Лариса Ивановна вытерла руки кухонным полотенцем и в очередной раз взглянула на часы. Половина седьмого. Дочка с работы уже должна была прийти, обещала к шести быть дома. Сегодня же особенный день – завтра исполняется пятьдесят пять лет, и они планировали вместе готовить праздничный ужин.
– Мам, я дома! – раздался голос с прихожей, но какой-то усталый, не такой радостный, как обычно.
Наташа вошла на кухню, скинула сумку на стул и сразу прошла к холодильнику за водой. Лариса Ивановна сразу заметила, что дочь чем-то расстроена. За тридцать два года материнства она научилась читать настроение Наташи по одному только взгляду.
– Что случилось, доченька? – спросила мать, садясь напротив. – Ты какая-то не такая сегодня.
– Да все в порядке, мам, – Наташа избегала прямого взгляда. – Просто устала на работе. Этот новый начальник совсем замучил, требует отчеты каждый день составлять.
– Ну и ладно, – Лариса Ивановна решила не настаивать. – Давай тогда готовить будем. Я уже мясо из морозилки достала, картошку почистила. Думала, может, запеканку сделаем, ты же любишь мою запеканку с сыром.
Наташа молча кивнула и начала мыть руки у раковины. Они готовили вместе уже который год подряд. После развода дочери это стало их традицией – накануне маминого дня рождения проводить вечер вместе на кухне, болтать обо всем на свете, смеяться над старыми историями.
– А помнишь, как в прошлом году мы пирог жгли? – попыталась разрядить обстановку Лариса Ивановна. – Так увлеклись разговорами, что и не заметили, как он в духовке почернел весь.
– Помню, – тихо ответила Наташа, нарезая лук. – Мам, а давайте сегодня что-нибудь попроще сделаем? Я правда очень устала.
Материнское сердце защемило. Что-то определенно было не так. Наташа никогда не отказывалась от совместной готовки, особенно накануне праздника. Более того, обычно она сама предлагала приготовить что-то особенное, новенькое.
– Конечно, доченька, – согласилась Лариса Ивановна. – Тогда просто картошку с мясом пожарим, салатик простой сделаем.
Они готовили молча. Лариса Ивановна чувствовала, как между ними повисла какая-то стена. Дочь отвечала односложно, избегала смотреть в глаза, все время находила себе занятие. То луковицу дочищает, то сковородку лишний раз протирает.
– Наташенька, – не выдержала мать, когда они сели ужинать, – ну скажи мне, что у тебя случилось? Я же вижу, ты расстроена. Может, на работе что? Или с Сергеем поругались?
Сергей был Наташиным молодым человеком. Встречались они уже полгода, и Лариса Ивановна успела к нему привыкнуть. Приятный мужчина, вежливый, дочь к нему привязалась.
– С Сергеем все нормально, – Наташа покрутила вилкой картошку в тарелке. – Мам, ну просто устала я, честно. Завтра отдохну, и все будет хорошо.
После ужина Наташа помыла посуду и сказала, что пойдет домой пораньше.
– Как пораньше? – удивилась Лариса Ивановна. – А чай пить не будем? Я же торт вчера испекла, твой любимый, с вишней.
– Завтра попьем чай с тортом, – дочь уже надевала куртку. – На празднике, с гостями.
– Какими гостями? – растерялась мать. – Мы же договорились, что завтра дома отметим, вдвоем. Тихо, спокойно.
Наташа застыла у двери, не поворачиваясь.
– Ну… я думала… может, Сергея позову. И тетю Галю, она же всегда спрашивает про твой день рождения.
– Наташенька, – Лариса Ивановна подошла к дочери, – ты что-то от меня скрываешь. Я это чувствую. Мы с тобой всегда все друг другу рассказывали, с самого детства. Что случилось?
Наташа обернулась, и мать увидела, что глаза у дочери на мокром месте.
– Мам, правда, все хорошо. Просто… просто завтра поговорим, ладно? А сейчас я действительно очень устала.
Она быстро поцеловала мать в щеку и вышла, оставив Ларису Ивановну одну с тревожными мыслями.
Ночью спать не могла. Ворочалась с боку на бок, думала, что же могло так расстроить Наташу. На работе проблемы? Но она бы рассказала, всегда рассказывала. С Сергеем поссорились? Тоже не похоже, вчера еще созванивались, смеялись о чем-то.
А может, проблемы со здоровьем? От этой мысли по спине побежали мурашки. Господи, только не это. Наташа у нее одна, самое дорогое в жизни. После смерти мужа дочь стала для нее всем – и подругой, и опорой, и смыслом жизни.
Утром Лариса Ивановна встала пораньше, привела себя в порядок, надела любимое платье. День рождения все-таки, надо выглядеть празднично. Достала из шкафа красивую скатерть, расставила лучшую посуду. Может, Наташа вчера просто устала, а сегодня все будет как обычно.
В половине одиннадцатого зазвонил телефон.
– Мамочка, с днем рождения! – в голосе Наташи слышалось какое-то напряжение. – Как дела? Как настроение?
– Спасибо, доченька. Жду тебя. Во сколько приедешь?
– Я… мам, я немного задержусь. У меня тут… дела кое-какие. Часа в два приеду, можно?
– Конечно, приезжай. Я стол накрою, все приготовлю.
– Хорошо. И мам… я с Сергеем приеду, ты не против?
– Не против, конечно. Мне будет приятно.
Лариса Ивановна положила трубку и почувствовала, как сердце екнуло. Что-то в голосе дочери ее насторожило. Слишком уж она осторожно спрашивала про Сергея, будто заранее извинялась.
Время тянулось медленно. Лариса Ивановна приготовила все любимые блюда дочери, накрыла стол, переоделась еще раз. Глядела в окно, ждала. В два часа их не было. В половине третьего тоже.
Наконец, в три часа, услышала знакомые шаги на лестнице. Голос Наташи и мужской голос – Сергея.
– Мам, мы пришли! – Наташа вошла первой, за ней Сергей с букетом цветов.
– Лариса Ивановна, поздравляю вас с днем рождения! – Сергей протянул букет и неловко поцеловал в щеку. – Желаю здоровья, счастья, долгих лет жизни.
– Спасибо, Сереженька, – она приняла цветы и посмотрела на дочь. Наташа стояла, опустив глаза, теребила ручку сумки.
Они сели за стол. Лариса Ивановна разливала чай, предлагала угощения, старалась поддерживать разговор. Но чувствовала себя как на иголках. Наташа почти не ела, отвечала невпопад, а Сергей то и дело поглядывал на нее с каким-то виноватым видом.
– Ну что ж, – наконец сказала Лариса Ивановна, – давайте торт резать. Свечки задую, желание загадаю.
– Мам, подожди, – остановила ее Наташа. – У меня… у нас для тебя есть подарок.
– Какой подарок? – обрадовалась мать. – Не надо было тратиться, доченька.
Наташа достала из сумки небольшую коробочку, красиво упакованную. Протянула матери, но руки у нее дрожали.
– Это… это не совсем подарок, – тихо сказала она. – Это скорее… новость.
Лариса Ивановна взяла коробочку, стала разворачивать. Внутри лежало что-то маленькое, завернутое в ткань. Она развернула и увидела крошечные пинетки. Белые, вязаные, совсем маленькие.
– Что это? – не поняла она.
– Мам, – Наташа подняла глаза, и в них стояли слезы, – я беременна. Мы с Сергеем… мы поженимся.
Лариса Ивановна смотрела на пинетки и не могла понять, что чувствует. Радость? Шок? Страх? Все вперемешку.
– Беременна? – переспросила она. – На каком сроке?
– Третий месяц уже, – Наташа вытирала слезы. – Мам, я понимаю, это неожиданно. Мы сами не планировали. Но мы решили оставить ребенка. И пожениться.
– Поженитесь? – Лариса Ивановна перевела взгляд на Сергея. – Когда?
– Через месяц, – ответил он. – В загсе, без пышной церемонии. А потом… потом мы хотим снять квартиру. Отдельно.
Вот оно. Вот что так мучило Наташу вчера. Не беременность даже, а то, что она собирается уехать. Оставить мать одну.
– Отдельно? – тихо повторила Лариса Ивановна. – А я?
– Мам, ты же понимаешь, – Наташа наклонилась к ней через стол, – нам нужно свое место. С ребенком, со своей семьей. Но мы будем часто приезжать, каждые выходные. И ты к нам будешь приходить.
– Конечно, – кивнул Сергей, – вы же бабушкой станете. Это же замечательно.
Лариса Ивановна молчала, крутила в руках пинетки. Бабушка. Да, это должно быть радостно. Внук или внучка. Продолжение рода. Но почему же на душе так тяжело?
– Мам, ты ничего не говоришь, – встревожилась Наташа. – Ты не рада?
– Рада, – медленно произнесла мать. – Конечно, рада. Внучек… это же счастье.
Но голос звучал как-то пусто, даже ей самой.
– Лариса Ивановна, – вмешался Сергей, – я понимаю, вам нелегко. Но мы не бросаем вас. Просто… ну, мы же взрослые люди, нам нужно свое пространство.
– Да, конечно, – согласилась она. – Вы правы. Взрослые.
Они допили чай в странной тишине. Наташа рассказывала о свадьбе, о планах на будущее, а Лариса Ивановна слушала и кивала, но мысли ее были далеко.
Тридцать два года они прожили вместе. После развода Наташи они стали еще ближе. Каждый вечер пили чай, обсуждали прошедший день. По выходным ходили в театр или в гости к подругам. Наташа была не просто дочерью – она была лучшей подругой, единственным близким человеком.
А теперь все изменится. Теперь у Наташи будет своя семья, свои заботы, свои радости. А она, Лариса Ивановна, станет гостьей в жизни дочери. Приходящей бабушкой по выходным.
– Мам, а когда родится малыш, ты же поможешь? – спросила Наташа. – С внуком или внучкой нянчиться будешь?
– Буду, – кивнула мать. – Конечно, буду.
Но в груди что-то сжалось. Помогать будет. По расписанию. Когда позовут. А раньше помощь не нужна была – они просто жили вместе, делили все пополам.
Сергей с Наташей ушли около семи вечера. Попрощались, еще раз поздравили с днем рождения, пообещали скоро приехать опять.
Лариса Ивановна осталась одна с грязной посудой и белыми пинетками в руках. Села на диван, включила телевизор для фона и стала размышлять.
Она должна радоваться. Дочь счастлива, выходит замуж, ждет ребенка. Разве не об этом мечтают все матери? Чтобы дети устроили свою жизнь, создали семью?
Но радости не было. Была пустота. И страх. Страх остаться одной в этой квартире, где каждый угол напоминает о совместной жизни с Наташей.
Телефон зазвонил. Звонила подруга Галина.
– Лара, с днем рождения тебя! Как отметила? Наташка приезжала?
– Приезжала, – ответила Лариса Ивановна. – Галь, а ты знаешь… она замуж выходит. И ребенка ждет.
– Да ты что! – обрадовалась подруга. – Ну наконец-то! А я уже думала, засидится твоя Наташка в девках. Когда свадьба?
– Через месяц. И съезжать они собираются. Отдельно жить.
В трубке повисла пауза.
– Ну… это правильно, наверное, – осторожно сказала Галина. – Молодым лучше отдельно. А ты к нам в садоводческое товарищество переезжай на лето. У меня домик рядом продается, недорого. Будем соседками.
– Может быть, – вздохнула Лариса Ивановна. – Подумаю.
После разговора она долго сидела у окна, смотрела на вечерний город. Завтра начнется новая жизнь. Жизнь одинокой женщины, у которой есть взрослая дочь где-то там, в другом доме.
Странно. Ждала подарка на день рождения, а получила известие о том, что самое дорогое в жизни скоро уйдет навсегда. Не совсем навсегда, конечно. Будут встречи, звонки, внук. Но то тепло, та близость, которая была между ними все эти годы, уже никогда не вернется.
Лариса Ивановна взяла пинетки, прижала к груди и тихо заплакала. Плакала не от горя, а от щемящей грусти расставания. От понимания того, что детство дочери окончательно закончилось, а вместе с ним закончилась и целая эпоха их совместной жизни.
