— Ты мне серьёзно сейчас предлагаешь опять самой ехать? — Оксана стояла посреди гостиной с телефоном в руке и смотрела на мужа так, будто он сказал какую-то дикость. — Кирилл, ты вообще слышишь, что я тебе объясняю уже неделю?
Кирилл только закрыл за собой дверь и ещё не успел снять куртку. День был обычный для конца месяца: совещание, куча звонков, две накладки по поставкам, потом полтора часа дороги. Домой он ехал с одной простой надеждой — поесть в тишине и хотя бы час не слушать чужие требования. Но по лицу Оксаны он понял сразу: тишины не будет.
— Слышу, — ответил он спокойно. — И уже сказал. Никакого водителя я тебе нанимать не собираюсь.
— Тогда чего ты вообще ждёшь от меня?
— В смысле?
— В прямом! — Она вскинула свободную руку. — Я не собираюсь сама крутить руль и часами искать парковку! Хочешь, чтобы твоя жена ездила как нормальная женщина — найми мне водителя! А если тебе жалко денег, Кирилл, так и скажи, что на родной жене экономишь!
Она почти выкрикнула это на одном дыхании, с тем самым нажимом, который в последние месяцы появлялся у неё всё чаще. Оксана вообще научилась говорить так, будто её любое желание — не каприз, а давно просроченная обязанность мужа. И если он не бежит выполнять, значит, дело не в самой просьбе, а в его мелочности, жадности или непонимании, как надо жить.
Кирилл молча посмотрел на неё, потом медленно снял куртку, повесил на крючок и прошёл в комнату. На комоде у зеркала лежали ключи от машины — большой брелок, брелок-сигнализация и металлический значок марки, который Оксана когда-то сама выбрала, потому что «у приличных людей даже мелочи должны выглядеть прилично». Машина стояла во дворе, под окнами. Хорошая, дорогая, не вчерашняя, но и не старая. Кирилл покупал её не на эмоциях и не ради понтов. Просто тогда ему казалось нормальным, что у жены будет удобный автомобиль.
Они поженились пять лет назад. Оксана тогда работала в магазине косметики старшим продавцом, много не зарабатывала, но выглядела так, будто уже привыкла к другой жизни. Ухоженная, красивая, уверенная в себе, с лёгкой манерой говорить о вещах, на которые у самой пока денег не было, будто всё это ей вот-вот станет доступно. Кириллу это даже нравилось. Ему льстило, что рядом эффектная женщина, которая умеет себя подать. Сам он к тому времени уже встал на ноги: работал руководителем отдела в логистической компании, получал хорошо, без роскоши, но стабильно. Квартира у него была своя, купленная ещё до брака, машина тоже. Хотелось, как и многим мужчинам в его положении, чтобы дома всё выглядело красиво и спокойно.
Оксана быстро поняла, что Кирилл не жадный. Он не торговался из-за каждой покупки, не устраивал сцен из-за новых платьев, спокойно платил за рестораны, отдых, её салоны, фитнес и прочую красивую жизнь, к которой она привыкала с удивительной скоростью. Когда через год после свадьбы он купил ей машину, она сияла несколько недель подряд.
— Вот это я понимаю, — сказала она тогда, забирая ключи. — Не просто «покататься», а нормальная машина. Чтобы не стыдно было подъехать.
Кирилл усмехнулся, но пропустил мимо ушей. Он вообще долго многое пропускал. Ему казалось, что это мелочи, женские словечки, привычка немного выпендриваться. Да и Оксана первое время действительно ездила сама. На маникюр, на встречи с подругами, в торговый центр, даже за продуктами иногда могла заехать. Водила она нормально. Права у неё были давно, за рулём не терялась, в поток встраивалась уверенно. Кирилл видел это собственными глазами и поэтому тем сильнее бесился потом, когда начались разговоры о «стрессе» и «невыносимой парковке».
Сначала Оксана просто стала всё чаще оставлять машину во дворе.
— Сегодня в центр не поеду на ней, — говорила она. — Там парковку потом искать замучаешься.
Потом появились пробки.
— Я лучше на такси, мне нервы дороже.
Потом она вдруг поняла, что на такси вообще удобнее: не надо думать, где поставить машину, кто-то другой крутит руль, а ты сидишь сзади, листаешь телефон и не портишь себе настроение дорогой. Так постепенно машина из средства передвижения превратилась у Оксаны почти в предмет интерьера. Стояла под окнами, иногда неделями не трогалась, а она каталась по своим делам в такси, причём быстро перестала выбирать обычный тариф.
— В экономе кошмар, — морщилась она. — Машины грязные, водители то музыку свою включат, то разговаривать начинают. Я на таком не поеду.
— Тогда вызывай комфорт, — отвечал Кирилл.
— Уже вызываю. Но иногда и там такое приезжает, что смотреть страшно.
Вскоре она пересела на бизнес. Салоны, кафе, магазины, подруги, фитнес — всё это Оксана объезжала с видом женщины, которой просто по статусу не положено садиться в эконом. Кирилл поначалу ворчал, но оплачивал. Сам при этом часто ездил на работу на метро. Не потому, что денег не было на бензин, а потому, что в центр по утрам так правда было быстрее. Только Оксана и тут умудрялась поддевать.
— Муж у меня, конечно, интересный, — говорила она подругам так, чтобы Кирилл слышал. — Жене бизнес-такси оплачивает, а сам в метро катается, как какой-то нищеброд.
— Потому что мне так удобно, — сухо отвечал он.
— Да я понимаю. Просто смешно выглядит.
Смешно. Вот это слово его особенно бесило. Всё, что не укладывалось у Оксаны в картинку красивой жизни, для неё либо выглядело смешно, либо «не того уровня». При этом сама она не работала уже больше трёх лет. Сначала уволилась из магазина, потому что, по её словам, там «одни нервы, а денег слёзы». Кирилл не возражал. Решил: если хочет передохнуть, пусть передохнёт. Потом передышка как-то незаметно стала образом жизни. Оксана занималась собой, встречалась с подругами, ходила по салонам, выбирала шмотки, иногда изображала бурную занятость ремонтом спальни или поиском новой посуды, но на деле большую часть проблем по дому либо откладывала, либо перекладывала. Готовила она редко, уборку тоже не любила. В ответ на замечания говорила одну и ту же вещь:
— Ты прекрасно знал, на ком женишься. Я никогда не была женщиной, которая будет счастлива драить полы и жарить котлеты каждый день.
Кирилл и это какое-то время терпел. Не потому, что был тряпкой, как любила шептать про своих знакомых Оксана, а потому, что сам долго не хотел признавать, насколько его всё это уже раздражает. Он много работал, уставал и предпочитал закрывать глаза на то, что можно было не замечать ещё хотя бы месяц, хотя бы неделю, хотя бы вечер.
Но водитель стал уже не мелочью. Всё началось после очередного обеда Оксаны с подругами. Вернулась она тогда домой необычно воодушевлённая.
— Я, кажется, нашла идеальное решение, — объявила она, бросая сумку на диван.
— Чего именно? — спросил Кирилл, не отрываясь от ноутбука.
— Моих поездок. Чтобы без нервов, без такси, без этих идиотов за рулём и без бесконечной парковки.
— И какое же?
— Личный водитель.
Кирилл даже голову поднял.
— Что?
— Не делай такое лицо. У Инны уже полгода водитель. Её возит один и тот же мужчина, очень приличный, спокойный, аккуратный. Подъезжает вовремя, ждёт, помогает с пакетами. Я уже спросила, он может взять ещё одну постоянную клиентку.
— Ты сейчас шутишь?
— А почему я должна шутить?
— Потому что у тебя есть машина. Своя. Хорошая. И права. И времени навалом. И никаких детей, которых надо развозить по школам. Зачем тебе водитель?
— Затем, что мне так удобнее.
С этого дня тема уже не закрывалась. Оксана возвращалась к ней за завтраком, в машине, вернее, возле машины, когда они шли в магазин, вечером перед телевизором, по дороге в гости. То рассказывала, как удобно живётся Инне, то жаловалась, что последний водитель такси приехал «с таким лицом, будто делает одолжение», то начинала про свои нервы и парковочный стресс. Кирилл сперва думал, что это очередная блажь, которая сама пройдёт. Не прошла.
— Я не могу расслабиться за рулём, — объясняла Оксана. — Всё время надо быть начеку. Потом ещё искать место. Крутиться. Это вообще не женское дело.
— С каких пор? — спрашивал Кирилл.
— С таких. Я хочу ездить комфортно.
— Твоя машина и есть комфорт.
— Для тебя, может быть.
Чем больше она настаивала, тем больше у него копилось злости. Даже не из-за денег сначала. Хотя и из-за них тоже. За последний год Оксана совершенно перестала понимать, откуда вообще берётся тот комфорт, который считает для себя естественным. Будто всё это возникает само — салоны, доставка, такси, отпуск, новые вещи. Кирилл пахал, иногда без выходных, брал дополнительные проекты, решал чужие проблемы, а дома его всё чаще встречали не благодарностью и даже не обычным человеческим участием, а очередным «мне неудобно», «мне не тот уровень», «у нормальных людей по-другому».
Окончательно его прорвало в пятницу вечером. Он приехал домой немного раньше обычного и застал Оксану в гостиной. Она сидела на диване, листала что-то в телефоне и, судя по довольному лицу, уже заранее знала, о чём сейчас будет говорить.
— Я договорилась созвониться завтра с тем водителем, — сказала она вместо приветствия. — Надо обсудить график и сумму.
— Ты ничего не перепутала? — Кирилл поставил сумку на пол.
— Нет. Просто тянуть уже некуда.
— Тянуть некуда что?
— Мой комфорт. Мне надоело зависеть от случайных водителей.
— А от своей машины ты почему зависеть не можешь? Она чем провинилась?
Оксана вздохнула так, будто муж опять не понимал очевидного.
— Кирилл, я уже сто раз сказала. Мне некомфортно самой водить постоянно.
— Не смеши меня. Ты прекрасно водишь.
— Не хочу я. Что тут непонятного?
— Непонятно, почему твое «не хочу» должно обходиться мне в ещё одну зарплату постороннему мужику.
— О господи, ну началось. Для тебя это опять какой-то посторонний мужик. А для меня это удобство.
— Для тебя всё удобство, пока плачу я.
— А кто должен платить? Я твоя жена вообще-то.
Кирилл ничего не ответил. Подошёл к столу, взял лежащий там планшет, открыл банковское приложение и молча протянул ей.
— На, посмотри.
— Что это?
— Твои поездки за прошлый месяц. Такси.
Оксана сначала не поняла. Потом уставилась на цифры. Сумма и правда выглядела не очень красиво — сто двадцать восемь тысяч с копейками. На такси. За месяц. Причём без всяких дальних поездок, аэропортов или чего-то такого. Просто салоны, кафе, магазины, фитнес, встречи и обратно.
Она замолчала секунд на пять. Кирилл это заметил и даже успел подумать, что, может быть, до неё наконец дошло. Но Оксана быстро пришла в себя.
— И что?
— В смысле — и что?
— В прямом. Если ты хочешь экономить, начни с себя. У тебя тоже денег уходит будь здоров.
— На что, интересно?
— На твои дурацкие поездки с друзьями, на рыбалку, на какие-то удочки, ножи, кроссовки, ещё чёрт знает что.
Кирилл даже усмехнулся от неожиданности.
— То есть ты сейчас сравниваешь мои редкие поездки с друзьями и твои ежедневные покатушки по салонам?
— Не покатушки, а моя жизнь. И вообще, если мужчина хочет, чтобы жена жила хорошо, он не устраивает из таких сумм драму.
— Хорошо? — переспросил он. — Оксан, у тебя машина под окнами стоит. Ты просто обленилась настолько, что теперь тебе мало такси, нужен уже персональный водитель. И ты называешь это нормальной жизнью?
— Я называю это уровнем! — закричала она. — И если ты этого не понимаешь, то это уже твоя проблема! Нормальные мужчины думают о том, чтобы их жене было удобно!
— Нормальные жёны хотя бы понимают цену своим удобствам.
— Да какая цена? Ты же не последний кусок доедаешь! Или что, тяжело признать, что на мои потребности тебе просто жалко денег?
Он почувствовал, как внутри всё резко стало жёстким и холодным. Потому что именно так она и думала на самом деле. Не то, что водитель — абсурд. Не то, что такси уже перебор. А то, что муж просто жмётся. Значит, вопрос не в её запросах, а в его несоответствии нужному уровню.
Оксана тем временем уже завелась окончательно. Подошла к комоду, взяла ключи от своей машины, потрясла ими перед мужем и снова почти закричала:
— Я не собираюсь сама крутить руль и часами искать парковку! Хочешь, чтобы твоя жена ездила как нормальная женщина — найми мне водителя! А если тебе жалко денег, Кирилл, так и скажи, что на родной жене экономишь!
— Да? — Он шагнул к ней ближе. — Тогда слушай. Ни личного водителя, ни ежедневного бизнес-такси за мой счёт больше не будет. Вообще. Хочешь комфорт — вот твои ключи. Машина стоит во дворе. Не хочешь водить — автобус, метро или такси за свои деньги.
— Ты издеваешься?
— Нет. Я устал.
— От чего? От жены, которой хочется нормально жить?
— От бесконечных требований. От того, что ты всё время превращаешь мои деньги в доказательство любви. От того, что тебе уже мало просто машины, такси, салоны, отдых. Теперь ещё и водитель понадобился, чтобы возить тебя по подружкам.
— Потому что я не хочу ездить как попало!
— Тогда зарабатывай и езди как хочешь.
Эти слова её задели особенно сильно.
— А-а, вот ты к чему ведёшь. Начал попрекать, что я не работаю?
— Я уже не просто попрекаю. Я тебе прямо говорю: хватит.
— Прекрасно! — Она швырнула ключи обратно на комод. — Тогда и живи со своей машиной, со своим метро и со своей экономией!
В ту ночь они почти не разговаривали. Оксана демонстративно ушла спать в спальню и заперлась, Кирилл остался в гостиной на диване. Утром она никуда не поехала. И на следующий день тоже. Вообще несколько недель подряд Оксана почти показательно сидела дома, будто хотела доказать: вот посмотри, до чего ты довёл, жена даже выйти нормально никуда не может. Иногда заказывала продукты, иногда звала домой подругу, но в целом выдерживала эту странную осаду с видом мученицы, уверенной, что муж вот-вот сдастся.
Только Кирилл не сдавался. Деньги на её карты переводил в гораздо более скромном объёме, чем раньше, чисто на обычные расходы. За такси больше не платил вообще. На все намёки отвечал одинаково:
— Машина стоит там же.
Оксана сначала злилась, потом обижалась, потом начала обзванивать подруг, надеясь хотя бы там найти поддержку.
— Представляешь, — жаловалась она Инне, — он из-за водителя такой скандал устроил, будто я ему вертолёт попросила.
— Ну… водитель на постоянке — это всё-таки не такси, — осторожно отвечала та.
— И что? Для него любая моя просьба уже трагедия!
Но даже подруги без прежнего энтузиазма поддакивали. Кто-то отшучивался, кто-то переводил тему. Вслух почти никто не говорил, что Оксана перегнула, но и настоящего сочувствия она не получала.
Потом она пошла по привычному пути — к матери.
Мать жила недалеко, в обычной двушке, всю жизнь проработала бухгалтером и на дочкины рассказы о красивой жизни смотрела с той смесью удивления и раздражения, которую давно уже не пыталась скрывать.
— Мам, мне нужны деньги, — сказала Оксана как-то утром, приехав к ней на такси за свой счёт и злясь уже на сам факт этой оплаты.
— На что?
— Да какая разница? На мои дела.
— Разница есть. На еду, на коммуналку или опять на ваши выкрутасы?
— Кирилл перестал оплачивать мне поездки.
— И правильно сделал, если честно.
— Мам!
— Что мам? Зачем тебе вообще машину подарили, если ты теперь боишься на ней ездить?
— Я не боюсь. Мне неудобно.
— Ну так сядь и привыкай, если неудобно. Или продавай и живи по средствам. Я тебе на водителя точно не собираюсь давать.
Оксана ушла от матери ещё более раздражённая. Её по-настоящему удивляло, что никто не встаёт на её сторону так безоговорочно, как ей хотелось. Будто все вокруг нарочно делали вид, что она просит чего-то невозможного, хотя речь, по её мнению, шла просто о нормальном комфорте.
Кирилл же за эти недели вдруг ясно увидел, как сильно устал от своей семейной жизни. Не от брака вообще, а именно от того формата, который у них сложился. Раньше он, приходя домой, всё время подсознательно ждал нового требования. То деньги на косметолога, то поездка, то недовольство рестораном, то новая хотелка, подсмотренная у чьей-то подруги. Теперь дома хотя бы стало тише. Оксана, правда, молчала не из мира, а из обиды, но даже это было лучше бесконечного фона претензий.
Через месяц напряжение рвануло снова. В тот вечер Оксана, видимо, окончательно решила перейти в наступление. Она встретила Кирилла у двери и сразу начала с нападения.
— Я больше так не могу жить.
— Я тоже, — ответил он.
— Нет, я серьёзно. Меня уже тошнит от этого постоянного чувства, что ты на мне экономишь.
— Снова здорово.
— Именно! Потому что нормальный мужчина не будет считать каждую поездку жены.
— Нормальный мужчина не обязан оплачивать абсурд.
— Абсурд — это ты! — Оксана повысила голос ещё сильнее. — Ты просто не способен обеспечить мне тот уровень жизни, которого я достойна! Вот и всё! Тебя корёжит от любой траты, которая идёт не на тебя!
Кирилл посмотрел на неё внимательно и даже без злости. Наоборот, с какой-то странной ясностью. Будто услышал ровно то, что давно должно было прозвучать.
— Значит, так? — спросил он.
— Да, так.
— Тогда ищи человека, который способен. А со мной давай заканчивать.
Оксана сначала моргнула, будто не поняла.
— Что значит заканчивать?
— То и значит. Развод.
— Ты сейчас это специально сказал, чтобы меня напугать?
— Нет. Чтобы наконец назвать вещи своими именами. Ты считаешь, что я тебе не подхожу — по уровню, по расходам, по твоим представлениям о жизни. Я считаю, что ты давно села мне на шею и ещё возмущаешься, что еду не с той скоростью. Значит, дальше нам делать нечего.
— Кирилл, не перегибай.
— Это ты перегнула. Давно.
Она пыталась ещё спорить, переходила с крика на упрёки, с упрёков на холодный тон, потом даже расплакалась от злости, но Кирилл уже не шёл назад. На следующий день он сам нашёл юриста, уточнил, какие документы нужны, и через пару недель подал на развод.
Вот тогда Оксана испугалась по-настоящему. До этого ей всё казалось, что муж просто держит паузу, воспитывает, дуется. Но когда пришло уведомление, до неё наконец дошло, что он не шутит.
— Ты совсем с ума сошёл? — спросила она, когда он вечером пришёл домой.
— Нет.
— Из-за каких-то поездок рушить семью?
— Не из-за поездок. Из-за того, как ты живёшь и что считаешь нормой.
— То есть я во всём виновата?
— Оксан, мне уже всё равно, как это называть. Я просто больше так не хочу.
Она уехала к матери за неделю до суда. Не потому, что той хотелось принимать взрослую дочь обратно, а потому, что оставаться в квартире Кирилла и каждый день видеть его спокойствие Оксане было уже невыносимо. Ей всё ещё казалось, что в последний момент он может одуматься. Не одумался.
Развод прошёл без громких сцен. Делить им по сути было нечего. Квартира Кирилла была куплена до брака, машина хоть и предназначалась Оксане, оформлена тоже была на неё как подарок, и это стало для Кирилла почти последним жестом: он не стал за неё цепляться, хотя мог бы ещё в начале конфликта поставить вопрос иначе. Пусть остаётся ей, думал он тогда. Может, хоть это заставит взрослеть. Не заставило.
Первое время после развода Оксана жила всё ещё по инерции прежней жизни. Делала вид, будто ничего страшного не случилось. Но очень быстро выяснилось, что собственная машина — это не просто красивые ключи на столике. Это страховка, обслуживание, бензин, налог, мойка, резина, мелкий ремонт. Когда платить за всё это стала не абстрактная «семья», а лично она, машина вдруг перестала быть украшением статуса и превратилась в дорогую обузу. Тем более ездить Оксана на ней так и не полюбила. Несколько раз села за руль, покрутилась по району, поругалась с каким-то водителем из-за места во дворе и на этом снова сдулась.
Мать какое-то время помогала ей деньгами, но быстро поставила условие:
— Я тебе не банкомат. И вечно содержать взрослую женщину не собираюсь.
— Ты моя мать вообще-то.
— Именно поэтому и говорю. Пора уже головой начинать думать.
В итоге Оксана продала машину. Ирония была в том, что когда покупал её Кирилл, она гордо фотографировалась на фоне капота и рассуждала, как важно женщине иметь достойное средство передвижения. А продавала уже безо всякой гордости, почти со злостью, потому что содержать автомобиль самой оказалось дорого, а того удовольствия, ради которого его supposedly держат, она так и не получала.
Потом кончились и деньги. Вот просто кончились. Не сразу, а по-человечески: тут потратила, там, где-то одежда, где-то косметика, где-то такси, от которого она всё ещё не могла отказаться полностью, хотя уже и переходила на более дешёвые тарифы. В какой-то момент мать прямо сказала:
— Всё. Дальше сама.
И Оксана впервые за много лет начала искать работу. Искала неохотно, с обидой, будто ей мир задолжал более красивый сценарий. В итоге устроилась администратором в частную клинику. Работа была обычная: звонки, запись пациентов, документы, улыбка на входе, иногда раздражённые люди, иногда переработка. Ничего трагического, но для Оксаны это стало почти унижением. Она ещё недавно рассуждала, какой водитель должен открывать ей дверь, а теперь ездила на работу в метро.
Метро, кстати, оказалось самым неприятным ударом по её гордости. Не потому, что там было страшно или тяжело. А потому, что оно оказалось обычным. Люди ехали на работу, читали в телефонах новости, держали пакеты, толкались у дверей — и никому не было дела, что Оксана когда-то считала всё это жизнью для неудачников. Она стояла среди них и всё больше понимала: её прошлый комфорт исчез не потому, что мир несправедлив, а потому, что держался на одном человеке, которого она слишком долго считала чем-то вроде бесконечного источника удобств.
Кирилл после развода, наоборот, довольно быстро почувствовал облегчение. Не в первый день, конечно. Всё-таки распад семьи — не праздник. Но через месяц-другой он заметил, что денег стало хватать спокойнее. Не то чтобы он внезапно разбогател, просто исчезла бездонная статья расходов под названием «чтобы Оксане было удобно». Он перестал раздражаться, видя очередное списание за такси, не слушал больше рассказы о том, как у кого-то там водитель или машина поновее. Стал чаще встречаться с друзьями, ездить на выходные за город, даже снова начал выбираться на рыбалку, над которой Оксана когда-то смеялась.
Одна из таких поездок и познакомила его с Мариной. Они пересеклись в общей компании, потом ещё раз, потом начали переписываться. Марина работала, сама водила свою небольшую машину и не считала общественный транспорт концом света. Для Кирилла это даже не выглядело подвигом или особым достоинством, просто после Оксаны любая нормальность ощущалась почти отдыхом.
Оксана пыталась рассказывать знакомым, что Кирилл оказался жадным. Что развёлся из-за денег. Что ему, видите ли, жалко было обеспечить жене комфорт. Но со временем эти рассказы звучали всё менее убедительно. Одни слушали из вежливости, другие уже знали слишком много деталей, третьим попросту было всё равно. Подруги постепенно рассосались: у каждой своя жизнь, свои проблемы. А история про личного водителя для неработающей женщины без детей даже среди сочувствующих не вызывала особого восторга.
Однажды вечером Оксана выходила из супермаркета возле метро с пакетом в руке и увидела Кирилла. Он стоял у той самой машины, которую когда-то покупал для неё, только теперь рядом с ним была Марина. Они о чём-то разговаривали, смеялись, потом Кирилл взял у неё пакет и положил в багажник. Всё выглядело просто, спокойно и от этого ещё неприятнее. Не было ощущения, что он страдает, кается или понял, кого потерял. Наоборот, он выглядел человеком, который наконец перестал жить в постоянной обороне.
Оксана остановилась на секунду, будто её кто-то дёрнул. Кирилл тоже заметил её. Кивнул коротко, без неловкости. Марина перевела взгляд, вежливо поздоровалась. И от этой обычной вежливости Оксане стало особенно горько.
— Вижу, у тебя всё прекрасно, — сказала она, подходя ближе.
— Нормально, — ответил Кирилл.
— Конечно. Когда экономишь на жене, денег на всё хватает.
Марина чуть нахмурилась, но промолчала. Кирилл тоже не стал спорить.
— Если тебе так удобнее думать, думай, — сказал он спокойно.
Именно это спокойствие добило её сильнее всего. Когда-то она легко выводила его из себя одной-двумя фразами. А теперь её колкость просто скользнула мимо. Будто человек давно вышел из этой истории и не собирался возвращаться даже ради спора.
Он открыл Марине дверь, сам сел за руль, и машина уехала. Оксана осталась на парковке с пакетом в руке. До дома нужно было ехать две станции на метро и потом ещё минут десять пешком. Личного водителя у неё к тому моменту так и не появилось. Да и вряд ли уже должен был появиться. Слишком дорогим оказалось её упрямое желание жить не по средствам, а по чужим картинкам.
Позже она ещё не раз рассказывала знакомым, что бывший муж просто оказался жадным. Говорила это в комнате отдыха на работе, за пластиковым столом, между недопитым кофе и звонком следующего пациента. Иногда ей даже казалось, что она сама в это верит. Только утром она всё равно спускалась в метро, вечером сама тащила пакеты домой, а на стоянке под окнами больше не было машины, возле ключей от которой когда-то начался скандал. И сколько бы Оксана ни повторяла, что Кирилл сэкономил на ней, факт оставался простым и обидным: человек, которого она обвиняла в жадности, без неё зажил спокойнее, а она без него впервые столкнулась с той обычной жизнью, которую так долго считала чем-то недостойным себя…
