— Ира, ты чего не спишь? — спросила тётя Люда голосом, в котором не было и капли тревоги.
Ирина стояла в дверях комнаты в старой футболке и трикотажных штанах, щурилась от света монитора. Было половина второго ночи. Олег сидел за её столом, в её кресле, в её комнате и тыкал в клавиатуру с такой силой, будто клавиши были в чём-то виноваты.
— Мне в семь вставать, — сказала Ирина.
— Ну и что? — Тётя Люда лежала на диване поверх покрывала, смотрела в телефон. — Поставь будильник и ложись. Чего ты ходишь.
— Я не могу заснуть. Громко.
— Олежа, ты потише можешь? — спросила тётя без особого интереса.
Олег не ответил. Только дёрнул мышкой резко вправо. На экране что-то взорвалось, что-то зарычало. Он надавил на несколько клавиш подряд, быстро, раздражённо.
— Олег. — Ирина повысила голос.
— Чего.
— Потише, пожалуйста. Я сплю на кухне, мне всё слышно.
— Я почти закончил.
Он говорил это уже в одиннадцать. И в половину первого тоже.
Ирина постояла ещё немного. Потом повернулась и пошла обратно на кухню. Раскладушка стояла между холодильником и столом. Подушка была тонкая, одеяло чужое. Своё она отдала тёте Люде в первый день, потому что тётя сказала, что мёрзнет. Ирина тогда кивнула и пошла достала из антресоли старый плед, который давно надо было выбросить, потому что он кололся. Пледом она теперь и укрывалась.
Она легла. Закрыла глаза. Из комнаты доносился непрерывный шум. Игра с драконами и мечами. Олег в неё играл, кажется, с утра до ночи, с перерывами на еду. Ирина слышала, как он там щёлкает, иногда шипит сквозь зубы, иногда говорит что-то под нос. Тётя Люда периодически смеялась над своим сериалом. Смех у неё был короткий и резкий, как кашель.
Три дня. Они были здесь уже три дня.
Три дня назад Ирина открыла дверь и увидела их на пороге. Тётя Люда с двумя огромными сумками, Олег с рюкзаком и недовольным видом. «Мы приехали, — сказала тётя Люда так, будто это было само собой разумеющимся. — Олежа будет работу искать, и я заодно осмотрюсь. Ненадолго».
Слово «ненадолго» Ирина слышала от тёти Люды с детства. Оно всегда значило что-то другое.
Она лежала на раскладушке и считала часы. Если сейчас заснуть, выйдет пять часов сна. Потом четыре с половиной. Потом четыре. Она умела это считать автоматически, этот бесполезный арифметический навык появился у неё давно, ещё в студенчестве, когда не хватало денег на нормальное жильё. Сейчас деньги были. Не много, но хватало. Она снимала эту однушку уже полтора года. Платила вовремя. Держала чисто. Эдуард Сергеевич, хозяин, однажды сказал ей, что таких жильцов поискать. Ирина тогда улыбнулась вежливо и ничего не ответила, но внутри ей было приятно.
Сейчас в её квартире было грязно. Не грязно в смысле свалки. Но тарелки в раковине стояли с обеда. Крошки на столешнице никто не смахнул. На полу в прихожей лежали Олеговы кроссовки носками вверх. Тётя Люда разложила свои вещи по всей комнате. Её кофта висела на спинке Ирининого стула. Её крем стоял на Ирининой полке в ванной, прямо посередине, и каждый раз, когда Ирина тянулась за своим умывальным средством, натыкалась на этот крем.
Мелочи. Ирина понимала, что это мелочи. Но мелочи были везде, со всех сторон, и от них некуда было деться.
Из комнаты донёсся особенно громкий звук. Что-то в игре пошло не так, видимо. Олег сказал негромко, но отчётливо что-то нехорошее.
Тётя Люда засмеялась. Своему сериалу.
Ирина открыла глаза и уставилась в потолок.
Утром она встала в семь, как и собиралась. Глаза были тяжёлые. В голове гудело. Она умылась, стараясь не шуметь, потому что тётя Люда спала. Олег тоже спал, причём на диване. Видимо, лёг под утро и даже не потрудился дойти до раскладного кресла, которое они вытащили из кладовки специально для него.
На кухне было немыто. Сковородка стояла на плите. В ней засохли остатки яичницы. Ирина помыла сковородку молча. Поставила чайник. Достала свою кружку. Тётина кружка тоже стояла в раковине, с подсохшим чаем на дне. Ирина помыла и её, потому что было неприятно смотреть.
Она стояла у окна с кружкой и смотрела на двор. Ранее утро. Тихо. Бабка с собакой шла по дорожке медленно, не спеша. Собака нюхала каждый куст. Бабка ждала терпеливо. Ирина смотрела на них и думала, что вот так бы и стоять здесь, никуда не ехать. Но надо было ехать.
Она оделась тихо. Взяла сумку. На холодильнике оставила записку: «Приду в семь. Еда в холодильнике». Хотя еды в холодильнике оставалось немного. Они ели хорошо. Особенно Олег. Вчера утром доел последний йогурт, который Ирина берегла для себя. Не спросил. Просто взял и съел.
На работе было тепло и привычно. Ирина работала в отделе документооборота в средней строительной компании. Бумаги, таблицы, согласования. Не творческая работа, зато спокойная. Коллектив небольшой. Ирина ни с кем особенно близко не дружила, но со всеми ладила. Особенно с Мариной, которая сидела за соседним столом и работала здесь уже восемь лет.
Марина была женщина лет сорока пяти. Практичная, немногословная, с острым взглядом и привычкой говорить прямо. Ирина её уважала именно за это.
— Ты чего такая? — спросила Марина в обед, когда они пошли в комнату отдыха с едой.
— Не спала почти.
— Опять?
Ирина кивнула. Она уже рассказывала про тётю и Олега. В первый день, когда пришла на работу после их появления. Марина тогда выслушала молча, потом спросила: «И сколько они собираются?» Ирина ответила, что не знает. Марина поджала губы и ничего не сказала.
Сейчас она смотрела на Ирину внимательно.
— Расскажи, — сказала она.
Ирина рассказала. Про раскладушку. Про ночную игру. Про то, что тётя Люда вчера вечером попросила денег «на мелочи», потому что, по её словам, они не рассчитывали, что в городе всё так дорого. Ирина дала. Двести рублей. Тётя взяла и сказала «маловато, но ладно». Ещё рассказала про то, что Олег не то что работу не ищет, он вообще из квартиры не выходит. Сидит, играет. Тётя смотрит сериалы на её планшете. Её планшет. Она его купила в прошлом году в рассрочку.
— И что ты им говоришь? — спросила Марина.
— Говорю, что устала. Что нужно потише.
— А они?
— Тётя говорит, что я негостеприимная. Что так нельзя. Что они же родня.
Марина помолчала. Потом сказала:
— Ира, ты понимаешь, что они уезжать не собираются?
— Они говорят, временно.
— Все так говорят, — ответила Марина. — Я тебе вот что скажу. Пока ты там есть, они будут сидеть. Ты им удобна. Платишь за всё, терпишь, молчишь. Зачем им уходить?
Ирина смотрела в свою тарелку.
— Ну не выгонять же их.
— А почему нет?
— Тётя Люда маму мою вспоминает. Говорит, мама бы так не поступила. Что мы одна семья.
— Мама твоя здесь ни при чём. — Марина говорила ровно, без лишних слов. — Это твоя квартира. Ты за неё платишь. Ты работаешь. Ты не спишь. При чём тут мама?
Ирина не ответила. Она знала, что Марина права. Она это понимала умом, чётко и ясно. Но между умом и тем, чтобы взять и сделать, было большое расстояние, и в этом расстоянии жили тётины слова. «Мама бы не отказала». «Мы же семья». «Ты стала городская, забыла, откуда родом».
Мама умерла три года назад. Ирина приехала хоронить. Тётя Люда тогда тоже была. Плакала громче всех. Потом, на поминках, говорила много про то, как они были близки. Ирина слушала и думала, что они виделись, может, раз в несколько лет. Но промолчала. Не время было спорить.
— Я подумаю, — сказала Ирина.
— Я тебе лучше план скажу. — Марина отставила кружку. — Слушай внимательно.
Она говорила тихо, спокойно. Ирина слушала. Сначала она думала, что это жёстко. Потом думала, что это единственный выход. Потом снова думала, что жёстко. Потом вспомнила раскладушку и колкий плед. И кивнула.
День прошёл как в тумане. Она работала, отвечала на письма, подписывала бумаги. В три часа позвонила тётя Люда.
— Ир, ты когда домой?
— В семь.
— Можешь хлеб купить? И молоко. И сыр. Тот, в красной упаковке. Олежа любит.
Ирина помолчала секунду.
— Хорошо, — сказала она.
— И ещё, — продолжила тётя. — Тут в холодильнике курица лежит, я сегодня сделаю, но лук бы надо. Купи лук.
— Куплю.
— Ну вот и хорошо. Умница. — Тётя говорила тоном, каким говорят с ребёнком. Или с подчинённым. — Да, и ещё. Олеже нужны новые носки. У него один порвался. Не обязательно дорогие, самые простые. Ты же всё равно мимо магазина пойдёшь.
Пауза.
— Ладно, — сказала Ирина.
Она положила телефон на стол. Посмотрела в экран компьютера. На экране была таблица с данными. Числа стояли ровно, каждое на своём месте. Ирина смотрела на них и думала, что вот бы и в жизни так.
Вечером, выходя с работы, она остановилась около магазина. Постояла снаружи. Потом зашла. Купила хлеб. Молоко. Сыр. Лук. Носки не купила. Не потому что забыла. Просто не купила, и всё. Маленький, никому не нужный поступок. Но ей от него стало немного легче.
Дома было шумно. Тётя Люда смотрела сериал. Не в телефоне. На телевизоре, который Ирина купила в ноябре прошлого года. Громко смотрела. Олег был в комнате, за компьютером. Дверь приоткрыта. Из-за двери доносились звуки его игры. Уже другой уровень, видимо, но те же звуки.
— Ир, ты пришла? — крикнула тётя, не поворачиваясь. — Купила всё?
— Почти.
— Что значит почти?
— Носки не купила.
Тётя Люда наконец повернула голову. Посмотрела на Ирину с лёгким удивлением.
— Почему?
— Забыла.
— Ну как так. Я же сказала.
— Завтра куплю. — Ирина прошла на кухню. Поставила продукты. Умылась над раковиной. Налила себе воды.
— Тётя Люда! — крикнул из комнаты Олег. — Есть что-нибудь?
— Ира купила! — крикнула тётя в ответ.
Олег появился в дверях кухни через минуту. Потянулся, зевнул. Открыл холодильник. Долго смотрел внутрь.
— Курица сырая, — констатировал он.
— Тётя приготовит, — сказала Ирина.
— Долго ждать. — Он взял сыр, отломил кусок прямо от блока, не нарезая. — Хлеб где?
Ирина молча указала на хлеб. Олег взял. Ушёл обратно в комнату, жуя на ходу.
Ирина стояла у окна. Смотрела во двор. Бабка с собакой уже не ходила, поздно. Горели фонари. Кто-то шёл по тротуару быстро, с сумкой. Шёл домой, наверное. Ирина подумала, что вот этот человек сейчас придёт домой и войдёт в свой дом. Свой. Никто не будет сидеть в его кресле. Никто не будет зевать над его холодильником.
Потом она выдохнула и пошла помогать тёте с курицей. Потому что иначе они будут есть в одиннадцать вечера. А тётя всё равно не встанет.
За ужином тётя Люда говорила. Она всегда много говорила. Про посёлок. Про соседей. Про то, что в городе воздух плохой. Про то, что Олеже нужна хорошая работа, а не абы какая. «Он же способный, ты пойми. Просто место надо найти подходящее». Олег ел и не говорил ничего. Иногда кивал. Иногда тянулся за хлебом.
— Ты бы помогла ему, Ир, — сказала тётя. — У тебя же связи в городе. Знакомые.
— Какие у меня связи, тётя Люда. Я в офисе сижу.
— Ну всё равно. Люди кругом. Поговори с кем-нибудь.
— Олег сам может поговорить. Позвонить, съездить. Объявления есть.
— Он же не знает, куда ехать, — сказала тётя тоном, каким объясняют очевидное.
— В интернете всё есть.
— Ир. — Тётя Люда отложила вилку. Посмотрела на племянницу. — Ты изменилась. Вот честно говорю. Раньше ты добрее была. Что с тобой стало?
Ирина молчала.
— Мама твоя, царствие ей небесное, никогда бы так не сказала. Она всегда рада была помочь.
— Мама умерла, — сказала Ирина тихо. — Три года назад.
— Вот именно. И ты теперь одна. А мы родня. Больше у тебя никого нет. Ты понимаешь?
Ирина вставила вилку в кусок курицы. Пережевала. Запила водой.
— Понимаю, — сказала она.
— Вот и хорошо. — Тётя Люда снова взяла вилку. — Ты, кстати, не могла бы до конца недели тысяч пять дать? Взаймы. Мы с Олегом оглядимся, устроимся, вернём.
Пять тысяч. Ирина посчитала в голове. До зарплаты ещё полторы недели. Коммуналка уже уплачена. Аренда через десять дней.
— У меня сейчас нет свободных денег, — сказала она.
— Ну как нет. — Тётя смотрела без злобы, но и без понимания. — Ты работаешь, получаешь. Не можешь пять тысяч дать?
— Не могу.
— Жадность это, — сказала тётя просто. Не со злостью, а как факт. — Вот честно. Жадность.
Ирина не ответила. Доела молча. Убрала тарелку. Помыла. Пошла на кухню расстилать раскладушку.
— Ира! — крикнул из комнаты Олег. — Зарядка от телефона есть? Моя не работает.
— Посмотри в ящике стола, — ответила она.
Слышно было, как он роется в ящике. Потом: «Нашёл». И снова тишина. Вернее, не тишина. Снова звуки игры.
Ирина легла на раскладушку. Натянула колкий плед до подбородка. Закрыла глаза. Попробовала не думать ни о чём.
Не получалось.
Она думала про план Марины. Прокручивала его. Детали. Последовательность. Марина говорила чётко: сначала позвони хозяину. Не завтра. Сегодня вечером или завтра утром. Скажи, что съезжаешь. Скажи, когда оставишь ключи. Хозяин поймёт по-своему. Он найдёт новых жильцов быстро. Потом соберись. Возьми главное. Документы, деньги, одежда. Роутер. Роутер особенно. Без интернета они не протянут долго.
Уйди к Наде. Надя согласится. Надя всегда соглашается. Она добрая, Надя, живёт одна в двушке, давно говорила, что если что, приходи. Позвони ей завтра.
А потом просто оставь ключи. И уйди.
Ирина лежала и думала. Внутри было что-то, что мешало. Не страх. Что-то другое. Что-то похожее на вину. Она понимала, что вина здесь неуместна. Марина была права. Всё правильно Марина сказала. Но чувство не спрашивает, уместно оно или нет. Оно просто есть.
Она думала про тётю Люду. Ей лет пятьдесят пять, наверное. Она уже не молодая. Приехала из посёлка. Да, Ирина понимала, что это не оправдание. Но всё равно думала.
Потом вспомнила, как три дня назад тётя вошла в квартиру первой. Прошлась по комнате. Потрогала занавеску. Посмотрела в окно. И сказала: «Ничего. Жить можно». Так, как будто это она оценивает, можно ли здесь жить. А не Ирина. Не та, которая полтора года каждый месяц переводит деньги хозяину и держит здесь всё в порядке.
«Жить можно».
Ирина повернулась на другой бок. Раскладушка скрипнула.
За стеной Олег что-то сказал. Тётя засмеялась.
Ирина лежала с открытыми глазами и ждала утра.
Следующий день на работе она почти всё время думала. Работала, но часть головы была занята другим. Она написала Наде сообщение. Просто спросила: «Ты дома сегодня вечером?» Надя ответила быстро: «Да. А что случилось?» Ирина написала: «Расскажу. Можно я приеду?» Надя написала: «Конечно. Жду».
Потом Ирина написала Эдуарду Сергеевичу. Долго не решалась. Потом взяла телефон и написала. Просто: «Эдуард Сергеевич, добрый день. Хочу предупредить, что освобождаю квартиру. Завтра вечером оставлю ключи в условленном месте и отправлю вам сообщение».
Эдуард Сергеевич ответил через двадцать минут: «Ирина, понял. Жаль. Вы были хорошим жильцом. Я уже найду кого-нибудь. Ключи оставьте под ковриком, я заберу вечером».
Потом он написал ещё: «Кстати, на всякий случай: если там останутся какие-то чужие люди без вашего ведома, я приеду немедленно. У меня как раз новые жильцы ждут, могут въехать хоть послезавтра».
Ирина перечитала это сообщение два раза. Потом убрала телефон.
— Написала? — спросила Марина, не глядя от своего экрана.
— Да.
— Обоим?
— Обоим.
— Хорошо. — Марина помолчала. — Теперь не отступай. Соберёшься и придумаешь причину. Не надо.
— Я не придумаю.
— Все так говорят.
Ирина посмотрела на неё.
— Ты думаешь, я не смогу?
— Я думаю, что ты сможешь, — сказала Марина. — Ты не тот человек, который не может. Просто ты привыкла терпеть. Это не значит, что ты не умеешь иначе.
Ирина помолчала.
— Тётя скажет, что я предала семью.
— Пусть говорит.
— Она скажет, что мама была бы против.
— Ира. — Марина повернулась к ней. — Твоя мама тебя любила. Я так думаю. Она бы не хотела, чтобы ты спала на раскладушке в своей же квартире и отдавала деньги людям, которым ты не обязана. Это я так думаю. Ты сама знаешь лучше.
Ирина кивнула. Медленно. Без слов.
День закончился. Она вышла на улицу. Постояла на крыльце. Подышала прохладным воздухом. Потом пошла к остановке.
В автобусе народу было немного. Она сидела у окна. За окном проносились дома, магазины, деревья. Обычный вечерний город. Она смотрела и думала, что сейчас приедет домой и всё начнётся снова. Тётина просьба. Олегов шум. Раскладушка.
И она думала, что сегодня последний раз.
Дома было накурено. Нет, правда, не курено. Просто какой-то запах. Жареного и чего-то кислого. Тётя Люда стояла у плиты. На плите шкворчала сковородка.
— Ир, хорошо, что пришла. Тут нет соли. Совсем нет. Ты когда последний раз соль покупала?
— Я покупала недавно. Была целая пачка.
— Ну была. А теперь нет. Купи, когда пойдёшь.
— Никуда я сейчас не пойду.
Тётя Люда удивлённо подняла брови.
— Ну как. Надо же.
— Возьми у соседей, — сказала Ирина. — Попроси стакан.
— Я к чужим людям не пойду.
— Тогда без соли.
Она прошла в комнату. Олег сидел за компьютером. В наушниках. Даже не повернулся. Ирина огляделась. Её комната. На диване лежала тётина кофта. На полу стоял тётин чемодан, открытый. Из него торчала одежда. На подоконнике лежал Олегов телефон и пустая бутылка из-под воды. Не выброшенная. Просто поставленная на подоконник.
Ирина взяла бутылку. Пошла на кухню. Выбросила в ведро.
— Что это ты? — спросила тётя.
— Убираю.
— Мусор не полный ещё.
— Я знаю.
Она вернулась в комнату. Открыла шкаф. Достала сумку. Большую, дорожную. Поставила на пол. Начала складывать вещи. Тихо, аккуратно.
Документы. Они лежали в папке, в верхнем ящике. Ирина взяла папку, положила в сумку. Деньги. Карточка в кошельке, кошелёк в куртке. Одежды много не нужно, у Нади можно будет постирать. Она взяла несколько вещей, сложила аккуратно. Любимую кружку. Свою подушку, с которой спала до их приезда. Маленький будильник. Книга, которую читала.
Олег снял один наушник. Посмотрел на неё с удивлением.
— Ты куда?
— К подруге, — сказала Ирина. — На несколько дней.
— А-а. — Он снова надел наушник. И всё.
Ирина вышла в прихожую. Там стоял роутер. Маленький, белый. Она его купила год назад. Кабель, адаптер, сам роутер. Она собрала всё аккуратно, смотала кабель, положила в отдельный пакет.
Тётя Люда вышла из кухни.
— Ты что берёшь?
— Роутер. Он мой.
— Зачем? Нам же интернет нужен.
— Я беру свой роутер, — повторила Ирина.
Тётя Люда смотрела на неё.
— Ира. Ты что, уходишь? Насовсем?
— Я иду к подруге.
— А мы?
— Вы остаётесь. — Ирина посмотрела на тётю. Прямо. — Тётя Люда, я устала. Я сплю на раскладушке три ночи. Я не высыпаюсь. Мне надо отдохнуть.
— Ну и оставайся дома, отдыхай. — Тётя говорила почти ласково, уговаривающим голосом. — Мы же не мешаем.
— Вы мешаете, — сказала Ирина. Спокойно. Без злобы. Просто как факт.
Тётя Люда выпрямилась.
— Вот значит как. Родная тётя мешает. Мать твоя…
— Тётя Люда. — Ирина надела куртку. — Не надо. Пожалуйста.
— Что не надо? Правду говорить?
— Я пойду. — Ирина взяла сумку. Взяла пакет с роутером. — Ключ оставлю на тумбочке. Он один. Вы пользуйтесь.
— Ир! — Тётя повысила голос. — Ты серьёзно? Вот так берёшь и уходишь?
— Да.
— А мы как? Ты хоть понимаешь…
— Вы справитесь. — Ирина открыла дверь. — Спокойной ночи.
Дверь закрылась. Она стояла на лестничной площадке. Тихо. Только сверху доносился телевизор из чужой квартиры. Ирина постояла секунду. Потом пошла вниз по лестнице.
На улице было прохладно. Она шла быстро. Сумка была тяжёлая. Плечо немного тянуло. Но она шла и думала, что ноги сами знают, куда идти. До Нади минут двадцать пешком. Можно и пешком. Ей хотелось идти.
Она отправила Эдуарду Сергеевичу сообщение: «Ключ на тумбочке в прихожей, дверь захлопнется сама. Спасибо за всё».
Потом написала Наде: «Выхожу. Буду через двадцать минут».
Надя ответила: «Жду. Чайник поставлю».
Ирина шла по улице. Фонари горели жёлтым. Под ногами шуршали листья, хотя был уже не листопад. Просто лежали с прошлой недели, никто не убирал. Она шла и думала о том, что завтра надо будет позвонить в банк и уточнить один вопрос. И надо написать коллеге насчёт документов. Обычные мысли. Рабочие. Не про тётю, не про Олега. Просто обычные мысли.
Это было странно, немного. Она ждала, что будет хуже. Что будет что-то такое, тяжёлое. Но пока было только холодно. И тихо. И ноги шли вперёд.
У Нади горел свет в окне. Ирина нажала домофон. Надя открыла сразу, будто стояла рядом с трубкой.
— Иди сюда, — сказала Надя, открывая дверь квартиры. Она посмотрела на Иринину сумку и больше ничего не спросила. Просто взяла её за руку и провела внутрь. — Чай. Садись.
Ирина села на кухне. На нормальном стуле. За нормальным столом. Надя поставила перед ней кружку. Горячую, с заварным чаем. Ирина обхватила кружку двумя руками.
— Всё, — сказала она.
— Ушла? — уточнила Надя.
— Ушла.
Надя кивнула. Налила себе чай. Села напротив. И они просто сидели немного молча. Ирина пила чай и смотрела в окно. На улице проехала машина. Пролетела тень от чего-то. Ветер качнул ветку за стеклом.
— Тебе страшно было? — спросила Надя.
— Нет, — ответила Ирина. Подумала. — Нет. Просто трудно было начать. А когда начала, уже нет.
— Ну вот. — Надя взяла печенье из пачки, протянула Ирине. — Поспишь нормально.
— Поспи нормально, — повторила Ирина. Тихо. Как будто пробуя, каково это на вкус.
Они не говорили много. Надя включила тихую музыку в маленькой колонке на подоконнике. Они пили чай. Иногда перекидывались парой фраз про что-то стороннее. Про погоду. Про то, что у Нади во дворе завели кота. Рыжего, с белой лапой.
Ирина легла в половине одиннадцатого. В настоящую постель. С нормальной подушкой. Она закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон. Без мыслей. Без счёта часов. Просто в сон.
Утром она проснулась от будильника. Семь утра. Полежала немного. Потолок был другой. Не её потолок. Надин. Это было немного странно. Но хорошо. Тихо. Ни звука.
Потом она встала, умылась. Зашла на кухню. Надя уже сидела с кофе, смотрела в телефон. Подняла глаза.
— Выспалась?
— Да.
— Видно.
Они позавтракали. Ирина собрала сумку на работу. Взяла телефон. На экране было несколько уведомлений. Два звонка от тёти Люды. Одно сообщение от неё же. Сообщение было: «Ира где ты. Позвони».
Ирина убрала телефон в карман. Вышла.
На работе было как обычно. Ирина пришла, включила компьютер. Марина уже сидела. Посмотрела на Ирину. Та кивнула. Марина кивнула в ответ. Больше ничего не нужно было.
В половине десятого телефон завибрировал. Снова тётя Люда. Ирина дала ему вибрировать. Потом снова. Потом тишина.
В десять пришло сообщение. Но не от тёти. От Эдуарда Сергеевича.
«Ирина, доброе утро. Я приехал. Ваших родственников попросил освободить квартиру. Им дал час. Новые жильцы въедут сегодня к обеду. Спасибо, что предупредили. Всего доброго».
Ирина перечитала сообщение. Один раз. Второй.
Положила телефон на стол. Посмотрела в экран компьютера. На экране была таблица. Цифры стояли ровно.
Через несколько минут телефон снова завибрировал. Тётя Люда. Ирина смотрела, как экран светится и гаснет. Потом звонок прекратился.
Пришло сообщение. Тётя писала с ошибками, второпях: «Ира что это такое. Нас выгоняют. Хозяин пришёл говорит съезжайте. Ира позвони срочно. Куда нам идти».
Ирина смотрела на сообщение. Руки лежали на столе, неподвижно. Она смотрела в экран телефона долго. Потом напечатала медленно, перечитала, отправила.
«Я же не гордая, потерпела. Теперь ваша очередь».
Телефон она убрала в ящик стола. Не потому что не хотела видеть ответ. А потому что надо было работать. Таблица ждала. Документы ждали. Всё как обычно.
Марина ничего не спрашивала. Только принесла два кофе с кухни, один поставила Ирине на стол без слов. Ирина взяла кружку, подержала. Тепло.
День шёл своим чередом. Обед. Коридор. Небольшой разговор с другим коллегой про какую-то накладную. Подписала три бумаги. Ответила на шесть писем.
В три часа дня она вышла на улицу, просто подышать. Постояла на ступеньках. Небо было серое, но не дождливое. Просто пасмурное, ровное. Люди шли мимо. Кто-то с пакетами. Кто-то в наушниках. Обычный день.
Она думала про тётю Люду. Где она сейчас. С чемоданами. С Олегом. На улице или уже куда-то позвонила. Наверное, позвонила кому-нибудь ещё. У тёти были знакомые, дальние родственники. Она найдёт куда деться. Она всегда находила.
Ирине от этого не становилось лучше. Но и хуже не становилось тоже. Просто было. Просто это было такое чувство, которое непонятно куда положить. Она его не назвала бы радостью. И виной тоже. Что-то среднее. Что-то такое, что просто сидит в груди и никуда не уходит.
Она вернулась в офис.
В конце рабочего дня, уже собираясь домой, то есть к Наде, она вдруг вспомнила кое-что. Раскладушка. Осталась в квартире. Уже у новых жильцов. Ну и ладно. Не жалко. Это была старая раскладушка, купленная на распродаже за копейки. Она стояла в кладовке и не нужна была никому до этой недели.
Пусть остаётся.
Ирина застегнула куртку. Подняла сумку. Марина уже уходила, они столкнулись у двери.
— Ну как? — спросила Марина.
— Нормально.
— Сообщение отправила им?
— Да.
— Ответили?
— Наверное. Я не смотрела.
Марина усмехнулась. Не насмешливо. Просто усмехнулась.
— Умница, — сказала она. И пошла к лифту.
Ирина вышла из здания. Пошла к остановке. Воздух был прохладный. Она шла и думала, что надо будет поговорить с Эдуардом Сергеевичем про рекомендательное письмо. На всякий случай, для нового жилья. Надо искать квартиру. Это хлопоты, конечно. Но дело обычное.
На остановке стояла женщина с маленьким ребёнком. Ребёнок смотрел на Ирину серьёзно, не мигая. Потом повернулся к маме. Мама поправила ему шарф. Ребёнок не сопротивлялся. Просто стоял и давал поправить шарф.
Ирина смотрела на них и думала ни о чём конкретном.
Вечером у Нади они ужинали вместе. Надя сделала суп. Простой, с вермишелью. Ирина ела и думала, что давно не ела нормально за столом. Без чужих голосов рядом. Без чужих просьб.
— Ты ищешь квартиру уже? — спросила Надя.
— Завтра начну смотреть объявления.
— Не спеши. Живи пока.
— Я долго не буду.
— Ира. — Надя посмотрела на неё. — Живи сколько нужно. Ты же не тётя Люда.
Ирина усмехнулась. Тихо.
— Нет. Не тётя Люда.
Они убрали со стола. Надя включила телевизор, какое-то кино. Ирина сидела рядом и почти не смотрела. Думала своё. Потом телефон, который она вытащила из ящика перед уходом с работы, показал ещё одно сообщение от тёти Люды.
«Ира мы у Зинаиды Михайловны. Это не правильно что ты сделала. Мы поговорим ещё. Ты об этом пожалеешь».
Ирина прочитала. Убрала телефон. Зинаида Михайловна, значит. Была такая. Троюродная, кажется, родственница. Жила на другом конце города. Значит, есть где переночевать. Хорошо.
«Поговорим ещё». Может, и поговорят. Когда-нибудь. Ирина не была уверена, что хочет этого разговора. Но и уверена в обратном не была тоже. Просто всё это было потом. Не сейчас.
Сейчас было кино на экране. Тихая квартира. Надя рядом, зевает в кулак.
— Ложись, — сказала Надя. — Поздно уже.
— Сейчас.
— «Сейчас» это ещё час, я знаю тебя.
Ирина улыбнулась.
— Ладно. Иду.
Она легла в той же комнате, что и вчера. Укрылась нормальным одеялом. Закрыла глаза.
Тихо.
Никакой игры с драконами и мечами. Никакого сериала за стеной. Никаких голосов. Только холодильник гудит в коридоре и ветер снаружи шуршит чем-то.
Она лежала и думала про тётю Люду. Немного. Не с виной и не с раздражением. Просто думала. Пожилая женщина. Приехала из посёлка. Наверное, ей там было тесно. Наверное, она правда думала, что так можно. Что племянница должна. Что семья должна. Что так устроено.
Может, раньше так и было устроено. Может, когда-то давно Ирина и правда была бы рада. Когда мама была жива. Когда было иначе.
Но мама умерла. И иначе уже не стало. Стало вот так.
Ирина вздохнула. Повернулась на бок.
Она не знала, правильно ли поступила. Марина говорила, что да. Надя говорила, что да. Где-то внутри Ирина тоже так думала. Но рядом с этим сидело что-то маленькое и неудобное. Оно никуда не уходило и, наверное, не уйдёт скоро.
Может, это и называется взрослой жизнью. Когда делаешь то, что нужно, и всё равно потом что-то сидит.
Она не знала.
Засыпая, она подумала, что надо завтра с утра посмотреть объявления об аренде. Однушки в приличном районе. Не слишком далеко от работы. Чтобы тихо. Чтобы своя. Чтобы никого.
Она заснула.
На следующее утро телефон зазвонил ровно в семь. Будильник. Она открыла глаза. Потолок. Надин. Тихо.
Ирина встала. Умылась. Зашла на кухню. Надя ещё спала. Ирина сама сварила кофе. Налила в кружку. Встала у окна.
Утро было серое, но не пасмурное. Просто раннее. Двор медленно оживал. Кто-то выводил собаку. Кто-то шёл быстро с пакетом. Всё как всегда.
Телефон лежал на столе. Ирина смотрела на него. Потом взяла. Открыла объявления. Начала листать. Однушки. Цены. Фотографии. Светлые комнаты. Тёмные комнаты. Диваны. Окна.
Одна квартира была ничего. Третий этаж. Рядом с парком. Хозяйка на фото казалась приличной.
Ирина отложила телефон. Допила кофе. Надо было собираться.
Через час она уже шла к остановке. Сумка на плече. Кофе согревал изнутри ещё немного. Воздух был прохладный и чистый.
Ей нужна была новая квартира. Снова платить, снова договариваться, снова привыкать к новым стенам. Хлопоты.
Но свои хлопоты. Это другое.
Она шла и думала про тётю Люду. Немного. Краем.
Где они сейчас. У Зинаиды Михайловны. Тесно там, наверное. Олег без интернета. Тётя без планшета. Сериал недосмотренный. Это, конечно, не её забота. Но всё равно думается.
Может, они всё же займутся делом. Олег найдёт работу. Тётя устроится как-нибудь. Или уедут обратно в посёлок. Это тоже вариант.
Ирина остановилась на светофоре. Рядом стояли люди. Все ждали зелёного. Ирина тоже ждала.
Светофор переключился. Все пошли.
Она тоже пошла.
Телефон в кармане завибрировал. Она достала. Незнакомый номер. Подумала секунду. Не взяла. Убрала обратно.
Потом пришло сообщение. С того же номера.
«Ира, это Олег. Я с чужого телефона. Слушай. Можно поговорить?»
Ирина читала сообщение. Стояла на тротуаре, люди обходили её.
Она смотрела в экран долго.
Потом убрала телефон в карман. Пошла дальше.
Ответить или нет, она ещё не решила. Может, вечером. Может, завтра. Может, через неделю. Сначала надо поспать нормально. Сначала надо найти квартиру. Сначала надо выдохнуть.
А потом посмотреть.
— Ой, Ира, ты чего пешком? — окликнула её Марина с автобусной остановки. — Опоздаешь.
— Не опоздаю, — ответила Ирина. — Я быстро.
— Ну-ну. — Марина смотрела на неё. — Нормально выглядишь. Выспалась?
— Выспалась.
— Вот и хорошо, — сказала Марина. И пошла к подъехавшему автобусу.
Ирина шла следом. Поднялась по ступенькам. Двери закрылись. Автобус тронулся.
Она стояла у окна. Смотрела, как плывёт за стеклом утренний город. Дома. Деревья. Витрины. Обычное всё.
Где-то в кармане лежал телефон. С непрочитанным ответом. Или без него, не важно.
Она об этом подумает потом.
