчаса сами искали нужный оттенок.
Теперь отвечал:
— Как работа?
— Нормально.
— Кто был?
— Команда.
— Какая команда?
— Яна, я устал.
Для неё эта закрытость выглядела почти доказательством. Для него была способом хотя бы дома не продолжать смену в виде допроса.
Так прошло больше года.
Их совместная жизнь постепенно свелась к ипотеке, продуктам, уборке и коротким бытовым разговорам. Денис часто ел позже. Яна ложилась спать раньше. Потом он несколько раз остался ночевать во второй комнате, потому что вернулся поздно и не хотел будить жену. Через какое-то время это перестало быть исключением.
Они уже несколько месяцев спали в разных комнатах, когда впервые спокойно заговорили о разъезде.
— Так дальше смысла нет, — сказала Яна.
— Согласен.
— Квартиру что делать?
— Не знаю. Ставка хорошая. Продавать сейчас жалко.
— Я пока вообще не хочу ничего решать.
— Я тоже.
Но решение всё равно приближалось, только не тем путём, которого они ожидали.
В последние месяцы Денис всё чаще задерживался после съёмок с командой. Среди людей, с которыми он давно работал, была Алина — визажист, двадцати восьми лет. Они знали друг друга несколько лет. Раньше Яна её тоже видела и даже не выделяла среди остальных: Алина не была моделью, не писала Денису сердечки и вообще никогда не попадала в список тех женщин, которых жена считала опасными.
Сначала между Денисом и Алиной ничего не было. Они просто чаще разговаривали после работы. О заказчиках, деньгах, усталости, чужих проектах, иногда о личном. Денису было легко с человеком, перед которым не надо было оправдывать сам факт своей профессии.
Потом общение стало другим.
Когда они всё-таки начали встречаться, его брак с Яной уже фактически существовал только на бумаге. Они несколько месяцев спали в разных комнатах и обсуждали, кто и куда будет съезжать. Но юридически супругами оставались.
Яна узнала случайно. Увидела сообщение на экране телефона Дениса, когда тот оставил его на кухне. В сообщении не было ничего откровенного, но по тону она сразу поняла, что это уже не разговор коллег.
На этот раз Денис не стал отрицать.
— Да, я встречаюсь с Алиной.
Яна побледнела.
— Вот. Вот! А ты мне столько лет рассказывал, что я ненормальная!
— Я не встречался ни с Кристиной, ни с теми моделями, из-за которых ты устраивала скандалы.
— Какая разница? Она из твоей работы. Именно это я и говорила!
— Разница огромная. Это началось сейчас, когда мы с тобой уже месяцами живём как соседи.
— Мы ещё не разведены.
— Я знаю.
— Значит, я была права.
Для Яны этого оказалось достаточно. Все прежние годы она словно сложила в одну линию: модели, сообщения, пароль, отдельный кабинет, поздние возвращения — и теперь получила финальную точку. То, что роман был не с Кристиной и начался значительно позже первых скандалов, для неё ничего не меняло.
После этого Яна сама подала на развод.
С квартирой оказалось сложнее, чем с решением расстаться. Продавать её сразу не хотел никто. Ипотечная ставка была хорошей, такую сейчас они уже не получили бы. Денис предложил выплатить Яне её долю и оставить квартиру себе, но быстро выяснилось, что свободных денег на это у него нет. Брать большой дополнительный кредит он отказался.
— То есть и квартиру сохранить ты не можешь, — сказала Яна.
— А ты можешь?
Она не ответила. С её зарплатой в сто тридцать тысяч самой тянуть остаток ипотеки и одновременно выплатить Денису долю тоже было нереально.
В итоге квартиру продали. Закрыли остаток кредита, оставшиеся деньги разделили.
Яна сняла жильё недалеко от работы и свою часть решила не трогать, чтобы потом использовать как первоначальный взнос. Денис тоже первое время жил в аренде. Плюс продолжал платить почти сорок тысяч за отдельное рабочее помещение, потому что возвращаться к домашнему кабинету уже было некуда.
Отношения с Алиной продлились меньше года.
Большого скандала не случилось. Просто довольно быстро выяснилось, что легко работать вместе и задерживаться после съёмок — не то же самое, что строить обычную семейную жизнь. У Алины были свои планы, у Дениса свой график. Они разошлись спокойно и продолжили иногда пересекаться на проектах.
Яна, узнав об этом от общих знакомых, не почувствовала удовлетворения. Она лишь сказала:
— Значит, всё это даже того не стоило.
Хотя Денис никогда не считал, что развод случился ради Алины.
Карьеру фотографа он не поменял. Через несколько лет Денис по-прежнему снимал мужчин и женщин, рекламу одежды, портреты, купальники и бельё. Потерянный когда-то бренд к нему так и не вернулся, но появились другие заказчики. Богаче в разы он не стал, просто снова выстроил стабильную работу.
Яна тоже жила дальше, продолжала работать финансовым аналитиком и копила на новое жильё. Но своё отношение к прошлому не поменяла. Для неё всё было просто: муж в конечном счёте действительно начал отношения с женщиной из своей профессиональной среды, а значит, её ревность не возникла на пустом месте.
Денис видел ту же историю совершенно иначе. Он был уверен, что поздний роман с Алиной ничего не доказывает о предыдущих годах брака. По его мнению, всё начало разрушаться гораздо раньше — когда Яна решила, что сама имеет право определять, кого ему фотографировать, проверять его работу и писать его клиентам…
