— Ты где шлялась столько времени? Я тебе уже два раза звонил! В холодильнике пусто, ужина нет, а ты только сейчас пришла!
Светлана ещё даже не успела снять кроссовки. Спортивная сумка висела у неё через плечо, волосы после тренировки были собраны в высокий хвост, футболка прилипла к спине, и всё, чего ей хотелось по дороге домой, — принять душ, выпить воды и спокойно поесть. Но стоило ей переступить порог кухни, как Игорь уже начал кричать. Он сидел за столом в растянутых тёмных трениках и старой футболке, одной рукой держал открытую бутылку пива, другой листал что-то в телефоне. Рядом стояла вторая пустая бутылка. На столе валялись крошки, тарелка с засохшим соусом и нож, которым, похоже, несколько часов назад резали колбасу. В раковине возвышалась гора посуды.
— Я была в спортзале, — ответила Светлана. — Ты прекрасно это знал.
— И что? — Игорь повернулся к ней всем корпусом. — Ты перед тем, как уходить, могла приготовить нормальную еду? Я что, должен голодный сидеть?
Светлана медленно сняла сумку с плеча и поставила возле стены.
— А сам ты что, без рук?
— Начинается…
— Нет, Игорь, не начинается. Я просто спросила. У тебя две руки, две ноги. Холодильник в двух метрах. Магазин через дорогу.
— А в холодильнике что? Полбанки йогурта, яйца и какой-то твой творог. Это еда, что ли?
— Там вчера была курица.
— Закончилась.
— Конечно закончилась. Ты её съел днём.
— Ну и что? Я, между прочим, дома весь день был.
Светлана посмотрела на него и почувствовала, как знакомая усталость, которая за последние годы стала почти постоянной, снова поднимается внутри. Только раньше она начиналась с раздражения, потом переходила в спор, потом в обиду. Сегодня всё было иначе. Сегодня она была физически уставшая после тренировки, но при этом голова работала очень ясно. И именно поэтому картина перед ней вдруг выглядела до смешного простой: взрослый тридцатипятилетний мужчина сидит целый день дома, пьёт пиво, не моет за собой посуду и встречает работающую жену претензией, что она не оставила ему готовый ужин.
— Ты мог сварить яйца, — сказала она.
— Да не хочу я яйца!
— Мог купить продукты.
— На какие деньги?
Вот это прозвучало уже почти вызывающе.
Светлана коротко посмотрела на него.
— На свои.
— Очень смешно.
— А мне не смешно.
Игорь отставил бутылку и повысил голос ещё сильнее:
— Вот потому у нас и проблемы! Тебе всё жалко. На себя абонемент купить — пожалуйста. На эти свои порошки, витамины, форму — пожалуйста. А мужу еды купить уже трудно!
Светлана даже не сразу поняла, что он сейчас всерьёз поставил в один ряд её абонемент, который она оплачивала со своей зарплаты, и его требование содержать его полностью. Она работала администратором в частной стоматологии пять дней в неделю, иногда брала дополнительные смены по субботам. В спортзал ходила три раза в неделю вечером. Не ради моды, не ради каких-то фотографий в интернете. Просто два года назад у неё начала болеть спина от постоянного сидения за стойкой, и врач посоветовал укреплять мышцы. С тех пор тренировки стали единственной частью недели, где никто ничего от неё не хотел.
Кроме Игоря. Он и туда умудрялся залезть своим недовольством.
— У меня абонемент стоит дешевле, чем ты за месяц на пиво тратишь, — сказала она.
— Опять считаешь мои бутылки?
— Я считаю наши деньги. Вернее, уже в основном свои.
Он резко встал из-за стола.
— Вот только не надо опять начинать про деньги.
— Почему? Неудобная тема?
— Потому что я всё знаю. Ты мне это уже сто раз сказала. Я не работаю, тебе тяжело, ты одна всё тянешь. Всё, я понял давно.
— Судя по всему, не понял.
Игорь скривился и прошёл к холодильнику. Открыл дверцу, как будто хотел ещё раз доказать ей пустоту внутри.
— Вот смотри. Огурец, молоко, твои контейнеры с какой-то травой. И всё. Это нормально?
— А ты сегодня что делал?
— При чём тут я?
— При том. Я утром ушла на работу. После работы поехала на тренировку. Ты был дома. Что ты делал?
— Делами занимался.
— Какими?
— Своими.
— Компьютером?
Он хлопнул дверцей холодильника.
— И что? Я ищу варианты.
— Какие варианты?
— Работы.
Светлана повернулась к приоткрытой двери в комнату. Оттуда виднелся светящийся монитор. На столе стояла большая системная коробка с подсветкой, которую Игорь собирал по частям два года назад, когда ещё работал. Именно за этим компьютером он теперь проводил почти все ночи. Игры, стримы, форумы, какие-то бесконечные ролики. Иногда действительно открывал сайты вакансий. Светлана видела. Открывал, листал, закрывал. Если зарплата казалась маленькой — возмущался. Если требовали ранний подъём — сразу говорил, что «так себя убивать не будет». Если работа была физическая — «не для того он образование получал». Если по специальности — находил причину, почему конкретная компания плохая.
Так продолжалось уже одиннадцать месяцев.
За эти одиннадцать месяцев Светлана успела перепробовать, казалось, всё. В феврале она сама составила Игорю резюме, потому что старое было написано ещё до их свадьбы. В марте оплатила ему короткие курсы по работе с новой программой — двенадцать тысяч рублей, которые откладывала на стоматолога. Игорь прошёл половину занятий и бросил, сказав, что преподаватель «мямлит и ничего толком не объясняет». В апреле она договорилась с мужем подруги насчёт собеседования. Игорь не поехал: проспал. Потом обиделся, когда Светлана назвала это безответственностью. В мае она просто перестала предлагать варианты, потому что поняла: чем больше она толкает его вперёд, тем удобнее ему стоять на месте и объяснять, почему толкают неправильно.
Деньги за это время тоже стали отдельной болезненной темой. Из своей зарплаты Светлана платила почти двадцать восемь тысяч по кредиту за квартиру, около восьми выходило за коммуналку и интернет, ещё двадцать пять — тридцать тысяч уходило на продукты и бытовые мелочи. Машины у них не было, поэтому хотя бы на этом экономили. Игорь сначала обещал вернуть ей всё, как только устроится. Потом перестал обещать. Просил тысячу, две, пять — на сигареты, пиво, новую мышку, подписку на игру, «нормальные наушники, потому что старые фонят». Светлана иногда отказывала, но тогда он становился колючим на несколько дней и говорил, что она унижает его деньгами. В итоге она всё чаще платила просто ради того, чтобы дома не начинался очередной спор. И именно это теперь казалось ей самой большой ошибкой.
Сначала всё выглядело временно. Игоря сократили из небольшой фирмы, которая занималась поставками оборудования. Он был менеджером, получал не огромные, но нормальные деньги. Первые недели Светлана действительно поддерживала его. Сказала, чтобы не хватался за первое попавшееся место, дал себе месяц, спокойно поискал хорошую работу. Он уверял, что так и будет. Потом месяц превратился в два, два — в четыре. Сбережения Игоря закончились. Потом закончились деньги от продажи старого мотоцикла. А потом он просто начал жить на Светланины.
Квартира, где они жили, принадлежала Светлане. Её родители помогли с первым взносом ещё до свадьбы, остальное она выплачивала сама, а после оформления брака кредит уже почти был закрыт. Сейчас оставалось меньше года платежей. Игорь поначалу участвовал в коммуналке и покупке продуктов, иногда оплачивал крупные вещи. Но когда остался без работы, всё легло на неё. Светлана не устраивала сцен. Понимала: бывает. Человек ищет работу, кризис, неудачный период. Только очень быстро выяснилось, что Игорю такой период даже нравится.
Он начал ложиться в четыре утра, вставать ближе к обеду. Готовить себе не хотел. Убирать — «не мужское дело». Пылесосить соглашался, но только после трёх напоминаний. Мусор мог стоять у двери сутки. Если Светлана просила сходить в магазин, он иногда отвечал: «Ты же всё равно вечером идёшь». А когда она пыталась поговорить о работе, раздражался и обвинял её в том, что она давит на больное место.
Первые полгода она ещё верила, что ему просто трудно перестроиться. Потом поняла: Игорь устроился.
Причём устроился неплохо.
— Ты сегодня хоть одну вакансию отправил? — спросила она.
— Я не обязан перед тобой отчитываться.
— А я обязана перед тобой отчитываться, почему ужина нет?
— Ты жена.
— И?
— Нормальная жена понимает, что дома должен быть порядок и еда.
Светлана посмотрела на раковину.
— И кто, по-твоему, должен этот порядок делать?
— Ну не я же целыми днями с тряпкой бегать буду!
— А чем ты занят целыми днями?
— Я сказал: ищу работу.
— Одиннадцать месяцев?
— Да хоть год! Не пойду я за копейки куда попало только ради того, чтобы ты перестала мне мозг выносить!
Вот теперь он уже кричал по-настоящему. И странно, но Светлана почти не злилась. Она просто слушала. Наверное, потому что слышала это слишком много раз и сегодня каждое знакомое оправдание вдруг складывалось в одну простую мысль: Игорь не собирается ничего менять. Ему не плохо. Плохо ей.
— Я месяц назад нашла тебе вакансию в сервисном центре, — напомнила она. — Зарплата шестьдесят пять на старте.
— И ездить полтора часа в одну сторону.
— Сорок пять минут на метро.
— С пересадкой.
— Ужас какой.
— Не ёрничай.
— Потом я тебе показала складскую фирму возле дома. Там семьдесят.
— Там начальник бывший военный. Я с такими не работаю.
— Потом твой однокурсник звал тебя к себе.
— Там надо продажи делать. Я устал от продаж.
— Ты от чего сейчас не устал, Игорь? От пива? От сна до двенадцати? От игр до четырёх утра?
— А, ну вот! Начала унижать!
— Я перечисляю то, что вижу.
Он сделал шаг к ней.
— Не забывай, что я всё-таки мужик в этом доме.
Светлана посмотрела на него снизу вверх. Игорь был крупнее, выше почти на голову. Раньше, когда он подходил вот так близко во время ссор, она автоматически замолкала. Не потому что он бил её — не бил. Но несколько раз нависал, сжимал кулак, резко бил ладонью по стене рядом. Потом говорил, что просто вспылил. Светлана каждый раз успокаивала себя тем, что до настоящего насилия не дошло. И только недавно на тренировках стала замечать, насколько привыкла отслеживать его движения, когда он злится.
Сегодня он снова использовал тот же приём.
Светлана вспомнила одну ссору в начале лета. Тогда она пришла после тяжёлой смены и увидела, что Игорь за весь день не вынес мусор, хотя пакет уже начал пахнуть на весь коридор. Она сказала об этом спокойно. Он сначала сделал вид, что не слышит, потом вскочил и ударил кулаком по дверце шкафа так, что внутри звякнула посуда. После этого минут десять объяснял, что Светлана сама виновата: «не умеет нормально просить». На следующий день он купил ей кофе, был ласковым и уверял, что погорячился. Она решила не раздувать. Потом была ещё сцена, когда он встал в дверях и не выпускал её из кухни, пока она не согласится «перестать говорить с ним свысока». Ничего страшного, говорила себе Светлана тогда. Не ударил же. Только вот сегодня она впервые ясно поняла, что все эти «не ударил» годами превращались в разрешение подойти ближе, перекрыть дорогу, схватить, напугать.
— Мужик? — спросила она. — А что именно в твоём поведении сейчас мужское? Требовать ужин с человека, который тебя содержит?
— Да пошла ты со своим содержанием!
— Тогда содержи себя сам.
— Я найду работу!
— Когда?
— Найду!
— Когда, Игорь?
— Не твоя забота!
— Как раз моя. Потому что платит пока моя зарплата.
Он отвернулся, схватил бутылку и сделал несколько больших глотков. Светлана видела, как он злится, потому что не может подобрать ответ. Раньше в такие моменты она обычно отступала. Говорила: ладно, не сейчас. Давай завтра. Не хочу ссориться. И именно поэтому «завтра» тянулось месяцами.
Она сняла ветровку, повесила на спинку стула, но спортивную одежду менять не пошла. Хотелось закончить разговор сейчас.
— Игорь, я тебе последний раз нормально говорю. Так больше не будет.
— Что «так»?
— Всё. Ты начинаешь платить хотя бы за себя и заниматься домом, пока ищешь работу. Не изображать поиск, а искать. Каждый день.
Он медленно повернулся.
— Ты мне ещё расписание составь.
— Если сам не можешь — составлю.
— Вот поэтому я и не хочу ничего делать! Потому что ты постоянно лезешь, контролируешь, указываешь. Я дома себя мужиком вообще не чувствую.
— А я дома себя женой не чувствую. Я чувствую себя матерью взрослого сына, которого у меня нет.
Игорь побагровел.
— Ещё раз скажи.
— Ты услышал.
— Нет, повтори!
— Зачем? Чтобы ты опять встал ближе и начал кулаком махать?
— Я тебе не машу кулаком!
— Сейчас начнёшь.
Он поставил бутылку так резко, что пиво выплеснулось на стол.
— Потому что ты специально доводишь! Я тебе говорю простую вещь: муж пришёл…
— Ты никуда не пришёл. Ты весь день дома сидел.
— Я образно!
— Очень удобно.
— Муж хочет есть! Жена должна позаботиться! Что тут сложного? Ты перед своим залом могла приготовить кастрюлю еды, и никакой ссоры бы не было!
Светлана несколько секунд просто смотрела на него. Вот и всё. Значит, по его версии причина ссоры — не одиннадцать месяцев без работы, не посуда, не деньги, не алкоголь, не игры до утра. Причина в том, что она посмела после работы пойти на тренировку, не обеспечив взрослому человеку кастрюлю.
— Да ты только и делаешь, что спишь, пьёшь и жрёшь! Ты не работаешь! По дому никак не помогаешь! Только ночами за компьютером сидишь и всё! А ни денег, ни помощи от тебя нет! Я устала жить с таким увольнем! Собирай свои вещи, компьютер, и проваливай отсюда!
Игорь замер. Видимо, такого финала он не ожидал. Ещё минуту назад спор шёл по привычной схеме. Он повышает голос, она отвечает, он давит сильнее, она злится, потом оба расходятся по комнатам. Через день разговаривают как ни в чём не бывало. Сейчас Светлана впервые сказала не «так больше нельзя», а вполне конкретное «проваливай».
— Чего? — спросил он.
— Собирайся.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Игорь рассмеялся. Громко, почти демонстративно.
— Ты меня из дома выгоняешь?
— Из моей квартиры. Да.
— Мы вообще-то женаты.
— И что? Квартира моя, куплена до брака. Ты это прекрасно знаешь.
— А я тут никто, значит?
— Сейчас — человек, который здесь больше не живёт.
— Вот до чего дошло! — Игорь опять начал повышать голос. — Один раз ужин не приготовила, я сказал слово, и она уже мужа выгоняет!
— Не один ужин. Не одно слово. И ты это прекрасно понимаешь.
— Я ничего не понимаю. Ты просто психанула после своего зала.
— Хорошо. Считай так. Собирай вещи.
— Да никуда я не пойду.
Он снова сел за стол, демонстративно подтянул к себе бутылку и взял телефон. Светлана несколько секунд смотрела на него. Потом прошла в комнату.
— Ты куда? — крикнул он вслед.
Она не ответила.
В спальне достала из шкафа большую дорожную сумку, которой они пользовались, когда ездили летом на море. Положила её на кровать и начала складывать его одежду. Не аккуратно, но и не швыряя. Джинсы, футболки, бельё, толстовки. Игорь появился в дверях почти сразу.
— Ты вообще соображаешь, что делаешь?
— Да.
— Положи всё обратно.
— Нет.
— Света, я серьёзно.
— Я тоже.
Он подошёл и выдернул из её рук футболку.
— Не трогай мои вещи!
— Тогда собирай сам.
— Я сказал: я никуда не уйду.
— А я сказала: уйдёшь.
— И куда, интересно?
— К маме. К брату. К другу. В гостиницу. Мне всё равно.
— То есть после восьми лет брака тебе всё равно, где я буду ночевать?
Светлана застегнула сумку наполовину и посмотрела на него.
— Тебе одиннадцать месяцев всё равно, как я одна оплачиваю квартиру, коммуналку, продукты, твой интернет, твой телефон и всё остальное. Поэтому да. Сегодня мне всё равно, где ты будешь ночевать.
— Интернет мой она оплачивает! — передразнил он. — Да там копейки!
— Конечно. Всё копейки. Только почему-то складываются они в мою зарплату.
— Я тебе верну.
— Когда-нибудь?
— Когда устроюсь.
— Вот тогда и поговорим. Но жить здесь ты больше не будешь.
Игорь подошёл ближе.
— Ты сейчас очень пожалеешь о своих словах.
Светлана перестала складывать одежду.
— Это угроза?
— Это предупреждение, что ты заигралась.
— Выйди из комнаты.
— Ты что, совсем берега потеряла?
— Игорь, выйди.
Он вдруг схватил её за предплечье.
— Я сказал, прекрати этот спектакль.
Светлана дёрнула руку на себя, но он не отпустил. Тогда она резко перехватила его кисть и выкрутила руку за спину. Всё произошло очень быстро, без красивых движений. Игорь от неожиданности согнулся и громко вскрикнул.
— Пусти! Больно!
— Тогда не хватай меня.
— Пусти, сказал!
— Иди к двери.
Она ослабила давление ровно настолько, чтобы он мог выпрямиться, но руку не отпустила. Игорь ругался, пытался развернуться, однако теперь в его голосе было больше растерянности, чем прежней уверенности. Светлана вывела его в коридор, отпустила возле вешалки и указала на дверь.
— Обувайся.
— Ты совсем ненормальная!
— Возможно. Обувайся.
— Я в таком виде никуда не пойду!
— Пойдёшь. Остальное вынесу следом.
Он посмотрел на свои треники, домашнюю футболку, потом на неё. Наверное, впервые за весь вечер действительно понял, что она не отступит.
— Ты меня на лестницу в домашнем выбросишь?
— Ты собирался пугать меня кулаком в домашнем. Так что одежда тут не главное.
— Я тебя не пугал!
— Игорь, у тебя тридцать секунд.
Он сунул ноги в кроссовки без носков, начал что-то говорить про документы, деньги, телефон. Телефон был у него в кармане. Кошелёк лежал на тумбе. Светлана подала ему его куртку.
— А вещи?
— Сейчас.
Он вышел в общий коридор сам, всё ещё не веря, что это происходит. Светлана закрыла дверь на цепочку и вернулась в комнату. Быстро собрала остатки одежды в две сумки. Потом пришла очередь компьютера.
Системный блок оказался тяжёлым. Она отключила провода, сложила клавиатуру, мышь и наушники в коробку, которую нашла на антресоли. Монитор завернула в старое покрывало. За дверью Игорь уже звонил и требовал открыть.
— Света! Хватит! Открой дверь!
Она молча вынесла первую сумку, сняла цепочку, приоткрыла дверь и выставила вещи наружу.
— Вот одежда.
— Ты что творишь?!
— Ещё компьютер.
— Не трогай компьютер!
— Тогда стой и жди.
Он попытался шагнуть внутрь, но Светлана упёрлась ладонью ему в грудь.
— Нет.
— Я тут живу!
— Уже нет.
— У меня документы там!
— Сейчас принесу.
— Да открой нормально!
— Нет.
Она снова закрыла дверь. Собрала документы в папку, проверила, что паспорт и трудовая книжка на месте, принесла их вместе с коробкой от компьютера. Системный блок пришлось вынести отдельно. Игорь стоял на площадке, уже надев куртку поверх футболки, и смотрел на неё так, будто хотел прожечь стену.
— Ты потом приползёшь сама, — сказал он. — Поняла? Через неделю прибежишь. Потому что ты одна ни с кем жить не умеешь. Тебе нужен человек, которого можно строить.
Светлана поставила системный блок возле его ног.
— Через час я меняю замки.
— Какие ещё замки?
— Обычные. Дверные.
— У меня ключ есть.
— Через час будет бесполезен.
— Ты не имеешь права!
— Имею.
— Мы муж и жена!
— Пока да. Это тоже решаемо.
Он побледнел.
— Ты из-за ужина разводиться собралась?
Светлана уже держалась за ручку двери.
— Если ты до сих пор думаешь, что дело в ужине, объяснять тебе больше нечего.
— Света!
Она закрыла дверь.
На этот раз без громкого хлопка. Просто повернула замок и несколько секунд стояла в прихожей. Игорь снаружи ещё говорил что-то — сначала громко, потом тише. Звонил в дверь. Стучал. Потом, видимо, начал кому-то звонить. Светлана не слушала. Она вернулась на кухню, посмотрела на бутылки, грязную посуду, липкий стол и впервые за вечер почувствовала, насколько сильно устала.
Но ужин себе она всё-таки приготовила.
Сварила два яйца, нарезала огурец и съела тот самый творог, который Игорь презрительно назвал «какой-то твоей едой». Потом приняла душ. Потом позвонила знакомому мастеру, который однажды менял им личинку замка. Тот смог приехать только ближе к полуночи, но приехал.
Игорь к этому времени уже ушёл. Его вещи тоже исчезли с площадки.
На следующий день сообщения посыпались с утра. Сначала злые. Потом требовательные. Потом почти жалостливые.
«Я ночевал у Кости на диване. Спасибо».
«Ты понимаешь, что сделала?»
«Я всё равно вернусь, когда ты успокоишься».
«У меня там ещё зарядка и куртка зимняя».
Светлана ответила только на последнее:
«Напиши список. Передам».
На разговоры о возвращении она не отвечала.
Через два дня приехала его мать. Светлана заранее знала, что это случится. Игорь всегда жаловался ей на семейные ссоры, даже когда сам виноват был очевидно. Мать стояла у двери минут десять и объясняла, что жена должна поддерживать мужа в сложный период, что «сейчас всем трудно», что мужчина после сокращения может потерять уверенность в себе. Светлана не спорила. Только спросила:
— А он вам сказал, сколько длится его сложный период?
— Неважно. Это семья.
— Одиннадцать месяцев.
— Ну и что? Ты же работаешь.
После этой фразы Светлана поняла, откуда у Игоря такая спокойная уверенность, что содержать его — естественно.
— Тогда пусть поживёт у вас, — сказала она.
Мать возмутилась:
— У меня однокомнатная квартира!
— А у меня, значит, санаторий?
Разговор закончился быстро.
Самое неприятное случилось через несколько дней, когда Светлана разбирала шкаф и нашла пачку неоплаченных квитанций за мобильную связь Игоря и чек из магазина компьютерной техники. За три недели до скандала он купил себе новый игровой контроллер почти за девять тысяч. Именно тогда он просил у неё пять тысяч «на лекарства и мелкие расходы до конца месяца». Светлана долго сидела на полу возле шкафа с этим чеком в руке. Звонить и выяснять ничего не стала. Уже не имело смысла. Просто положила чек в коробку к оставшимся проводам и мелочам Игоря и на следующий день отдала всё его матери. Та, увидев коробку, снова начала говорить о семейном долге, но Светлана даже не вступила в спор.
Игорь ещё пытался заходить через общих друзей. Один написал ей, что муж «на самом деле нормальный парень, просто сейчас у него период». Светлана ответила только цифрой: «Одиннадцать месяцев». Другому ничего не ответила. Ей надоело рассказывать взрослым людям очевидные вещи. Если мужчина почти год живёт на жену, отказывается от работы, не делает дома даже того, что можно сделать бесплатно, а потом требует горячий ужин — вопрос уже не в невезении.
Через неделю Светлана подала заявление на развод. Игорь до последнего считал, что она просто пугает. На встречу пришёл в той же куртке, которую она вручила ему в коридоре, только уже без прежней наглости. Спросил, нельзя ли «хотя бы попробовать ещё раз». Светлана спросила в ответ, устроился ли он на работу.
— Я пока у Кости, оттуда неудобно ездить на собеседования, — ответил Игорь.
И этим ответом всё объяснил лучше любых признаний.
Развод не сделал Светлану счастливой в одну минуту. Восемь лет жизни никуда не исчезли. В квартире стало непривычно тихо. Иногда она автоматически покупала хлеба больше, чем нужно, или ловила себя на том, что собирается написать Игорю какую-то бытовую мелочь. Потом вспоминала кухню, бутылку пива и требование приготовить ужин перед тренировкой — и желание проходило.
Через месяц она узнала от общей знакомой, что Игорь живёт то у друга, то у матери. Компьютер возит с собой, работу всё ещё «подбирает». Он даже рассказывал людям, что Светлана выгнала его из-за того, что «помешалась на спортзале и независимости». Знакомая пересказала это с неловкой улыбкой.
Светлана только пожала плечами.
В тот же вечер она вернулась после тренировки домой. Сняла кроссовки, спокойно поставила сумку у стены и прошла на кухню. В раковине стояла одна чашка — её утренняя. На столе не было бутылок, крошек и чужих претензий. В холодильнике лежали яйца, овощи, творог и готовая курица на два дня.
Она разогрела себе ужин, села у окна и впервые за долгое время ела без ощущения, что должна кого-то обслужить, успокоить, накормить или убедить стать взрослым.
Игорь хотел жену, которая будет подстраивать свою жизнь под его безделье. Светлана слишком долго надеялась, что он просто временно сбился с пути. В итоге оказалось, что путь его вполне устраивал. Просто раньше по нему шла рядом она и платила за дорогу…
