– И на что я трачу свой выходной? – устало произнесла Ульяна, подходя к двери квартиры свекрови. – Ничего путного все равно не скажет, зря только время потеряю.
Ульяна действительно не хотела сегодня никуда идти. Она планировала остаться дома и распланировать предстоящее событие. Ее драгоценному сыну исполнялось два года, и пускай он еще очень маленький и толком ничего не поймет, девушка хотела сделать для него настоящий праздник с вкусным тортом, с аниматорами, с воздушными шарами! А вот свекровь почему-то была против подобного, говоря, что нечего тратить столько денег на маленького ребенка, который ничего толково не запомнит.
– Проходи, Ульяна, проходи, – сказала Алла, появляясь в дверях с улыбкой, от которой Ульяне всегда становилось немного не по себе. Улыбка была правильная, вежливая, но в ней не было тепла. В ней была какая-то выверенная доброжелательность, будто Алла примеряла её перед зеркалом, чтобы убедиться: да, выглядит искренне. – Чай, кофе?
Ульяна кивнула, стараясь улыбнуться в ответ. Да ничего ей не надо! Давайте просто быстренько все обсудим и она пойдет! Но нет. Алла всегда выступала в роли хорошей хозяйки. А у хорошей хозяйки гость без чая не уйдет. Так что сейчас Ульяне еще минут десять сидеть ждать пока кофе наконец-то будет готов. Потом еще минут пятнадцать бессмысленных разговоров и потом они переберутся к сути.
– Спасибо, кофе, – вежливо ответила она, садясь на край дивана. Алла добродушно кивнула и ушла на кухню, оставив невестку одну. По сути, Ульяна не могла даже телевизор включить, потому что хозяйка квартиры не любила лишнего шума. девушке приходилось сидеть, уткнувшись носом в телефон, а потом выслушивать упреки свекрови за то, что она слишком от него зависима.
Гостиная выглядела так, будто её специально готовили для фотосъёмки в журнале о домашнем уюте. На полках стояли фарфоровые статуэтки, на стенах висели картины в строгих рамах, а на низком столике у дивана лежал конверт. Обычный на первый взгляд, но Ульяна сразу его заметила. Конверт был из клиники – той самой, о которой все знали, потому что реклама её крутилась по телевизору каждый вечер. Делали там в основном анализы и тесты, в том числе ДНК (из-за этого она и прославилась). И стоило ей увидеть этот конверт, как внутри всё будто сжалось в тугой узел. Что-то подсказывало: это не случайность.
Ульяна обычно никогда бы ни при каких условиях не полезла к чужим вещам. Это было не в её правилах. Она и в собственном доме лишний раз старалась не прикасаться к вещам мужа, особенно к документам. Но тут она просто не могла сдержаться! Любопытство, смешанное с каким-то липким предчувствием, заставило её медленно протянуть руку и взять конверт. Пальцы слегка дрожали, она знала, что поступает неправильно, но остановиться уже не могла. Ей казалось, что если она сейчас не заглянет внутрь, то эта неизвестность будет давить на неё всю оставшуюся жизнь.
Свекровь была на кухне, слышно было, как она гремит чашками и что-то бормочет себе под нос. Свёкор был там же, читал газету и составлял компанию жене. Виктор Петрович вообще старался как можно меньше времени оставаться с Ульяной наедине, будто это что-то предосудительное.
Конверт был не запечатан. Ульяна осторожно приоткрыла его, вытащила лист бумаги и сразу увидела то, что боялась увидеть. Тест ДНК. На её сына, на маленького Макара! Устанавливали отцовство. Результат был 99,9 процента, что в принципе было ожидаемо.
Она на секунду закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Макар был очень сильно похож на отца – те же волосы, чуть волнистые, те же глаза, серые, с тёмной каймой по краю, те же привычки. Какая была необходимость в этом тесте? Олег что, сомневался в своём отцовстве? Или же… его накрутила Алла?
Ульяна быстро сфотографировала тест, потом чек, который лежал рядом. Кто именно оплачивал, кто заказывал – она хотела знать всё. Потом так же быстро положила конверт на место, ровно так, как он и лежал. Сделала вид, что ничего не видела, ничего не знает. Но настроение у неё упало до нуля, и скрыть это не получалось.
Алла вошла в комнату с подносом, на котором стояли чашки, сахарница и тарелка с печеньем. Она поставила поднос на столик, посмотрела на Ульяну и сразу поняла, что что-то не так. Невестка пришла с улыбкой, а сейчас, спустя пару мину, сидит вся угрюмая…
– Может она видела… – промелькнуло в голове у женщины, и она бросила быстрый взгляд на конверт. Но нет, тот лежал ровно там же, где его до этого и оставили. – Хорошо, что она такая невнимательная.
– Что-то случилось, Ульяна? – спросила она, чуть наклонив голову. – Ты какая-то бледная.
Ульяна заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла кривой, натянутой, совершенно не похожей на искреннюю.
– Да нет, всё нормально, – ответила она, стараясь говорить спокойно. – Просто позвонили с работы, какой-то форс‑мажор. Завтра придётся задержаться, а может быть ещё и несколько дней подряд.
Алла кивнула, такое бывало уже не раз. У Ульяны на работе действительно случались авралы, когда приходилось сидеть допоздна и разбираться с чужими ошибками. И именно эти задержки Алла и ставила сыну в пример подозрительного поведения жены. Хотя на самом деле женщина прекрасно знала, что невестка работает в поте лица.
– Попей кофе, – предложила Алла, наливая напиток в чашку. – Расскажешь, если хочешь. Может, совет какой дам.
Ульяна снова улыбнулась, на этот раз чуть искреннее. Она смогла взять себя в руки и решила первым делом поговорить с мужем, а уж потом разбираться дальше.
– Спасибо, но не надо, – сказала она. – Я сама справлюсь. Просто немного устала. Скорей бы отпуск…
Они посидели немного в тишине, пили кофе, говорили о пустяках – о погоде, о новом магазине возле дома, о том, что цены опять выросли. Ульяна старалась не смотреть на конверт, но он будто притягивал к себе взгляд. Ей казалось, что Алла тоже на него поглядывает, будто проверяет, не заметила ли невестка. И от этого Ульяне становилось ещё тяжелее, будто на плечи положили невидимый груз, который с каждой минутой становился всё тяжелее. Кстати, до обсуждений празднования дня рождения Макару дело так и не дошло.
Когда пришло время уходить, Ульяна встала, поблагодарила за кофе и вышла в коридор. Алла проводила её до двери, пожелала хорошего дня и закрыла дверь. Ульяна вышла на лестничную площадку, глубоко вздохнула и только тогда позволила себе снова подумать о том, что она увидела. Ей хотелось плакать, но слёз не было. Внутри была только тупая, тяжёлая обида, которая сковывала движения и мешала дышать.
Домой она шла медленно, будто пыталась оттянуть момент, когда придётся обо всём этом думать всерьёз. За Макаром в садик нужно было идти не раньше, через час, и до этого времени она хотела хоть немного прийти в себя. Но как только она открыла дверь квартиры, Олег вышел ей навстречу.
– Привет, – сказал он, как всегда немного рассеянно. Он был хорошим мужем, но иногда казался таким отстранённым, будто его мысли были где-то далеко. – Как у мамы дела? Она ничего не говорила?
Ульяна посмотрела на него и вдруг поняла, что не может просто так начать этот разговор. Ей нужно было сначала собраться с мыслями, понять, как лучше всё объяснить, чтобы не сорваться на крик, чтобы не сказать того, о чём потом пожалеет. Но при этом ей хотелось, чтобы он сразу всё понял, без долгих объяснений, чтобы увидел в её глазах эту обиду и сам догадался, что произошло.
– Всё нормально, – ответила она, снимая куртку. – Чай будешь?
Олег кивнул, прошёл на кухню и сел за стол. Ульяна поставила чайник, достала чашки, сделала всё это на автомате, будто её тело знало, что делать, даже если голова отказывалась соображать. Её руки двигались привычно, но внутри всё дрожало, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.
– Ты какая-то странная сегодня, – заметил Олег, когда она села напротив него. – Точно всё в порядке?
Ульяна хотела соврать снова, сказать, что это просто усталость, что на работе опять проблемы. Но слова застряли в горле. Вместо этого она достала телефон, открыла фотографию теста и положила экран перед мужем.
– Объясни, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Что это было вообще, дорогой мой?
Олег сначала не понял, о чём речь. Он смотрел на экран, хмурился, пытался сообразить. Потом вдруг побледнел, будто до него наконец дошло. В его лице на секунду мелькнуло такое искреннее недоумение, что Ульяне даже стало его жалко. Но жалость тут же сменилась обидой – ведь это недоумение означало, что он действительно допускал такую возможность, пусть даже на долю секунды.
– Это… – начал он, но запнулся. – Это тест ДНК. На Макара.
– Я вижу, что это тест ДНК, – спокойно сказала Ульяна, хотя внутри у неё всё кипело. – Меня интересует, откуда он взялся и зачем. Неужели ты не видишь, что твой сын похож на тебя, как две капли воды? От меня он вообще ничего не взял!
Олег опустил глаза, нервно растрепал волосы… В этот момент он выглядел не как взрослый мужчина, а как мальчик, которого поймали на какой-то шалости, и он не знает, как оправдаться.
– У меня были сомнения, – пробормотал он. – Я не знал, что думать. Мне казалось, что… что что-то не так.
– Сомнения? – переспросила Ульяна, стараясь не повышать голос. – У тебя были сомнения насчёт того, что Макар твой сын? И на основании чего? Я тебе хоть раз давала повод думать, что я с кем-то гуляю? Хоть раз вела себя так, будто мне кто-то нужен, кроме тебя?
Олег молчал. Он не мог ничего сказать, потому что не было никаких поводов. Ульяна всегда была рядом, всегда старалась делать всё, чтобы их семья была крепкой. Она не любила шумные компании, не ходила по клубам, не задерживалась на работе без причины. Её жизнь крутилась вокруг дома, вокруг мужа и сына. И теперь эти сомнения казались ей не просто обидными – они были оскорбительными. В груди поднималась волна такой сильной обиды, что казалось, она вот-вот захлестнёт её целиком.
– Это мама, – наконец признался Олег, не поднимая глаз. – Она всё время говорила, что… что я слишком доверчивый. Что ты можешь меня обманывать. Что Макар… может быть не моим сыном.
Ульяна почувствовала, как внутри у неё что-то обрывается. Она не злилась на Олега – он был внушаем, это она знала давно. Он любил мать, прислушивался к её словам, даже если они были несправедливыми. Но то, что Алла так долго и упорно пыталась разрушить их семью, было невыносимо. А что куда еще более неприятней, что при ней Алла и виду не подавала, что девушка не устраивает ее в качестве невестки.
– И ты ей поверил? – тихо спросила Ульяна. – Просто взял и поверил, даже не поговорив со мной?
Олег поднял глаза, в них было столько вины и растерянности, что Ульяне на секунду стало его жалко. Но жалость быстро сменилась обидой.
– Я не хотел верить, – прошептал он. – Но она так говорила… так уверенно. И я начал сомневаться. Сам не знаю почему.
Ульяна встала, отошла к окну, посмотрела на улицу, где люди шли по своим делам, не подозревая, что в чьей-то квартире сейчас рушится привычный мир. Ей хотелось кричать, хотелось швырнуть что-нибудь, чтобы выпустить эту боль, но она сдерживалась. Потому что знала – если сейчас сорвётся, потом будет только хуже. В груди всё сжималось от обиды и бессилия, и она пыталась дышать глубже, чтобы не расплакаться.
– Мы поедем к ней, – сказала она, оборачиваясь. – Завтра с утра отведем Макара в садик, а сами поедем в гости. Только, пожалуйста, не предупреждай их заранее. Я хочу использовать эффект неожиданности.
Олег хотел возразить, сказать, что не стоит, что лучше всё забыть и жить дальше. Но по взгляду Ульяны он понял, что спорить бесполезно. В её глазах было столько решимости, что он вдруг почувствовал себя виноватым вдвойне – за то, что позволил матери посеять в себе эти сомнения, и за то, что теперь Ульяне приходится самой разбираться с этой болью.
На следующее утро они отвели Макара в садик, так что ничего не мешало им поехать к Алле и наконец выяснить всё до конца. Олег несколько раз пытался начать разговор, но Ульяна только качала головой. Ей нечего было сказать, пока она не услышит объяснений от свекрови. В машине было тихо, и эта тишина давила на уши, будто весь мир затаил дыхание в ожидании чего-то неизбежного.
Когда они подъехали к дому Аллы, Ульяна вышла из машины первой. Каждый шаг давался тяжело, будто ноги налились свинцом. Олег шёл следом, Жалею, что вообще повёлся на злого матери.
Алла открыла дверь с улыбкой, которая тут же исчезла, когда она увидела лицо невестки. В её глазах мелькнуло что-то похожее на испуг, будто она уже догадывалась, что сейчас начнётся разговор, которого она так старательно избегала.
– Что-то случилось? – спросила она, хотя, наверное, уже догадывалась.
Ульяна не стала тянуть. Она достала телефон, нашла фотографию и сунула экран прямо под нос свекрови.
– Вот, – сказала она, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё равно дрожал. – Вчера я увидела этот конверт у Вас на столике. Уж извините, не сумела сдержать любопытство и посмотрела. И, видимо, не зря. Много нового узнала о вас и о собственном муже.
Алла побледнела. Она смотрела на фотографию, потом на Ульяну, потом на сына, будто искала способ выкрутиться. Но способа не было. В её лице промелькнуло раздражение, быстро сменившееся чем-то похожим на растерянность – она явно не ожидала, что Ульяна узнает, и уж тем более не думала, что невестка придёт с этим прямо к ней.
– Ты рылась в моих вещах? – наконец спросила она, и в её голосе прозвучало раздражение.
– Я не рылась, – твёрдо ответила Ульяна. – Конверт лежал рядом со мной, так что я не смогла пройти мимо. Но дело не в этом! Дело в том, зачем вы это сделали. Зачем вы заставляли Олега сомневаться в собственном сыне?
Алла хотела что-то сказать, хотела снова перевести разговор на то, что Ульяна не права, что она лезет не в своё дело. Но по выражению лица невестки поняла, что оправдания сейчас не помогут.
Алла искренне верила, что делает всё ради сына! Ульяна казалась ей слишком простой, слишком непритязательной – не той женщиной, которая сможет по-настоящему ценить Олега, понимать его амбиции, поддерживать в трудные моменты. Алла видела, как сын после женитьбы стал реже приезжать, реже звонить, будто его внимание теперь принадлежало не ей, а другой семье. Ей становилось одиноко, и это одиночество смешивалось с обидой, с ощущением, что её место в жизни сына заняли. Она надеялась, что если посеять в душе Олега зёрна сомнения, если дать ему повод усомниться в верности жены и отцовстве, то он рано или поздно уйдёт от Ульяны. А потом, когда он будет свободен, Алла сможет предложить ему другую девушку – ту, которая будет уважать свекровь, прислушиваться к её советам, не станет забирать сына целиком. Тест ДНК казался ей почти безупречным планом: если результат окажется отрицательным, всё решится само собой. Если положительным – она хотя бы будет знать, что сделала всё возможное. И она так долго внушала Олегу эти сомнения, так тонко и аккуратно, что даже не замечала, как сама начинает верить в придуманную ею же историю.
– Я думала, что так будет лучше, – наконец призналась она, опуская глаза. – Ты с Олегом не подходите друг другу! Ты не такая, как те девушки, с которыми он встречался раньше. Ты слишком простая, слишком обычная… А я хотела, чтобы у него была достойная жена! Чтобы он не забывал про мать! Олег слишком отдалился от меня, понимаешь? Это несправедливо!
Ульяна слушала и не могла поверить своим ушам. Всё это время Алла действовала не из заботы о сыне, а из собственных амбиций. Она хотела, чтобы Олег жил так, как ей кажется правильным, чтобы он выбирал тех женщин, которых она одобрит, чтобы он приезжал к ней чаще, чтобы она могла влиять на его жизнь. И ради этого она была готова разрушить его семью! В груди Ульяны поднималась волна такой обиды, что ей казалось, будто она сейчас просто взорвётся от этой тяжести.
– Достойная жена? – переспросила Ульяна, и теперь в её голосе уже не было спокойствия. – А я, значит, недостойная? Потому что не хожу по дорогим ресторанам и не ношу брендовые вещи? Потому что мне важнее, чтобы дома было уютно, чтобы сын рос в спокойной обстановке?
Алла молчала. Она не знала, что ответить, потому что слова Ульяны звучали весьма логично. Женщина и сама не могла объяснить, чем вызвано такое отрицательное отношение к невестке… Возможно, в ней действительно говорила обида на сына за то, что он почти полностью погрузился в свою семью и стал меньше уделять ей внимания…
– Знаете, что хуже всего? – продолжала Ульяна, уже не сдерживая эмоций. – Хуже всего то, что вы не просто сомневались во мне. Вы посеяли эти сомнения в голове у Олега! Вы заставили его усомниться в собственном сыне! А Макар, между прочим, копия отца. Те же глаза, те же волосы, те же привычки. Любой человек, который хоть немного знает Олега, сразу это видит!
Голос Ульяны дрожал от обиды. Девушка смотрела на Аллу и вдруг поняла, что больше не хочет казаться вежливой, не хочет сглаживать углы, подбирать слова, чтобы никого не обидеть. Хватит! Пусть знает, как больно бывает, когда тебе не верят без всякой причины.
– Вы просто решили разрушить нашу с Олегом семью! – сказала она чуть тише. – Вам было наплевать, что станет с вашим собственным внуком! Просто из ваших эгоистичных соображений!
Олег стоял рядом, и в нём будто что-то ломалось. Он всегда старался не ссориться с матерью, всегда искал способ помирить всех, сделать так, чтобы никто не чувствовал себя обиженным. Но сейчас он вдруг увидел эту сцену со стороны. Он увидел, как бледна Ульяна, как у неё дрожат пальцы, как в глазах у неё столько боли, что её почти можно потрогать. И увидел мать – не мудрую, заботливую женщину, какой он привык её считать, а упрямую, ревнивую, готовую ради своих страхов ломать чужие жизни.
– Мама, – сказал он тихо, но так твёрдо, что Алла вздрогнула. – Как ты могла? Как ты могла так поступить?
Алла подняла на него глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на испуг. Она привыкла, что сын всегда на её стороне, что он выслушает, кивнёт, может, пожурит Ульяну за резкость, но в целом останется с ней, с матерью. А сейчас в его голосе не было ни капли привычного тепла. Там была обида – тяжёлая, взрослая, от которой ей стало не по себе.
– Я хотела как лучше, – прошептала она, и теперь это прозвучало не как оправдание, а как признание собственной беспомощности.
– Лучше? – переспросил Олег, и голос у него сорвался на хриплый, горький смешок. – Ты сделала хуже. Ты заставила меня сомневаться в жене, в сыне. Ты чуть не разрушила нашу семью. И ради чего? Ради того, чтобы я жил так, как ты хочешь? Чтобы звонил чаще? Приезжал каждый день? Чтобы ты не чувствовала себя одинокой? Но ты ведь и не бываешь одна, с тобой всегда отец рядом!
– Я не хотела, чтобы было так, – тихо сказала Алла, бледнея на глазах. – Просто… мне казалось, что я всё делаю правильно. Что я должна тебя защищать. От всего. Даже от себя самого.
– От него самого? – Ульяна покачала головой. – Уж простите, но вы его не защищали. Вы пытались построить его под себя. Вы ведь могли подойти и сказать – “Сын, мне тяжело одно, я скучаю по тебе”. Но нет, мы идем другим путем. Мы рушим семью сына… Браво!
– Так все, хватит! Ты больше не увидишь Макара, – резко сказал Олег, глядя матери прямо в глаза. – Пока не научишься уважать нашу семью и не поймёшь, что мы живём своей жизнью.
Алла хотела возразить, хотела сказать, что это жестоко, что она всё-таки бабушка, что Макар её любит, что нельзя так просто вычёркивать её из жизни. Но в голосе сына не было места для споров. Там была твёрдость, которой она раньше не слышала.
– Олег, – начала она, но он уже схватил Ульяну за руку, потянул её к выходу.
– Не надо, – сказал он. – Сейчас не надо ничего объяснять. Я просто не хочу это слышать.
Они вышли из квартиры, спустились вниз, сели в машину. Всю дорогу домой никто не говорил ни слова. Ульяне было тяжело простить мужа за подобное недоверие, но она старалась справиться с этим. В конце концов, причиной этого стала родная мать Олега. Понятно, почему он ей поверил. Но вот то, что он не подошёл к ней, к Ульяне, и не поговорил с ней честно и откровенно… В общем, девушке было обидно.
Дома они тоже молчали. Ульяна пошла на кухню, поставила чайник, достала чашки. Олег сел за стол, положил голову на руки и сидел так, пока вода не закипела. Всё это время он пытался подобрать слова, чтобы хоть немножко успокоить жену.
– Прости, – наконец сказал он, не поднимая головы. – Прости, что я тебе не поверил. Прости, что позволил ей так на себя влиять.
Ульяна подошла, положила руку ему на плечо. Она не хотела его жалеть, не хотела быть той, кто прощает, потому что устала быть всегда понимающей, всегда сглаживающей углы. Но и оттолкнуть его сейчас она не могла – он и так выглядел раздавленным, будто весь груз этого дня вдруг лёг ему на плечи.
– Я постараюсь. Но только ты должен мне пообещать, что если у тебя будут какие-то сомнения во мне, ты подойдёшь и честно и откровенно мне о них скажешь…
****************
Несколько дней после этого они жили будто в ожидании чего-то. Алла не звонила, не писала, делала вид, что сама решила наказать сына молчанием. Но Ульяна знала, что это ненадолго. Алла не умела долго обижаться, особенно когда понимала, что перегнула палку. В ней всегда было слишком много желания быть в центре, чтобы надолго уходить в тень.
И правда, через неделю Алла позвонила. Сначала она набрала Олега, но он не взял трубку. Тогда она позвонила Ульяне. Голос у неё был тихий, будто она стеснялась говорить, будто каждое слово приходилось выталкивать из себя.
– Прости меня, – сказала она без предисловий. – Я была не права. Я слишком много на себя взяла.
Ульяна слушала и думала, что сейчас можно было бы сказать много обидных слов, напомнить Алле обо всём, что она натворила. Можно было бы заставить её почувствовать эту боль, которую она так легко посеяла в чужой семье. Но глядя на Макара, который сидел на полу и играл в кубики, она вдруг поняла, что не хочет, чтобы эта обида жила в их доме. Она не хочет, чтобы её сын не знал бабушку. В конце концов, Макар Аллу любит…
– Хорошо, – сказала Ульяна спокойно. – Но вы должны помещать, чтобы вы никогда не полезете в нашу семью
Алла помолчала, будто собираясь с силами.
– Обещаю, – тихо сказала она. – Больше не буду. И… если можно, я бы хотела увидеть Макара. Я скучаю.
Ульяна посмотрела на сына. Он поднял на неё глаза, улыбнулся своей особенной улыбкой – чуть кривоватой, совсем как у Олега, когда он чему-то искренне радуется.
– Давайте в субботу, – сказала Ульяна, немного подумав. – Он будет рад вас увидеть. А заодно и обсудим, как именно будем справлять его в день рождения.
Алла снова помолчала, а потом тихо согласилась:
– Спасибо. Я буду просто бабушкой. Честное слово.
Когда Ульяна положила трубку, Олег подошёл, обнял её сзади, уткнулся лбом в её плечо.
– Ты удивительная, – прошептал он. – Я не знаю, как ты всё это выдерживаешь.
Она накрыла его руки своими и на секунду закрыла глаза, позволяя себе почувствовать, что они всё-таки справились. Что их маленький мир устоял, несмотря на то, что кто-то очень хотел его разрушить.
– Мы просто будем беречь друг друга, – сказала она. – И Макара. И всё, что у нас есть…
