— Кто такой Максим и почему он тебе пишет в девять вечера? — Андрей остановился посреди комнаты и уставился на телефон жены так, будто увидел там не обычное уведомление, а признание в измене.
— Бывший однокурсник. Он спросил по работе, — спокойно ответила Светлана и потянулась к телефону, который лежал на краю стола. — И не в девять вечера, а без десяти восемь. Я только пришла домой.
— По какой ещё работе? Он тебе кто вообще, чтобы писать?
— Человек, с которым я пять лет училась. Он сейчас работает в смежной фирме. Ему нужен контакт нашего подрядчика, я уже говорила тебе про него.
— Конечно. Ты мне про всех своих мужиков что-нибудь да говорила.
Светлана замерла. Ещё минуту назад она снимала серьги перед зеркалом и думала только о том, что неплохо бы успеть принять душ до ужина. Теперь привычное неприятное чувство опять собралось где-то под рёбрами. Андрей даже не прочитал сообщение. Он увидел мужское имя на экране — и этого ему уже хватило.
— Не начинай, пожалуйста.
— А что не начинать? Я вопрос задал. Почему он тебе пишет?
— Я ответила.
— Покажи телефон.
— Нет.
Андрей резко повернулся к ней.
— Что значит «нет»?
— То и значит. Я не буду опять давать тебе телефон, чтобы ты полчаса листал переписку, искал там неизвестно что, а потом требовал открыть удалённые сообщения, которых нет.
— Значит, есть что скрывать.
— Значит, я устала.
Он шагнул к столу, но Светлана успела первой взять телефон. Андрей сразу протянул руку.
— Дай сюда.
— Не дам.
— Света, не беси меня.
— А ты меня не пугай этой фразой. Я уже знаю, что после неё бывает.
Он остановился на секунду. Именно эта короткая пауза и разозлила Светлану сильнее всего. Андрей прекрасно понял, о чём она сказала. Год назад после такого же «не беси меня» он швырнул её телефон на кафельный пол в кухне. Экран разлетелся паутиной, корпус треснул, а потом Андрей ещё два дня доказывал, что сама Светлана и виновата, потому что не нужно было заставлять его нервничать.
Тогда она поверила его обещанию, что больше такого не будет. Потом поверила ещё одному. А потом вообще перестала считать обещания.
Светлана и Андрей прожили вместе почти пять лет, четыре из них в официальном браке. Первое время она действительно считала его ревность чем-то почти безобидным. Андрей мог спросить, кто звонил, почему коллега подвёз её после корпоратива, кто поставил сердечко под фотографией. Светлана отвечала, иногда даже смеялась. Ей казалось, что муж просто боится её потерять и со временем успокоится.
Только он не успокоился.
Наоборот, чем спокойнее жила Светлана, тем больше поводов Андрей находил сам. Она перестала ездить с коллегами после работы в кафе, хотя раньше несколько раз в месяц могла посидеть с девчонками из отдела. Перестала задерживаться даже на двадцать минут, потому что знала: если напишет, что начальник собрал совещание в шесть вечера, дома её встретит допрос. Она начала заранее сообщать, в какой магазин зашла, на какой автобус села, во сколько приблизительно будет у подъезда.
Андрею всё равно было мало.
Однажды он потребовал, чтобы Светлана удалила из контактов двух бывших однокурсников. Она отказалась. Тогда он три дня почти с ней не разговаривал, а потом заявил, что нормальная замужняя женщина не нуждается в друзьях-мужчинах.
— А если мне по работе мужчина позвонит? — спросила тогда Светлана.
— Работа — другое дело.
Оказалось, не другое.
Через несколько месяцев он устроил скандал из-за начальника, который позвонил ей в субботу утром и попросил проверить документы перед понедельником. Потом Андрей ревновал к курьеру, потому что тот назвал Светлану по имени. Потом к соседу снизу, который помог занести коробку с новым пылесосом.
Светлана сначала спорила. Потом оправдывалась. Потом старалась молчать. Ни один способ не работал.
Самое страшное произошло прошлой зимой. Андрей увидел сообщение от того же Максима — обычное поздравление с днём рождения. Светлана сидела на кухне, когда муж выхватил телефон, прочитал две строчки и начал спрашивать, зачем чужой мужчина помнит дату её рождения. Светлана попыталась забрать телефон. Андрей схватил её за запястье так сильно, что потом несколько дней оставался синяк. А когда она закричала, он толкнул её плечом к холодильнику.
Утром муж ходил мрачный и говорил, что сам не понимает, как она умеет его доводить.
Через неделю всё повторилось уже без телефона. Они встретили в торговом центре Светланиного коллегу, тот поздоровался и пошёл дальше. Дома Андрей долго расспрашивал, почему тот улыбался именно так. Светлана ответила резче, чем обычно, и получила пощёчину.
После этого она ночевала в гостиной. На следующий день Андрей принёс цветы, но извинение выглядело странно: сначала он сказал, что не должен был бить, а потом почти десять минут объяснял, что она сама обязана понимать, какие вещи провоцируют мужа.
Светлана тогда не ушла.
Светлана никому почти не рассказывала о том, что происходит дома. Маме она говорила, что Андрей просто вспыльчивый, подруге Ирине — что они иногда ругаются из-за его ревности. Полную картину не знал никто. Ей было неприятно произносить вслух, что взрослый мужчина может час проверять историю звонков, а потом спрашивать, зачем ей понадобилось разговаривать с мастером из автосервиса семь минут. Ещё неприятнее было признавать, что она подстраивается под это.
Когда Светлана только устроилась на нынешнюю работу, отдел раз в месяц собирался на общее совещание, которое иногда затягивалось до семи. Первый такой вечер после свадьбы закончился тем, что Андрей приехал к офису без предупреждения. Он сидел в машине у входа и потом всю дорогу домой спрашивал, почему из здания вместе со Светланой вышли двое мужчин.
— Потому что мы работаем в одном отделе, — объясняла она.
— И вам обязательно выходить вместе?
— Мы закончили совещание одновременно.
— А этот высокий зачем с тобой разговаривал?
— Спросил, поеду ли я на метро.
— Зачем ему знать, как ты поедешь?
Светлана помнила, как тогда ещё пыталась отвечать серьёзно. Потом Андрей попросил показать рабочий чат. Там оказалось почти сто человек, и муж минут двадцать листал сообщения, цепляясь к обычным шуткам и обращениям по имени. После этого Светлана стала выходить с работы отдельно от остальных. Иногда специально задерживалась на пять минут в пустом кабинете, чтобы никто из коллег не оказался рядом у подъезда.
Она понимала, насколько глупо это выглядит, но так было проще, чем потом несколько часов выслушивать обвинения.
Однажды Андрей увидел у неё в сумке визитку менеджера банка. Обычную рекламную карточку, которую выдали после оформления новой карты. На визитке было мужское имя. Андрей положил её на кухонный стол и спросил:
— Это ещё кто?
Светлана сначала даже не поняла.
— Менеджер из банка.
— И зачем тебе его личный номер?
— Это рабочий номер, Андрей. Посмотри на визитку.
— Ты могла взять номер отделения.
— Мне его дали вместе с документами.
— Очень удобно.
Тогда она впервые сказала, что его поведение становится ненормальным. Андрей обиделся сильнее, чем если бы она его оскорбила. Он заявил, что жена выставляет его идиотом, хотя ему всего лишь не всё равно, с кем она общается.
После таких разговоров Светлана начала сама сомневаться, не слишком ли резко реагирует. В семье Андрея ревность вообще считалась почти нормальной. Его отец мог позвонить матери пять раз за вечер, если она задерживалась у подруги, и Андрей рассказывал об этом как о примере крепкой семьи. Светлана один раз спросила свекровь, не раздражает ли её постоянный контроль мужа. Та только пожала плечами:
— Мужчина волнуется — значит, не безразлична.
Светлана тогда ничего не ответила. Ей не хотелось спорить. Но со временем она поняла, что Андрей именно так и воспринимал происходящее: как своё право. Если он ревновал, Светлана должна была успокоить. Если злился, она обязана была объяснить. Если подозревал, ей следовало доказать невиновность. А если доказательства ему не нравились — предоставить новые.
Сам Андрей при этом никак не ограничивал своё общение. У него были две коллеги, с которыми он мог переписываться вечером по работе. Светлана никогда не проверяла его телефон. Однажды, после особенно неприятного скандала, она спросила:
— А если я сейчас потребую удалить Оксану и Марину?
— С какой стати? Они коллеги.
— Максим мой бывший однокурсник.
— Это другое.
— Чем?
— Потому что я мужик и знаю, чего мужикам надо.
Этой фразой он закрывал почти любой спор.
Светлана постепенно перестала делиться с ним даже обычными историями с работы. Не потому что скрывала что-то плохое, а потому что заранее знала: любой мужчина в рассказе станет главной темой вечера. Если она скажет, что новый специалист помог разобраться с программой, Андрей спросит, почему помог именно ей. Если упомянет, что начальник похвалил отчёт, последует вопрос, почему начальник вообще так внимательно следит за её работой.
Это было утомительно. И ещё хуже — незаметно. Внешне их жизнь выглядела обычной. Они ездили за продуктами, платили коммуналку, обсуждали отпуск, навещали родителей. Андрей мог при друзьях обнять жену за плечи, спросить, не холодно ли ей. Никто со стороны не видел, как потом дома он может потребовать объяснить, почему она слишком долго разговаривала с мужем подруги за общим столом.
После пощёчины Светлана впервые всерьёз подумала о разводе. Даже открыла вечером сайт с информацией о документах, но почти сразу закрыла. На следующий день Андрей был спокойным, приготовил завтрак и предложил съездить за город. Светлана снова решила подождать. Ей хотелось верить, что сам факт удара его испугал и он сделает выводы.
Выводов он не сделал.
Она сама теперь не могла толком объяснить почему. Наверное, потому что между скандалами Андрей оставался обычным человеком. Работал, шутил, покупал продукты, мог приготовить ужин, встречал её после позднего приёма у стоматолога. Иногда они неделю или две жили совершенно спокойно, и Светлане начинало казаться, что худшее закончилось. Она ещё любила его. И каждый раз цеплялась за эту спокойную версию мужа, будто именно она была настоящей, а всё остальное — временный срыв.
Только срывов становилось больше.
Месяца два назад Светлана впервые собрала в одну папку документы: паспорт, свидетельство о браке, документы на свою машину, диплом, банковские бумаги, несколько важных справок. Папку она положила в нижний ящик комода в спальне. Сама себе сказала, что просто навела порядок. Но рядом постепенно появилась небольшая дорожная сумка. Сначала пустая. Потом туда легли зарядка, запасные ключи, бельё, футболка, лекарства, без которых ей было неудобно.
Она ничего не планировала на конкретный день.
Просто хотела знать, что если Андрей опять сорвётся, ей не придётся в панике искать паспорт под его крики.
И вот теперь он снова стоял напротив неё и требовал телефон.
— Ты меня слышишь? — спросил Андрей.
— Очень хорошо слышу.
— Тогда открой переписку.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это бессмысленно. Ты прочитаешь сообщение про работу и всё равно придумаешь что-нибудь ещё.
— Я сам решу, что там про работу, а что нет.
— Вот именно. Ты сам уже всё решил. Ещё до того, как спросил.
Андрей зло усмехнулся.
— Защищаешь его?
— Кого?
— Максима своего.
— Я защищаю себя. От тебя.
Эти слова ему не понравились. Светлана увидела это сразу — по тому, как изменилось его лицо. Он шагнул ближе.
— От меня? Тебя, значит, защищать от собственного мужа надо?
— Когда собственный муж ломает телефон и бьёт жену, да.
— Я тебя не бил!
— Ты меня по лицу ударил.
— Один раз! И ты сама тогда орала как ненормальная!
— Как хорошо, что ты уточнил количество, Андрей.
— Не перекручивай!
— Я ничего не перекручиваю. Ты сейчас опять лезешь к моему телефону из-за обычного сообщения. Ты опять уже придумал измену, которой нет.
— Тогда покажи и закроем тему!
— Мы никогда её не закрываем. Я показывала. Десятки раз. Ты потом находил новое имя, новый звонок, новый повод.
— Потому что у тебя постоянно какие-то мужики вокруг!
Светлана неожиданно для самой себя рассмеялась, только смех получился злым.
— Я работаю в компании, где половина сотрудников мужчины. Я училась в группе, где были мужчины. Я живу в городе, где, представляешь, тоже есть мужчины. Что мне теперь делать? Уволиться и из дома не выходить?
— Не утрируй.
— Я не утрирую. Ты сам к этому идёшь.
Телефон снова коротко завибрировал в её руке. Андрей дёрнулся, будто этот звук был личным оскорблением.
— Он опять пишет?
— Не знаю.
— Покажи!
— Нет.
Андрей резко протянул руку и попытался схватить телефон. Светлана отступила на шаг.
— Не трогай меня.
— Дай телефон, я сказал!
— А я сказала — нет!
— Света, ты сейчас сама доказываешь, что там что-то есть!
Он снова потянулся. Светлана подняла руку с телефоном выше, а второй ладонью упёрлась ему в предплечье. Андрей попытался обойти её сбоку.
И тогда она сорвалась.
— И что, что у меня есть друзья мужского пола? И что?! Это что, запрещено как-то?! Нет! Так что хватит мне постоянно устраивать эти сцены ревности, иначе, я просто подам на развод! Потому что меня это всё уже достало!
Андрей замер всего на секунду.
— Ты мне разводом угрожаешь из-за мужика?
— Я тебе не угрожаю. Я говорю, что больше так жить не буду.
— Из-за мужика, значит!
— Опять? Ты вообще слышишь хоть одно слово, которое я говорю?
— А что мне слышать? Жена орёт мужу, что у неё мужики-друзья и он не имеет права задавать вопросы!
— Вопросы? Ты называешь вопросами то, что делаешь? Ты хватаешь меня, ломаешь мои вещи, проверяешь телефон, требуешь отчёты, где я была каждые десять минут!
— Потому что ты ведёшь себя подозрительно!
— Чем?! Назови хоть один реальный случай!
— Да вот сейчас!
— Что сейчас? Мне написал Максим: «Свет, привет. Пришли, пожалуйста, номер Сергея из логистики, если он у тебя остался». Всё. Вот это твоя измена?
Она сама открыла сообщение и на секунду повернула экран к мужу. Андрей посмотрел. Светлана почти физически почувствовала, как в нём на мгновение провалился привычный аргумент. Но признать это он не захотел.
— А с чего он решил, что может тебе вот так писать?
— Потому что у меня есть номер Сергея.
— Мог у кого-нибудь другого спросить.
— Мог. Спросил у меня. И что?
— А то! Он знает, что ты замужем?
— Знает.
— И всё равно пишет?
— Андрей, ты себя слышишь?
— Не разговаривай со мной таким тоном!
Он махнул рукой в сторону телефона. Светлана инстинктивно дёрнулась назад. Андрей увидел это движение и ещё сильнее разозлился.
— Теперь ты меня боишься, что ли? Театр решила устроить?
— Я тебя действительно боюсь, когда ты такой.
— Да что я тебе сделал сейчас?!
— Пока ничего. Именно поэтому я хочу, чтобы ты отошёл.
— «Пока»? — повторил он. — Ты из меня какого-то психа делаешь!
— Я ничего из тебя не делаю.
Андрей опять поднял руку, собираясь то ли выхватить телефон, то ли оттолкнуть её ладонь. Светлана не стала ждать. Она перехватила его за запястье обеими руками, резко отвела руку в сторону и оттолкнула мужа от себя.
Он отступил на полшага и уставился на неё с настоящим удивлением.
За все годы Светлана впервые не сжалась, не прикрыла лицо, не стала говорить тише, чтобы его успокоить. Её саму трясло, но отступать она больше не собиралась.
— Ещё раз потянешь ко мне руки — я уйду прямо сейчас.
— Ты меня толкнула.
— Да. Потому что ты опять полез ко мне.
— Нормально вообще? Мужа толкать?
— А жену по лицу бить нормально?
— Я же сказал, это было один раз!
— Ты опять считаешь! Один раз по лицу, один раз к холодильнику, один разбитый телефон, бесконечные хватания за руки. Тебе надо, чтобы я дождалась какого количества? Пяти? Десяти?
— Не выдумывай! Я тебя никогда не избивал!
— Я и не сказала, что ты меня избивал. Я сказала, что ты позволяешь себе поднимать на меня руку. И каждый раз потом объясняешь, что виновата я.
— Потому что ты умеешь довести!
Светлана посмотрела на него и вдруг поняла, что именно эта фраза поставила точку. Не сегодняшний Максим. Не телефон. Даже не поднятая рука. Андрей снова, совершенно уверенно, объяснял ей, что его собственная агрессия — её обязанность и её вина.
— Всё, — сказала она.
— Что «всё»?
— Я подаю на развод.
Он несколько секунд молчал.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за одного сообщения?
— Не из-за сообщения.
— Да конечно! Максим написал — и ты сразу разводиться!
— Ты можешь думать что хочешь. Я больше не собираюсь доказывать тебе, что не изменяла.
— Потому что не можешь доказать!
Светлана кивнула, будто он подтвердил то, что она только что поняла.
— Вот поэтому и всё.
Она развернулась и пошла в спальню.
— Ты куда?
— За вещами.
— Какими ещё вещами?
Светлана выдвинула нижний ящик комода и достала папку. Андрей вошёл следом и увидел небольшую сумку.
— Это что такое?
— Мои документы.
— Я вижу, что документы! Почему они собраны?
— Потому что после прошлого раза я решила держать их вместе.
— После какого «прошлого раза»? Ты это всё заранее планировала?
— Нет. Я заранее готовилась к тому, что однажды мне придётся быстро уйти.
— Ничего себе! — Андрей даже отступил. — Значит, ты всё это время за моей спиной готовила побег?
— Я всё это время боялась, что следующий твой скандал окажется хуже предыдущего.
— Господи, Света, ну ты сейчас такое несёшь! Я что, держал тебя взаперти?
— Нет. Ты просто сделал так, что я каждый раз перед тем, как открыть дверь квартиры, думала, в каком ты сегодня настроении.
— А я, значит, должен был спокойно смотреть, как тебе мужики пишут?
— Вот и живи теперь спокойно без меня.
Она положила папку в сумку, добавила зарядку, косметичку и свитер. Большую часть вещей оставила. Сейчас ей было всё равно, сколько блузок останется в шкафу и где зимние сапоги. Главное лежало перед ней: документы, банковские карты, лекарства, ключи от машины и ноутбук.
Андрей стоял в дверях спальни.
— Куда ты пойдёшь?
— Не твоё дело.
— К Максиму?
Светлана закрыла молнию на сумке.
— Ты неисправим.
— Значит, к нему!
— Нет. Но теперь можешь рассказывать себе что угодно.
— Я тебя не выпущу, пока мы нормально не поговорим.
Он встал шире, закрывая проход.
Светлана остановилась в двух шагах.
— Отойди.
— Сначала сядем и поговорим.
— Мы пять лет говорим. Ты слышишь только то, что подтверждает твою ревность.
— Я муж и имею право знать, куда ты уходишь!
— Уже нет.
— Как это «нет»? Мы ещё не развелись!
— А я уже решила, что вернусь сюда только за остальными вещами. И то не одна.
— Кого приведёшь? Братца своего? Или этого Максима?
— Отойди, Андрей.
Он ещё секунду стоял на месте. Потом всё-таки шагнул в сторону, но сразу начал говорить ей вслед:
— Уходи! Только потом не приходи обратно, когда твои друзья окажутся не такими хорошими!
— Не приду.
— Ты ещё пожалеешь!
— Возможно. Но не о том, что ушла сегодня.
В прихожей Светлана надела кроссовки, не завязывая шнурки до конца. Руки всё ещё плохо слушались. Она сунула телефон в карман, накинула куртку и взяла сумку.
Андрей вышел за ней.
— Ты больная, если из-за такой ерунды семью разрушаешь.
Светлана открыла дверь.
— Семью разрушило не сообщение.
— Да кто тебе поверит? Ты просто нашла повод свалить к другому!
Она не стала отвечать. Вышла на лестничную площадку и закрыла дверь.
Лифт ехал долго. Светлана стояла, прижимая сумку к бедру, и всё ждала, что дверь квартиры снова откроется. Ей казалось, Андрей сейчас выбежит, схватит её за локоть, потребует вернуться. Но за дверью было тихо.
Когда приехал лифт, она вошла внутрь и только там заметила, что продолжает держать в руке связку ключей так сильно, что металлические зубцы отпечатались на ладони.
На улице Светлана села в машину и минут пять просто сидела. Потом позвонила Ирине, своей подруге с работы.
— Ты дома? — спросила Светлана.
— Да. Что случилось?
— Можно я у тебя переночую?
Ирина замолчала буквально на секунду.
— Конечно. Приезжай.
— Я одна.
— Я поняла. Приезжай, Свет.
Только после этого Светлана завела двигатель.
Ночью она почти не спала. Андрей звонил двадцать три раза. Сначала обычными звонками, потом через мессенджеры. Светлана отключила звук, но экран всё равно время от времени загорался на тумбочке. Сообщения менялись по настроению.
Сначала он требовал вернуться и «не устраивать спектакль».
Потом писал, что она обязана объяснить, где находится.
Потом обвинял её в том, что она наверняка у мужчины.
Ближе к двум ночи написал: «Теперь всё понятно. Нормальная жена бы не сбежала».
Ни слова о своей руке. Ни слова о разбитом когда-то телефоне. Ни слова о том, что Светлана несколько лет фактически строила свою жизнь вокруг его подозрений.
Утром она заблокировала его номер.
На работу Светлана не пошла. Взяла день за свой счёт и поехала узнавать, что нужно для развода. Никакой торжественности в этом не было. Она сидела на пластиковом стуле, держала ту самую папку и отвечала на простые вопросы. Детей у них не было, общего большого имущества почти тоже. Квартира была съёмная, машина Светланы куплена ещё до брака. Оставались бытовые вещи, техника и несколько общих накоплений, но сейчас всё это казалось решаемым.
Гораздо труднее было произнести вслух:
— Я не хочу сохранять брак.
Слова прозвучали спокойно. После них Светлана даже удивилась, что мир вокруг никак не изменился. Люди ходили по коридору, кто-то ругался с оператором по телефону, за окном парковалась белая машина. А её пятилетняя жизнь с Андреем вдруг уложилась в несколько строк заявления.
Через два дня Андрей написал с другого номера.
«Я знаю, что ты у кого-то. Можешь не врать».
Светлана прочитала и заблокировала номер.
Через неделю он передал через общего знакомого, что не даст развод, пока она не признается, с кем ему изменяла. Светлана впервые за много лет не стала даже пытаться доказать обратное.
Оставшиеся вещи она забрала позже, когда Андрей был на работе. С ней поехала Ирина и её муж. Андрей заранее знал время, но всё равно прислал сообщение: «Приводи свидетелей, раз мужа боишься».
Светлана забрала одежду, книги, несколько коробок с посудой, старые фотографии. На кухонной полке всё ещё стояла чашка, из которой Андрей пил каждое утро. На диване лежал его плед. В ванной висели две зубные щётки.
Она сняла свою щётку со стакана и выбросила в мусорное ведро.
Это оказалось неожиданно тяжело.
Не потому, что она передумала. Просто вместе с плохим у них действительно было хорошее. Были поездки, смешные фотографии, вечерние фильмы, дни рождения, ремонт в первой съёмной квартире. Светлана не хотела врать себе, будто все пять лет были сплошным кошмаром. Нет. Если бы всё было плохо с первого дня, она ушла бы гораздо раньше.
Но хорошее не отменяло того, что последние два года она жила настороже.
Когда коробки вынесли, Светлана последний раз прошла по квартире. В спальне на полу возле комода лежала старая треснувшая крышка от чехла телефона — того самого, который Андрей разбил год назад. Видимо, кусок завалился за мебель и выкатился, когда они двигали тумбу.
Светлана подняла пластик, посмотрела и положила на стол.
Андрею она ничего не написала.
Через месяц им пришлось встретиться по делу. Андрей пришёл злой и осунувшийся. Он почти не смотрел на Светлану, а потом всё-таки спросил:
— Ну что, счастливее стала?
— Спокойнее.
— Это пока.
— Может быть.
— И Максим твой как?
Светлана несколько секунд смотрела на него.
— Я с Максимом после того сообщения вообще не разговаривала.
Андрей усмехнулся так, будто не поверил.
— Конечно.
Раньше Светлана обязательно начала бы объяснять. Показала бы переписку, даты, звонки. Теперь она просто убрала документы в сумку.
— Мне всё равно, веришь ты или нет.
Вот это Андрей, кажется, понял лучше всего.
Он больше не мог получить от неё привычных оправданий. Не мог заставить открывать телефон. Не мог требовать, чтобы она доказывала отсутствие того, что он сам придумал.
Развод не сделал Светлану мгновенно счастливой. Первые недели она вздрагивала, когда телефон неожиданно звонил. Несколько раз ловила себя на том, что автоматически собирается написать, где задержалась, хотя отчитываться уже было некому. Иногда ей было одиноко. Иногда она скучала по Андрею такому, каким он был в хорошие дни.
Но домой к нему она не вернулась.
Андрей ещё долго был уверен, что причина развода — другой мужчина. Так было проще. В этой версии ему не нужно было вспоминать разбитый телефон, синяк на запястье Светланы, пощёчину и тот вечер, когда она впервые остановила его руку.
Светлана перестала спорить даже мысленно.
Ей было достаточно одного: теперь, когда на экране появлялось мужское имя — коллеги, однокурсника, курьера или врача, — ей больше не приходилось заранее придумывать, как объяснить этот звонок человеку, который всё равно не собирался ей верить…
