– Пусти скорее, на улице ветер ледяной, а мы налегке!
Замок щелкнул, и тяжелая металлическая дверь распахнулась так резко, что Вере пришлось поспешно отступить на шаг, чтобы не получить ручкой по лбу. В узкую прихожую ее тихой, уютной и всегда идеально убранной квартиры ввалилась шумная толпа. Сначала на светлый ламинат шагнули грязные зимние ботинки семилетнего Егора, следом влетел раскрасневшийся с мороза пятилетний Матвей. Последней в квартиру протиснулась старшая сестра Оксана. В обеих руках она волокла огромные, туго набитые клетчатые сумки.
Оксана с громким вздохом бросила поклажу прямо на ворсистый коврик, тяжело дыша и поправляя сбившуюся набок вязаную шапку.
– Фух, думала, не дотащу. Такси внизу ждет, счетчик капает. В общем, слушай меня внимательно, – начала сестра, быстро разматывая шарф. – В синей сумке их одежда на неделю. В полосатой – игрушки, кое-какие сладости и лекарства на всякий случай. Матвею сироп от кашля давать только если начнет хрипеть по ночам, Егору планшет выдавать не больше чем на час в день, иначе он потом буйный становится.
Вера растерянно переводила взгляд с сумок на племянников, которые уже успели скинуть куртки прямо на пол и теперь с громким топотом носились по коридору, заглядывая во все комнаты подряд.
– Какая неделя, Оксана? Какой сироп? Ты вообще о чем говоришь? – Вера скрестила руки на груди, пытаясь осмыслить происходящее.
– Ой, только не начинай свои лекции, а! – отмахнулась сестра, торопливо застегивая пуховик обратно. – У меня путевка в санаторий горит. Павел мне подарок сделал. У меня нервное истощение, врач сказал, что если я срочно не уеду на воды и грязи, то просто слягу. У меня спина отваливается, голова круглосуточно болит. Понянчи племянников, ты же все равно дома сидишь целыми днями. Какая тебе разница, одной в четырех стенах куковать или с мальчишками? Заодно к материнству подготовишься, а то тридцать лет на носу, а у тебя только графики да таблицы в голове.
– Я не просто сижу дома, я работаю! – возмутилась Вера, повышая голос, чтобы перекричать визг Матвея, который обнаружил в гостиной стеклянную вазу и теперь пытался надеть ее себе на голову как шлем. – У меня закрытие квартала, годовой отчет и сверка с налоговой! Мне нужна абсолютная тишина. Я физически не смогу следить за двумя активными детьми и сводить баланс огромной компании!
– Ничего, потерпит твоя налоговая, – хмыкнула Оксана, подхватывая сумочку. – Включишь им мультики по телевизору, дашь печенье, они и просидят тихо. Родная кровь все-таки, не чужие люди. Неужели родной сестре не поможешь в трудную минуту? Все, я побежала, а то на поезд опоздаю. Целую!
Не дав Вере вставить ни единого слова, Оксана выскользнула за дверь. Щелкнул механизм замка со стороны подъезда, послышался торопливый стук каблуков по бетонным ступенькам лестницы. Вера осталась стоять в прихожей, оглушенная внезапно свалившейся на нее реальностью.
Из гостиной донесся подозрительный звон.
Вера сбросила оцепенение и бросилась в комнату. Матвей все-таки уронил декоративную стеклянную вазу. К счастью, она упала на мягкий ковер и не разбилась, но вода из нее щедро пролилась на ворс, а несколько искусственных веточек сирени сиротливо валялись под диваном. Егор тем временем уже успел забраться с ногами на светлый диван и с интересом ковырял пальцем обивку.
– Так, молодые люди, – Вера постаралась придать голосу максимально строгую интонацию. – Немедленно слезли с дивана. В этой квартире есть правила. На мебели не прыгать, чужие вещи без спроса не брать, по квартире не бегать.
Мальчики замерли, удивленно глядя на тетю. В их глазах не было ни капли раскаяния, только искреннее непонимание. В их родном доме правил не существовало. Оксана исповедовала принцип свободного воспитания, считая, что детям нельзя ничего запрещать, чтобы не травмировать их хрупкую психику.
– А мама нам разрешает прыгать, – насупился Егор, не спеша покидать свое место на диване.
– Ваша мама сейчас едет в поезде. А здесь главная я, – чеканя каждое слово, произнесла Вера. – Идем на кухню мыть руки, потом будем разбирать ваши вещи.
Вечер наступил незаметно, принеся с собой массу новых, совершенно не запланированных хлопот. Попытка усадить детей за рисование, чтобы выкроить хотя бы пару часов для работы, с треском провалилась. Племянники требовали внимания, кричали, дрались из-за одного синего карандаша, хотя в коробке их было два, и постоянно дергали Веру вопросами. Рабочая программа с бесконечными рядами цифр мерцала на мониторе, но сосредоточиться было невозможно.
Поняв, что сегодня поработать уже не удастся, Вера со вздохом сохранила документ, закрыла ноутбук и отправилась на кухню готовить ужин. Она достала из холодильника куриное филе, нарезала его мелкими кусочками, поставила вариться гречку. Запах домашней еды быстро наполнил квартиру.
– Идите ужинать! – крикнула она в коридор.
Братья примчались на кухню, громко шаркая ногами. Егор заглянул в свою тарелку и брезгливо сморщил нос.
– Я это не буду. Это гадость.
– Нормальная еда. Гречневая каша и курица в сметанном соусе, – спокойно ответила Вера, садясь напротив и беря вилку.
– Мы хотим сосиски! – поддержал брата Матвей, стуча ложкой по столу. – Мама всегда нам варит сосиски! Длинные такие, вкусные! И кетчупом поливает! А еще мы хотим пиццу. Закажи пиццу!
– В этом доме сосисок нет. И пиццу я заказывать не буду, потому что у нас есть полноценный горячий ужин. Ешьте то, что дают.
Егор скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся к окну. Матвей, глядя на старшего брата, последовал его примеру, добавив к этому громкое, обиженное сопение.
– Ну, как знаете, – Вера пожала плечами. Она не собиралась играть в эти игры. Уговаривать, бегать с ложечкой, шантажировать сладким – все это было не в ее стиле. Она спокойно доела свою порцию, вымыла тарелку и убрала оставшуюся еду в контейнеры, спрятав их в холодильник.
– А мы голодные! – возмутился Егор, когда понял, что тетя не собирается танцевать вокруг них с бубном.
– Холодильник там, – Вера указала рукой на белый агрегат. – Как проголодаетесь по-настоящему, достанете кашу, поставите в микроволновку на одну минуту и поедите. А пока марш чистить зубы и готовиться ко сну.
Укладывание спать превратилось в отдельный вид пытки. Мальчики требовали включить им ролики в интернете, кричали, что дома они ложатся не раньше полуночи, просили попить, пописать, найти потерянную игрушку, снова попить. Вера методично, словно робот, пресекала все истерики. Она просто выключила свет в гостевой комнате, закрыла дверь и сказала, что если через десять минут не наступит тишина, завтра они весь день будут сидеть в углу.
Тишина наступила через пятнадцать минут. Вера без сил опустилась на стул на кухне, налила себе остывший чай и обхватила голову руками. Впереди была целая неделя.
Утро следующего дня началось не с мягкого звонка будильника, а с оглушительного грохота, донесшегося с кухни.
Вера подскочила на кровати, сердце бешено колотилось в груди. Накинув халат, она бросилась на звук. Картина, представшая ее глазам, заставила ее на мгновение замереть от ужаса.
Огромная картонная коробка с шоколадными шариками, которую Оксана привезла с собой, валялась на полу, разорванная пополам. Сотни коричневых шариков раскатились по всей кухне, забиваясь под холодильник, духовку и кухонный гарнитур. Но это было полбеды. Рядом растекалась огромная белая лужа. Двухлитровый пакет молока, который племянники попытались достать с верхней полки холодильника, не удержался в детских руках и с размаху шлепнулся на плитку, лопнув по шву.
Посреди этого гастрономического побоища стояли Егор и Матвей. Их носки были насквозь пропитаны молоком.
– Мы хотели завтракать, – шмыгнул носом Егор, глядя на суровое лицо тети.
Вера глубоко вдохнула. Выдохнула.
– Тряпки в шкафчике под раковиной. Веник в углу. Чтобы через пятнадцать минут здесь было чисто. До тех пор, пока не уберете, из кухни никто не выйдет.
– Я не умею мыть полы! – тут же заныл Матвей, размазывая по лицу воображаемые слезы.
– Значит, сегодня отличный день, чтобы научиться, – отрезала Вера.
Она не стала помогать. Она налила себе кофе из турки, чудом не наступив в молочную реку, села за стол и стала наблюдать, как братья, громко вздыхая и обвиняя друг друга в неуклюжести, размазывают молоко по плитке.
В десять часов утра у Веры было назначено важное рабочее совещание по видеосвязи с руководством компании. На повестке дня стоял вопрос о сроках сдачи налоговой декларации. Это был решающий момент, от которого зависела ее годовая премия.
Она строго-настрого наказала племянникам сидеть в гостиной, выдала им раскраски, включила телевизор на минимальную громкость и заперлась в своем домашнем кабинете.
Совещание началось гладко. Вера уверенно докладывала о цифрах, демонстрируя на экране графики и таблицы. Финансовый директор одобрительно кивал. Но примерно на двадцатой минуте разговора в дверь кабинета раздался глухой удар. За ним последовал еще один.
– Тетя Вера! Открой! Он забрал мой карандаш! – истошно завопил из коридора Матвей.
Дверная ручка дернулась. Затем в дверь начали стучать уже двумя парами кулаков, сопровождая это такими криками, словно кого-то резали на части.
Голос Веры дрогнул. Она попыталась не обращать внимания на шум, но финансовый директор нахмурился.
– Вера Николаевна, у вас там все в порядке? У вас что, посторонние в помещении во время обсуждения конфиденциальных данных?
– Приношу свои извинения, это непредвиденные семейные обстоятельства, – Вера почувствовала, как краска стыда заливает ее щеки. – Дайте мне ровно одну минуту.
Она отключила микрофон, сорвалась с места, распахнула дверь и буквально втащила орущих племянников в их комнату.
– Если вы издадите еще хоть один звук до того, как я выйду, я клянусь, вы до конца недели не увидите ни телевизора, ни сладкого. Я понятно объясняю? – прошипела она с таким яростным блеском в глазах, что мальчишки мигом замолчали, вжав головы в плечи.
Совещание было скомкано. Руководство осталось недовольно, попросив впредь обеспечивать нормальные условия для работы или брать отгулы за свой счет. Премия повисла на волоске.
Едва отключив связь, Вера схватила мобильный телефон и набрала номер Павла, мужа Оксаны. Гудки шли бесконечно долго. Наконец, на том конце раздался ленивый мужской бас.
– Да, Вера, слушаю. Что-то случилось?
– Павел, доброе утро. Произошло то, что твоя жена без предупреждения выкинула мне на порог двоих неконтролируемых детей и сбежала в санаторий. У меня горит квартальный отчет. Мальчики громят квартиру и срывают мне рабочие совещания. Будь добр, приедь и забери своих сыновей.
На том конце провода послышался снисходительный смешок.
– Слушай, ну не сгущай краски. Нормальные пацаны, активные просто. Оксана измотана, у нее нервное истощение. Я сам путевку купил, пусть отдохнет человек. У меня на заводе смена за сменой, мы крупный заказ закрываем, я семью содержу. Ты же женщина, у тебя должен быть материнский инстинкт. Посиди с племянниками, тебе что, сложно? Сидишь дома в тепле, чай пьешь.
– Я не чай пью, я работаю! У меня жесткие сроки! А твои дети совершенно не знают слова «нельзя»! – Вера почувствовала, как внутри закипает глухая ярость.
– Ну так воспитай, раз такая умная, – голос Павла стал жестким. – Все, Вера, мне некогда болтать, у меня планерка. Разбирайтесь сами, родственники все-таки.
Он повесил трубку.
Вера стояла посреди коридора, сжимая телефон в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев. Немного подумав, она набрала номер матери, Нины Петровны. Может быть, хоть она сможет вразумить Оксану или забрать мальчиков к себе на пару дней.
– Мама, здравствуй. У меня катастрофа. Оксана привезла ко мне Егора с Матвеем и уехала. Я не справляюсь, меня могут уволить.
Нина Петровна тяжело вздохнула в трубку.
– Верочка, дочка, ну зачем ты так остро реагируешь? Оксаночка мне звонила, предупреждала. Девочка совсем вымоталась, на ней лица не было. А ты взрослая, образованная женщина, неужели с двумя крохами не совладаешь?
– Они не крохи, мама! Они невоспитанные разрушители! Они только что вылили на пол два литра молока и сорвали мне разговор с начальством! Возьми их к себе, пожалуйста.
– Куда же я их возьму? – возмутилась мать. – У меня давление скачет, суставы крутит. Мне покой нужен. А ты молодая, здоровая. Это хорошая тренировка. Своих родишь – еще не такое терпеть придется. Будь терпимее, Вера. Нельзя быть такой эгоисткой. Кровь не водица, семье нужно помогать.
Связь прервалась.
Вера опустила телефон. Тиканье настенных часов в коридоре казалось необычно громким. Эгоистка. Значит, она эгоистка, потому что хочет сохранить свою работу и порядок в своем доме. А сестра, бросившая детей на занятого человека ради поездки в санаторий, – несчастная страдалица.
Внутри Веры что-то щелкнуло. Жалость к себе исчезла, уступив место холодному, расчетливому спокойствию. Если семья считает, что она должна превратиться в бесплатную круглосуточную няню, пожертвовав своей карьерой, то они крупно просчитались. Она не жертва. И она больше не будет пытаться договариваться с теми, кто ее не слышит.
Она прошла в комнату мальчиков. Те сидели на ковре, разбросав вокруг себя детали конструктора, машинки, фантики от конфет и грязные носки.
– Значит так, – голос Веры звучал ровно, без единой эмоции, отчего племянники сразу насторожились. – Я даю вам ровно десять минут, чтобы собрать все игрушки в коробки, а мусор выкинуть в ведро. Все, что останется на полу после истечения этого времени, отправится на помойку.
– Мама нам разрешает не убирать! – тут же подал голос Егор, вызывающе глядя на тетю.
– Время пошло, – Вера посмотрела на наручные часы, развернулась и ушла на кухню.
Через десять минут она вернулась с большим плотным черным мусорным пакетом. На полу ничего не изменилось. Мальчики сидели на диване и увлеченно смотрели какой-то ролик на планшете, решив, что тетя просто пугает.
Они ошибались.
Вера молча подошла к ближайшей куче конструктора и начала сгребать пластиковые детали в пакет. Туда же полетели коллекционные машинки, мягкий медведь без глаза и пара грязных носков.
– Эй! Ты что делаешь?! – завизжал Егор, бросаясь к ней. – Это мои машинки! Отдай!
– Я предупреждала. Все, что валяется на полу – это мусор. А мусор место в мусоропроводе, – невозмутимо ответила Вера, завязывая пакет на тугой узел.
Она вынесла пакет на балкон и заперла дверь, оставив мальчиков в состоянии полнейшего шока. Матвей завыл в голос, катаясь по ковру. Егор схватил телефон.
– Я маме позвоню! Она тебе устроит!
Он яростно тыкал пальцем в экран, но через минуту растерянно посмотрел на телефон.
– Нет связи.
– И не будет, – Вера продемонстрировала им небольшую черную коробочку с мигающими лампочками, от которой тянулся оборванный провод. – Я выключила маршрутизатор. Домашнего интернета нет. Мультиков нет. Роликов нет. Связи нет. Теперь в этом доме живем по моим правилам.
Следующие двое суток превратились в настоящую психологическую войну. Племянники пытались бунтовать. Они отказывались есть, падали на пол, топали ногами, кричали, что ненавидят этот дом. Вера была непреклонна. Она не кричала в ответ, не уговаривала и не читала нотаций. Она просто действовала. Не хочешь есть суп? Ходи голодным. Бросил одежду мимо корзины для белья? Значит, завтра пойдешь гулять в грязном. Устроил истерику из-за конфеты? Лишаешься сладкого на весь оставшийся день.
К вечеру второго дня система начала приносить плоды. Голодные бунты прекратились, когда Егор понял, что никто не прибежит к нему с тарелкой горячих сосисок, и угрюмо съел предложенную тушеную капусту. Матвей начал складывать свои вещи на стул, опасаясь черного мусорного пакета.
Тишина в квартире восстановилась, и Вера смогла наверстать упущенное по работе, засиживаясь за цифрами до глубокой ночи.
Развязка наступила на третий день.
Вера вышла на кухню за очередной порцией кофе и краем глаза заметила какое-то движение в коридоре. Она бесшумно подошла ближе и замерла.
Егор стоял возле стены с черным перманентным маркером в руке. На дорогих, фактурных обоях итальянского производства, которые Вера клеила всего полгода назад, красовалась огромная, кривая, безобразная каракуля, напоминающая искореженный автомобиль. Матвей стоял рядом и восторженно хлопал в ладоши.
Вера смотрела на испорченные обои. Она вспомнила, сколько сил и денег вложила в ремонт. Вспомнила наглое лицо сестры, бросившей сумки на коврик. Вспомнила слова Павла про «посиди, тебе что, сложно». Вспомнила лекцию матери про «эгоистку» и «родную кровь».
В этот момент лопнула последняя струна ее терпения.
– Одевайтесь, – голос Веры прозвучал так тихо и пугающе, что мальчики синхронно вздрогнули. Маркер выпал из рук Егора и покатился по ламинату.
– Мы пойдем гулять? – робко спросил Матвей.
– Мы поедем в гости. К бабушке.
Вера не стала тратить время на сборы. Она просто сгребла все вещи племянников, включая грязные носки, надкусанные шоколадки и игрушки, и запихала их обратно в клетчатые сумки. Она действовала молниеносно и четко, не обращая внимания на испуганные перешептывания братьев.
Она достала телефон и заказала такси по самому дорогому тарифу, чтобы машина приехала моментально.
Через пятнадцать минут они уже сидели на заднем сиденье комфортабельного автомобиля. За окном мелькали заснеженные улицы. Егор и Матвей сидели на удивление тихо, чувствуя исходящую от тети ауру абсолютной, не терпящей возражений решимости.
Машина остановилась у старой кирпичной многоэтажки, где жила Нина Петровна. Вера расплатилась с водителем, вытащила тяжелые сумки и скомандовала племянникам идти к подъезду.
Они поднялись на третий этаж. Вера решительно нажала кнопку звонка, удерживая ее несколько секунд.
За дверью послышались шаркающие шаги, скрипнул замок. Нина Петровна открыла дверь. Она была в мягком пушистом халате, на лице блестела косметическая маска, а из комнаты доносились звуки очередного телевизионного сериала. Увидев на пороге дочь с внуками и огромными баулами, женщина растерянно заморгала.
– Верочка? А вы почему здесь? Случилось чего?
Вера молча втолкнула тяжелые сумки в прихожую. Затем аккуратно, но настойчиво подтолкнула племянников в спины, заставляя их перешагнуть порог.
– Ты была абсолютно права, мама, – громко и отчетливо произнесла Вера, глядя матери прямо в глаза. – Кровь – не водица. Семье нужно помогать. Детям нужно прощать любые шалости, они же просто маленькие ангелочки. Вот, я привезла тебе твою родную кровь. Наслаждайся общением с внуками.
– Постой, постой! – Нина Петровна всплеснула руками, лицо под маской вытянулось от ужаса. – Какие внуки?! У меня давление скачет! У меня суставы болят! Я сериал смотрю, мне покой нужен! Я не смогу за ними бегать!
– Выпьешь таблетку от давления, – отрезала Вера. – Вы же с Оксаной и Павлом решили, что я железная. Что моя работа, мои отчеты и моя квартира – это ничто по сравнению с усталостью Оксаны. Вы решили, что можно просто выкинуть детей мне на порог и забыть. Отличный план. Только вы забыли спросить меня. У меня горят сроки сдачи налоговой декларации. Если я ее не сдам вовремя, компанию оштрафуют на сотни тысяч рублей, а меня уволят с волчьим билетом. Поэтому теперь нянчить ангелочков будешь ты.
– Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! – голос Нины Петровны сорвался на визг. – Я твоя мать! Я тебя вырастила! Я не приму их, забирай обратно!
– Не заберу, – Вера сделала шаг назад, на лестничную клетку. – Если тебе тяжело, звони любимому зятю Павлу. Пусть берет отгулы на заводе и воспитывает своих сыновей. Все, мальчики, раздевайтесь, бабушка вам сейчас сосиски сварит.
Вера резко развернулась и пошла к лестнице, не дожидаясь лифта. В спину ей неслись причитания матери, обещания отречься от такой неблагодарной дочери и плач Матвея, который, судя по звукам, уже успел что-то уронить в прихожей.
Вера не обернулась. Выйдя на морозный воздух, она глубоко вдохнула полной грудью. На душе было невероятно легко и чисто.
Она вернулась в свою пустую, тихую квартиру. Отмыла, насколько это было возможно, маркер с обоев, сварила себе крепкий кофе и села за рабочий стол. Цифры на экране больше не расплывались перед глазами. Отчет был закончен и отправлен руководству ровно за сутки до крайнего срока. Премия была спасена.
Тишина в квартире казалась оглушительной и прекрасной. Никто не требовал сосисок, никто не орал, не дрался и не пытался сломать мебель.
Оксана вернулась из санатория через десять дней.
Звонок раздался ранним утром выходного дня. Вера, неспешно попивая чай на кухне, посмотрела на экран телефона, увидела имя сестры и спокойно нажала кнопку приема вызова, включив громкую связь.
– Ты просто чудовище! – крик Оксаны из динамика был такой силы, что Вере пришлось убавить громкость. – Как ты могла так поступить?! Мать слегла с гипертоническим кризом! Мальчики разбили ей старинный сервиз и сломали пульт от телевизора! Павел орал на меня так, что стены тряслись, ему пришлось брать отгулы за свой счет, чтобы сидеть с ними, пока я не приехала! Ты бессердечная, расчетливая стерва!
Вера отпила горячий чай, наслаждаясь терпким вкусом.
– Я не бросала их на улице, Оксана. Я передала их из рук в руки любящей бабушке. В следующий раз, когда захочешь бесплатную няню на время своего отдыха, планируй это заранее и спрашивай согласия. И да, чуть не забыла. Твои дети испортили мне дорогие обои в коридоре. Чек за материалы и работу мастера я скинула тебе в сообщениях, там выходит почти пятнадцать тысяч рублей. Жду перевод на карту до конца недели. Пока не переведешь деньги, можешь мне не звонить.
Вера нажала на кнопку сброса вызова и заблокировала номер сестры в телефонной книге. Семья – это, конечно, важно, но личные границы и собственное спокойствие всегда должны стоять на первом месте, и теперь Вера знала это наверняка.
