— Свет, только не трогай сейчас компьютер. Мне осталось минут сорок, и я сдаю заказ.
— Да я вообще-то к тебе разговариваю уже третий раз! — недовольно ответила Светлана из дверей комнаты. — Ты хоть слышишь, что я домой пришла?
Артём не обернулся. На двух мониторах были открыты код, окно с логами и таблица с какими-то цифрами, понятными только ему. На столе стояла остывшая кружка кофе, рядом лежал блокнот, исписанный стрелками и короткими заметками. Он сидел в наушниках, один наушник уже снял, но пальцы продолжали быстро бегать по клавиатуре.
— Слышу. Привет. Я правда сейчас не могу отвлечься.
— Конечно. Ты никогда не можешь.
— Свет, ну не сейчас.
Она постояла ещё секунду, резко развернулась и ушла на кухню. Через стену застучали дверцы шкафчиков. Артём поморщился, но снова посмотрел на экран. Сейчас ему действительно было не до очередной домашней обиды. Заказ он вёл почти три недели, последние два дня работал особенно плотно, а сегодня вечером должен был отправить финальную сборку заказчику. Там оставалось несколько неприятных ошибок, которые вылезли уже перед самой сдачей, и он как раз добивал последнюю.
Светлану такие объяснения давно раздражали. Для неё работа всё равно оставалась чем-то, куда человек утром уходит, вечером возвращается и где у него есть начальник, проходная, обед по часам и нормальная одежда. Она сама работала специалистом по закупкам в офисе при производственной компании. Вставала в половине седьмого, красилась, собиралась, ехала сорок минут в автобусе, потом весь день сидела в кабинете с ещё пятью людьми. Возвращалась уставшая и каждый раз видела одну и ту же картину: Артём дома.
Иногда в футболке и домашних штанах. Иногда вообще в шортах. С кружкой кофе. За компьютером.
То, что к вечеру он мог заработать за один проект столько, сколько Светлана получала за месяц, в её голове как-то плохо связывалось с настоящим трудом. Деньги она признавала. Сам способ их получения — нет.
Сначала они над этим даже шутили.
— Ну что, бездельник, много сегодня набездельничал? — спрашивала она, заглядывая в банковское приложение после его перевода на общий счёт.
— На коммуналку набездельничал. И на твою стоматологию ещё осталось.
— Вот и молодец.
Но последние года два шутка перестала быть шуткой.
Светлана выросла в семье, где работу уважали прежде всего за усталость после неё. Её отец, Николай Петрович, всю жизнь проработал на складе крупного завода, последние годы был старшим смены. Мать трудилась на пищевом производстве. Брат после армии устроился в автосервис. В их доме мужчина, который приходил вечером с чистыми руками, не ныл, что спина отваливается, и не мог показать жене конкретную железку, которую он сегодня починил или перетащил, вызывал подозрение.
Когда Артём только начал работать удалённо, тесть спрашивал:
— И сколько тебе платят за это сидение?
— По-разному. Сейчас сто двадцать в месяц выходит.
— За компьютером?
— Да.
— Чудеса. Я бы тоже так хотел.
Через пару лет доход Артёма вырос почти вдвое, а уважения к его работе в семье Светланы больше не стало. Наоборот. Теперь там считали, что ему просто повезло пристроиться.
Светлана долго повторяла слова отца почти дословно.
— Ну согласись, Тём, ты ведь не упахиваешься.
— С чего ты взяла?
— Потому что я вижу. Ты дома.
— Дом — это место, а не отпуск.
— Ой, не начинай.
Артём начинал. Объяснял про сроки, созвоны, заказчиков из других часовых поясов, про то, что иногда сидит до двух ночи, потому что сломалась чужая система и исправлять надо сейчас. Показывал счета, договоры, налоговые платежи. Напоминал, что именно с его дохода они последние три года досрочно гасили ипотеку и закрыли её почти на семь лет раньше срока.
Светлана на цифры смотрела, кивала, а потом через неделю опять могла сказать матери по телефону:
— Да дома он сидит, как обычно.
Слово «сидит» Артём начал ненавидеть.
Хуже стало после того, как Светлана сменила отдел. На новом месте почти все женщины были старше неё, у большинства мужья работали на производстве, в строительстве, в автопарке или в службе эксплуатации. За обедом там часто обсуждали, кто сколько смен отстоял, у кого ночная, кому дали вредность, кто опять пришёл весь в мазуте. Когда Светлана однажды сказала, что её муж программист и работает из дома, коллега Тамара только хмыкнула:
— Хорошо устроился. Жена по пробкам ездит, а он тапочки надел и уже на работе.
Светлана потом принесла эту фразу домой как готовый приговор.
— Видишь, не я одна так думаю.
— А Тамара вообще знает, чем я занимаюсь?
— Какая разница? Факт в том, что тебе легко.
— Свет, у меня прошлой ночью был созвон в час сорок.
— Зато утром можешь поспать.
— Не могу. В девять другой заказчик.
— Ну значит, сам так себе устроил.
Иногда Артём ещё пытался спорить. Потом начал просто замолкать. Он заметил неприятную вещь: что бы ни произошло, доказательство всегда находилось против него. Если он заканчивал раньше шести — значит, бездельничает. Если сидел до ночи — значит, не умеет организовать день. Если получал крупную оплату — «просто повезло с заказом». Если две недели не было поступлений — «вот видишь, нормальной зарплаты у тебя нет».
При этом пользоваться плодами этой ненормальной работы Светлане ничего не мешало. Когда у них сломалась коробка передач в машине, сто восемьдесят тысяч за ремонт Артём перевёл в тот же день. Когда её матери понадобилось платное обследование, он даже не спрашивал, вернут ли деньги. Их первый отпуск за границей тоже почти целиком оплатил он. Светлана благодарила, радовалась, фотографировалась у моря, но через месяц могла опять бросить:
— Нормальные люди хоть понимают, за что им зарплату дают.
Самым обидным для Артёма был даже не сам взгляд жены. Его задевало, что раньше она думала иначе. Они познакомились ещё в институте, когда оба жили очень скромно. Светлана училась на экономиста, Артём — на прикладной информатике. После пар он подрабатывал: настраивал компьютеры, делал простые сайты, потом нашёл первые заказы на фрилансе. В студенческом общежитии Светлана могла сидеть рядом до двух ночи и приносить ему чай. Тогда она не говорила, что компьютер — баловство. Наоборот, хвасталась подругам, что Артём «головой деньги делает».
После свадьбы именно его первые серьёзные заказы помогли им внести взнос за квартиру. Светлана тоже работала и вкладывалась, но разница в доходах постепенно стала заметной. Артём никогда не попрекал её этим. Общие деньги считал общими, бытовые расходы не делил по линейке, на её покупки не косился. Только Светлана почему-то всё чаще воспринимала его заработок как удачное обстоятельство, а не результат труда.
Однажды она даже предложила поставить в комнате беговую дорожку прямо за его креслом.
— Будешь хоть двигаться между своими кнопками.
— Свет, у меня здесь рабочее место.
— Вот именно, занял целую комнату под сидение.
— Эта «целая комната» шесть квадратов.
— Всё равно можно использовать с пользой.
Тогда они поругались, и дорожку купили складную, поставили в спальне. Артём решил, что спор закрыт. Но на самом деле это был ещё один маленький знак: Светлана всё меньше видела за его монитором работу и всё больше — привычку, которую надо исправлять.
В тот вечер конфликт начался вообще с ерунды. Светлана вернулась с работы после разговора с отцом. У них на складе уволился один из грузчиков, и Николай Петрович пожаловался, что людей не хватает. Работа была тяжёлая, сменная, зарплата — около семидесяти тысяч с премиями. Светлана вдруг решила, что это прекрасный шанс «привести Артёма в чувство».
Она разогрела себе ужин, поела одна и минут двадцать ходила по квартире, всё сильнее накручиваясь. Артём за это время из комнаты вышел только один раз — налить воды. На её вопрос, будет ли он есть, ответил:
— Чуть позже. Я почти закончил.
Вот это «почти» почему-то взбесило её окончательно.
— Ты второй день почти закончил.
— Потому что заказ большой.
— А дома ты вообще жить собираешься?
— Я дома и нахожусь.
— Очень смешно.
— Свет, давай вечером поговорим.
— Сейчас вечер.
— После сдачи.
Он вернулся к компьютеру, а она осталась стоять в коридоре. И вместо того чтобы просто отложить разговор на час, Светлана решила, что муж опять поставил свою «игрушку» выше неё.
Артём в этот момент действительно почти дошёл до конца. Он исправил ошибку в расчёте, прогнал тесты, увидел, что всё наконец проходит, и начал собирать финальный пакет. Несколько часов изменений пока лежали локально: он не отправлял их в основной репозиторий, потому что хотел сначала убедиться, что сборка не развалится. В другой день это не было бы проблемой. Он работал так сотни раз. Но сегодня всё совпало неудачно: временная рабочая среда, в которой он собирал проект, и так вела себя нестабильно, а времени до сдачи оставалось мало.
Светлана снова вошла в комнату.
— Я с папой поговорила.
— Угу.
— У них человек уволился.
— Понятно.
— Завтра можешь выйти.
Артём на секунду перестал печатать.
— Куда выйти?
— К папе на склад.
Он повернулся к ней.
— В смысле?
— В прямом. Грузчиком. Сначала на испытательный срок, потом оформят.
Артём несколько секунд просто смотрел на жену, пытаясь понять, шутит она или нет.
— Света, у меня есть работа.
— Вот только не надо опять. Я про нормальную работу.
— У меня нормальная работа.
— Нормальная работа — это когда человек работает, а не встал, кофе сделал и сел за монитор.
— Я сегодня за этот монитор сел в восемь утра.
— И весь день из квартиры не выходил!
— А зачем мне выходить, если рабочее место здесь?
— Вот именно. Ты даже не понимаешь, насколько это ненормально.
Артём отодвинулся от стола и посмотрел на часы.
— У меня через тридцать пять минут сдача. Давай после неё обсудим, насколько ненормально я зарабатываю деньги на той самой работе, которой, по твоему мнению, не существует.
Светлана зло прищурилась.
— Деньги, деньги, деньги. Как будто кроме денег ничего нет.
— А что ещё ты хочешь от моей работы? Чтобы она пахла машинным маслом?
— Я хочу, чтобы мой муж был мужиком.
— А сейчас кто я?
— Человек, который целыми днями сидит дома.
— И оплачивает эту квартиру, твою машину, отпуск и половину расходов твоих родителей, когда им надо.
— Не надо мне тыкать деньгами!
— Тогда не тыкай мне тем, что я не ношу мешки.
Светлана вышла, но через пять минут вернулась. Артём уже не реагировал. Он подключился к серверу заказчика, проверил последний файл и увидел ещё одну мелкую проблему в конфигурации. Нужно было быстро исправить пару строк и пересобрать пакет.
— Артём.
— Света, пожалуйста.
— Нет, ты сейчас меня выслушаешь.
— Двадцать минут.
— Я не собираюсь ждать, когда ты там наиграешься!
Он снял наушники и резко повернулся.
— Наиграюсь? Ты понимаешь, что за этот заказ мне заплатят двести сорок тысяч?
— Мне плевать на твои двести сорок тысяч!
— Тогда на что ты живёшь, Свет?
Это был плохой вопрос. Артём понял это сразу, потому что лицо жены изменилось. Она восприняла его как попытку унизить её зарплатой. Хотя он имел в виду совсем другое: если она не уважает источник денег, почему так спокойно пользуется результатом?
— Ах вот как ты заговорил, — сказала Светлана. — Значит, теперь ты у нас великий кормилец?
— Я этого не говорил.
— Но подумал!
— Я думаю только о том, что ты мешаешь мне закончить работу.
— Работа! Опять работа!
Она подошла к столу. Артём заметил движение и сразу насторожился.
— Свет, не трогай ничего.
— А что будет?
— Просто не трогай.
— Боишься, что игрушка сломается?
— Компьютер стоит почти триста тысяч, но дело даже не в этом. Я сейчас сдаю проект.
— Я всё поняла. Проект у тебя важнее жены.
— Не начинай опять.
— А я не начинаю! Я заканчиваю!
Светлана наклонилась к системному блоку, стоявшему сбоку под столом. Артём ещё не понял, что именно она собирается сделать, пока её рука не легла на кабель питания.
— Света, не смей.
— Вот и поговорим нормально.
— Убери руку.
— Мне плевать, сколько ты зарабатываешь, Артём! Программист – это не работа, а баловство! Ты целыми днями сидишь дома за своим проклятым компьютером! Мужик должен работать руками, силу применять, а не сидеть дома в трусах! Я договорилась, завтра идешь грузчиком к моему отцу, там хоть польза будет!
Она ОРАЛА уже так, что голос разносился по всей квартире, и на последнем слове с силой выдернула кабель из сетевого фильтра.
Мониторы погасли одновременно.
На секунду Светлана даже выглядела довольной. Будто наконец выключила телевизор у подростка, который не хотел делать уроки.
Артём не сказал ничего.
Он посмотрел на чёрный экран. Потом на кабель у неё в руке. Потом снова на монитор.
— Ну вот, — тяжело дыша, сказала Светлана. — Теперь хоть услышишь меня.
Артём молча забрал у неё провод и подключил обратно. Нажал кнопку. Компьютер начал загружаться. Светлана продолжала что-то говорить про отца, склад, нормальных мужчин и то, что у неё больше нет сил смотреть, как он «прожигает жизнь». Артём не отвечал.
Система запустилась медленнее обычного. Потом выдала ошибку. Рабочая среда не открылась.
Он попробовал ещё раз.
— Ты специально меня игнорируешь? — спросила Светлана.
— Замолчи на пять минут.
— Не командуй мной!
— Пять минут, Света.
Она наконец заметила, что он уже не спорит. Не злится, не оправдывается, не доказывает сумму дохода. Просто смотрит в экран и быстро что-то делает.
Через несколько минут Артём понял, что произошло. В момент отключения шла запись образа рабочей среды. Файловая система повредилась. Часть проекта была в репозитории, но последние изменения, сделанные сегодня после обеда, туда ещё не попали. В обычной ситуации он мог бы несколько часов возиться с восстановлением. Только этих нескольких часов у него не было. Заказчик ждал сейчас.
Артём попытался поднять резервную копию. Она была утренняя.
Шесть с лишним часов работы исчезли.
Он открыл почту. Уже пришло сообщение от клиента: «Сборку ожидаем до 21:00. Дальше окно закрывается».
Было без двенадцати девять.
— Что там? — спросила Светлана уже осторожнее.
— Ты уничтожила сегодняшний кусок работы.
— Да ладно. Включил же обратно.
— Не «да ладно».
— Ну сохранишь заново.
Артём посмотрел на неё.
— Ты правда не понимаешь?
— А что мне понимать? Компьютер работает.
— Я шесть часов писал и проверял изменения. Они были здесь. Сейчас их нет.
— Так напишешь ещё раз.
Он даже не нашёлся, что ответить.
Светлана пожала плечами.
— Ну вот видишь. Не конец света.
Артём отвернулся к экрану. Он отправил заказчику короткое сообщение, что сдача задерживается из-за технического сбоя, и попросил дать время до утра. Ответ пришёл через четыре минуты: ждать не могут, запуск назначен на ночь, проект уходит другому исполнителю. Оплату за финальный этап отменяют. Плюс по договору он терял часть денег за срыв срока.
Светлана тем временем ушла на кухню, словно спор был закончен в её пользу.
Артём сидел ещё минут двадцать. Восстанавливал то, что можно было восстановить, собирал логи, проверял резервные копии. Потом просто выключил компьютер правильно, через меню.
Он не был человеком, который принимает решения на крике. Обычно наоборот: остывал, считал, разговаривал. Поэтому Светлана, увидев, как он достаёт из кладовки большой пластиковый контейнер для техники, сначала даже не поняла, что происходит.
— Ты куда собрался?
— Перееду на несколько дней.
— Куда ещё?
— Туда, где мне не будут выдёргивать питание из компьютера во время работы.
— Ой, господи, опять драму устроил.
Артём снял монитор со стойки.
— Помоги лучше найти коробку от второго монитора.
— Артём, перестань.
— Не хочу.
— Я же не знала, что там всё так серьёзно!
Он остановился.
— Я тебе сказал: не трогай компьютер. Несколько раз.
— Ну сказал. Ты всегда что-то говоришь про свои программы. Я откуда знаю, что можно потерять?
— А надо было знать? Чтобы не выдёргивать провод из работающего компьютера мужа, нужно образование программиста?
Светлана открыла рот, потом закрыла.
— Не перегибай. Я хотела, чтобы ты меня услышал.
— Услышал.
— И что?
— Ничего. Завтра грузчиком не пойду.
— Вот опять!
— Света, всё. Я больше не буду объяснять.
Он продолжил собирать вещи. Системный блок, ноутбук, внешний диск, документы, зарядки. Рабочие заметки сложил в рюкзак. Из спальни принёс две футболки, бельё, джинсы, толстовку и несессер.
Светлана ходила за ним по квартире.
— Ты куда вообще собрался ночью?
— Есть коворкинг при апарт-отеле. Я там пару раз работал. Сниму номер.
— Ты серьёзно из-за компьютера уйдёшь из дома?
— Не из-за компьютера.
— А из-за чего тогда?
Артём поставил сумку у двери.
— Потому что ты не считаешь мою работу работой. И сегодня решила, что можешь уничтожить её, чтобы доказать свою правоту.
— Я ничего не уничтожала специально!
— Кабель ты выдернула случайно?
— Кабель — специально. Файлы — нет.
— Очень большая разница для заказчика.
Она вспыхнула.
— Да сколько можно этим заказчиком тыкать? Я жена твоя!
— Вот именно.
— И что «именно»?
— Чужой человек хотя бы не полез бы к моему компьютеру.
Светлана замолчала. Эта фраза задела её сильнее, чем все цифры.
Артём вызвал такси. Пока машина ехала, он проверил, взял ли паспорт и зарядку от телефона. Светлана сидела на краю дивана, сердито листала экран, будто ждала, что муж сам передумает.
— Папе что сказать? — спросила она наконец.
— Правду.
— Какую ещё правду?
— Что ты устроила меня грузчиком без моего согласия, а я не приду.
— Он уже начальнику смены сказал.
— Это ваша проблема.
— Ты меня выставишь дурой перед отцом.
Артём впервые за весь вечер усмехнулся, но без веселья.
— Это я тебя выставлю?
— Да. Потому что можно было хотя бы один день выйти, показать уважение.
— Я сегодня потерял заказ почти на четверть миллиона. Какой склад, Свет?
— Опять деньги.
— Да. Потому что это работа. За неё платят деньги.
— Мужик не должен сидеть дома сутками!
— А женщина не должна решать за мужа, куда ему завтра выходить на смену.
Она ещё пыталась спорить. Говорила, что её отец в тридцать два уже был бригадиром, что брат своими руками собирает двигатель, что все мужчины в её семье умеют «что-то настоящее». Артём слушал вполуха. Он слишком устал, чтобы снова сравнивать программный код с коробками на складе.
Такси подъехало в половине одиннадцатого.
— Ты вернёшься завтра? — спросила Светлана уже у двери.
— Нет.
— Послезавтра?
— Не знаю.
— То есть ты меня бросаешь из-за одной ссоры?
— Я уезжаю, потому что здесь я не могу работать. А дальше посмотрим.
— Артём, ну не будь ребёнком.
Он поднял рюкзак.
— Ребёнку обычно выключают компьютер, чтобы шёл делать уроки. Ты сегодня именно так со мной и поступила.
В коворкинг-отеле свободный номер нашёлся. Небольшой, без особого уюта, зато на первом этаже круглосуточный рабочий зал, стабильный интернет, резервное питание и отдельные столы. Артём занёс технику, оплатил неделю и до трёх ночи пытался восстановить потерянное.
Часть кода он собрал заново по памяти. Заказ уже не вернулся. Клиент ответил сухо: срок сорван, продолжать сотрудничество не готовы. Это было неприятнее всего. Деньги Артём пережил бы. Репутацию — сложнее.
Светлана за ночь позвонила двадцать три раза.
Сначала он сбрасывал. Потом выключил звук. Утром увидел сообщения.
«Хватит психовать».
«Папа спрашивает, во сколько ты будешь».
«Ты вообще понимаешь, что меня подставил?»
«Я уже сказала, что ты заболел».
И только ближе к шести утра появилось: «Ну извини, если реально что-то потерялось. Я не думала».
Артём перечитал это сообщение дважды. Особенно слова «если реально».
Потом заблокировал её номер.
Не в порыве. Спокойно. Просто нажал нужную кнопку и вернулся к ноутбуку.
Днём Светлана попыталась дозвониться с телефона матери. Потом с рабочего. Артём заблокировал и эти номера. В мессенджере написал одну фразу: «Мне нужно время. Не приезжай и не звони». После этого отключил уведомления.
Через три дня он съездил домой, когда Светлана была на работе. Забрал второй монитор, одежду, документы на ИП и несколько коробок с техникой. Ключи оставил у себя — квартира была общей, и окончательно решать, что делать с браком и жильём, он пока не собирался. Но возвращаться жить туда не хотел.
Светлана вечером устроила новый поток сообщений уже по электронной почте. Сначала обвиняла его в том, что он «сбежал». Потом напоминала, сколько лет они вместе. Потом снова возвращалась к работе:
«Я всё равно считаю, что ты слишком много сидишь за компом».
Вот после этого Артём понял, что объяснения действительно закончились.
Он снял номер ещё на месяц.
Работать пришлось почти с нуля. Потерянного клиента вернуть не удалось. Чтобы закрыть финансовую дыру, он взял два небольших проекта, работал вечерами и выходные. Было тяжело, но никто не стоял рядом с кабелем в руке и не решал, достаточно ли мужская у него профессия.
Светлана тем временем впервые столкнулась с тем, сколько в их быту на самом деле оплачивал Артём. Общий счёт он не обнулил, коммуналку не бросил, но перестал переводить туда привычные крупные суммы сверх обязательных расходов. Через месяц ей пришлось самой отказаться от нескольких покупок, перенести платёж за обслуживание машины и попросить отца одолжить денег до зарплаты.
Николай Петрович, узнав всю историю не из версии дочери, а от её брата, который случайно переписывался с Артёмом, сначала долго молчал. Потом сказал Светлане:
— Ты, конечно, намудрила. Я думал, он сам работу ищет.
— Пап, ты же сам говорил, что это не мужская работа!
— Говорил. Но провод я бы у него не дёргал. И устраивать взрослого мужика без его согласия тоже не стал бы.
Для Светланы это оказалось неожиданным ударом. Она рассчитывала хотя бы дома услышать полное одобрение.
— То есть теперь и ты на его стороне?
— Я ни на чьей. Просто если человек приносит двести тысяч за свою работу, значит, кто-то считает её настоящей. Хоть я и не понимаю за что.
Это было максимумом признания, на которое Николай Петрович был способен.
Артём об этом разговоре узнал уже намного позже и ничего особенного не почувствовал. К тому времени он привык к своему новому режиму. Утром спускался в коворкинг, днём работал, вечером иногда гулял или ел в кафе внизу. Жизнь получилась временная, дорогая и не очень домашняя, но спокойная.
Светлана несколько раз приезжала к отелю. Он не спускался. Один раз она оставила на стойке пакет с его любимой едой и записку: «Давай уже заканчивать. Я больше не буду трогать компьютер».
Артём пакет забрал, записку прочитал и положил в рюкзак. Ответил только через сутки:
«Дело уже не в компьютере. Ты решила, что можешь распоряжаться моей работой и мной. Я пока не хочу возвращаться».
Она написала в ответ огромный текст о семье, о том, что «муж и жена должны уступать», о том, что она просто хотела для него лучшего. Артём прочитал первые четыре строки и закрыл сообщение.
Он не знал, будет ли у них развод через месяц или они когда-нибудь всё-таки смогут поговорить иначе. Но одну вещь решил точно: жить там, где его работу можно выключить из розетки ради воспитательного эффекта, он больше не будет.
Светлана осталась в квартире одна. Компьютерный стол был пуст, на стене торчали кабельные крепления, а в углу лежал тот самый сетевой фильтр, из которого она тогда выдернула питание. Теперь ей никто не мешал после работы разговаривать сколько угодно. Только разговаривать было не с кем.
А Артём вечером открыл ноутбук в общем рабочем зале отеля, проверил резервное копирование, настроил автоматическую отправку изменений каждые полчаса и снова взялся за код. После случившегося он стал перестраховываться даже там, где раньше доверял технике.
Людям — тем более…
