— Елена, а мяса точно хватит на всех?
Она даже не подняла головы. Нож ходил по доске ровно, почти бесшумно, только гранатовые зёрна иногда соскальзывали на столешницу и прилипали к мокрой ладони. На плите стояла большая кастрюля, в духовке доходило мясо, а возле раковины уже выстроились восемнадцать тарелок.
— Хватит, Андрей. Если никто не решит съесть всё сразу.
Она сказала это спокойно, почти привычно. Андрей заглянул на кухню, постоял секунду и ушёл в комнату. Елена слышала, как он открыл шкаф, потом позвал мать. Валентина Петровна ответила из коридора, что уже идёт.
Елена посмотрела на часы. До прихода гостей оставалось сорок минут.
На столе лежал её список. Рядом стояли три миски с салатами, блюдо с нарезкой, тарелка с зеленью и маленькая чашка, в которой она смешала соус. На холодильнике висел магнит с номером доставки продуктов, хотя последние лет пять она почти не пользовалась этой службой. Ей проще было самой зайти в магазин, самой выбрать мясо, самой проверить овощи. Когда людей много, как она всегда говорила, лучше ничего не доверять случайности.
Она взяла чистое полотенце и вытерла руки.
На табурете лежал новый фартук. Елена купила его неделю назад, потому что старый уже выцвел на груди. Этот был серый, с мелким рисунком листьев. Она надела его утром и с тех пор ни разу не снимала.
На кухне было жарко. Сенсорная духовка тихо показывала время. Елена открыла дверцу, быстро проверила мясо и снова закрыла. На панели мигнули цифры. Андрей не любил эту духовку. Говорил, что она слишком умная и вечно думает вместо человека. Елена обычно смеялась. Она знала, какую кнопку нажать, если нужно было быстро изменить режим, где поставить таймер и как снять блокировку.
Она знала много такого, о чём никто никогда не спрашивал.
Знала, где у Валентины Петровны любимая чашка.
Знала, что Павел любит мясо без соуса.
Знала, что Лариса не ест свёклу, а Олеся любит салат с сыром.
Знала, кому ставить побольше зелени, кому поменьше лука.
Знала, что Андрей вечером обязательно полезет в холодильник и спросит, не осталось ли чего нибудь сладкого.
За десять лет это знание накопилось само. Никто не садился с ней за стол и не говорил, что теперь она отвечает за это. Просто однажды Елена поняла, что если она не купит, не приготовит, не накроет и не проверит, праздник будет идти не так.
Сначала ей было приятно.
Потом привычно.
Потом стало просто обязанностью.
Она посмотрела на стол и вдруг поймала себя на том, что не знает, что будет есть сама.
Не потому, что не было еды.
Её было слишком много.
Просто всё, что стояло на столе, сначала имело отношение к другим.
Она взяла кусочек огурца, попробовала и тут же поставила нож.
Из комнаты донёсся голос свекрови.
— Елена, ты салат с гранатом куда поставишь?
— На буфет, Валентина Петровна.
— А рядом с мясом нельзя?
— Можно.
— Только тогда соус не забудь.
— Не забуду.
— И хлеб положи в две корзинки. Павел любит, когда побольше.
— Хорошо.
Елена ответила, не оборачиваясь.
Ей было сорок семь, когда она впервые праздновала в этом доме большой семейный вечер. Сейчас ей было пятьдесят семь. Десять лет.
За эти десять лет она привыкла слышать вопросы из комнаты и отвечать на них ещё до того, как успевала закончить работу.
Словно её имя было вторым названием кухни.
Звонок в дверь прозвучал раньше времени.
Потом ещё один.
Началось движение.
Лариса вошла в коридор с пакетом в руках, сняла пальто и почти сразу передала пакет Елене.
— Тут пирог. Поставь куда нибудь, ладно?
— Конечно.
— Мы не знали, что ты уже всё сделала.
Елена посмотрела на коробку.
— Ничего.
— Ты как всегда.
Лариса улыбнулась и прошла в комнату.
Через несколько минут квартира наполнилась голосами. Восемнадцать человек оказалось именно столько, сколько Елена считала утром. Кто то снял обувь и оставил её посреди коридора. Кто то положил куртку на стул. Дети заговорили громче взрослых, хотя взрослых было намного больше.
Елена носила блюда из кухни в комнату и обратно.
Она не садилась.
Сначала подала мясо.
Потом салаты.
Потом хлеб.
Потом заметила, что кому то не хватает вилки.
Потом принесла ещё одну тарелку.
Потом убрала пустое блюдо.
Потом услышала голос Павла.
— Елена, а мясо почему без румяной корочки?
— Его ещё не успели разложить, там в центре куски горячее.
— Ну, я люблю, когда оно чуть посуше.
— Хорошо.
Она отошла.
Через минуту Лариса позвала её.
— Лен, а соус где?
— Сейчас принесу.
Она вернулась на кухню.
Соус стоял на столе.
Елена принесла его.
— Вот.
— Спасибо.
Лариса уже разговаривала с кем то ещё.
Елена снова ушла.
Из комнаты донёсся смех.
Она услышала, как Олеся сказала, что у неё на праздниках всегда всё как в ресторане.
Елена невольно улыбнулась.
Через несколько минут Андрей заглянул на кухню.
— Ты почему не сидишь?
Она повернулась.
— А ты видел, сколько людей?
— Ну так потом сядешь.
— Конечно.
— И не переживай. Всё нормально.
Елена посмотрела на него и ничего не ответила.
Она давно знала, что означает это «всё нормально».
Это означало, что ему нормально.
Она проверила духовку.
Мясо было готово.
Ей хотелось хоть на минуту присесть.
Но тут Валентина Петровна сказала из комнаты.
— Елена, тут тарелки не хватает.
— Сейчас.
Она снова встала.
Ближе к середине вечера гости начали есть медленнее. Разговоров стало больше. Кто то обсуждал цены в магазинах, кто то вспоминал знакомых, кто то спорил, кому куда ехать летом. Елена слышала всё кусками, проходя через комнату с очередным блюдом.
Когда тарелка освободилась, она убрала её.
Когда у кого то заканчивался салат, она подставляла новую миску.
Когда Валентина Петровна заметила, что хлеб подсох, Елена тут же положила свежий.
Она двигалась автоматически.
Не думала.
Только делала.
К девяти вечера на кухне накопилась посуда. Елена поставила её в раковину и на минуту прислонилась к столешнице.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Веры.
«Ты жива там?»
Елена написала.
«Пока да. Людей много».
Вера ответила почти сразу.
«После приезжай ко мне, если захочешь тишины».
Елена прочитала и убрала телефон.
Она хотела ответить шуткой, но не стала.
В этот момент в коридоре раздался голос Валентины Петровны.
— Андрей, подойди ко мне на минутку.
Он ответил:
— Иду.
Елена выключила воду и протёрла руки.
Она собиралась пойти в комнату, чтобы забрать пустое блюдо, но услышала голоса за дверью.
Сначала говорила свекровь.
— Ты же сам понимаешь, что она всё воспринимает близко.
— Знаю.
— Ну а как ещё. Ей столько лет объясняешь, всё должно быть проще.
— Она устала.
Елена остановилась.
Она сама не поняла, почему не вошла.
Может быть, потому что услышала своё имя.
— Устала она. Все женщины устают. Но у неё же ничего больше нет. Дети выросли, работа обычная. Ей даже удобно, что дома всё на ней.
Елена перестала дышать на секунду.
Андрей ответил не сразу.
— Мам, не надо.
— А что не надо? Я просто говорю. Ты посмотри на неё. Она привыкла, что все вокруг благодарны. Но ведь никто не просит делать из каждого праздника представление.
— Она старается.
— Вот именно. Старается так, будто ей потом кто то медаль даст. Еда у неё нормальная, не спорю. Но иногда слушаю, как она всё рассказывает, и думаю. Ну что здесь особенного?
Елена стояла у двери.
В кухне всё было на своих местах.
Нож лежал рядом с доской.
Гранатовая кожура лежала в миске.
На панели духовки горели цифры.
Всё оставалось привычным.
Только ей вдруг стало трудно смотреть на собственные руки.
Андрей заговорил тише.
— Она десять лет всё это делает.
— Ну и что?
— Мам.
— Ну правда. Она ведь сама так решила. Никто её не заставлял. Вы пришли к нам жить, она сама сказала, что будет заниматься домом. Теперь чего ей не хватает? Мы её приняли. Она не из нашего круга, но мы к ней нормально относимся.
Елена закрыла глаза.
Не из нашего круга.
Фраза оказалась не самой обидной.
Хуже было другое.
«Мы её приняли».
Она не знала, почему от этих слов в груди стало пусто.
Андрей спросил:
— Ты правда так думаешь?
— А ты нет?
Наступила пауза.
Потом Валентина Петровна сказала:
— Андрей, тебе с ней удобно. Вот и живите. Только не делайте вид, будто она держит на себе всю семью. Она просто любит быть нужной.
Елена посмотрела на фартук.
Серый.
С листьями.
Чистый.
Она вдруг подумала, что за десять лет сменила много кухонных полотенец, три кастрюли, две сковороды и четыре фартука.
А себя не поменяла.
Она вернулась на кухню.
Взяла тарелку.
Поставила её на стол.
Потом ещё одну.
Не торопясь сняла фартук.
Сложила его пополам.
Положила на стул.
Андрей появился в дверях.
— Ты чего?
Елена посмотрела на него.
— Я устала.
— Так сядь.
— Нет.
Он не понял.
— В смысле?
— В обычном.
Елена взяла сумку с верхней полки шкафа.
— Ты куда?
— Домой.
Андрей нахмурился.
— Ты сейчас серьёзно?
Она посмотрела в сторону комнаты. Восемнадцать человек продолжали разговаривать.
Никто не знал, что происходило на кухне.
— Да.
— Елена, ну гости же.
— Я знаю.
— И что они будут делать?
Она слегка улыбнулась.
— Не знаю.
— Ну подожди хотя бы до конца.
Елена покачала головой.
— Нет.
Андрей вышел следом за ней в коридор.
— Ты не можешь просто вот так взять и уйти.
Она остановилась и посмотрела на него.
— Могу.
Он будто не ожидал этого слова.
Елена надела пальто.
Лариса увидела её первой.
— Лен, ты куда?
— Мне нужно уйти.
— Сейчас?
— Сейчас.
Павел тоже повернулся.
— А ужин?
Елена посмотрела на него.
— Ужин на столе.
Никто не ответил.
Валентина Петровна вышла из комнаты медленно.
— Елена, что происходит?
— Ничего.
— Почему ты оделась?
— Я ухожу.
— Из за чего?
Елена посмотрела на неё и впервые за много лет не стала объяснять.
— Просто ухожу.
— Ты серьёзно хочешь оставить людей?
Она посмотрела на восемнадцать человек.
Потом на тарелки.
Потом на Андрея.
— Они взрослые.
Валентина Петровна подняла брови.
— Ты же понимаешь, как это выглядит?
— Да.
— И тебя это устраивает?
Елена взяла сумку.
— Сегодня да.
Она открыла дверь.
Андрей вышел за ней на лестничную площадку.
— Елена, остановись.
Она остановилась.
— Что?
— Ты вернёшься через час?
Она посмотрела ему в лицо.
— Не знаю.
— Ну ты же не всерьёз.
Елена ничего не сказала.
Она спустилась вниз.
Телефон начал звонить уже через семь минут.
Первым был Андрей.
Она не ответила.
Потом Лариса.
Потом снова Андрей.
Потом Валентина Петровна.
Потом сообщение.
«Ты вообще понимаешь, что устроила?»
Через минуту второе.
«Люди сидят».
Потом третье.
«Нужно вернуться и закончить вечер».
Елена стояла у автобусной остановки и смотрела на экран.
Через десять минут пришло ещё одно сообщение от Андрея.
«Ты ведёшь себя как ребёнок».
Она убрала телефон в карман.
Подъехал автобус.
Елена вошла и села у окна.
Город за стеклом был обычным. Люди шли домой с пакетами, кто то стоял у магазина, у подъезда женщина стряхивала снег с обуви. Ничего вокруг не изменилось.
Только она больше никуда не спешила.
Телефон снова завибрировал.
Она не достала его.
Через двадцать минут пришло новое сообщение.
«Где хлеб для завтрака?»
Елена посмотрела на экран и невольно усмехнулась.
Потом ещё одно.
«И где форма для мяса?»
Потом звонок.
Она подняла трубку.
— Да.
Говорил Андрей.
— Елена, вернись.
— Нет.
— Мы сейчас не понимаем, где что.
— Разберётесь.
— Мама сказала, что ты специально это делаешь.
— Что именно?
— Чтобы нас поставить в неудобное положение.
Елена закрыла глаза.
— Андрей, я никого не ставлю никуда.
— Тогда вернись.
— Нет.
— Ну что ты начинаешь?
Она помолчала.
— Я не начинаю.
— Тогда почему ты так себя ведёшь?
Елена посмотрела в окно.
— Потому что больше не хочу.
Он не ответил.
— Что именно?
— Делать всё.
— Но ты ведь сама всё это любила.
Елена тихо сказала:
— Это ты так думал.
Она завершила разговор.
На этом автобусе она проехала ещё четыре остановки.
Потом вышла и пошла пешком к Вере.
Вера открыла дверь почти сразу.
— Иди сюда.
Елена сняла пальто.
— Можно я у тебя побуду?
— Конечно.
— Только одну ночь.
— Сколько надо, столько и будешь.
Они прошли на кухню.
Вера поставила чайник.
— Чай будешь?
— Буду.
— Есть суп.
— Не хочу.
— Тогда просто чай.
Елена села за стол.
В комнате было тихо.
Никто не спрашивал, где соус.
Никто не просил принести тарелку.
Никто не говорил, что хлеб нарезан слишком крупно.
Вера поставила перед ней чашку.
— С сахаром?
— Нет.
— Пятьдесят семь лет живу и до сих пор не умею угадывать, сколько человеку сахара надо.
Елена впервые за вечер засмеялась.
— Это полезное умение.
— Вот и я думаю.
Они немного посидели молча.
Потом Вера спросила:
— Ты понимаешь, что обратно можешь не идти?
Елена смотрела в чашку.
— Понимаю.
— А пойдёшь?
— Не знаю.
Вера не стала спрашивать дальше.
Ночью Елена проснулась от вибрации телефона.
Три сообщения от Андрея.
«Ты где?»
«Мама говорит, чтобы ты подумала».
«Завтра поговорим».
Она положила телефон экраном вниз.
Потом ещё несколько минут лежала с открытыми глазами.
В чужой квартире не было привычного шума.
За стеной никто не ходил.
На кухне никто не двигал посуду.
Не было ощущения, что вот сейчас кто то позовёт.
Елена впервые за много лет проснулась ночью и не вспомнила, что утром нужно купить.
Утром Вера приготовила яичницу.
Елена сидела за маленьким столом.
— Тебе одно яйцо или два?
— Одно.
— А хлеб?
— Один кусок.
Вера улыбнулась.
— Как мало.
Елена тоже улыбнулась.
— Я отвыкла готовить на одного человека.
После завтрака она сама взяла нож и разрезала яблоко.
Никому не предложила половину.
Не отложила лучший кусок.
Не подумала, сколько останется.
Она просто съела его.
Днём позвонила Лариса.
Елена ответила.
— Лен, ну хватит уже.
— Чего?
— Этого всего.
— Чего именно?
— Ты прекрасно понимаешь.
— Нет.
— Мама переживает.
— Хорошо.
— Андрей тоже.
— Хорошо.
— Ты могла хотя бы предупредить.
Елена немного помолчала.
— Я предупреждала десять лет.
На другом конце стало тихо.
— Ну вот опять ты.
— Что опять?
— Ты всё переворачиваешь.
Елена посмотрела на чашку.
— Я ничего не переворачиваю.
— А кто тогда будет всё делать?
— Не знаю.
— Лен.
— Лариса, мне пора.
Она отключилась.
Через час написал Андрей.
«Нам надо поговорить нормально».
Елена ответила.
«Хорошо».
Они встретились через два дня в кафе возле её работы.
Андрей пришёл раньше.
Он сидел у окна.
Когда Елена села напротив, он посмотрел на неё внимательно.
— Ты изменилась.
— За два дня?
— Я не это имею в виду.
— Понятно.
Он вздохнул.
— Мама говорит, ты всё услышала.
— Да.
— Ты не должна была подслушивать.
Елена посмотрела на него.
— Я не стояла под дверью специально.
— Всё равно.
— Андрей, я услышала.
— И теперь из за этого ты решила разрушить семью?
Елена не ответила сразу.
— Я ничего не разрушала.
— А кто ушёл?
— Я ушла.
— Вот именно.
Он говорил тише, но голос становился жёстче.
— Ты считаешь, что только тебе было трудно?
Елена покачала головой.
— Нет.
— Тогда что тебе нужно?
Она посмотрела ему в глаза.
— Чтобы меня перестали считать удобной.
Он откинулся на спинку стула.
— Кто тебя так считает?
Елена почти улыбнулась.
— Ты спрашиваешь?
— Да.
— Тогда всё понятно.
Он провёл рукой по лицу.
— Хорошо. Давай конкретно.
Елена ничего не сказала.
— Сколько ты хочешь?
— Чего?
— Денег.
Она посмотрела на него с удивлением.
— Мне не нужны твои деньги.
— Тогда чего?
— Ничего.
— Так не бывает.
— Бывает.
Он долго молчал.
Потом сказал:
— Возвращайся домой.
Елена ответила:
— Нет.
— Тогда хотя бы поговори с мамой.
— Нет.
— Почему?
— Я не хочу снова объяснять.
Андрей посмотрел в окно.
— Ты правда думаешь, что всё это нормально?
— Для меня теперь нормально не возвращаться.
Он кивнул.
Но через несколько дней позвонил снова.
На этот раз голос был холоднее.
— Слушай, мы считаем, что ты должна вернуться и извиниться.
Елена стояла у окна съёмной комнаты, где пока жила у Веры.
— За что?
— За праздник.
— Я ничего не сломала.
— Ты поставила всех в неудобное положение.
— Хорошо.
— И ещё. Мы считаем, что ты должна компенсировать расходы.
— Какие расходы?
— Еду пришлось докупать. Посуда осталась грязная. Мама потом всё сама убирала. Потом пришлось заказывать продукты.
Елена закрыла глаза.
— Сколько?
Он назвал сумму.
Она помолчала.
— Хорошо.
— Ты согласна?
— Да.
Он удивился.
— Тогда переведёшь?
— Переведу.
— И вернёшься?
Елена посмотрела в окно.
— Нет.
— Тогда зачем деньги?
— Чтобы закрыть этот вопрос.
В тот вечер она перевела сумму.
И впервые после этого почувствовала, что внутри стало тише.
Через два дня Андрей позвонил снова.
— Последний раз спрашиваю.
— Хорошо.
— Ты возвращаешься?
— Нет.
— Тогда мы расстаёмся.
Елена молчала.
Он ждал.
— Ты слышишь?
— Да.
— Что скажешь?
Она посмотрела на раскрытую коробку возле кровати. В ней лежали её книги.
Книги, которые десять лет стояли в нижней части шкафа. Она почти не открывала их, потому что на полке сверху лежали кухонные мелочи, салфетки, формы и всё, что требовалось для больших праздников.
Теперь она держала в руках старую книгу.
Обложка была потёртая.
На первой странице её имя.
Она тихо сказала:
— Расстаёмся.
Андрей долго молчал.
— Ты так просто?
Елена ответила:
— Нет.
И отключила телефон.
Через три недели она сняла небольшую двухкомнатную квартиру.
Кухня там была маленькая.
Стол стоял у окна.
Вместо большой духовки была обычная.
Никаких восьми конфорок.
Никакого длинного стола.
Никаких запасов еды на большую компанию.
Елена приехала утром с двумя сумками и четырьмя коробками книг.
В квартире было тихо.
Настолько тихо, что первое время это казалось непривычным.
Она поставила сумки на пол.
Открыла одну коробку.
Сверху лежала книга с закладкой.
Потом вторая.
Третья.
Елена поставила их на полку.
К полудню полка была почти заполнена.
Она протёрла руки и отошла на шаг.
Это были её книги.
Не Андрея.
Не семейные.
Не те, которые кто то мог попросить перенести.
Её.
На кухне она разложила продукты.
Один огурец.
Небольшой кусок сыра.
Йогурт.
Хлеб.
Три яблока.
Пачка крупы.
Елена посмотрела на всё это и улыбнулась.
— Наконец то.
Она сказала это вслух и сама удивилась своему голосу.
Вечером она сварила гречку.
Сделала простой салат.
Положила на тарелку ровно столько, сколько хотела съесть.
Села.
Ела медленно.
Телефон лежал рядом.
Он молчал.
После ужина Елена не встала сразу мыть посуду.
Она открыла книгу.
Прочитала две страницы.
Потом ещё три.
На девятой странице телефон завибрировал.
Сообщение от Андрея.
«Надеюсь, ты понимаешь, что сделала».
Она прочитала.
Положила телефон экраном вниз.
Продолжила читать.
Через несколько минут пришло второе.
«Мама спрашивает, где лежит форма для пирога».
Елена посмотрела на сообщение.
Потом на свою маленькую кухню.
На одну чашку.
На одну тарелку.
На книгу.
Она почти ответила.
Но передумала.
Через некоторое время снова пришло сообщение.
«Ты специально не отвечаешь?»
Елена набрала:
«Форму ищите сами».
Потом удалила.
Набрала другое:
«Не знаю».
И отправила.
Она дочитала страницу.
На следующий день ей позвонила Вера.
— Ну как ты?
— Тихо.
— Это хорошо или плохо?
Елена посмотрела на окно.
Во дворе женщина везла домой две сумки из магазина.
— Пока непривычно.
— Сама себе готовишь?
— Сама.
— И сколько тарелок ставишь?
Елена улыбнулась.
— Одну.
Вера рассмеялась.
— Уже достижение.
— Представляешь, раньше я этого не замечала.
— Чего?
— Что одна тарелка тоже достаточно.
Вера замолчала, потом спросила:
— Тебе не жалко?
Елена подумала.
— Кое чего жалко.
— Чего именно?
— Времени.
Вера ничего не ответила.
Елена добавила:
— Не десяти лет даже. Скорее того, что я всё это время думала, будто надо ещё немного потерпеть.
Она сама удивилась словам.
Они не казались ей правильными или неправильными.
Просто были.
В следующие дни жизнь стала складываться из маленьких вещей.
Утром Елена выходила на работу.
После работы заходила в магазин.
Иногда брала сыр.
Иногда пирожок.
Иногда ничего не брала, потому что дома уже было достаточно еды.
Она больше не делала огромных закупок.
Не считала восемнадцать порций.
Не держала в голове список чужих предпочтений.
Однажды вечером она купила гранат.
Принесла домой.
Положила на стол.
Посмотрела на него.
Потом взяла нож.
Разрезала.
Зёрна посыпались на доску.
Она вспомнила тот вечер.
Серый фартук.
Чужие голоса.
Восемнадцать тарелок.
И вопрос про мясо.
Елена постояла немного.
Потом достала маленькую миску.
Положила в неё зёрна граната.
И съела их все сама.
Через неделю позвонила Лариса.
— Лен, мама всё ещё говорит, что ты могла бы хотя бы раз приехать.
— Не хочу.
— Андрей тоже спрашивал.
— Понятно.
— Ты совсем не собираешься возвращаться?
— Нет.
— Даже ради десяти лет?
Елена помолчала.
— Именно поэтому.
После этого разговора она долго сидела у окна.
Ей не было легко.
Иногда вечером накатывала привычка позвонить Андрею.
Иногда хотелось проверить, не забыл ли он что то важное.
Иногда она ловила себя на том, что мысленно составляет праздничное меню.
Потом вспоминала, что ей некуда его составлять.
И от этого становилось непривычно.
Однажды на работе Вера спросила:
— А ты теперь что будешь делать на Новый год?
Елена подумала.
— Не знаю.
— Может, ко мне?
— Посмотрим.
— Или одна останешься?
Елена пожала плечами.
— Может быть.
— Не скучно?
Она посмотрела на Веру.
— Посмотрим.
Ей впервые понравился этот ответ.
Не нужно было заранее знать.
Не нужно было всем обещать.
Не нужно было строить день вокруг чужих планов.
Она могла решить утром.
Через месяц после переезда Елена пришла домой поздно.
Сняла пальто.
Поставила чайник.
На кухонном столе лежала книга.
Она оставила её утром открытой.
Ничего страшного не произошло.
Никто не сложил её.
Никто не убрал.
Книга лежала там, где она хотела.
Елена зашла в комнату.
Посмотрела на полку.
Все книги стояли на месте.
Она провела пальцами по корешкам.
Потом заметила старый блокнот.
Открыла.
На первой странице был список.
«Мясо, салаты, хлеб, сок, фрукты, салфетки».
Она узнала свой почерк.
Села на край дивана.
Несколько секунд смотрела на лист.
Потом закрыла блокнот.
Убрала его в ящик.
В тот вечер она сварила себе картошку.
Не праздничную.
Обычную.
Сделала один салат.
Села у окна.
Вечер был тихий.
Где то далеко хлопнула дверь.
На улице проехала машина.
Телефон лежал на подоконнике.
Он не звонил.
Елена взяла вилку.
Потом остановилась.
Вспомнила, что собиралась включить свет на кухне.
Встала.
Щёлкнула выключателем.
Вернулась к столу.
И вдруг поняла, что у неё нет никакого списка дел на вечер.
Ничего срочного.
Никого, кто попросит принести.
Никого, кто скажет, что хлеб лучше положить в другую корзинку.
Она посмотрела на одну тарелку.
И улыбнулась.
Не широко.
Просто чуть подняла уголки губ.
Потом услышала звонок телефона.
На экране было имя Андрея.
Елена смотрела на него несколько секунд.
Потом ответила.
— Да.
— Ты дома?
— Да.
— Я рядом.
Она замолчала.
— Можно зайти?
Елена посмотрела на квартиру.
На книги.
На маленький стол.
На одну чашку.
Андрей продолжил:
— Поговорить хочу.
— Хорошо.
— Ты одна?
Елена улыбнулась.
— Нет.
Он удивился.
— А кто там?
Она посмотрела на свою тарелку.
Потом на раскрытую книгу.
— Я.
На том конце повисла тишина.
Андрей спросил:
— И что ты делаешь?
Елена взяла вилку.
— Ужинаю.
— Одна?
Елена посмотрела на стол.
— Да.
— И тебе нормально?
Она подумала немного.
Потом сказала:
— Да. Мне нормально.
И впервые за много лет ей не пришлось добавлять ничего.
