– Опять они у тебя без шапок носятся, сквозняк же в подъезде сумасшедший!
Галина медленно повернула ключ в замке, стараясь дышать ровно и глубоко. За спиной, на лестничной клетке, тяжело опираясь на массивную деревянную трость, стояла Зинаида Петровна. Соседка из квартиры напротив обладала удивительным талантом появляться ровно в тот момент, когда Галина с внуками выходила на прогулку.
– Зинаида Петровна, на улице плюс двадцать градусов, середина мая, – спокойно ответила Галина, пряча ключи в глубокий карман легкой ветровки. – Какие шапки? Дети и так вспотели, пока кроссовки зашнуровывали.
– Вот потому и болеют постоянно! – соседка победно подняла указательный палец с толстым, неровно остриженным ногтем. – Взопреют, потом ветерок дунет, и всё, здравствуй, больничная койка. Уколы, таблетки дорогущие. Я же как лучше хочу, Галя. Опыта-то у меня побольше твоего будет. Мой Валерка до седьмого класса в шерстяной водолазке ходил, и ничего, богатырем вырос!
Галина промолчала. Вспоминать о том, что «богатырь» Валерка уже лет пятнадцать живет на другом конце страны и звонит матери разве что на Новый год да Восьмое марта, ей не хотелось. Это было бы ударом ниже пояса, а Галина привыкла держать лицо.
Шестилетний Миша и восьмилетняя Аня тем временем уже прыгали через ступеньки, направляясь к выходу из подъезда. Их звонкие голоса эхом разносились по бетонной лестнице.
– Не бегайте! Ноги переломаете! – крикнула им вслед Зинаида Петровна, тяжело шаркая тапочками по направлению к лифту. – Галя, ну ты посмотри, что они творят. Никакой дисциплины. Я бы своему за такое поведение сразу подзатыльник отвесила. Дети должны старших уважать и по струнке ходить.
– Они просто радуются хорошей погоде, – Галина поправила ремешок сумки на плече. – Идемте на улицу, Зинаида Петровна. Лифт только что уехал вниз, придется подождать.
Соседка недовольно поджала тонкие губы, но спорить не стала. Оказавшись во дворе, залитом ярким весенним солнцем, Галина направилась прямиком к детской площадке. Она надеялась посидеть на лавочке с книгой, пока внуки будут осваивать новый канатный городок, который управляющая компания установила буквально на прошлой неделе. Но ее надеждам не суждено было сбыться. Зинаида Петровна, пыхтя и жалуясь на больные суставы, уселась на ту же самую скамейку, вплотную придвинувшись к Галине.
– Ты посмотри, куда лезет твой Михаил, – тут же начала комментировать соседка, указывая палкой на мальчика, который ловко карабкался по веревочной сетке. – Там же высоко! Упадет, шею свернет. Иди немедленно сними его оттуда.
– Это специальная безопасная сетка, под ней прорезиненное покрытие, – не отрывая взгляда от внука, ответила Галина. – Пусть развивает ловкость. Мальчишке это нужно.
– Ловкость ему нужно в спортивной секции развивать, под присмотром тренера с дипломом. А тут железяки одни. Вот мать-то их поди на работе с утра до ночи крутится, деньги зарабатывает, а ты недоглядишь. Что дочери скажешь?
Галина почувствовала, как внутри начинает закипать глухое раздражение. Ее дочь Лена действительно много работала, чтобы выплатить ипотеку, и Галина с радостью взяла на себя заботу о внуках. Они никогда не были для нее обузой. Напротив, эти шумные, непоседливые создания наполняли ее жизнь смыслом. Но Зинаида Петровна почему-то считала своим святым долгом контролировать каждый шаг Галины.
Тем временем Аня подошла к песочнице и достала из своего яркого рюкзачка набор пластиковых формочек. Девочка принялась старательно лепить куличики, украшая их мелкими камешками и сухими веточками.
– Девочка, а в грязи ковыряется, как поросенок, – громко, так, чтобы Аня точно услышала, произнесла соседка. – Галя, ну что ты за бабушка такая? Девочке нужно прививать любовь к чистоте. Бантики ей завязывать, платьица красивые надевать. А она у тебя в джинсах рваных.
– Это сейчас мода такая, Зинаида Петровна. Джинсы с потертостями, – Галина постаралась улыбнуться, хотя улыбка вышла натянутой. – И песок у нас чистый, его весной завозили. Пусть ребенок играет. Дома руки помоем с мылом, и никаких проблем.
– Мода! Придумают же оправдание неряшливости. В наше время девочка в таком виде на улицу бы не вышла. Стыдоба.
Галина решила сменить тактику и просто проигнорировать тираду. Она достала из сумки электронную книгу, включила ее и сделала вид, что полностью погрузилась в чтение. Но Зинаида Петровна сдаваться не собиралась. Ей нужен был слушатель, ей нужна была покорная аудитория, внимающая ее непререкаемой мудрости.
– А кормишь ты их чем? – соседка слегка толкнула Галину локтем в бок. – Вчера видела, как вы из магазина шли. Пакеты прозрачные, всё видно. Сосиски покупала! Детям! Это же чистый яд, там мяса ни грамма нет, одна соя да туалетная бумага.
– Я покупаю хорошие детские сосиски, фермерские, – не выдержала Галина, захлопывая чехол электронной книги. – Читаю состав перед покупкой. И даю их раз в неделю, когда мы с прогулки голодные приходим и нужно быстро поужинать. В остальные дни у нас и супы, и котлеты домашние, и овощи.
– Фермерские! Скажешь тоже. Напишут на этикетке что угодно, лишь бы деньги содрать с доверчивых, – хмыкнула соседка. – Я вот своему Валерке всегда сама крутила фарш. На рынке мяса куплю, на мясорубке ручной прокручу с лучком, чесночком. Вот это еда была. А вы сейчас обленились все. Лишь бы готовое сунуть в микроволновку.
Аня, закончив строительство песчаного замка, подбежала к скамейке. Ее ладошки были перепачканы влажным песком, а на щеке красовалось серое пятно.
– Бабушка, а мы пойдем сегодня за мороженым? Ты обещала, если мы будем хорошо себя вести! – девочка посмотрела на Галину большими просящими глазами.
Не успела Галина открыть рот, как вмешалась Зинаида Петровна.
– Какое еще мороженое перед обедом? Аппетит перебьешь! Сначала суп нужно съесть, тарелку до дна выскрести, а потом уже сладости требовать. Ишь, моду взяли, условия ставить. Иди умойся немедленно, чумичка!
Аня испуганно отшатнулась, прижимая грязные ручки к груди. Ее нижняя губа задрожала. Галина мгновенно встала со скамейки, загородив собой внучку.
– Зинаида Петровна, пожалуйста, не делайте замечания моим внукам, – голос Галины звучал тихо, но в нем отчетливо звенел металл. – Я сама решу, когда и что им есть. И уж тем более не нужно называть девочку такими словами.
– Ой-ой-ой, какие мы нежные! – картинно всплеснула руками соседка. – Слово ей поперек не скажи. Я же воспитываю, к порядку приучаю. Вырастут наглыми эгоистами, сама потом плакать будешь, да поздно окажется.
– Собирайтесь, дети, – Галина повернулась к Мише, который уже слез с паутины и наблюдал за перепалкой. – Пойдемте в магазин, купим мороженое, как договаривались.
Она взяла детей за руки и быстрым шагом направилась в сторону небольшого супермаркета, расположенного за соседним домом. Галина очень надеялась, что тяжелая трость и больные колени не позволят Зинаиде Петровне последовать за ними. Поначалу так оно и вышло. Соседка осталась сидеть на лавочке, что-то недовольно бормоча себе под нос и провожая их тяжелым взглядом.
Дорога до магазина заняла минут десять. Дети быстро забыли о неприятной старушке, обсуждая, какой вкус мороженого они выберут сегодня – шоколадный или клубничный. Галина тоже немного успокоилась. В супермаркете было прохладно и пахло свежей выпечкой. Они взяли небольшую тележку. Миша деловито толкал ее впереди себя, а Аня шла рядом, помогая выбирать продукты по списку, который Галина заранее составила в уме.
Они взяли пакет молока, свежий хлеб, десяток яиц и немного яблок. Наконец, процессия подошла к заветному холодильнику с мороженым. Дети долго перебирали яркие упаковки, споря о том, какой рожок больше. Галина с улыбкой наблюдала за ними, радуясь этой простой, незамысловатой картинке мирной жизни.
И тут раздался до боли знакомый скрипучий голос.
– Смотри-ка, и правда за сладким пришли. Никакой силы воли.
Галина резко обернулась. Рядом с овощным отделом стояла Зинаида Петровна. В руках она держала синюю сетчатую авоську, в которой сиротливо лежал один батон и пачка дешевого творога. Видимо, соседка решила совместить слежку с походом за хлебом.
– Зинаида Петровна, вы нас преследуете? – Галина уже не скрывала своего раздражения.
– Больно надо мне за вами бегать, – фыркнула старушка, подходя ближе. – Просто в нашем магазине хлеб черствый привезли, вот я сюда и пошла. А вы тут транжирите деньги. Это же сплошной сахар и растительные жиры. Детям зубы испортите, потом стоматологам бешеные тыщи понесете.
Миша, уже державший в руках заветный шоколадный стаканчик, вопросительно посмотрел на бабушку.
– Клади в корзину, Мишенька, – спокойно сказала Галина. – Мы идем на кассу.
Они направились к свободнй кассе, но Зинаида Петровна увязалась следом, пристроившись прямо за ними в очереди. Пока кассир неторопливо пробивала товары, соседка продолжала свой монолог, ничуть не стесняясь стоявших позади людей.
– Вот молодежь пошла, никаких авторитетов. Я ей слово доброе, а она огрызается. Детей балуют, всё им покупают по первому требованию. А потом удивляемся, откуда преступность берется. Начинается-то всё с малого. Сегодня мороженое выпросил, завтра чужую вещь в школе украдет.
Девушка за кассой неловко улыбнулась, переводя взгляд с раскрасневшейся Галины на воинственную пенсионерку. Галина молча расплатилась картой, сложила покупки в холщовую сумку и вывела детей на улицу. Ей безумно хотелось высказать соседке всё, что накопилось на душе за эти долгие месяцы соседства, но устраивать скандал при внуках было ниже ее достоинства.
Обратный путь показался Галине бесконечным. Погода начала портиться. Солнце скрылось за набежавшими серыми облаками, подул прохладный ветер. На асфальте еще оставались лужи после вчерашнего ночного дождя. Миша, увлекшись поеданием подтаявшего мороженого, зазевался и наступил кроссовком прямо в центр приличной лужи. Брызги грязной воды разлетелись в стороны, попав на светлые джинсы Ани.
Девочка ойкнула, а Миша виновато замер, ожидая реакции бабушки.
– Ничего страшного, – Галина достала из кармана влажные салфетки. – Сейчас вытрем, а дома джинсы сразу в стиральную машину закинем. Будь осторожнее, Мишутка, смотри под ноги.
Но тут позади раздалось торжествующее оханье. Зинаида Петровна, которая всю дорогу плелась за ними метрах в двадцати, ускорила шаг и почти бегом преодолела оставшееся расстояние.
– Вот оно! Вот к чему приводит попустительство! – радостно заголосила она, указывая палкой на грязные капли. – Испортили хорошие вещи! Ты посмотри на них, Галя! Стоят и улыбаются. Да я бы за такое в угол на горох поставила! Чтобы дошло до сознания, что вещи беречь надо, что мать на них горбом зарабатывает.
Миша насупился, а Аня снова придвинулась поближе к Галине. Детям было откровенно страшно от криков чужой, агрессивной бабушки.
– Зинаида Петровна, прекратите кричать, – голос Галины стал ледяным. – Это просто вода. Одежда отстирается. Дети не сделали ничего криминального.
– Не отстирается! Грязь въестся намертво! – не унималась соседка, размахивая своей авоськой. – Ты обязана их наказать! Прямо сейчас отбери у них это дурацкое мороженое и выброси в урну. Пусть знают, что за проступки бывает расплата. Иначе они тебе на голову сядут и ноги свесят.
Галина взяла детей за руки и ускорила шаг, направляясь к подъезду. Она больше не отвечала на выпады соседки, решив, что полное игнорирование – единственный способ сохранить остатки нервной системы. Они подошли к металлической двери подъезда. Галина приложила магнитный ключ, дверь противно пискнула и открылась.
Зинаида Петровна тяжело дыша ввалилась следом за ними, не переставая бубнить.
– Убегаешь, значит. Правду слушать не хочешь. Конечно, проще отмахнуться от старого человека, чем признать свои ошибки. Ничего, я до твоей дочки дозвонюсь. Я номер ее найду. Расскажу, как ты тут с ее детьми обращаешься, как разбаловала их до невозможности.
Они поднялись на свой третий этаж. Галина подошла к своей двери, достала связку ключей и начала открывать верхний замок. Дети тихо стояли рядом, не проронив ни слова. Они чувствовали напряжение, висевшее в воздухе густым, тяжелым облаком.
Зинаида Петровна остановилась прямо у порога их квартиры. Когда Галина распахнула дверь, пропуская внуков внутрь, соседка сделала неожиданный маневр. Она шагнула вперед, явно намереваясь переступить порог и проникнуть в прихожую.
– Я сейчас зайду, и мы серьезно поговорим, Галина, – безапелляционным тоном заявила соседка, упираясь тростью в коврик перед дверью. – Я покажу тебе, как нужно с ними обращаться. Я им сейчас такую лекцию прочитаю, на всю жизнь запомнят, как в лужи лезть и старшим дерзить.
В этот момент терпение Галины лопнуло окончательно. Словно невидимая струна, натянутая до предела, со звоном порвалась внутри нее. Она резко развернулась, преграждая собой вход. Ее лицо было абсолютно спокойным, но глаза горели таким холодным, решительным огнем, что Зинаида Петровна невольно замерла, так и не опустив занесенную для шага ногу.
– А теперь послушайте меня очень внимательно, Зинаида Петровна, – Галина говорила негромко, но каждое слово падало весомо, как камень. – Вы сейчас уберете свою ногу от моего порога. И больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не попытаетесь войти в мой дом без приглашения.
– Да как ты смеешь… – начала было задыхаться от возмущения соседка, но Галина не дала ей договорить.
– Я смею всё, что касается моей территории и моей семьи. Вы ходите за нами по пятам, критикуете каждое мое действие, пугаете моих внуков. Вы прикрываетесь возрастом и мнимым опытом, но на самом деле вам просто нечем занять свою жизнь. Ваш идеальный сын, которого вы воспитывали подзатыльниками и стоянием на горохе, почему-то не спешит к вам в гости. Он звонит вам два раза в год. И я прекрасно понимаю почему.
Зинаида Петровна побледнела. Ее морщинистая рука, сжимающая трость, мелко задрожала. Это была та самая горькая правда, которую она так тщательно скрывала от всех соседей, сочиняя небылицы о невероятной занятости своего Валерочки.
– Вы учите меня жизни, Зинаида Петровна, потому что вам одиноко и горько, – продолжала Галина, не отводя взгляда. – Но мои внуки – не ваш полигон для самоутверждения. Я воспитываю их в любви и уважении. Если они пачкают штаны – мы их стираем. Если они хотят сладкого – я им его покупаю. И я никогда не позволю чужому человеку кричать на них на улице. Ваше мнение о моих педагогических талантах меня совершенно не интересует.
Соседка открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла выдать ни звука. Она медленно отступила на шаг назад, убирая трость с коврика Галины. В ее глазах смешались растерянность, обида и внезапное осознание того, что граница, которую она привыкла бесцеремонно нарушать, оказалась закрыта наглухо.
– Желаю вам хорошего вечера, – ровным тоном закончила Галина. – И, пожалуйста, впредь здоровайтесь с нами только кивком головы. Нам этого будет вполне достаточно.
Галина шагнула в квартиру и решительно, но без стука, закрыла тяжелую металлическую дверь. Раздался громкий щелчок поворачиваемого замка.
В прихожей было тихо. Аня и Миша стояли возле обувной полки, стягивая кроссовки. Они смотрели на бабушку широко открытыми глазами.
– Бабуля, а эта злая тетя к нам больше не придет? – робко спросил Миша, вытирая перепачканный шоколадом рот тыльной стороной ладони.
Галина глубоко выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает мышцы, уступая место невероятной легкости. Она присела на корточки перед внуками и улыбнулась своей теплой, привычной улыбкой.
– Не придет, мой хороший. Тетя просто перепутала адреса. А теперь давайте-ка быстро мыть руки. Джинсы в машинку, а мы с вами сейчас будем печь блинчики. Со сгущенкой. И никто нам не будет мешать.
Дети радостно завизжали и наперегонки побежали в ванную комнату. Вскоре оттуда послышался шум льющейся воды и веселый смех. Галина повесила ветровку на крючок, прошла на кухню и включила свет. На душе было необыкновенно спокойно.
На следующий день, когда Галина с внуками снова вышла на прогулку, Зинаида Петровна сидела на своей любимой лавочке. Увидев их, соседка демонстративно отвернулась, разглядывая крону старого тополя с таким интересом, будто видела ее впервые в жизни. Она не произнесла ни слова, когда дети с шумом пробежали мимо нее к песочнице.
Галина уселась на соседнюю свободную скамейку, достала свою электронную книгу и открыла ее на том самом месте, где вчера прервалась. Светил теплый весенний свет, во дворе пахло цветущей сиренью, и больше никто не пытался рассказать ей, как правильно нужно любить собственных внуков. Жизнь вошла в свое привычное, спокойное и радостное русло, и Галина точно знала, что так будет и впредь.
