– Ну ты бы хоть к моему приезду нормальную скатерть постелила, а не эту клеенку из прошлого века, – брезгливо поморщилась Алина, отодвигая от себя чашку с остывшим чаем. – Смотреть же страшно на этот жуткий цветочный узор, аппетит сразу пропадает.
Вера молча взяла со стола салфетку и стерла невидимую крошку. Она давно привыкла к тону старшей сестры, которая приезжала в их небольшой провинциальный городок от силы два раза в год. Алина всегда врывалась в ее жизнь шумно, с ароматом тяжелых нишевых духов и бесконечным списком претензий к окружающему миру.
Сама Алина давно обосновалась в областном центре, работала менеджером в каком-то рекламном агентстве и всем своим видом старалась демонстрировать исключительную успешность. На ней и сейчас был надет безупречно выглаженный костюм пудрового оттенка, на запястье поблескивали массивные часы, а телефон последней модели лежал на столе экраном вверх, чтобы все могли оценить его габариты. Вера же, одетая в любимый, чуть растянутый серый кардиган и мягкие домашние брюки, на фоне сестры выглядела совершенно обыденно.
– Нормальная клеенка, практичная, пятна легко отмываются, если случайно что-то пролить, – спокойно ответила Вера, забирая пустую чашку и отправляя ее в раковину. – Ты ведь не скатерть приехала обсуждать. Мы к маме собирались пойти, она тебя с самого утра ждет, волнуется.
Алина картинно закатила глаза и тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, какую невероятную жертву она приносит.
– Пойдем, конечно. Только давай договоримся сразу: я там долго сидеть не буду. У меня от этого запаха лекарств и мазей потом целый день голова раскалывается. И вообще, я не понимаю, почему ты до сих пор не выбила для нее бесплатную путевку в санаторий. У тебя же куча свободного времени, сидишь дома целыми днями, могла бы и по инстанциям побегать.
Сестра искренне считала Веру простушкой, не приспособленной к настоящей, суровой жизни. Тот факт, что Вера уже несколько лет работала удаленно, занимаясь сложным аудитом и налоговым консалтингом для крупных компаний, Алина упорно игнорировала. В ее понимании работа за компьютером из дома сводилась к набору текстов или ответам на звонки в какой-нибудь службе поддержки. Настоящая работа, по мнению Алины, обязательно требовала кожаного кресла в офисе, ежедневного макияжа и визиток с золотым тиснением.
Сборы не заняли много времени. Вера достала из холодильника заранее приготовленные контейнеры с диетическим бульоном, паровыми котлетами и овощным пюре, аккуратно составив их в плотный пакет. Следом туда же отправилась внушительная стопка упаковок с лекарствами, витаминами и специальными мазями для суставов, которые она забрала из аптеки накануне. Алина тем временем крутилась у зеркала в прихожей, поправляя и без того идеальную укладку и подкрашивая губы.
Дорога до маминого дома заняла не больше пятнадцати минут неспешного шага. Ветер мягко шевелил листья деревьев, погода стояла на удивление теплая для ранней осени. Алина шла чуть впереди, цокая каблуками по неровному асфальту и безостановочно рассказывая о своих карьерных достижениях.
– Представляешь, шеф на прошлой неделе прямо при всем отделе сказал, что без моих проектов компания бы давно пошла ко дну, – вещала сестра, ловко обходя небольшую лужу. – Я кручусь как белка в колесе, ответственности море. Не то что у тебя, Вер. Открыла ноутбук, кнопочки понажимала, закрыла ноутбук. Никакого стресса, никакой динамики. Закиснешь ты так скоро в своем болоте.
Вера лишь едва заметно улыбнулась, перехватывая тяжелый пакет поудобнее, и не стала вступать в бессмысленный спор. Ей совершенно не хотелось доказывать сестре, что ее «нажимание кнопочек» требует колоссальной концентрации, постоянного изучения меняющегося законодательства и приносит доход, который Алине с ее рекламными проектами даже не снился.
Дверь маминой квартиры им открыла Зинаида – крепкая, опрятная женщина средних лет в медицинской форме. Она приветливо кивнула Вере и с легким удивлением посмотрела на нарядную Алину.
– Проходите, девочки, Нина Михайловна как раз проснулась и телевизор смотрит, – негромко сказала сиделка, забирая у Веры тяжелый пакет с продуктами. – Я сейчас бульон разогрею, время обеда подходит. Давление сегодня в норме, суставы с утра немного ныли, но после растирания стало значительно лучше.
Мама сидела в своем любимом кресле у окна, укрытая теплым шерстяным пледом. Полгода назад у нее начались серьезные проблемы с ногами, передвигаться по квартире стало крайне тяжело, и требовался постоянный уход. При виде старшей дочери ее лицо озарилось радостной улыбкой, морщинки у глаз стали еще глубже.
– Алиночка, доченька, приехала наконец-то, – ласково произнесла мама, протягивая сухие руки навстречу. – Какая же ты красивая, совсем как кинозвезда. Совсем мать забыла, вся в делах, вся в заботах.
Алина чмокнула маму в щеку, стараясь не примять свой костюм, и торжественно водрузила на журнальный столик яркий подарочный пакет.
– Мам, ну ты же знаешь, какой у меня график сумасшедший, продохнуть некогда, – затараторила сестра, присаживаясь на краешек дивана. – Я тебе тут шарфик привезла, настоящий шелк, модная расцветка. Будешь весной на улицу выходить самой красивой.
Вера тем временем прошла на кухню, чтобы помочь Зинаиде разложить привезенные запасы. Сиделка ловко переставляла контейнеры в холодильник, попутно отчитываясь о графике приема таблеток. Зинаида была настоящей находкой. Вера долго искала человека с медицинским образованием, который не просто разогревал бы еду, но и мог грамотно следить за состоянием здоровья, делать массаж и вовремя замечать малейшие ухудшения.
Спустя полчаса мама, утомленная громкими рассказами Алины о столичной жизни, попросила Зинаиду помочь ей перебраться на кровать, чтобы немного отдохнуть. Сиделка аккуратно поддержала пожилую женщину под локоть и увела в спальню, прикрыв за собой дверь.
Сестры остались вдвоем на кухне. Вера налила чай, поставила на стол вазочку с печеньем и присела напротив Алины. Та немедленно взяла в руки телефон, пробежалась пальцами по экрану, недовольно цокнула языком и отложила аппарат в сторону.
– Слушай, Вер, я давно хотела с тобой серьезно поговорить, – начала Алина, нервно постукивая идеальным маникюром по столешнице. – Меня совершенно не устраивает то, как здесь организован быт. Мама выглядит какой-то уставшей, в квартире пыль на плинтусах, я сама видела в коридоре.
– Мама уставшая, потому что ей тяжело даются шумные разговоры, возраст берет свое, – спокойно ответила Вера, отпивая горячий чай. – А насчет пыли ты преувеличиваешь. Зинаида убирается каждый день, квартира в идеальном состоянии.
Алина пренебрежительно фыркнула и подалась вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота.
– Вот об этой твоей Зинаиде я и хочу поговорить. Женщина она явно наглая. Я видела, какими глазами она на мой костюм смотрела, прям оценивающе так. И вообще, почему она сидит на кухне и пьет чай, когда мама спит? Могла бы в это время окна помыть или в магазин сходить лишний раз. Мы ей вообще-то деньги платим не за то, чтобы она тут прохлаждалась.
Вера медленно поставила кружку на стол. Внутри начало закипать раздражение, но она заставила себя сохранить внешнее спокойствие.
– Зинаида выполняет огромный объем работы, Алина. Она готовит, стирает, купает маму, следит за приемом целой горы препаратов и помогает ей с гимнастикой. У нее по договору есть время для отдыха, когда мама спит. И она не обязана мыть окна.
– По договору? Какому еще договору? – искренне изумилась сестра, вскинув идеально выщипанные брови. – Ты что, бумажки с ней какие-то подписывала? Ой, Вер, какая же ты наивная простушка, честное слово. Тебя любая ушлая тетка вокруг пальца обведет.
Алина откинулась на спинку стула, приняв позу умудренного жизнью наставника, и принялась увлеченно поучать младшую сестру.
– Социальные работники вообще обнаглели в последнее время. Государство им зарплату платит, а они только видимость работы создают. Ты должна жестче с ней общаться, требовать по полной программе. Я вот сейчас пойду и популярно объясню этой фифе, что если она не начнет нормально шуршать по хозяйству, я позвоню в соцзащиту и потребую ее заменить на более расторопную.
Вера смотрела на сестру и не верила своим ушам. Алина настолько оторвалась от реальности семьи, что даже не удосужилась узнать, как именно организован уход за их матерью все эти полгода.
– Алина, остановись и послушай меня внимательно, – голос Веры прозвучал твердо и холодно. – Зинаида не из соцзащиты. Социальный работник приходил бы сюда два раза в неделю на полчаса, чтобы принести хлеб и кефир. А маме нужен был круглосуточный присмотр и медицинская помощь.
В этот момент дверь спальни тихонько приоткрылась, и на кухню вошла Зинаида. Она взяла со стола свою кружку и собиралась молча удалиться обратно, чтобы не мешать семейному разговору, но Алина, разогретая собственными рассуждениями, не упустила случая показать характер.
– А ну-ка задержитесь, уважаемая, – властным тоном окликнула сиделку Алина. – Раз уж вы не от государства работаете, а с нашей семьи кормитесь, давайте-ка обсудим ваши обязанности. Мне совершенно не нравится, что вы прохлаждаетесь, пока вам платят. Завтра переберете все вещи в шкафах и вымоете балкон, это я вам как старшая дочь говорю. Иначе мы вашу зарплату урежем вдвое, поняли меня?
Зинаида остановилась, медленно повернулась и посмотрела на Алину очень спокойным, тяжелым взглядом человека, который за свою жизнь видел множество самых разных людей.
– Мои обязанности четко прописаны в договоре, и генеральная уборка балконов, равно как и выслушивание хамства от гостей, в них совершенно точно не входит, – ровно, без единой нотки страха ответила сиделка.
Лицо Алины пошло некрасивыми красными пятнами. Она не привыкла, чтобы обслуживающий персонал, к которому она мысленно причислила эту женщину, смел ей перечить. Сестра резко вскочила со стула, едва не опрокинув вазочку с печеньем.
– Да как вы смеете со мной так разговаривать в квартире моей матери?! – голос Алины сорвался на визг. – Вы вообще понимаете, кто перед вами стоит? Я вас завтра же на улицу вышвырну без выходного пособия! Верка, ты чего молчишь? Гони ее в шею немедленно, найдем нормальную сиделку, подешевле и посговорчивее, а эту пусть ее агентство забирает!
Вера не сдвинулась с места. Она смотрела на раскрасневшуюся, брызжущую слюной сестру, и чувствовала лишь глубокую усталость.
– Ты никого не вышвырнешь на улицу и зарплату никому не урежешь, Алина. Сядь на место и перестань устраивать истерику, – произнесла Вера с такой металлической ноткой в голосе, что сестра от неожиданности действительно опустилась обратно на стул.
– Зинаида Викторовна, идите отдыхайте, – Вера кивнула сиделке, и та молча скрылась в коридоре. – А теперь мы поговорим с тобой, дорогая сестра. Раз уж ты решила поиграть в строгую хозяйку, давай проясним несколько простых фактов.
Алина непонимающе хлопала глазами, пытаясь осознать резкую перемену в поведении всегда тихой и уступчивой Веры.
– Эта наглая женщина, как ты изволила выразиться, получает семьдесят тысяч рублей в месяц. Плюс мы оплачиваем ей питание, – Вера говорила медленно, чеканя каждое слово. – Лекарства, витамины и специальные мази для мамы обходятся еще примерно в двадцать тысяч ежемесячно. Диетические продукты, памперсы на всякий случай, пеленки и прочие необходимые вещи – это еще пятнадцать тысяч.
– Сколько?! – Алина поперхнулась воздухом, ее глаза округлились от ужаса. – Сто тысяч в месяц на сиделку и таблетки? Вы тут совсем с ума посходили? Откуда у мамы такая пенсия? Она что, подпольный миллионер? Или вы кредит взяли на эту блажь?
– У мамы обычная пенсия, которой хватает на оплату коммунальных услуг и часть продуктов, – ответила Вера, глядя сестре прямо в глаза. – Все остальное, включая зарплату Зинаиде, оплачиваю я из своего кармана. И делаю это каждый месяц, стабильно, без задержек.
В кухне повисла звенящая тишина. Было слышно, как на улице проехала машина, и как тихо гудит старенький холодильник в углу. Алина сидела, приоткрыв рот, и переваривала услышанную информацию. В ее идеально выстроенной картине мира произошел серьезный сбой. Младшая сестра, клуша в растянутом кардигане, которую Алина всегда считала неудачницей, молча выкладывала каждый месяц сумму, превышающую всю зарплату самой Алины в ее хваленом рекламном агентстве.
– Ты… ты сама за все платишь? – наконец выдавила из себя Алина, и ее голос предательски дрогнул. – Но откуда у тебя такие деньжищи? Ты же дома сидишь, бумажки какие-то перебираешь.
– Мои бумажки, Алина, это финансовый аудит крупных корпораций, – Вера слегка улыбнулась, наблюдая за реакцией сестры. – И платят за эту работу очень достойные деньги. Именно поэтому я работаю из дома и имею возможность каждый день приходить к маме, приносить ей свежую еду и контролировать работу сиделки. А ты, со своим сумасшедшим графиком успешного менеджера, приезжаешь сюда с дешевым синтетическим шарфиком раз в полгода и пытаешься командовать.
Спесь слетала с Алины так стремительно, словно с нее смывали краску. Она нервно теребила ремешок своих дорогих часов, которые, как вдруг поняла Вера, скорее всего были куплены в кредит. Сестра всегда жила не по средствам, пуская пыль в глаза окружающим.
– Ну, знаешь ли, могла бы и сказать раньше, что у тебя такие доходы, – Алина попыталась нацепить на лицо маску безразличия, но получилось жалко. – Раз ты так хорошо устроилась, могла бы и в положение сестры войти. Раз уж мы заговорили о деньгах…
Алина замялась, отвела взгляд в сторону и начала быстро, сбивчиво говорить, словно боясь, что ее перебьют.
– Понимаешь, у меня сейчас небольшие финансовые трудности. В агентстве премии урезали, а у меня кредит за машину висит, плюс по кредитке лимит исчерпан. Звонят из банка каждый день, нервы мотают. Я же не знала, что ты тут миллионами ворочаешь. Может, одолжишь мне тысяч двести? Я отдам, честное слово, месяцев за шесть раскидаю. Тебе же не сложно, раз ты сиделке такие деньжищи просто так отстегиваешь.
Вера смотрела на сестру и чувствовала, как внутри исчезают последние остатки жалости. Человек только что узнал, во сколько обходится спасение здоровья их родной матери, и единственное, что его волнует в этот момент – как бы выпросить кусок пирога на погашение собственных долгов за красивую жизнь.
– Сиделке я деньги отстегиваю не просто так, а за тяжелый физический и моральный труд, благодаря которому наша мама живет в комфорте и не чувствует себя брошенной, – жестко отрезала Вера. – И у меня нет лишних двухсот тысяч на оплату твоих понтов, кредитных машин и брендовых шмоток.
– Мы же семья! – возмущенно всплеснула руками Алина, снова пытаясь перейти в наступление. – Я твоя родная сестра! Неужели ты мне не поможешь в трудной ситуации? У тебя же лежат деньги на счетах, я уверена. Жалко, да? Обычная жадность!
– Семья – это когда люди заботятся друг о друге, Алина. Когда делят ответственность пополам, – Вера встала из-за стола, давая понять, что разговор окончен. – Ты за полгода ни разу не спросила, нужны ли маме лекарства, нужно ли оплатить врачей, не нужна ли мне помощь. Ты приехала, нахамила человеку, который делает за тебя грязную работу, попыталась установить свои порядки, а теперь еще и требуешь денег. Мой ответ – нет. Никаких кредитов я тебе закрывать не буду.
Алина подскочила с места, ее лицо исказила гримаса неподдельной злобы. Маска столичной интеллигентки окончательно треснула.
– Да подавись ты своими деньгами! – прошипела она, схватив со стола свой телефон. – Сидите тут в своем болоте, кормите чужих теток, стройте из себя святых великомучениц! Ноги моей больше в этом дурдоме не будет!
Она пулей вылетела в коридор, торопливо влезла в свои дорогие туфли, накинула плащ и с силой захлопнула за собой входную дверь. Грохот эхом разнесся по подъезду, а затем наступила долгожданная тишина.
Вера глубоко вздохнула, подошла к раковине и пустила холодную воду, чтобы немного ополоснуть лицо. Ей не было ни обидно, ни больно. Скорее, она чувствовала огромное облегчение от того, что этот давно назревавший нарыв наконец-то прорвался.
Она вытерла руки полотенцем и тихонько приоткрыла дверь в спальню. Мама не спала. Она лежала на спине, глядя в потолок, и в ее глазах стояли слезы. Квартира была небольшой, и, конечно же, она слышала каждое слово из их кухонного разговора.
Вера подошла к кровати, присела на краешек и взяла маму за руку. Пальцы у той были холодные и дрожащие.
– Прости меня, Верочка, – тихо произнесла мама, глотая слезы. – Я ведь слепая совсем была. Все думала, Алинка у нас пробивная, успешная, гордилась ею так перед соседками. А ты все время рядом, тихонечко, без хвастовства тянешь на себе все. Прости дуру старую, что не ценила тебя как положено.
– Ну что ты, мам, перестань плакать, тебе давление поднимать никак нельзя, – Вера мягко погладила ее по седым волосам и поправила съехавший край шерстяного пледа. – Все хорошо. Главное, что мы с тобой справляемся.
В комнату неслышно вошла Зинаида с тонометром в руках. Она ободряюще улыбнулась Вере, показывая глазами, что готова взять ситуацию под контроль. Вера поднялась, смахнула невидимую пылинку с покрывала и привычно распорядилась:
– Давайте-ка мерить давление, Зинаида Викторовна, а потом будем обедать, суп уже наверняка остыл.
