Ирина вздрогнула от резкого телефонного звонка. На экране высветилось «Анна Степановна». Свекровь звонила уже третий раз за утро. Ирина глубоко вздохнула, собираясь с силами, и нажала на зеленую кнопку.
— Да, Анна Степановна, слушаю.
— Ириша, ты почему трубку не берешь? — голос свекрови звучал с нескрываемым упреком. — Я тебе звоню-звоню!
— Я кашу Машеньке варила, руки были заняты, — солгала Ирина, хотя на самом деле просто не хотела в сотый раз обсуждать, как неправильно она воспитывает ребенка.
— Опять эти каши! Я же тебе говорила — детям нужно мясо! Мой Сереженька на мясе вырос, вон какой крепкий! А твоя Машенька бледненькая совсем, того и гляди ветром сдует.
Ирина прикрыла глаза и сосчитала до пяти. Их дочке было всего три года, и врач сказал, что она развивается нормально. Просто комплекция такая — в папину родню.
— Анна Степановна, мы кормим ее и мясом тоже. Сегодня на обед будут тефтельки.
— Вот и хорошо! Я как раз поэтому звоню. Я к вам сегодня заеду, бульончик куриный привезу. На косточках, как Сережа любит. И котлет наделаю, по моему рецепту. А то ты со своими тефтельками…
Ирина поморщилась. В «тефтельках» прозвучал такой неприкрытый сарказм, словно она предлагала ребенку яд.
— Не стоит беспокоиться, у нас все есть, — попыталась возразить Ирина.
— Какое же беспокойство? Бабушка внучку проведать хочет! Ты же не запретишь?
В этой фразе был весь характер свекрови — умение поставить вопрос так, что любой ответ, кроме согласия, выглядел бы как чудовищная грубость.
— Конечно, приезжайте, — сдалась Ирина.
Закончив разговор, она прислонилась лбом к прохладному стеклу окна. За стеклом кружились редкие снежинки, оседая на голых ветках деревьев. Ноябрь выдался промозглым и серым.
— Мамочка, с кем ты говорила? — из детской комнаты выглянула Маша, сжимая в руках потрепанного плюшевого зайца.
— Бабушка Аня приедет сегодня, — улыбнулась Ирина, стараясь, чтобы голос звучал радостно.
— А она опять будет говорить, что я плохо кушаю? — нахмурилась девочка.
У Ирины защемило сердце. Даже ребенок замечал эту постоянную критику.
— Бабушка просто очень тебя любит и хочет, чтобы ты выросла здоровой и сильной.
Маша не выглядела убежденной, но кивнула и вернулась к своим игрушкам.
Ирина принялась за уборку. Хотя они с мужем предпочитали свободный творческий беспорядок, перед приходом свекрови квартира должна была сиять безупречной чистотой. Иначе непременно последует комментарий о том, что «в таком хлеву и микробы заведутся».
За два часа она успела вымыть полы, протереть пыль и даже испечь яблочный пирог — единственное ее кулинарное творение, которое свекровь всегда хвалила.
Сергей должен был вернуться с работы к обеду. Они оба работали удаленно — он программистом, она дизайнером. Но сегодня у него была важная встреча с клиентом, и он уехал в офис.
В дверь позвонили ровно в два часа. Анна Степановна была пунктуальна, как швейцарские часы.
— Ну здравствуй, невестушка! — свекровь, невысокая полная женщина с крашенными в каштановый цвет волосами, торжественно вошла в квартиру, нагруженная сумками. — А где моя принцесса?
Маша несмело выглянула из комнаты.
— Иди сюда, золотце! Бабушка гостинцев принесла!
Девочка подошла и чинно протянула ручку для поцелуя. Этому жесту ее научила именно Анна Степановна, считавшая, что девочки должны расти «настоящими дамами».
— Руку целуют только взрослым девушкам, — свекровь наклонилась и обняла внучку. — Вот когда тебе будет шестнадцать, тогда и будешь ручки протягивать кавалерам. А бабушке просто «здравствуй» говорят.
Ирина закатила глаза, пока свекровь не видела. Противоречивых указаний в воспитании от Анны Степановны хватало с избытком.
— Анна Степановна, давайте я помогу вам с сумками, — предложила Ирина.
— Да-да, неси на кухню. Я столько всего наготовила! Сереженька должен нормально питаться, а не перебиваться чем попало.
На кухне свекровь немедленно принялась командовать:
— Ириша, достань большую кастрюлю. Нет, не эту пластмассовую, а нормальную. И где у вас хлеб? Его что, в холодильнике держите? Нельзя хлеб в холодильнике хранить! Он же черствеет!
Ирина терпеливо доставала и подавала посуду. За шесть лет совместной жизни с Сергеем она привыкла к тому, что его мать всегда знает, как нужно правильно.
— Машенька что-то бледная совсем, — заметила свекровь, выкладывая из контейнеров домашние разносолы. — Вы ее гуляете? Витамины даете?
— Да, каждый день гуляем, если погода позволяет. И витаминный комплекс пьем, который педиатр выписал.
— Педиатр! — фыркнула Анна Степановна. — Что они понимают, эти молодые врачи? Вот в наше время…
«Начинается», — мысленно вздохнула Ирина.
— В наше время детей на свежем воздухе держали с утра до вечера! И закаливали! Сережу я в любую погоду на улицу выводила. И ничего, вырос здоровым.
Ирина промолчала, хотя могла бы напомнить, что ее муж каждую зиму болел бронхитом и в детстве страдал от хронического тонзиллита.
— Анна Степановна, я пирог испекла. Будете чай?
— Сначала обед. Все надо по порядку делать. И где Сережа? Почему его до сих пор нет?
Как по волшебству, в коридоре щелкнул замок.
— А вот и он! — оживилась свекровь.
Сергей вошел в квартиру, с удивлением глядя на батарею обуви в прихожей.
— Мама? А ты чего не предупредила, что приедешь?
— Как это не предупредила? Я Ирише с утра звонила! — возмутилась Анна Степановна.
Ирина виновато улыбнулась мужу. За текущими делами она забыла отправить ему сообщение о визите свекрови.
— Ну, привет, мам, — Сергей обнял мать. — Как ты себя чувствуешь?
— Да какое там чувствую… Давление скачет, ноги к вечеру отекают. Но я же не жалуюсь! Сами справляемся, никого не обременяем.
Эта фраза тоже была из стандартного набора. «Не жалуюсь» обязательно сопровождалось подробным перечислением всех болячек, а «никого не обременяем» служило тонким напоминанием о том, как редко сын навещает пожилую мать.
— Раздевайся скорее, я обед разогреваю. С утра над плитой стояла, готовила твои любимые блюда.
Сергей бросил виноватый взгляд на жену. Он прекрасно знал, как тяжело Ирине даются эти визиты.
За обедом Анна Степановна пустилась в воспоминания о том, каким замечательным ребенком был Сережа.
— В четыре года уже читал! А какие стихи рассказывал — заслушаешься! Машенька, а ты стихи учишь?
Девочка молча ковыряла вилкой в тарелке.
— Она знает много стихотворений, — вступилась Ирина. — Машенька, расскажи бабушке про мишку.
— Не хочу, — буркнула девочка, насупившись.
— Вот видишь, Сережа, — всплеснула руками свекровь. — Ребенок совсем необщительный растет. В садик бы ее отдать, с детьми больше общаться.
— Мама, мы уже обсуждали это, — вмешался Сергей. — Мы решили подождать до четырех лет. Зачем травмировать ребенка раньше времени?
— Травмировать? — свекровь повысила голос. — Я тебя в два года отдала, и ничего, нормальным вырос! А она у вас как дичок какой-то. Стеснительная, ничего не ест…
Маша отодвинула тарелку и надула губки.
— Можно я пойду играть?
— Нет, пока не доешь, — категорично заявила Анна Степановна.
— Доедай котлетку, солнышко, — мягко поддержала Ирина, хотя внутри все кипело.
Девочка с видимым усилием запихнула в рот кусочек котлеты.
— Вот так-то лучше, — удовлетворенно кивнула свекровь. — А то балуете вы ее. Потакаете во всем. У ребенка должен быть режим, дисциплина. Я когда Сережу растила…
И снова полился поток воспоминаний о том, как правильно она растила своего сына.
После обеда Анна Степановна настояла на том, чтобы уложить Машу на дневной сон.
— Ребенок должен спать днем! Обязательно! Как можно нарушать режим?
Ирина хотела возразить, что Маша уже давно не спит днем, и если ее уложить, то вечером она не заснет до полуночи. Но Сергей предупреждающе покачал головой: легче согласиться, чем спорить.
— Пусть хоть полежит, отдохнет, — шепнул он жене.
Пока свекровь возилась с внучкой, пытаясь уложить упрямую девочку, Ирина заварила чай и нарезала яблочный пирог.
— Бесполезно, — свекровь вернулась на кухню через полчаса. — Совсем от рук отбилась. В нашем детстве такого не было, чтобы ребенок не слушался взрослых!
«В вашем детстве детей еще и пороли за непослушание», — чуть не сорвалось у Ирины с языка, но она сдержалась.
— Она просто еще не устала, — примирительно сказал Сергей. — Мам, попробуй пирог, Ира специально для тебя испекла.
Свекровь с подозрением осмотрела кусок пирога.
— Надеюсь, без искусственных добавок? А то сейчас эти магазинные смеси…
— Нет, все натуральное, — заверила Ирина. — Мука, яйца, яблоки с нашей дачи, которые вы нам дали.
Это смягчило Анну Степановну.
— А ты научилась наконец. Помню, когда вы только поженились, ты даже яичницу не умела нормально пожарить.
Ирина промолчала, хотя могла бы напомнить, что к моменту замужества у нее был десятилетний опыт самостоятельной жизни и она прекрасно готовила. Просто не так, как привыкла свекровь.
— Сереженька, — Анна Степановна наклонилась к сыну, — ты бы зашел ко мне на неделе. Кран в ванной подтекает, и лампочка перегорела в кладовке. А я боюсь на стремянку лезть, того и гляди упаду, переломаюсь. Кому я такая нужна буду?
— Конечно, мам, — Сергей выглядел виноватым. — Я заеду в среду, хорошо?
— В среду у меня Нина Петровна в гости придет… Может, во вторник?
— Во вторник у меня важная встреча с заказчиком, — развел руками Сергей.
— Ну что ж, значит, посижу с текущим краном, — вздохнула свекровь. — Не в первый раз.
Ирина закусила губу. Всегда одно и то же — едва уловимый шантаж, постоянные упреки.
— Я могу сегодня с вами поехать, кран посмотреть, — предложил Сергей, не выдержав материнского вздоха.
На лице Анны Степановны отразилось удовлетворение.
— Вот и хорошо! А заодно и обои в коридоре посмотришь. Я думаю поменять, а то эти уже пять лет висят. Неприлично уже.
— А где Машенька играет? Что-то тихо, — вдруг спохватилась Ирина.
— В своей комнате сидит, книжки рассматривает. Я ей сказала, чтобы игрушки не разбрасывала, — ответила свекровь.
Ирина заглянула в детскую и остолбенела. Маша аккуратно вырезала картинки из новой книги, которую они купили только вчера.
— Машенька! Что ты делаешь?
Девочка подняла голову, на лице не было ни тени смущения.
— Бабушка сказала, что можно вырезать картинки и сделать альбом. Она мне ножницы дала.
Ирина взяла испорченную книгу — дорогую, с великолепными иллюстрациями. Сергей специально заказывал ее через интернет, они с нетерпением ждали доставку.
— Маша, но это же новая книга! Мы же только вчера ее начали читать!
На глазах девочки выступили слезы.
— Бабушка сказала… — она всхлипнула.
Ирина глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.
— Все хорошо, солнышко. Просто в следующий раз, если хочешь что-то вырезать, спроси сначала меня или папу, хорошо?
Она вернулась на кухню, где свекровь увлеченно рассказывала сыну о соседке с пятого этажа, у которой нашли что-то серьезное.
— Анна Степановна, — прервала ее Ирина, стараясь говорить спокойно. — Вы дали Маше ножницы?
— Да, а что такого? Ребенок должен учиться ручной работе. Мы в детстве постоянно что-то клеили, вырезали. А сейчас все в эти телефоны уткнулись…
— Но она испортила новую книгу. Ту самую, которую мы вчера получили из интернет-магазина.
— Ну и что? Подумаешь, книга! — отмахнулась свекровь. — Зато у ребенка будет красивый альбом с картинками. Развивает творческие способности.
— Но это была дорогая книга, — Ирина с трудом сдерживалась. — И мы хотели сначала прочитать ее Маше.
— Сереж, скажи своей жене, чтобы не делала из мухи слона, — свекровь повернулась к сыну. — Книга — это просто бумага. Ее можно и нужно использовать для творчества.
Сергей оказался между двух огней.
— Мам, но можно же было спросить нас сначала, — осторожно сказал он.
— Ах вот как! — вспыхнула Анна Степановна. — Значит, я должна спрашивать разрешения, чтобы заняться с собственной внучкой? Кто я здесь — чужой человек?
— Никто так не говорит, — попытался успокоить ее Сергей.
— Нет, именно это и говорят! — свекровь поднялась из-за стола. — Я вижу, что лишняя в этом доме. Приехала, наготовила, а в ответ только упреки!
— Анна Степановна, — Ирина тоже встала, — никто вас не упрекает. Просто есть определенные границы…
— Границы? — перебила ее свекровь. — Какие еще границы между бабушкой и внучкой? Я, между прочим, вырастила Сережу одна! И знаю, как воспитывать детей, не то что некоторые, которые сидят дома и даже обед нормальный приготовить не могут!
— Мама! — повысил голос Сергей. — Прекрати сейчас же!
В комнате повисла тишина. Маша выглянула из детской, испуганно глядя на взрослых.
— Бабушка кричит, — тихо сказала она.
Анна Степановна мгновенно сменила тон:
— Иди сюда, золотце мое. Бабушка не кричит, просто у взрослых разговор. А мы с тобой сейчас пойдем и доделаем наш альбом, хорошо?
— Нет, — твердо сказала Ирина. — Никаких больше вырезаний. Маша сейчас пойдет с папой смотреть мультфильм, а мы с вами, Анна Степановна, поговорим.
Свекровь хотела возразить, но Сергей уже взял дочь за руку.
— Пойдем, принцесса, посмотрим «Холодное сердце»?
Когда они ушли, Ирина предложила свекрови сесть.
— Анна Степановна, я понимаю, что вы любите Машу и хотите для нее только лучшего. Но у нас с Сережей свои методы воспитания. И мы просим вас уважать их.
— То есть я должна молчать, когда вижу, что ребенка неправильно воспитывают? — надменно поджала губы свекровь.
— Вы можете предлагать, советовать, но не принимать решения за нас. И, пожалуйста, не говорите Маше, что можно делать то, что мы обычно запрещаем.
— Например? — прищурилась Анна Степановна.
— Например, резать книги. Или не спать днем. Или есть конфеты перед обедом.
— То есть я не должна баловать внучку? Зачем тогда нужны бабушки?
Ирина вздохнула. Они говорили на разных языках.
— Баловать можно, но в разумных пределах. И обсуждая с нами.
Анна Степановна поджала губы и стала собирать сумки.
— Раз так, то я поеду. Нечего мне здесь делать, если я даже с внучкой нормально пообщаться не могу.
— Не нужно так драматизировать, — устало сказала Ирина. — Просто, пожалуйста, давайте уважать друг друга.
— Тридцать лет проработала учителем, вырастила сына одна, а теперь должна спрашивать разрешения, чтобы научить внучку вырезать картинки! — бормотала свекровь, надевая пальто.
Сергей вышел из комнаты, услышав шум в прихожей.
— Мама, ты уже уходишь?
— Ухожу, сынок. Твоей жене не нравится, как я с Машенькой занимаюсь.
— Мам, не начинай, — поморщился Сергей. — Давай я тебя провожу и заодно кран посмотрю?
Лицо Анны Степановны немного просветлело.
— Ну, если не сложно… Только возьми отвертку, там еще петля на шкафчике разболталась.
Когда они ушли, Ирина обессиленно опустилась на диван. В комнату тихонько вошла Маша, забралась к ней на колени.
— Мамочка, я больше не буду резать книжки, — серьезно сказала она. — Я не знала, что этого нельзя.
— Конечно, малыш, — Ирина обняла дочку. — Ты не виновата. Просто в следующий раз, если бабушка предложит что-то такое, спроси сначала у меня или у папы, хорошо?
Девочка кивнула и прижалась к матери.
Сергей вернулся через полтора часа, уставший, но довольный.
— Все, кран починил, лампочку вкрутил, шкаф подтянул. Мама передает извинения и говорит, что больше не будет вмешиваться в воспитание.
— И я в это должна поверить? — усмехнулась Ирина.
Сергей сел рядом и обнял жену.
— Конечно нет. Но хотя бы на неделю у нас будет передышка.
Они рассмеялись. Возможно, когда-нибудь их отношения со свекровью наладятся. Или нет. Но пока у них есть их маленькая семья, их дом, их правила. И они будут защищать это, несмотря ни на что.
Через неделю Анна Степановна позвонила и как ни в чем не бывало предложила научить Машеньку печь пироги. «Пора девочке осваивать женские премудрости, — безапелляционно заявила она. — А то вырастет, как современная молодежь, ничего делать не умеющая». Ирина вздохнула и переглянулась с мужем. По его глазам она поняла — он тоже знает, что это никогда не закончится. Но они справятся. В конце концов, свекровь действительно хочет как лучше. Просто ее «лучше» совсем не то, что «лучше» для них.
