— Ты серьёзно сейчас собираешься отдать ему сто пятьдесят тысяч? Просто потому, что он попросил?
— Вик, не начинай, пожалуйста. Это мои деньги, я сам решу, кому и сколько давать.
— А отпуск через месяц тоже сам оплатишь? И машину, которую ты второй раз за полгода в сервис везёшь, тоже сам? Или там опять вдруг окажется, что у меня зарплата больше и я могу добавить?
Сергей отодвинул от себя кружку и посмотрел на жену так, будто она испортила ему спокойный вечер какой-то совершенно нелепой придиркой. На кухонном столе лежал телефон, рядом — ключи от машины и распечатка брони гостиницы, которую Вика принесла с работы, чтобы вечером ещё раз сверить даты. До поездки оставалось чуть больше месяца, и почти всю сумму за неё уже внесла она.
— Я тебе ещё раз говорю: это мои деньги, — повторил он. — И вообще, если бы не моя квартира, мы бы половину твоей зарплаты на аренду сливали. Так что не надо тут считать только то, что ты оплачиваешь.
Вика медленно положила ручку рядом с распечаткой.
— Опять квартира.
— А что «опять»? Это факт.
— Факт я знаю. За семь лет брака уже выучила. Даже если ночью разбудишь, скажу, что квартира твоя, от мамы, добрачная и я на неё не претендую. Только зачем ты её в каждый спор тащишь?
— Потому что ты постоянно пытаешься мне указывать.
— Я сейчас не указываю. Я спрашиваю, как мы будем оплачивать то, что уже запланировали вдвоём.
— Разберёмся.
— Как обычно? — невесело спросила Вика. — Я разберусь?
Сергей поморщился, но ответить не успел. В прихожей хлопнула дверь, и через несколько секунд на кухню вошла Галина Павловна. Она приехала в гости ещё час назад, сидела в гостиной с телевизором и явно услышала повышенные голоса.
— Что у вас опять? — спросила она, остановившись в дверях. — Вика, ты чего на него давишь?
— Я на него не давлю, Галина Павловна. Мы обсуждаем деньги.
— Деньги Серёжи?
— Наши расходы.
— Ну если деньги его, то какое тебе дело, кому он их даёт?
Сергей сразу откинулся на спинку стула. С появлением матери у него будто появилась поддержка, которой ему не хватало минуту назад.
— Вот и я ей то же самое объясняю.
Вика посмотрела сначала на мужа, потом на свекровь и на несколько секунд замолчала. Разговор был знакомый. Слова менялись, суммы менялись, поводы тоже. Смысл оставался одним и тем же.
Квартиру Сергей действительно получил от матери ещё до свадьбы. Галина Павловна тогда оформила на сына свою старую двухкомнатную квартиру, когда сама переехала к новому мужу. Никаких хитрых схем там не было: жильё стало Серёжиным задолго до того, как Вика появилась в его жизни. И Вика никогда не говорила, что ей нужна доля, прописка или право что-то отсуживать.
Поначалу вопрос собственности вообще никого не волновал. Сергей гордился тем, что у него есть жильё, Вика радовалась, что им не придётся начинать совместную жизнь со съёмной квартиры. Он тогда работал мастером в сервисном центре, она — специалистом в отделе продаж. Получали почти одинаково, хотя у Вики уже тогда был шанс быстро вырасти в доходе.
После свадьбы она переехала к мужу и привезла с собой несколько коробок вещей, чайник и маленький столик, который Сергей сразу назвал «лишним». Вика не стала спорить. Столик отдала сестре, чайник оставила на работе. Ей казалось, что это всё мелочи, и если человек привык жить один, ему просто нужно время.
Время прошло. Мелочи остались.
Когда Вика предложила заменить старый шкаф в спальне, Сергей ответил, что тот покупала мама и он ещё нормальный. Когда попросила перестать курить на кухне у открытого окна, потому что запах всё равно остаётся, муж напомнил, что раньше курил там спокойно и никому не мешал. Когда она купила новую сушилку для посуды, Сергей несколько дней демонстративно переставлял её с места на место, потому что она «не вписывалась».
Первый раз фразу про хозяйку Вика услышала примерно через год после свадьбы.
Она тогда переставила кресло из гостиной ближе к окну. Просто потому, что там было удобнее читать. Сергей пришёл с работы, увидел и тут же спросил, зачем она всё двигает без него.
— Да какая разница, где оно стоит? — удивилась Вика. — Захотела у окна посидеть.
— Разница есть. Я эту комнату сам делал и всё расставлял, как мне нравится.
— Серёж, я тут тоже живу.
— Живёшь, конечно. Но хозяйничать-то не надо.
Тогда она даже не обиделась как следует. Поспорила пять минут, вернула кресло на место и забыла. Только потом похожие фразы начали появляться всё чаще.
При этом с деньгами картина постепенно стала обратной. Вика перешла в крупную компанию, сначала стала ведущим специалистом, потом руководителем небольшой группы. Её зарплата выросла почти вдвое. Сергей тоже работал, не сидел дома и не просил у неё денег напрямую. Просто его доход рос гораздо медленнее, а привычки семьи росли вместе с Викиным заработком.
Сначала стали чаще заказывать еду. Потом два раза в год ездить отдыхать. Купили хороший телевизор, новый холодильник, стиральную машину. Когда Серёжина старая машина окончательно начала сыпаться, он решил взять другую. Денег на нормальный вариант не хватало почти четыреста тысяч.
— Я могу добавить, — сказала тогда Вика. — Только давай без кредита. Потом вернёшь сколько сможешь.
— Какое ещё «вернёшь»? — обиделся Сергей. — Мы семья вообще-то.
Она согласилась. Не потому, что хотела долю в машине. Просто они действительно были семьёй. По крайней мере, Вика тогда именно так это понимала.
На продукты она тратила больше. Отпуск чаще оплачивала тоже она. Когда ломалась техника, никто не садился высчитывать, кому какой процент принадлежит. Но стоило Вике сказать мужу что-то неприятное, квартира тут же превращалась в главный аргумент.
Галина Павловна эту привычку сына не просто замечала — она её поддерживала.
Однажды за семейным ужином Вика попросила Сергея не звать в следующие выходные друзей с ночёвкой, потому что ей нужно было готовить отчёт к понедельнику. Сергей начал спорить, а мать вдруг спокойно сказала:
— Вика, ну ты же понимаешь, это его дом. Он друзей сюда ещё до тебя водил.
— Я не запрещаю друзей. Я прошу один раз выбрать другие выходные.
— Но ты работаешь в отдельной комнате, дверь закроешь и всё.
— У нас нет отдельной комнаты. У нас двухкомнатная квартира, и вторая комната — гостиная.
— Вот видишь, — усмехнулась Галина Павловна. — Серёжа тебе вообще прекрасно устроил жизнь. Аренду не платишь, в хорошей квартире живёшь. Можно иногда и подстроиться.
Вика тогда промолчала только потому, что не хотела ругаться с пожилой женщиной за столом. Но фраза застряла.
«Благодаря Серёже аренду не платишь».
Как будто всё остальное, что происходило в их браке, было платой за право жить у мужа.
После этого Вика несколько раз пыталась поговорить с Сергеем спокойно.
— Мне неприятно, когда ты в любой ссоре напоминаешь про квартиру.
— Я не в любой.
— Почти в любой.
— Потому что ты себя иногда ведёшь так, будто тут всё твоё.
— А как должна вести себя жена после семи лет брака?
— Нормально. Просто понимать, что есть вещи, которые решает хозяин.
— А я кто?
Сергей тогда пожал плечами.
— Ты моя жена.
— Это я знаю. А дома я кто?
— Вик, не выдумывай проблему на пустом месте.
Она действительно пыталась убедить себя, что выдумывает. Тем более в обычной жизни Сергей не был чудовищем. Он мог приготовить ужин, встретить её после позднего совещания, съездить за лекарствами, когда она болела. На работе не пил, зарплату не прятал, по ночам неизвестно где не пропадал. Именно поэтому Вика так долго терпела одну и ту же фразу. На фоне всего остального казалось: ну не разводиться же из-за того, что муж иногда слишком любит напоминать про собственность.
Только «иногда» постепенно стало слишком часто.
За два года до последней ссоры у них был ещё один разговор, который Вика потом вспоминала чаще других. Сергей тогда решил поменять телефон. Старый работал нормально, но вышла новая модель, и ему очень захотелось взять её сразу. Денег не хватало, потому что в том же месяце они уже купили билеты на море.
— Одолжи мне до премии сорок тысяч, — попросил он.
— Хорошо. Только премия точно будет?
— Конечно.
Премия пришла. Сергей купил зимнюю резину и сказал, что телефон ведь всё равно семейная покупка, какая разница, кто за него заплатил. Вика не стала ругаться. Через месяц он сам предложил подарить ей дорогую сумку на день рождения, и ей стало неловко вспоминать эти сорок тысяч.
Но таких историй набралось много. По отдельности каждая была мелочью. Вместе они давали очень простую картину: когда Сергею было удобно, они были семьёй с общими деньгами. Когда Вика задавала неудобный вопрос, деньги становились его, квартира — его, а жена будто вмешивалась не в своё дело.
Однажды она даже попыталась предложить нормальный семейный бюджет.
— Давай заведём общий счёт, — сказала Вика. — Будем оба переводить туда определённую сумму. С него продукты, отпуск, крупные покупки. Остальное у каждого своё. Тогда хотя бы понятно будет.
Сергей отнёсся к идее без восторга.
— А зачем усложнять? Мы и так нормально живём.
— Потому что сейчас «нормально» — это когда я просто закрываю то, на что не хватает.
— Опять начинаешь считать.
— Я не считаю, я предлагаю порядок.
— У нас и так порядок. Коммуналку я плачу, остальное как получается.
— Вот именно. «Как получается» почти всегда получается из моей карты.
Он тогда обиделся на целый вечер. Потом Галина Павловна узнала про общий счёт и вообще заявила сыну, что Вика хочет контролировать его зарплату.
— Сегодня общий счёт, завтра будет спрашивать, зачем ты себе носки купил, — сказала мать. — Серёж, ты мужик взрослый. Деньги твои должны у тебя оставаться.
Когда Сергей пересказал это дома, Вика не выдержала и спросила:
— А мои деньги у кого должны оставаться?
— Да при чём тут твои? — раздражённо ответил он. — Ты больше получаешь, тебе проще.
И опять разговор закончился ничем.
Был ещё случай с машиной. Через полгода после покупки Сергей неудачно зацепил бампер на парковке. Страховка покрывала не всё, и он две недели ходил злой, потому что ремонт выходил дорогим. Вика в конце концов перевела ему деньги, чтобы вопрос закрыть.
— Спасибо, — сказал он тогда совершенно искренне. — Верну с премии.
— Не надо, — ответила Вика. — Просто давай потом вместе крупные траты обсуждать.
Он согласился.
А через три месяца без обсуждения купил комплект дорогой акустики для гостиной. Вика спросила, зачем сейчас, если они собирались менять холодильник.
— Потому что я давно хотел. И вообще это моя гостиная, я имею право сделать её такой, как мне нравится.
Тогда она впервые не ответила. Просто ушла в спальню и закрыла дверь. Не хлопнула, не устроила истерику. Села на кровать и минут десять смотрела в телефон, даже не читая экран.
Самое неприятное было в том, что Сергей искренне не считал себя несправедливым. Он не отбирал у неё зарплату, не требовал отчётов, не запрещал покупать себе одежду. В его голове всё выглядело вполне честно: квартира его, значит последнее слово в квартире за ним; Вика больше зарабатывает, значит естественно вкладывает больше в общий быт. А то, что эти два принципа вместе превращали жену в человека, который много платит и мало решает, Сергей просто не хотел замечать.
Галина Павловна замечать это тоже не собиралась. Для неё сын всегда оставался тем самым мальчиком, которому она когда-то отдала квартиру и тем самым «обеспечила будущее». Викина зарплата её одновременно раздражала и устраивала. Раздражала, потому что невестка была слишком самостоятельной. Устраивала, потому что благодаря этой самостоятельности Сергею жилось заметно легче.
— Я бы на твоём месте вообще радовалась, — сказала она Вике как-то наедине. — Муж без ипотеки, с жильём. Сейчас женщины только мечтают о таком.
— Я и радовалась, Галина Павловна.
— А теперь что?
— Теперь мне не нравится, что этой квартирой мне рот закрывают.
— Никто тебе рот не закрывает. Просто нужно понимать, где чьё.
— Я прекрасно понимаю, где чьё.
— Тогда в чём проблема?
Вика тогда не нашла фразы, которая могла бы объяснить свекрови всё сразу. Да и смысла не было. Галина Павловна видела собственность. Вика говорила о браке. Они обсуждали разные вещи и обе это понимали.
После того разговора Вика впервые открыла банковское приложение и посмотрела, сколько могла бы откладывать, если бы жила отдельно. Цифра вышла неприятная: аренда съела бы много. Она закрыла приложение и ещё почти год ничего не предпринимала. Сергей об этом даже не узнал.
Только привычка считать про себя появилась. Не до копейки, не в таблице. Просто Вика начала замечать то, что раньше проходило мимо: кто платит в супермаркете, с чьей карты списывается отель, кто переводит деньги за ремонт техники, кто покупает подарки родственникам. И чем внимательнее она смотрела, тем меньше ей нравилось выражение «ты благодаря мне аренду не платишь».
Потому что получалось, что бесплатного жилья в их браке не было. Просто цена у него была не в квитанции.
И вот теперь на столе лежали бумаги по отпуску, рядом ключи от машины, в которую Вика когда-то вложила почти половину своих накоплений, а Сергей собирался отдать приятелю сто пятьдесят тысяч.
— Кому ты вообще даёшь деньги? — спросила Галина Павловна у сына.
— Лёхе. Ему надо срочно. Через два месяца вернёт.
— Хороший человек?
— Да нормальный. Мы десять лет знакомы.
— Ну и помоги, конечно, — сразу решила мать. — Друг познаётся в беде.
Вика не выдержала.
— Прекрасно. Только я напоминаю: у нас через месяц оплачивается остаток за отпуск. С машины опять течёт масло, в сервисе уже сказали примерно сколько будет ремонт. И ещё в этом месяце страховка.
— Вот ты всё в одну кучу собрала, — раздражённо сказал Сергей.
— Потому что оно всё в одном месяце!
— Отпуск можно перенести.
— Конечно. Я внесла невозвратный аванс, чтобы мы поехали в даты твоего отпуска, а теперь можно перенести.
— Ну значит не перенесём.
— Чем заплатим?
— У тебя зарплата через две недели.
Вика несколько секунд просто смотрела на мужа.
Сергей, кажется, понял, что сказал, но отступать не захотел.
— Что?
— Ничего. Просто наконец-то вслух прозвучало то, что я давно вижу.
— Опять начинаешь.
— Нет, Серёж. Это ты начал. Свои деньги ты тратишь куда хочешь, а мои почему-то заранее лежат в семейном бюджете.
— Потому что ты получаешь больше.
— И что?
— Вика, ну не будь мелочной. Я же коммуналку оплачиваю. Машину содержу.
— Какую машину? Ту, на которую я добавила почти четыреста тысяч? И которую сейчас опять ремонтировать буду я?
— Никто тебя не заставляет.
— А кто тогда будет?
— Ну не знаю. Разберусь.
— Вот и разберись. Не отдавай сто пятьдесят тысяч, которые тебе самому нужны.
— Я уже сказал Лёхе, что дам.
— Значит, передумай.
— Вика! — Сергей ударил ладонью по столу, не сильно, но так, что банковская карта рядом со счетами сдвинулась. — Хватит командовать моими деньгами! Я сам заработал и сам решу!
— А мои деньги почему ты уже распределил?
— Потому что мы семья!
— Так семья мы только когда нужны мои деньги?
— Не переворачивай!
Галина Павловна до этого стояла у подоконника, но теперь подошла ближе.
— Вика, ну правда, некрасиво получается. Сергей мужчина, он должен иметь возможность сам распоряжаться тем, что заработал.
— А я кем должна быть?
— Женой. Нормальной женой, которая не считает каждую копейку.
— Я не считаю каждую копейку. Я семь лет её не считала.
— И правильно делала.
— Нет, Галина Павловна. Вот сейчас понимаю, что неправильно.
Свекровь недовольно поджала губы.
— Ты опять про то, кто сколько внёс? Уже смешно. Квартира, между прочим, Серёжина. Ты благодаря ему сколько денег на жилье сэкономила за эти годы?
Сергей не остановил мать. Наоборот, кивнул.
— Вот. Мама правильно говорит. Ты почему это никогда в расчёт не берёшь?
И тогда Вика поняла, что никакого нового разговора сегодня не случится. Будет старый. Всё тот же, только теперь уже с конкретными суммами на столе.
Она сдвинула к Сергею распечатку брони.
— Хорошо. Давай посчитаем. За квартиру я тебе действительно аренду не платила. Коммуналку в основном платил ты. Продукты последние пять лет в основном покупаю я. Отпуска — я. Стиральная машина, холодильник, телевизор — пополам или больше с моей стороны. В твою машину я вложила четыреста тысяч при покупке и ещё не знаю сколько за ремонты. Рестораны, доставки, подарки твоей маме, твоя страховка в прошлом году, когда у тебя премию задержали… Продолжать?
— Ты это всё сейчас мне в лицо тыкать будешь? — Сергей покраснел.
— А ты мне квартиру сколько раз в лицо тыкал? Десять? Пятьдесят? Сто?
— Это другое.
— Конечно другое! Квартира твоя, значит аргумент вечный. А мои деньги исчезают сразу после оплаты.
— Ты сама всё это покупала! Я тебя не заставлял!
— А отпуск ты не хотел? Машину не хотел? Хорошую еду не ел? Телевизор не смотрел?
— Вик, да ты уже просто унижаешь человека, — вмешалась Галина Павловна. — Зарабатываешь больше и решила, что теперь можешь мужика носом в деньги тыкать!
— А он меня семь лет носом в чужую квартиру тыкает, это нормально?
— Потому что квартира действительно его!
— Я знаю!
— Тогда чего ты споришь?
Вика резко повернулась к мужу.
— Да сколько ты ещё будешь тыкать мне этой квартирой, Серёж?! Я твоя жена вообще-то, а не девочка, которую ты пустил переночевать из жалости! Половина нашей жизни держится на моих деньгах, но стоит мне открыть рот — ты сразу вспоминаешь, кто здесь хозяин! Всё, наслаждайся своей властью один!
Она говорила уже почти криком. Не потому, что хотела перекричать двоих, а потому что семь лет одной и той же обиды наконец собрались в одну фразу.
Сергей встал.
— Это что ещё значит?
— То и значит.
— Ты мне угрожаешь съехать?
— Нет. Я говорю, что съеду.
— Из-за ста пятидесяти тысяч?
— Нет! — Вика коротко рассмеялась от его вопроса. — Вот даже сейчас ты не понял. Не из-за Лёхи. Не из-за отпуска. И даже не из-за денег. Я устала жить в квартире, где мне каждый месяц напоминают, что я тут временная.
— Никто тебя временной не называл.
— Ты называешь меня так каждый раз, когда говоришь: «моя квартира», «мой дом», «я хозяин», «не нравится — не мешай мне жить как хочу». Какая разница, какое слово ты выбрал?
Галина Павловна вздохнула с демонстративным раздражением.
— Ой, всё. Нашла трагедию. Живёшь в хорошем месте, муж рядом, денег у тебя полно, и всё равно недовольна.
— Да. Недовольна.
— Тогда, может, и правда поживи отдельно. Поймёшь, сколько сейчас аренда стоит.
Вика посмотрела на неё и спокойно кивнула.
— Поживу.
Сергей хмыкнул.
— Конечно. Через неделю вернёшься.
— Посмотрим.
В тот вечер она никуда не ушла. Сергей даже решил, что всё закончилось обычной ссорой. Через час он написал приятелю, что деньги переведёт утром. Мать уехала домой и перед выходом шепнула сыну, чтобы тот не прогибался, потому что «с женщинами иначе нельзя».
Вика всё слышала из спальни.
На следующий день она пошла на работу как обычно. Через три дня посмотрела две съёмные квартиры. Через неделю внесла залог за небольшую однокомнатную на окраине. Сергею ничего не сказала.
Он в это время действительно отдал деньги другу. Потом пришёл счёт за ремонт машины, и Сергей спросил:
— Вик, можешь сейчас сорок тысяч скинуть? Потом разберёмся.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что не хочу.
— Опять начинаешь?
— Нет. Наоборот, заканчиваю.
Через несколько дней она перевезла на новую квартиру документы, часть одежды и рабочие вещи. Сергей заметил только пропавший чемодан.
— Ты куда-то собираешься?
— Да.
— Куда?
— От тебя.
Он сначала засмеялся. Потом понял, что Вика не шутит.
— Ты совсем с ума сошла? Из-за того разговора?
— Из-за всех разговоров.
— И куда ты пойдёшь?
— Я уже сняла квартиру.
— За сколько?
— Это теперь мои расходы.
Сергей замолчал. Его задело не только то, что жена уходит. Ещё сильнее — что она сделала всё без его участия и не попросила помощи.
— И что дальше? Развод?
— Да.
— Так легко?
— Нет. Совсем не легко. Просто я больше не хочу каждый раз доказывать, что имею право говорить в доме, где живу.
— А квартира всё равно останется мне, если ты на это рассчитываешь.
Вика закрыла чемодан.
— Вот именно поэтому я и ухожу спокойно. На неё я никогда не рассчитывала.
Это было последнее, чего Сергей ожидал услышать.
Развод занял несколько месяцев. Квартира осталась Сергею, и Вика даже не пыталась спорить. А вот с машиной получилось иначе: её купили в браке, и то, что большая часть денег когда-то пришла именно от Вики, Сергею уже не помогало сделать автомобиль только своим. Они договорились без долгих разбирательств — машина остаётся ему, он выплачивает Вике компенсацию за её долю.
Деньги на компенсацию Сергей попросил у матери.
Галина Павловна сначала возмутилась.
— А с чего ты вообще ей что-то должен? Она сама же ушла!
— Мам, машина общая по документам.
— Так пусть машину забирает и продаёт тогда!
— Я без машины не хочу.
— И сколько тебе надо?
Сумму мать выслушала молча. Потом всё-таки перевела, но сказала, что это последний раз.
Общую технику тоже поделили. Вика забрала телевизор поменьше, кофемашину и часть кухонной техники. Сергей оставил себе холодильник, стиральную машину и большой телевизор, компенсировав ещё часть стоимости.
Первые недели после её окончательного переезда ему даже нравились.
Никто не просил не курить на кухне. Никто не спрашивал, зачем он заказал очередную доставку. Можно было позвать друзей, когда угодно. Галина Павловна приходила почти через день и радовалась, что сын наконец «отдохнул от вечного контроля».
А потом пришли обычные расходы.
Сначала Сергей отменил отпуск. Деньги, которые Вика внесла как аванс, ей частично вернули по условиям брони, а Сергей свою часть доплачивать не смог. Потом снова сломалась машина. Ещё через месяц друг, которому он дал сто пятьдесят тысяч, вернул только двадцать и попросил подождать ещё.
Сергей начал экономить на доставках. Потом на ресторанах. Потом на бензине.
— Мам, можешь тысяч пятнадцать до зарплаты? — спросил он однажды Галину Павловну.
— На что опять?
— Да продукты, бензин… Там ещё страховка пришла.
Она перевела.
В следующий раз он попросил двадцать.
Потом предложил матери покупать продукты, когда она приходит в гости.
— Серёж, а ты до Вики вообще как жил? — не выдержала Галина Павловна через несколько месяцев.
Он промолчал.
Вопрос был неприятный именно потому, что ответ он уже знал.
До Вики он жил проще. Намного проще. Потом привык, что хороший отдых, новая техника, нормальные продукты и внезапный ремонт машины — это не катастрофа, потому что жена получала больше и закрывала дыру. Он никогда не называл это её вкладом. Для него это постепенно стало просто уровнем жизни семьи.
Только семьи больше не было.
Вика в это время тоже не жила как победительница. Съёмная квартира стоила дорого, мебель там была старая, до работы приходилось ехать дольше. Первый год она почти перестала путешествовать и откладывала всё, что могла. Иногда, увидев очередной платёж за аренду, она вспоминала Серёжину квартиру и злилась на себя.
Но возвращаться не хотела ни разу.
Через два года она накопила приличную сумму. Ещё через год взяла ипотеку на маленькую однокомнатную квартиру. Не в центре, без красивого ремонта, с обычной кухней и видом на соседний дом.
Когда получила ключи, первой фотографию отправила матери.
Та ответила почти сразу:
«Ну всё. Теперь хозяйничай как хочешь».
Вика засмеялась.
Она купила недорогой стол, повесила фотографии, поставила на подоконник цветы. Чашки были разные, полотенца тоже. Ничего не сочеталось идеально, зато ей не надо было спрашивать, можно ли переставить кресло или выбросить старый шкаф.
Сергей так и остался в той самой большой квартире. Квартира действительно была его, и никто этого у него не отнял. Он мог сам решать, где стоит мебель, кто приходит в гости и можно ли курить на кухне.
Только содержать жизнь, которую он раньше считал своей заслугой, оказалось намного дороже, чем он представлял.
Галина Павловна постепенно перестала давать сыну деньги. Друг вернул долг почти через год. Машину Сергей в конце концов продал и купил вариант попроще. В отпуск ездил один раз за три года — недалеко и всего на неделю.
Когда общие знакомые иногда спрашивали его про Вику, Сергей сначала говорил, что она «зазналась из-за зарплаты» и ушла из-за ерунды. Потом перестал объяснять.
Потому что слишком хорошо помнил кухонный стол, счета, банковскую карту и ключи от машины. И то, как легко он тогда сказал, что сам решит, куда тратить свои деньги, заранее рассчитывая, что жена оплатит всё остальное.
Хозяином квартиры Сергей остался полным.
Просто женщина, которую он годами заставлял чувствовать себя приживалкой, больше не оплачивала его красивую жизнь…
