— Это ты всё купил? — Оксана остановилась посреди комнаты и несколько секунд просто смотрела на огромный телевизор, который почти закрыл собой половину стены.
Виталий, стоявший возле нового письменного стола, даже сначала улыбнулся. Он явно ждал совсем другой реакции.
— Ну да. Нормально же получилось? Я ещё не всё подключил. Руль надо закрепить, там крепление дурацкое, и шлем настроить.
— Я спрашиваю: ты это всё купил?
— Оксан, ну чего ты повторяешь? Купил. Я же сказал.
Она перевела взгляд с телевизора на приставку, потом на коробки с играми, руль, педали, наушники и белый VR-шлем. Ещё утром в этой комнате стоял только диван, старый шкаф, письменный стол, который они купили месяц назад, и обычный телевизор, доставшийся Оксане вместе с квартирой от бабушки. Теперь старый телевизор Виталий куда-то убрал, а новый выглядел так, будто его привезли не в обычную двухкомнатную квартиру, а в магазин электроники.
— На какие деньги?
Улыбка у Виталия стала заметно слабее.
— В смысле?
— В прямом. На какие деньги ты всё это купил?
— Ну… деньги были.
Оксана уже знала ответ. Просто очень не хотела, чтобы он оказался именно таким.
Она достала телефон, открыла банковское приложение и снова посмотрела на накопительный счёт. Несколько минут назад, в автобусе по дороге домой, ей пришло в голову проверить сумму перед покупкой шубы. Через неделю она собиралась ехать в торговый центр и наконец выбрать нормальную зимнюю вещь. Три года откладывала понемногу. Иногда по пять тысяч, иногда по десять, бывало, что в хороший месяц переводила больше. И вот вместо привычной суммы на счёте осталось несколько тысяч рублей.
— Ты снял мои деньги?
— Не снял, а потратил, — поправил Виталий, словно разница должна была её успокоить. — И вообще, давай без этого сразу. Мы муж и жена. Какие ещё «твои деньги»?
Оксана медленно положила телефон на край стола.
Вот тут она уже действительно поняла, что никакой ошибки не было. Никто не взломал приложение. Банк ничего случайно не списал. Виталий не собирался сейчас говорить, что временно взял деньги и завтра вернёт. Он стоял возле приставки, как возле удачной покупки, и искренне не понимал, почему жена смотрит на него так, будто он сделал что-то совершенно невозможное.
— Как ты вообще додумался все МОИ накопления на свои игрушки спустить?! Мне зимой ходить не в чем уже, а ты себе приставку с экраном во всю стену купил! Молодец какой! Даже не смей её включать! Сегодня же всё продаёшь и возвращаешь мне деньги, иначе вместе со своим барахлом вылетишь из квартиры!
— Ты сейчас серьёзно? — лицо Виталия сразу изменилось. — Из-за техники ты меня из дома выгонять собралась?
— Из-за техники? Ты у меня деньги забрал!
— Я ничего у тебя не забирал! У нас семья. Деньги семейные.
— Тогда почему ты не спросил семью, можно ли потратить их на приставку?
— Потому что я знал, что ты начнёшь вот это всё! — Виталий махнул рукой. — Тебе всегда на мои вещи денег жалко.
— На твои вещи? Виталь, я три года эти деньги откладывала!
— И что? Ты бы спустила их на шубу. Я купил вещи, которыми можно пользоваться несколько лет. Телевизор вообще нам обоим нужен.
Оксана даже не сразу нашлась, что ответить. На спинке стула висел её старый пуховик. Она утром оставила его там, потому что собиралась вечером ещё раз зашить рукав. Ткань возле манжеты протёрлась до серой основы, сбоку торчала нитка после прошлогодней штопки, а молния уже несколько месяцев расходилась снизу. Прошлой зимой Оксана два раза меняла бегунок, потом сама пришивала разошедшуюся подкладку. Весной она решила, что всё, хватит. Следующую зиму будет встречать в нормальной одежде, не в очередной дешёвой куртке, которая через два сезона потеряет вид.
Покупку хорошей шубы она никому не навязывала. Не брала деньги из общего бюджета. Не просила у Виталия добавить. Наоборот, откладывала со своей зарплаты после того, как оплачивала коммунальные, продукты и привычные домашние расходы. Виталий знал об этом с самого начала. Знал, сколько примерно накоплено. Знал, зачем.
Вообще вопрос денег у них раньше уже всплывал, но до настоящего скандала никогда не доходило. Когда они поженились, Оксана предложила простую схему: коммунальные, продукты и большие домашние покупки оплачивают вместе, а остатком каждый распоряжается сам. Виталий тогда только плечами пожал. Его всё устраивало. Зарплаты у них были примерно одного уровня, квартира ипотекой не была обременена, потому что досталась Оксане от бабушки, так что жили они не богато, но и не от зарплаты до зарплаты. Могли позволить себе иногда съездить куда-нибудь на выходные, купить нормальную технику, заказать доставку, если оба устали.
Только получалось так, что Оксана чаще думала на несколько месяцев вперёд. Если планировалась страховка на машину, она заранее оставляла деньги. Если нужно было менять холодильник, начинала откладывать. Виталий же относился к зарплате проще. Пока деньги лежали на карте, ему казалось, что они есть. Когда заканчивались — до следующей зарплаты можно было потерпеть. Из-за этого домашние покупки они действительно несколько раз оплачивали с телефона Оксаны: у неё обычно оставался запас. Тогда-то Виталий и запомнил пароль.
— Ты всё равно как бухгалтер живёшь, — смеялся он раньше. — У тебя на каждый чайник отдельная копилка.
— Зато когда чайник сломается, я не буду брать кредит на чайник.
— Не сломается он.
Через месяц чайник сгорел. Оксана купила новый из отложенных денег, и Виталий потом сам шутил над своим прогнозом. Именно поэтому она и не думала менять пароль. Доверие казалось чем-то настолько обычным, что специально защищаться от собственного мужа выглядело бы нелепо.
И шуба появилась в её планах не из желания похвастаться перед коллегами. Оксана долго вообще носила один и тот же пуховик и не жаловалась. Когда он начал сдавать, сначала решила купить ещё одну недорогую куртку. Потом посчитала, сколько за последние восемь лет отдала за три такие вещи, и разозлилась уже на себя. Лучше один раз взять хорошую зимнюю одежду и носить её нормально несколько сезонов. Так она и начала откладывать. Виталий про эту логику знал. Иногда даже спрашивал: «Ну что, скоро твоя знаменитая шуба?» И Оксана отвечала, сколько ещё осталось накопить.
За неделю до покупки осталось совсем немного. Она уже смотрела модели, сравнивала цены и специально отложила поход в магазин до выходных, чтобы не хватать первую вещь после работы. И именно в эту неделю Виталий решил, что деньги просто лежат без дела.
И всё равно полез в её телефон.
Пароль он действительно знал. Оксана сама когда-то сказала ему цифры, потому что несколько раз просила мужа оплатить с её телефона крупные домашние покупки. То холодильник заказывали, то стиральную машину. Она никогда не думала, что однажды ей придётся жалеть именно об этой бытовой привычке.
— Ты с моего счёта деньги перевёл себе?
— Часть себе. Часть сразу продавцам. Какая теперь разница?
— Большая. Ты специально взял мой телефон без меня.
— Он на тумбочке лежал. Я не сейф вскрывал.
— То есть если вещь лежит в квартире, ты можешь делать с ней что хочешь?
— Оксан, не передёргивай.
— Я передёргиваю?!
Виталий нахмурился и сел на край дивана. Он работал мастером на небольшом производстве, уставал действительно сильно и последние месяцы часто жаловался, что после смены ему вообще нечем отвлечься. Старую приставку он продал ещё два года назад, когда им понадобились деньги на ремонт машины. С тех пор время от времени говорил, что хотел бы купить новую. Оксана не возражала. Она только каждый раз отвечала одно и то же: накопи и купи.
Но копить Виталий не любил. Если на карте появлялось лишних двадцать-тридцать тысяч, обязательно находилось что-то «нужное прямо сейчас». Новые кроссовки, дорогой инструмент, наушники, поездка с друзьями на рыбалку. Он не влезал в серьёзные долги и потому считал себя вполне разумным человеком. А Оксану иногда называл слишком осторожной.
Только её осторожность почему-то регулярно спасала их, когда ломалась техника, приходил большой счёт за машину или нужно было срочно что-то купить домой.
— Я, между прочим, и с рук часть взял, чтобы дешевле было, — сказал Виталий уже спокойнее. — Телевизор почти новый. Руль вообще в идеале. Я тысяч сорок сэкономил, если не больше.
— Ты хочешь, чтобы я тебя похвалила?
— Я хочу, чтобы ты перестала орать и подумала нормально.
— Нормально? Хорошо. Где всё куплено?
— Что именно?
— Всё. Телевизор, приставка, шлем, руль. Где?
Он перечислил: телевизор и приставку купил новыми, но не в одном магазине; шлем нашёл через объявление; руль с педалями взял у какого-то парня, который срочно продавал комплект; часть игр и наушники тоже купил с рук.
Оксана слушала и понимала, что просто сложить всё в коробки и отвезти обратно не получится. Даже там, где техника была новая, Виталий уже вскрыл упаковку. А покупки у частников вообще возвращать было некому.
— Тогда сегодня же выставляешь всё на продажу.
— Нет.
— Что «нет»?
— Не буду я продавать всё через три часа после покупки только потому, что ты устроила истерику.
— Это не твои деньги.
— Опять началось.
— Да, опять! И будет продолжаться, пока ты не вернёшь мне всё до копейки.
Виталий поднялся и подошёл к приставке.
— Я четыре месяца эту модель ловил по нормальной цене. И руль такой хотел давно. Я не собираюсь отказываться от всего только потому, что тебе приспичило именно сейчас купить дорогую шубу.
— Мне не «приспичило». Я три года на неё собирала.
— Ну купишь через год.
Оксана посмотрела на мужа так, что он на секунду отвёл глаза.
— Включать не смей.
— Оксан…
— Я сказала: не смей.
Но вечером Виталий всё равно подключил приставку. Он дождался, пока жена уйдёт на кухню, включил огромный экран и начал устанавливать игры. Когда Оксана вернулась в комнату и увидела полоску загрузки, она молча выдернула сетевой фильтр из розетки.
— Ты что делаешь?!
— Я предупреждала.
— Там установка идёт!
— Мне всё равно.
Он подключил обратно.
Она снова выключила.
— Ты как ребёнок себя ведёшь, — процедил Виталий.
— Это я как ребёнок? Ты чужие деньги на игры потратил.
— Не чужие!
С этого вечера нормальная жизнь в квартире закончилась. Несколько дней они почти не разговаривали ни о чём, кроме техники и денег. Виталий приходил с работы, включал приставку, Оксана выключала. Иногда он успевал поиграть час, иногда десять минут. Один раз спрятал сетевой фильтр, но она просто выключила телевизор из розетки. Тогда он начал обвинять её в том, что она специально портит технику.
Оксана на обвинения уже не реагировала. Она каждый день требовала выставить покупки на продажу. Виталий каждый день отвечал, что ничего продавать не будет.
На четвёртый вечер она позвонила сестре.
Сестра сначала решила, что Оксана преувеличивает.
— Подожди. Он прямо со счёта у тебя деньги забрал?
— Да.
— Все?
— Почти.
— И купил приставку?
— Не только приставку. Тут целый магазин теперь.
— Ты пароль поменяла хотя бы?
— Уже. И в банк позвонила. Доступ на других устройствах закрыла.
— Господи… Ладно. Что ты хочешь делать?
Оксана как раз это уже придумала.
На следующий день, когда Виталий был на работе, сестра приехала вместе с мужем. Они втроём аккуратно отсоединили огромный телевизор и приставку, собрали VR-шлем, коробки с играми и большую часть новой техники, а потом перевезли всё к сестре. Монитор, руль с педалями и несколько аксессуаров остались дома. Оксана не собиралась ничего продавать тайком. Ей было важно другое: Виталий должен был наконец понять, что играть на её деньги в её квартире как ни в чём не бывало больше не получится.
Монитор, который он использовал для компьютера, она не тронула. Не забирала и его личный ноутбук. Только то, что появилось после исчезновения её накоплений.
Когда Виталий вернулся, он сначала даже не поздоровался.
— Где телевизор?
— В безопасном месте.
— В каком ещё безопасном месте?
— Вернёшь деньги — получишь технику.
— Ты вообще нормальная?
Он прошёл по комнате, открыл шкаф, потом второй. Заглянул в кладовку. Через несколько минут уже выдвигал ящики комода и перебирал вещи жены.
— Не трогай мои вещи.
— А ты мои не трогала?
— Я не рылась у тебя в одежде.
— Куда ты всё дела?!
— Не скажу.
Виталий дёрнул верхний ящик так сильно, что старая дверца комода перекосилась, а потом треснула у петли.
— Прекрати ломать мебель! — закричала Оксана.
— Тогда говори, где приставка!
— Нет.
Ссора пошла уже совсем не туда. Виталий орал, что жена украла его имущество. Оксана напоминала, на какие деньги это имущество было куплено. Он требовал адрес. Она отказывалась. В какой-то момент он схватил её за куртку у прихожей и прижал к стене, пытаясь заставить сказать, куда увезли технику. Оксана ударила его коленом, вырвалась и, отталкивая, расцарапала ему щёку.
После этого оба на несколько секунд остановились.
— Всё, — сказала Оксана. — Ещё раз ко мне прикоснёшься — я сразу вызываю полицию.
Виталий провёл рукой по лицу, увидел кровь на пальцах и побледнел от злости.
— Ты совсем больная.
— А ты только сейчас понял, до чего довёл дело?
В тот вечер он собрал монитор, руль с педалями, несколько оставшихся аксессуаров, свои вещи и ушёл к приятелю. Оксана не останавливала.
Приставку она продавать не стала. Хотя сестра предлагала выставить всё на объявления и хотя бы частично вернуть деньги, Оксана уже понимала, что это может превратиться в ещё большую проблему. Покупки оформлял Виталий, часть чеков была на его имя, часть техники вообще куплена с рук. Она не хотела потом слушать обвинения, что продала чужое имущество.
— Пусть забирает, когда вернёт деньги, — сказала она сестре.
— А если не вернёт?
— Тогда будем решать потом.
Оказалось, что «потом» наступило очень быстро, но не так, как Оксана ожидала.
Виталий не вернулся домой в тот вечер. Не вернулся и на следующий. Зато начал писать сообщения. Сначала требовал отдать приставку. Потом обещал, что будет возвращать деньги частями. Потом снова требовал. Через пару дней написал, что жена сама виновата: если бы не устроила скандал, он бы постепенно всё компенсировал, а теперь из принципа ничего делать не хочет.
Оксана отвечала только на одно: сколько и когда он вернёт.
Тем временем погода резко испортилась. Старый пуховик она всё-таки зашила ещё раз. Ходила в нём на работу, стараясь не поднимать высоко руки, потому что ткань под мышками уже была настолько тонкой, что расходилась от любого резкого движения.
Однажды утром это всё-таки случилось. Оксана спешила к остановке, потянулась поправить сумку, и под правой рукой раздался сухой треск. Шов разошёлся почти до локтя. До работы она доехала, прижав руку к боку, а вечером зашла в ближайший магазин одежды.
На хорошую шубу денег уже не было. Даже на приличный пуховик, который прослужил бы несколько лет, не хватало. Оксана выбрала обычную недорогую куртку, самую тёплую из тех, что укладывались в доступный лимит по кредитной карте.
Когда на кассе она приложила телефон и увидела уведомление о покупке в кредит, её впервые за всё это время накрыло не злостью, а каким-то тяжёлым бессилием. Три года она откладывала, чтобы не покупать вещь в долг. Три года отказывалась от лишних поездок, косметики подороже, новых сапог, хотя старые тоже давно были не идеальными. И теперь платила проценты за куртку, которая ей даже особенно не нравилась.
Виталий в это время после работы ездил к приятелю и играл там. Часть техники он успел унести сам, когда съезжал на несколько дней: монитор и кое-какие аксессуары. Приставка и огромный телевизор оставались у сестры Оксаны.
Через неделю Виталий всё-таки вернулся поговорить.
— Давай нормально решим, — сказал он с порога. — Без твоих психов.
— Начинай.
— Я буду возвращать деньги частями.
— Сколько?
— Ну, сколько смогу.
— Это не ответ.
— Ты хочешь, чтобы я половину зарплаты тебе отдавал?
— Я хочу, чтобы ты вернул то, что взял без разрешения.
— Я понял. Давай по десять тысяч.
Оксана посчитала в уме и усмехнулась.
— И сколько лет ты собираешься возвращать?
— А что ты предлагаешь? У меня тоже расходы.
— Продать технику.
— Нет.
— Тогда по двадцать пять.
— Ты вообще представляешь, сколько у меня останется?
— А ты представлял, сколько останется у меня, когда снимал деньги?
Он ничего не ответил.
Первый месяц Виталий действительно перевёл небольшую сумму. Не ту, о которой они спорили, но хотя бы что-то. Во второй прислал ещё меньше и написал, что пришлось вложиться в ремонт машины. Оксана уже не ругалась. Просто сохраняла переводы и ждала.
Сестра несколько раз спрашивала, почему она вообще терпит его возвращения в квартиру. Оксана и сама не могла толком объяснить. Наверное, потому что двенадцать лет совместной жизни не выключались одной кнопкой. Было много нормального: поездки, ремонты, болезни, обычные вечера, когда они ужинали и спорили только о том, какой фильм посмотреть. Виталий не был человеком, который каждый день делал ей гадости. Именно это и путало сильнее всего. Если бы он постоянно пил, проигрывал зарплату или таскал из дома вещи, решение было бы проще. А он мог утром принести ей кофе, вечером заехать за лекарством, помочь сестре Оксаны с машиной, а потом совершенно спокойно объяснить, что имел право забрать с её счёта деньги.
Оксана несколько раз пыталась понять, считает ли он вообще свой поступок неправильным.
— Ты хотя бы понимаешь, что сделал? — спросила она однажды.
— Я понимаю, что поторопился, — ответил Виталий.
— Поторопился?
— Надо было с тобой поговорить сначала.
— И всё?
— А что ты хочешь услышать? Что я преступник? Не дождёшься.
Вот на этом разговор каждый раз и заканчивался. Виталий признавал только одну ошибку: не предупредил. Само право взять деньги он продолжал считать почти естественным. И постепенно Оксана поняла, что спорит уже не о шубе и не о приставке. Если человек уверен, что может распоряжаться твоими накоплениями, потому что стоит штамп в паспорте, никакие обещания «больше так не делать» толком ничего не стоят. Сегодня приставка, завтра машина, послезавтра ещё что-нибудь, что он сочтёт полезнее её планов.
За эти месяцы они жили скорее как случайные соседи, чем как супруги. Виталий иногда ночевал дома, иногда у приятеля. Приходил поздно. Мог поесть, принять душ, собрать одежду и снова уйти. Оксана перестала спрашивать, где он был. Ей стало всё равно.
В третий месяц он не перевёл ничего.
— Деньги будут? — спросила Оксана вечером, когда Виталий появился дома за зимними ботинками.
— Какие ещё деньги?
Она молча посмотрела на него.
— Ой, опять эта шуба… Оксан, мне самому деньги нужны. Я не собираюсь всю жизнь расплачиваться за какую-то шубу.
— За шубу?
— Ну за деньги, которые ты на неё копила. Смысл один.
— Нет, Виталь. Смысл совсем не один.
— Да сколько можно? Я уже два раза тебе переводил.
— Две небольшие суммы после того, как потратил почти всё, что я три года собирала.
— Мы семья были, когда я покупал. Не чужие люди.
Оксана услышала это «были» и неожиданно для себя успокоилась.
— Хорошо, — сказала она. — Раз были, тогда всё просто.
— Что просто?
— Собирай свои вещи.
Он засмеялся, решив, что она снова угрожает.
— Началось.
— Нет. Закончилось.
Квартира принадлежала Оксане. Бабушка оставила её внучке ещё задолго до свадьбы. Виталий прекрасно это знал, но за годы брака привык говорить «наша квартира». Оксана никогда его не поправляла. Ей и в голову не приходило подчёркивать, кому юридически принадлежит жильё. Пока муж не решил, что такое же слово «наше» можно автоматически приклеить и к её накопительному счёту.
На этот раз спорить часами она не стала. Собрала его оставшуюся одежду и коробки с личными вещами, поставила у входа и сказала, что жить здесь он больше не будет.
Виталий был уверен, что через пару дней жена остынет. Забрал самое необходимое и уехал к приятелю.
Через неделю он понял, что Оксана не передумала.
Тогда снова началась история с приставкой.
— Отдай мою технику, — потребовал он по телефону.
— Верни мои деньги.
— Я обращусь в полицию.
— Обращайся. Я тоже расскажу, как деньги со счёта исчезли.
— Ты меня шантажируешь?
— Нет. Просто предупреждаю, что расскажу всё как было.
Виталий действительно обратился. Через неделю он приехал за приставкой не один, а вместе с участковым после заявления о том, что жена удерживает его имущество.
Оксана спорить на пороге не стала. Сестра к тому времени привезла технику обратно. Телевизор, приставку и коробки сложили в комнате. Оксана отдала всё, что оставалось у неё.
А потом сама написала заявление по поводу денег, снятых с её накопительного счёта. Приложила банковскую выписку, показала переводы и объяснила, что разрешения на эти траты не давала.
Быстрого результата не получилось. Никто не вернул ей деньги на следующий день и не заставил Виталия немедленно продать телевизор. Ей пришлось несколько раз повторять обстоятельства, подтверждать, что счёт был её, объяснять, почему муж знал пароль от телефона. Всё это раздражало и утомляло, но Оксана уже решила довести хотя бы эту часть истории до конца.
Одновременно она подала на развод.
Когда Виталий узнал, сначала позвонил и долго говорил, что она разрушает семью из-за денег и техники.
— Нет, — ответила Оксана. — Семья закончилась в тот момент, когда ты решил, что можешь без спроса распоряжаться тем, что я три года откладывала, а потом ещё объяснил мне, что я сама ничего не понимаю.
— Можно было решить по-человечески.
— Я три месяца пыталась.
— Я же переводил тебе!
— Два раза. И оба раза меньше, чем обещал.
— Потому что у меня расходы!
— У меня тоже. Например, кредитка за зимнюю куртку, которую я вообще не собиралась покупать в кредит.
Виталий замолчал, а потом снова начал говорить про общие деньги, про брак и про то, что техника у него хотя бы осталась, в отличие от шубы, которая «просто висела бы в шкафу половину года».
Оксана положила трубку.
У приятеля Виталий прожил ещё несколько месяцев. Сначала его там всё устраивало: вечером можно было играть, никто не выдёргивал провода, приставка стояла рядом. Но жить вдвоём в небольшой квартире оказалось совсем не то же самое, что приходить в гости. Приятель быстро начал просить деньги за коммунальные и продукты, а потом прямо сказал, что Виталию пора искать комнату.
Пришлось искать.
Телевизор он в итоге поставил в съёмной комнате почти вплотную к кровати. Руль хранил под столом. VR-шлем лежал на полке. Всё то, ради чего он залез в накопления жены, действительно осталось у него. Только теперь эти покупки стояли в маленькой комнате рядом с сушилкой для белья и двумя коробками неразобранных вещей.
Первое время он даже убеждал приятеля, что всё получилось не так уж плохо. Мол, техника при нём, жена перебесится, а если нет — значит, и незачем было держаться за такой брак. Только через пару месяцев бравады стало меньше. Аренда комнаты, еда, бензин и обычные бытовые расходы быстро показали ему то, о чём Оксана говорила годами: деньги имеют неприятную привычку заканчиваться. Раньше коммунальные расходы квартиры он делил с женой, а часть продуктов вообще покупала она по дороге с работы. Теперь даже стиральный порошок, полотенце или новая кастрюля внезапно стали его личной проблемой.
Продать приставку и вернуть хотя бы часть долга Виталий всё равно не хотел. Он держался за неё уже почти из принципа. Если продаст, получится, что Оксана была права. А признать это ему оказалось тяжелее, чем платить за съёмную комнату.
Иногда Виталий всё ещё писал Оксане, что она могла бы забрать заявление и закончить всё мирно. Иногда жаловался, что развод слишком дорого ему обходится. Денег больше не переводил.
Из всей суммы, которую Оксана собирала три года, ей вернулись только те две небольшие выплаты.
Остальное так и осталось потрачено.
Развод оформили без примирения. Виталий окончательно вывез свои вещи. Ключи от квартиры вернул не сразу, но после очередного требования всё-таки отдал. Оксана поменяла пароли на телефоне, банковских приложениях и почте. Не из мести — просто больше не хотела оставлять кому-либо доступ по привычке.
Зимой она ходила в той самой недорогой куртке с кредитной карты. Куртка была нормальная: тёплая, простая, без особой красоты. Первые месяцы Оксана каждый раз, застёгивая её перед выходом, вспоминала свою несостоявшуюся покупку. Потом стала вспоминать реже.
Кредитку она выплачивала сама.
На новую шубу больше не копила. По крайней мере, в тот год. Сначала закрыла долг за куртку, потом восстановила небольшой запас денег на непредвиденные расходы. Только после этого снова начала понемногу откладывать.
А огромный телевизор и приставка остались у Виталия. Он получил именно то, ради чего решил однажды, что деньги жены автоматически принадлежат и ему.
Только вместе с техникой ему досталась съёмная комната, развод и необходимость каждый месяц рассчитывать только на собственную зарплату.
Оксана же получила обратно не деньги — большую часть так никто и не вернул. Она получила квартиру без человека, который считал её накопления общими только тогда, когда хотел их потратить.
И это была совсем не та цена, которую она собиралась платить за зимнюю одежду…
