– Ты только не суетись, мы уже подъезжаем, будем минут через двадцать.
Анна замерла с кофейной чашкой в руке, глядя в окно на серый утренний двор. Телефонная трубка привычно донесла бодрый, не терпящий возражений голос мужа.
– Кто это «мы», Витя? – ровным голосом уточнила она, хотя внутри уже начала скручиваться тугая, знакомая до боли пружина раздражения.
– Ну как кто. Я, Леха с Татьяной и их младший. Мы тут на строительном рынке случайно пересеклись, я им про наш новый ремонт в коридоре рассказал, они захотели посмотреть. Заодно посидим, пообедаем. Леха коньяк взял хороший. Ты там сообрази что-нибудь на стол по-быстрому, мясо какое-нибудь запеки, картошечку, салатики. Ну, ты умеешь. Все, целую, открывай скоро.
В трубке раздались короткие гудки. Анна медленно опустила телефон на столешницу из светлого камня.
Суббота. Половина первого дня. Она только час назад встала с постели, позволив себе роскошь выспаться после закрытия тяжелого квартального баланса на работе. В кои-то веки в квартире стояла тишина. Виктор уехал с утра за какими-то мелочами для машины, а Анна планировала провести этот день в абсолютном, звенящем покое. На вечер у нее была записана спа-процедура, подаренная коллегами на день рождения еще месяц назад, а в холодильнике лежал небольшой стейк лосося, купленный исключительно для себя, и половинка вчерашнего диетического супа.
Больше в доме готовой еды не было. Никакого мяса, которое можно было бы «запечь по-быстрому», никаких запасов для салатов, кроме пары увядающих огурцов и одинокого помидора.
Двадцать лет в браке приучили Анну к тому, что муж любил широкие жесты. За чужой счет. Виктор обожал играть роль гостеприимного хозяина, хлебосольного рубахи-парня, у которого дом полная чаша. Только вот наполнялась эта чаша всегда руками Анны. Раньше она бы уже металась по кухне, лихорадочно доставая из морозилки замороженную курицу, пытаясь разморозить ее в микроволновке до состояния подошвы, варила бы макароны, строгала бутерброды из того, что нашлось по сусекам, параллельно протирая пыль в гостиной. Она встречала бы гостей с приклеенной улыбкой, с раскрасневшимся от плиты лицом, пряча за спину руки, пахнущие луком.
А Виктор сидел бы во главе стола, разливал напитки и снисходительно поторапливал: «Анечка, а где у нас соленые грибочки? Неси скорее, гости ждут».
Анна сделала глоток остывшего кофе. Напиток показался горьким. Она посмотрела на свои руки со свежим, идеальным нюдовым маникюром. Затем перевела взгляд на настенные часы. До приезда гостей оставалось пятнадцать минут.
Она не стала открывать холодильник. Не стала доставать разделочную доску. Вместо этого Анна прошла в спальню, сняла уютный домашний халат и достала из шкафа любимый бежевый брючный костюм из плотного трикотажа.
Когда в замке заворочался ключ и в прихожую ввалилась шумная компания, Анна стояла перед зеркалом и спокойно наносила помаду.
– Анюта, принимай гостей! – громогласно возвестил Виктор из коридора. Послышался шорох снимаемых курток, громкий смех Алексея и высокий, суетливый голос его жены Татьяны.
Анна вышла в коридор, щелкнув замком сумочки.
– Здравствуйте, рада вас видеть, – она вежливо кивнула опешившим гостям. Выглядела она безупречно: уложенные волосы, легкий макияж, элегантный костюм и замшевые лоферы. Никакого фартука и кухонной суеты.
Виктор застыл с ботинком в руке. Его брови поползли вверх, а на лице появилось выражение крайнего недоумения.
– А ты куда это собралась? – он попытался улыбнуться, но вышло криво. – Мы вообще-то с гостями пришли. Я же звонил. Посидим, пообщаемся.
– Я помню, Витя. Ты звонил двадцать минут назад. А у меня на сегодня давно свои планы, – Анна говорила ровно, без вызова, с той спокойной уверенностью, от которой у подчиненных на работе обычно вытягивались лица. – Вы проходите, располагайтесь. Ремонт можете посмотреть, Виктор вам все покажет.
Татьяна, державшая в руках пакет с тортом, неловко переступила с ноги на ногу. Ее тринадцатилетний сын, не отрываясь от смартфона, уже по-хозяйски стягивал кроссовки, наступая на пятки.
– А как же обед? – Виктор понизил голос, делая шаг к жене и пытаясь загородить ее от гостей. В его глазах мелькнула паника пополам со злостью. – Ты стол накрыла?
– Нет.
Анна поправила ремешок сумочки на плече.
– В холодильнике пусто, Витя. Ты же сам утром доел последние сырники. Если вы хотите пообедать, тебе придется сходить в супермаркет на углу, купить продукты и приготовить. Или закажи доставку, сейчас это быстро. Часа через полтора привезут.
Повисла звенящая тишина. Даже подросток оторвался от экрана и посмотрел на взрослых. Алексей кашлянул в кулак, пытаясь скрыть неловкость.
– Вить, да мы, наверное, не вовремя. Пойдем мы, а? В другой раз зайдем.
– Куда пойдем! – тут же взвился Виктор, краснея от шеи до корней волос. Перед друзьями ему было невыносимо стыдно. Для него потерять лицо гостеприимного хозяина было сродни катастрофе. – Раздевайтесь, я сказал! Сейчас все будет. Аня, на два слова.
Он грубо ухватил жену за локоть и потянул на кухню, плотно прикрыв за собой дверь.
– Ты что творишь? – зашипел он, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. – Ты меня перед друзьями опозорить решила? Сложно было картошки сварить и колбасы нарезать?
– Какой колбасы, Витя? – Анна смотрела на его побелевшие от напряжения пальцы, все еще сжимающие ее рукав. – У нас нет колбасы. И картошки осталось две штуки. Ты привел трех человек в пустой дом без предупреждения.
– Так сбегала бы в магазин! Магазин в соседнем доме! Пять минут делов!
– Сбегала бы? – Анна усмехнулась, и в этой усмешке было столько скопившейся за годы усталости, что Виктор на секунду осекся. – Я работаю пять дней в неделю, Витя. Вчера я пришла домой в десять вечера. Я не домработница и не курьер. Если ты хочешь принимать гостей, ты должен заботиться о том, чем их угощать.
– Это женская обязанность – кормить тех, кого муж в дом привел! Моя мать всегда накрывала столы, даже если батя ночью с друзьями заваливался! И ничего, не переломилась!
– Вот к своей матери их и веди. А я ухожу. Мне нужно отдохнуть.
Она мягко, но решительно высвободила руку.
– Если ты сейчас уйдешь, домой можешь не возвращаться, – бросил Виктор свой излюбленный козырь. Раньше Анна пугалась этих слов, начинала оправдываться, пыталась сгладить углы.
Но сейчас она лишь пожала плечами.
– Квартира оформлена в равных долях, Витя. Не говори глупостей. Приятного вам вечера.
Она вышла из кухни, оставив мужа стоять с открытым ртом возле пустой раковины. В коридоре гости уже неловко жались к входной двери, явно собираясь ретироваться, но Виктор вылетел следом, натягивая на лицо фальшивую, широкую улыбку.
– Так, ну-ка не расходиться! Аня у нас просто… по женским делам торопится, к врачу запись, забыла совсем! – на ходу сочинил он нелепое оправдание. – Сейчас мы с вами такую пиццу закажем, пальчики оближете! Проходите в зал!
Анна молча обулась, накинула пальто и вышла в подъезд. Щелчок закрывшейся за ней двери показался ей самым прекрасным звуком за весь этот день.
На улице было свежо. Она глубоко вдохнула влажный осенний воздух, достала телефон и вызвала такси до торгового центра, где находился ее любимый спа-салон. До процедуры оставалось еще много времени, поэтому она решила зайти в хороший ресторан на верхнем этаже, съесть вкусный салат с морепродуктами и выпить бокал вина.
Сидя за столиком у панорамного окна, она смотрела на суету проспекта внизу и чувствовала странную легкость. Телефон в сумочке завибрировал. Сообщение от мужа.
«Ты меня унизила. Татьяна на меня как на идиота смотрела. Доставка обошлась мне в пять тысяч! Леха даже коньяк открывать не стал, посидели полчаса в сухомятку и ушли. Довольна?!»
Анна не стала отвечать. Она смахнула уведомление и открыла меню. Пять тысяч. Для Виктора, который каждую копейку со своей не самой большой зарплаты инженера привык тратить исключительно на свои увлечения – снасти для рыбалки, запчасти для машины, – расстаться с такой суммой ради еды было физически больно. Обычно все застолья финансировались из семейного бюджета, львиную долю которого составляла зарплата Анны. А тут пришлось платить самому.
Она провела в спа-салоне три чудесных часа. Массаж горячими камнями снял напряжение со спины, маски освежили лицо. Она возвращалась домой уже в сумерках, спокойная, отдохнувшая и готовая к любому разговору.
В квартире пахло остывшим сырным тестом и картоном. В прихожей небрежно валялись ботинки Виктора, а из гостиной доносилось бубнение телевизора.
Анна прошла на кухню. На столе высилась гора пустых коробок из-под пиццы, стояли недопитые стаканы с соком, валялись скомканные салфетки. Раковина была забита грязными тарелками, которые гости успели испачкать. Сам Виктор лежал на диване в гостиной, уставившись в экран, его поза выражала крайнюю степень оскорбленного достоинства.
Он демонстративно не повернул голову, когда Анна вошла в комнату.
– Убрал бы за своими гостями, – спокойно заметила она, присаживаясь в кресло напротив.
– Сама убирай. Это твоя обязанность, – буркнул он, переключая каналы с такой силой, словно хотел продавить кнопки пульта внутрь.
– Моя обязанность? – Анна положила ногу на ногу и сцепила пальцы в замок. – Витя, давай проясним ситуацию раз и навсегда. Я больше не буду обслуживать твои спонтанные желания выглядеть хорошим парнем за чужой счет.
Виктор резко сел на диване, отбросив пульт.
– За чужой счет?! Я в этот дом всю жизнь деньги приношу! Я муж! А ты себя ведешь, как… как чужая! Татьяна вон Лехе каждое утро завтраки из трех блюд готовит, и рубашки гладит. А ты только о себе думаешь.
– Татьяна не работает уже десять лет, – парировала Анна, не повышая тона. – Она домохозяйка. И Леха зарабатывает достаточно, чтобы содержать семью так, чтобы жена могла заниматься только домом. А мы оба работаем. Более того, моя зарплата в полтора раза больше твоей.
Эти слова ударили по самому больному. Виктор терпеть не мог, когда речь заходила о деньгах. Ему нравилось считать себя главой семьи, добытчиком, хотя последние несколько лет его доходы практически не росли, а Анна упорно строила карьеру.
– Деньги считаешь? – он недобро прищурился. – Ну-ну. Досчитаешься, что одна останешься со своими отчетами. Кому ты нужна будешь в свои почти пятьдесят?
Анна искренне рассмеялась. Не нервно, а по-настоящему, от души. Этот старый, заплесневелый стереотип, которым мужья так любят пугать своих самостоятельных жен, прозвучал настолько жалко среди заваленной коробками от пиццы квартиры, что ей стало даже немного смешно.
– Витя, мне не нужно быть кому-то нужной, кроме самой себя. И раз уж мы заговорили о деньгах и обязанностях, давай пересмотрим наш бюджет.
Виктор насторожился.
– В смысле?
– В прямом. Раньше мы складывали деньги в общую кубышку, из которой оплачивались продукты, коммуналка, отпуска и твои гости. А теперь будет иначе. Коммунальные платежи мы делим пополам. Продукты каждый покупает сам, ну или скидываемся на базовые вещи вроде хлеба и молока. Хочешь принимать гостей – покупаешь еду, готовишь, накрываешь на стол и моешь посуду сам. Хочешь чистоту – берешь тряпку или мы скидываемся на клининг пополам.
– Ты совсем с ума сошла? – Виктор вскочил с дивана. – Это что за коммуналка такая? Мы семья или соседи в общежитии?!
– Мы были семьей, пока ты уважал мой труд и мое время. Сегодня ты показал, что для тебя я просто удобный бесплатный сервис. Сервис закрылся.
– Да я с тобой разведусь нафиг с таким отношением!
Он кричал, размахивая руками, надеясь, что она испугается слова «развод», начнет плакать, просить прощения. В его картине мира женщина должна держаться за штаны любой ценой.
– Как скажешь, – Анна встала из кресла. – Квартира куплена в браке, продадим, деньги поделим. Твоя машина тоже куплена в браке, придется делить. Мой счет в банке я на прошлой неделе перевела на маму, так что там делить нечего. Юрист у меня на работе отличный, проконсультирует бесплатно. Завтра воскресенье, можешь подумать, стоит ли подавать заявление.
Она развернулась и пошла в спальню.
– Посуду на кухне за собой помой. Иначе завтра я все эти коробки сложу тебе на сиденье твоей машины. Спокойной ночи.
Дверь в спальню закрылась.
Виктор остался стоять посреди комнаты один. Злость постепенно уступала место холодному, липкому страху. Он внезапно понял, что Анна не шутит. Перед глазами пронеслись перспективы: раздел просторной, уютной квартиры, переезд в какую-нибудь крошечную студию на окраине, необходимость самому стирать, готовить не только по праздникам, но и каждый день. И никаких больше бесплатных застолий за счет жениных стараний.
На кухне монотонно гудел холодильник. Виктор медленно поплелся туда, взял большой мусорный пакет и начал молча, злобно сопя, сгребать в него жирные коробки от пиццы.
Следующие несколько недель в доме царила напряженная, вежливая атмосфера. Виктор пытался бойкотировать новые правила, демонстративно покупая продукты только для себя, но быстро сдался, поняв, что питаться пельменями каждый день его желудок не выдержит. Анна же, напротив, расцвела. Она готовила только тогда, когда хотела, читала вечерами книги и больше не вздрагивала от звонков в выходные.
Когда спустя месяц Алексей снова позвонил Виктору и предложил «заскочить на огонек с женами», Виктор покосился на Анну, которая спокойно пила чай с книгой в руках, и ответил в трубку:
– Слушай, Лех, давай лучше в кафе где-нибудь пересечемся. Я угощаю. Жена отдыхает, не хочу ее дергать.
Анна перевернула страницу книги и едва заметно улыбнулась. Иногда, чтобы тебя начали ценить, нужно просто позволить человеку встретить гостей с пустым столом.
