— Ты серьёзно хочешь, чтобы я сейчас оформила кредит почти на двести тысяч ради телефона, который тебе просто понравился?
Светлана сказала это негромко, но достаточно отчётливо, чтобы продавец за стойкой перестал листать что-то в планшете и поднял глаза. Кирилл тут же нахмурился. Ему явно не понравилось ни то, что жена произнесла сумму вслух, ни то, что кто-то посторонний мог услышать отказ.
— Свет, давай без этих истерик?! Просто оформи на себя этот кредит на телефон! Мне же не дадут, я нигде не работаю! А мне нужен новый телефон, а то на меня мужики уже смотрят, как на бомжа какого-то! Ты всё равно хорошо зарабатываешь, выплатишь как-нибудь, тебе в банке не откажут!
Он говорил всё громче, будто сам звук его голоса должен был заменить нормальные доводы. При этом одной рукой Кирилл держал Светлану за рукав пальто, а другой показывал на витрину, где под белым светом стоял новый смартфон. Телефон был дорогой, блестящий, последней модели. Кирилл уже минут двадцать крутился возле него, просил продавца принести другой цвет, сравнивал объём памяти, фотографировал себя на фронтальную камеру и с таким видом рассуждал о процессоре, будто собирался на этом аппарате запускать космический корабль.
— Отпусти рукав, — сказала Светлана.
— Да я тебя не держу!
— Держишь.
Он посмотрел на свою ладонь, будто впервые её заметил, и нехотя отпустил ткань.
— Вот обязательно всё выставлять так, словно я на тебя напал? Я просто объясняю. У меня этот старый уже позорный.
— У тебя нормальный телефон. Он звонит, интернет работает, камера работает.
— Ему пять лет!
— И что?
— В смысле «и что»? У Серёги уже новый. У Макса тоже. Даже у Витьки, который вообще охранником работает, и то нормальный аппарат. А я хожу вот с этим.
Он достал из кармана свой телефон. Далеко не кнопочный и даже не разбитый. Обычный смартфон средней цены, который Светлана сама подарила ему три года назад на день рождения. Тогда Кирилл был счастлив, неделю всем показывал его и говорил, что больше ему вообще ничего не надо. Теперь этот же телефон внезапно стал доказательством почти социального падения.
— Кирилл, мы пришли «просто посмотреть». Ты сам так сказал.
— Ну посмотрели. Мне подходит. В чём проблема?
— В том, что у тебя нет денег.
Он резко повернул голову к продавцу, потом снова к Светлане.
— Можно не орать на весь магазин, что у меня нет денег?
— Я не ору. Оришь сейчас ты.
Это было правдой. Несколько покупателей неподалёку уже откровенно прислушивались. Молодая пара у витрины с наушниками делала вид, что выбирает модель, хотя оба периодически смотрели в сторону Светланы и Кирилла. Продавец стоял с натянутым профессиональным выражением лица человека, который очень хотел бы оказаться в другом отделе.
Кирилл заметил взгляды и вместо того, чтобы успокоиться, разозлился ещё сильнее.
— Вот! Вот поэтому с тобой невозможно! Любой нормальной жене сказали бы: мужу вещь нужна, помоги. А ты начинаешь считать каждую копейку.
— Я не каждую копейку считаю. Я не хочу платить два года за твой телефон.
— Не два года. Там можно на восемнадцать месяцев.
— Какая разница?
— Большая! Платёж меньше будет.
Светлана несколько секунд смотрела на него и вдруг устало подумала, что знает этот разговор заранее. Не слова, конечно. Но саму схему. Кирилл сначала придумывает себе желание. Потом превращает желание в необходимость. Потом делает её, Светлану, виноватой в том, что необходимость не исполняется. А уже после рассказывает, что семья должна друг другу помогать.
Так было не первый раз.
Они поженились четыре года назад. В начале Светлане даже нравилось, что Кирилл лёгкий на подъём. Он умел придумать, куда поехать на выходные, мог внезапно купить билеты на концерт, собрать друзей, приготовить мясо, весь вечер смешить компанию. Светлана тогда работала бухгалтером в торговой фирме и часто жила по графику: работа, дом, родители, редкие встречи с подругами. Кирилл казался ей человеком, рядом с которым жизнь станет веселее.
Только веселее она стала в основном за её деньги.
Первый год Кирилл работал менеджером в автосалоне. Получал неплохо, но тратил всё почти сразу. Его деньги каким-то странным образом всегда были «на мужские расходы», а зарплата Светланы — на продукты, коммуналку, бытовые покупки и всё, что внезапно понадобится. Если она пыталась обсудить это, Кирилл обижался.
— Ну ты же всё равно больше по дому покупаешь. Тебе виднее, что надо.
Потом он ушёл из салона. Сказал, что начальник идиот и что он не собирается терпеть отношение к себе как к мальчику на побегушках. Через месяц устроился в фирму по продаже окон, продержался там три месяца. Потом были доставка, мебельный магазин, знакомый с каким-то интернет-проектом, работа «на себя», про которую Светлана так и не поняла, что именно там нужно было делать. За последние полтора года постоянной работы у Кирилла не было.
Зато потребности остались.
Новые кроссовки ему были нужны, потому что «встречают по одёжке». Наушники — потому что старые плохо держали заряд. Игровая приставка — потому что «мужику тоже надо отдыхать». Часы — потому что дешёвые смотрятся несерьёзно. Когда Светлана говорила, что всё это можно купить после того, как он снова начнёт зарабатывать, Кирилл отвечал одинаково:
— Ты помешалась на деньгах.
Светлана зарабатывала действительно хорошо. За четыре года она выросла от обычного бухгалтера до заместителя главного бухгалтера. Зарплата была стабильная, белая, плюс квартальные премии. Она не считала себя богатой, но могла спокойно платить за квартиру, покупать нормальные продукты, откладывать и иногда ездить в отпуск. Только рядом с Кириллом даже хорошая зарплата каким-то образом всё время превращалась в недостаточную.
Особенно после того, как он испортил себе кредитную историю.
Сначала был потребительский кредит на ноутбук, который он несколько месяцев не платил. Потом две кредитные карты. Одну закрыл только потому, что Светлана дала ему деньги, когда начали звонить из банка. Вторую он до сих пор погашал какими-то неровными суммами. В прошлом году попытался взять рассрочку на телевизор — получил отказ. После этого обиделся на «банковскую систему» и сказал, что нормальному человеку сейчас ничего не дают.
До этого у них уже была история, после которой Светлана несколько месяцев не могла спокойно смотреть на сообщения от незнакомых номеров. Кирилл тогда уверял, что на кредитной карте у него осталось всего тысяч пятнадцать долга. Оказалось — почти семьдесят. Он платил минимальными платежами, потом пропустил два, а когда начались звонки, просто перестал брать трубку. В один из вечеров ему позвонили при Светлане. Она услышала сумму и сначала решила, что оператор ошибся.
— Кирилл, откуда семьдесят тысяч?
— Да там проценты накрутили.
— Какие проценты? Ты мне говорил про пятнадцать.
— Ну я потом ещё тратил немного.
— На что?
Он долго не хотел отвечать. Потом выяснилось: кафе с друзьями, новая куртка, несколько покупок в интернете и дорогие беспроводные наушники, которые он через две недели потерял. Всё это Кирилл называл «обычными расходами», будто обычность сама по себе отменяла необходимость возвращать деньги.
Светлана тогда закрыла большую часть долга из своей премии. Не потому, что считала это правильным. Просто испугалась, что дальше будут штрафы, суды, приставы, и не хотела разбираться со всем этим в браке. Кирилл после перевода обнял её, обещал, что больше никогда не влезет в такую историю, и даже две недели ходил на собеседования с особым энтузиазмом. Потом всё постепенно вернулось на привычные рельсы.
Особенно Светлану бесило, что спустя пару месяцев он начал рассказывать друзьям, будто сам «разрулил старые кредитки». О её премии не сказал ни слова. Когда она однажды напомнила об этом дома, Кирилл обиделся.
— Ну а зачем всем знать наши семейные расчёты?
— Потому что ты выставляешь это так, будто сам всё выплатил.
— Мы семья. Какая разница, чьи конкретно деньги пошли?
Тогда Светлана не стала продолжать. Но запомнила. И именно после той истории перестала давать ему доступ к своему банковскому приложению, хотя Кирилл несколько раз пытался убедить её, что между супругами «не должно быть секретов».
Светлана тогда впервые жёстко предупредила:
— На меня кредиты для твоих хотелок не оформляй даже мысленно.
Кирилл ответил, что понял.
Как оказалось, понял он только то, что спрашивать надо не дома, а там, где Светлане будет неудобно отказать.
— Девушка, — Кирилл вдруг повернулся к продавцу, — вы же скажите ей. Это нормальный кредит. Там что, переплата большая?
Продавец кашлянул.
— Условия зависят от банка и одобрения. Мы можем подать заявку, но решение принимает банк.
— Вот! — Кирилл даже обрадовался. — Давай подадим. Чего ты боишься?
— Я ничего не боюсь. Я не хочу.
— Да ты даже не попробовала!
— Я не обязана пробовать то, чего не хочу.
— Свет, ну что ты начинаешь?
Он снова потянулся к её руке, но она отступила.
— Не трогай меня.
— Я вообще не понимаю, зачем ты тогда со мной пришла.
— Потому что ты сказал, что хочешь посмотреть цены.
— Ну я посмотрел и выбрал!
— Поздравляю. Когда заработаешь, купишь.
Кирилл побледнел от злости.
— Ты специально меня унижаешь?
— Я тебе ничего унизительного не сказала.
— «Когда заработаешь» — это, по-твоему, что?
— Факт.
Он отступил на полшага, потом нервно провёл рукой по волосам. Светлана видела: сейчас будет следующий заход. Обычно после грубости у Кирилла включался жалостливый тон. Так произошло и теперь.
— Свет, ну послушай. Я же не для понтов его хочу.
Она даже не удержалась:
— А для чего?
— Мне нужен нормальный телефон для работы.
— Какой работы?
Он замялся всего на секунду.
— Я же ищу варианты. Созваниваюсь. Переписываюсь. Люди сейчас смотрят, с чем ты ходишь.
— Какие люди?
— Разные.
— Назови хоть одного работодателя, который отказался брать тебя, потому что у тебя телефон не последней модели.
— Ты всё специально доводишь до абсурда!
— Нет. Я просто хочу понять.
— Нечего тут понимать! Мне нужен телефон. Всё.
— А мне не нужен кредит.
— Но платить-то ты можешь!
Вот эта фраза и задела Светлану сильнее всего. Не «мне нужен», не «у всех есть», не сравнение с друзьями. А спокойная уверенность: раз она может, значит, должна.
— Могу, — сказала она. — Но не буду.
Кирилл посмотрел на неё так, будто она только что призналась в предательстве.
— Тогда зачем вообще семья?
Светлана опустила взгляд на витрину. На белой подставке лежал телефон стоимостью почти как три её месячных платежа по ипотеке за квартиру, которую они собирались когда-нибудь купить. До ипотеки, правда, дело не доходило. Потому что на первый взнос копила в основном она, а Кирилл каждый раз говорил, что вот ещё чуть-чуть и у него появится нормальная работа.
— Семья точно не для того, чтобы один взрослый человек оформлял долги на другого, — ответила она.
— Опять ты про долги. Это кредит!
— Кредит — это и есть долг.
— Господи, какая ты душная.
Светлана уже собиралась просто уйти. Но Кирилл вдруг повысил голос так, что теперь его услышали, наверное, вообще все в отделе.
— Ну конечно! Себе ты можешь сумки покупать, косметику, курсы свои! А мне один раз телефон — сразу трагедия!
— Я свои вещи покупаю за свои деньги.
— Мы муж и жена! Какие ещё «свои» деньги?
— Те, которые я заработала.
— Ага! Всё понятно. Значит, пока я без работы, я для тебя никто?
— Я этого не говорила.
— Зато думаешь!
Он уже почти кричал. Рядом появился второй продавец, постарше, и осторожно спросил:
— У вас всё в порядке?
Кирилл резко повернулся к нему.
— Всё в порядке! Мы сами разберёмся!
— Не орите, пожалуйста, в торговом зале.
— Я не ору!
Продавец посмотрел на Светлану.
— Вам нужна помощь?
Она хотела сказать «нет», потому что стыдно было страшно. Хотелось просто исчезнуть. Но вместо этого неожиданно для самой себя ответила:
— Если он снова начнёт меня хватать, да.
Кирилл дёрнулся.
— Светлана, ты вообще нормальная?! Я тебя за рукав взял! Уже рассказываешь, будто я тебя избиваю!
— Я сказала, чтобы ты меня не трогал.
— Потому что ты специально устраиваешь представление!
— Представление сейчас устраиваешь ты.
В его лице что-то изменилось. До этого Кирилл ещё пытался делать вид, что спорит о семейной покупке. Теперь он понял, что теряет контроль над сценой, а вместе с ним и шанс получить телефон.
— Хорошо, — сказал он сквозь зубы. — Пошли в кредитный отдел. Там спокойно сядем и поговорим.
— Нет.
— Света, я сказал, пошли.
— А я сказала — нет.
— Ты моя жена вообще-то.
— И что?
— Что значит «и что»?!
— То и значит. Я не собираюсь подписывать кредитный договор, потому что тебе захотелось новый смартфон.
Кирилл оглянулся на людей. И тогда сделал именно то, после чего Светлана окончательно перестала надеяться, что дома он успокоится и они ещё смогут поговорить нормально.
— Да кому ты вообще нужна со своими деньгами?! — заорал он. — Я с тобой живу, терплю твой характер, твои вечные расчёты, а ты мне даже телефон купить не можешь! Неблагодарная! Я бы на твоём месте мужу сам всё оформил и не позорился!
Светлана почувствовала, что лицо горит. Молодая девушка у соседней витрины уже не делала вид, что не слушает. Пожилой мужчина недовольно покачал головой. Продавец стоял рядом, готовый вмешаться.
И тут стыд вдруг закончился.
Светлана посмотрела на мужа и очень чётко произнесла:
— Ты нигде не работаешь уже почти год. Живёшь за мой счёт. Твои кредиты я уже один раз закрывала. И сейчас ты привёл меня сюда обманом, чтобы при людях заставить оформить ещё один. Я не собираюсь содержать альфонса только потому, что ему стыдно перед друзьями за старый телефон.
Кирилл застыл.
— Чего ты сказала?
— Ты услышал.
— Повтори.
— Не собираюсь.
— Ты меня альфонсом назвала при всех?!
— А как мне ещё назвать взрослого мужчину, который требует у жены кредит на игрушку, потому что сам нигде не работает?
— Я работу ищу!
— Уже год.
— Да пошла ты!
Продавец сразу шагнул ближе.
— Мужчина, прекратите.
— Не лезь!
Светлана уже развернулась к выходу.
— Стой! — крикнул Кирилл. — Мы не договорили!
Она не остановилась.
— Света!
Он пошёл за ней, но продавец встал между ними.
— Дайте женщине выйти.
— Да она жена моя!
— Это не даёт вам права удерживать её.
Светлана вышла из магазина. В торговом центре было людно, кто-то ел мороженое, кто-то выбирал одежду, у детской зоны визжали дети. Обычный вечер, в котором у неё только что закончилась одна очень важная иллюзия.
Кирилл догнал её возле эскалатора.
— Ты что устроила?
— Я?
— При всех меня унизила! Альфонсом назвала!
— А ты чего ожидал? Что я молча оформлю двести тысяч, лишь бы ты не кричал?
— Нормальная жена вообще-то поддерживает мужа.
— Поддержка — это не кредит на телефон.
— Да что ты прицепилась к этому кредиту!
— Потому что платить его мне.
— Мы бы вместе платили!
— С каких денег?
Кирилл замолчал.
Светлана нажала кнопку вызова такси в приложении.
— Я поеду домой одна.
— С чего это?
— Потому что не хочу сейчас с тобой ехать.
— Значит, ты меня тут бросаешь?
— У тебя метро рядом.
— Хорошо! Езжай! — зло бросил он. — Только дома не начинай потом строить из себя обиженную.
Она посмотрела на него и ничего не ответила.
В такси Светлана сначала думала, что расплачется. Но слёз не было. В голове крутились совсем другие вещи: сколько у Кирилла одежды, где лежит его рюкзак, какие документы он обычно хранит в верхнем ящике, есть ли у него ключи от кладовки, надо ли вызывать мастера менять замок.
Именно это её и напугало больше всего. Она не думала, как помириться. Она думала, как его выселить.
Дома Светлана не стала включать телевизор или ставить чайник. Сняла пальто, переоделась и достала из шкафа две большие сумки. Сначала складывала вещи медленно, почти механически. Джинсы. Толстовки. Носки. Бритва. Зарядки. Потом нашла коробку с его документами, положила сверху.
На тумбочке лежал тот самый старый телефон, который Кирилл сегодня забыл дома, потому что перед выходом взял запасной аппарат с треснутым экраном. Светлана посмотрела на него и вдруг коротко усмехнулась. Именно из-за этого «позора» он готов был повесить на неё кредит почти на двести тысяч.
Она положила телефон в боковой карман сумки.
Через час позвонил Кирилл.
— Ты где?
— Дома.
— А я думал, ты поехала к маме жаловаться.
— Нет.
— Я сейчас приеду. Надеюсь, ты уже успокоилась.
— Приезжай.
Он, видимо, услышал в её голосе что-то непривычное.
— А что такое?
— Ничего. Приезжай.
Через сорок минут ключ повернулся в замке. Кирилл вошёл раздражённый, но уже не такой громкий. Видимо, по дороге успел решить, что Светлана посидит одна, испугается собственных слов и сама начнёт оправдываться.
— Ну? — сказал он из прихожей. — Будем разговаривать нормально?
Потом увидел две сумки.
— Это что?
— Твои вещи.
Он несколько секунд просто смотрел на них.
— В смысле?
— В прямом.
— Ты что, меня выгоняешь?
— Да.
— Из-за телефона?!
— Не из-за телефона.
— А из-за чего тогда?
Светлана села на край пуфика, но почти сразу встала. Ей не хотелось говорить снизу вверх.
— Потому что ты давно живёшь так, будто я должна обеспечивать тебе всё, что ты захочешь. А сегодня решил ещё и при людях заставить меня взять кредит. Я больше так не хочу.
— Господи, опять лекция.
— Нет. Лекции не будет. Вещи собраны.
— Свет, ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Да мы поругались! Все пары ругаются!
— Все пары не обязательно берут кредиты на одного, потому что второй захотел дорогую игрушку.
— Да забудь ты уже про этот телефон!
— Я и забыла. Мы его не купили.
— Тогда в чём проблема?!
Светлана даже растерялась от его искреннего непонимания.
— Кирилл, проблема в тебе.
— Очень удобно. Значит, я теперь во всём виноват.
— Не во всём. В своём поведении — да.
Он прошёл в комнату, увидел открытый шкаф и ещё сильнее разозлился.
— Ты рылась в моих вещах?
— Я их собирала.
— Без моего разрешения!
— Можешь сейчас всё переложить сам.
— И куда я пойду ночью?
— К брату. К Серёге. К Максу. К тем мужикам, перед которыми тебе так стыдно со старым телефоном.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
Кирилл прошёлся по комнате и остановился возле стола.
— Свет, давай закончим дурь. Я не собирался тебя заставлять.
— Ты хватал меня за рукав и орал на весь магазин.
— Я психанул.
— Это ничего не меняет.
— Я извинюсь.
— Хорошо. Извинись.
Он нахмурился.
— Прости.
— Принято. А вещи всё равно забирай.
— Ты издеваешься?
— Нет.
— Тогда зачем мне извиняться, если ты уже всё решила?
— Это ты сам предложил.
Кирилл снова начал злиться. В нём вообще будто существовало только два режима: требовать и обижаться, если требование не выполняют.
— Значит, четыре года брака тебе ничего не стоят?
— Стоят. Именно поэтому я не хочу потратить ещё четыре на то же самое.
— На что «то же самое»?
— На ожидание, когда ты наконец начнёшь сам отвечать за свои желания.
— Да ты просто всегда считала себя лучше меня! Потому что работа у тебя стабильная! Потому что деньги есть!
— Я никогда не просила тебя зарабатывать больше меня.
— Зато постоянно тыкала работой!
— Я просила тебя хотя бы не жить за мой счёт и не брать новые долги.
— Я не брал!
— Потому что банки тебе уже не дают.
Он резко отвернулся. Попала в больное место.
— Ты мерзко себя ведёшь, — сказал он.
— Возможно. Но я хотя бы не прошу тебя взять кредит ради моего телефона.
Кирилл замолчал. Потом вдруг сел на диван.
— А если я завтра найду работу?
— Завтра?
— Да. Начну нормально зарабатывать. Всё поменяется.
Светлана устало посмотрела на него.
— Ты это говорил в январе. Потом в марте. Потом летом. Сейчас конец ноября.
— Ну сейчас я серьёзно.
— Я уже не хочу проверять.
Он вскочил.
— То есть всё? Просто всё?
— Да.
— И ты даже шанса не дашь?
— У тебя их было много.
Кирилл посмотрел на сумки, потом на Светлану, потом заметил торчащий из бокового кармана старый телефон. Достал его и уставился на жену.
— Ты ещё и это положила?
— Конечно. Твой же.
— Издеваешься всё-таки.
— Нет. Новый я тебе не купила, так что старый пригодится.
Он стиснул телефон в руке.
— Ты ещё пожалеешь.
— Возможно.
— Найдёшь себе такого правильного, который будет каждую копейку делить?
— Мне сейчас вообще не нужен никакой другой.
— Ну да. Тебе же деньги важнее людей.
Светлана уже не стала спорить. Ещё утром эта фраза заставила бы её оправдываться. Теперь — нет.
Она подошла к двери и открыла её.
— Кирилл, уходи.
Он стоял ещё минуту, будто ждал, что она передумает. Потом схватил сумки. Одну пришлось поставить на пол, чтобы надеть куртку.
— Ключи, — сказала Светлана.
— Я завтра зайду за остальным.
— Напишешь. Я соберу.
— Я здесь вообще-то тоже жил!
— Жил. Но квартира оформлена на меня, и аренду последние восемь месяцев плачу я одна.
Это было ещё одно неприятное обстоятельство, которое Кирилл любил не вспоминать. Когда они переехали в эту квартиру, хозяин заключил договор со Светланой, потому что у неё был официальный доход. Сначала Кирилл переводил половину аренды. Потом нерегулярно. Потом перестал вовсе, каждый раз обещая компенсировать позже.
Он медленно снял ключ с кольца и положил на тумбу.
— Всё. Довольна?
— Нет. Просто всё.
Кирилл подхватил сумки и вышел. Светлана закрыла дверь, проверила замок и только потом села на пол в прихожей. Вот теперь руки у неё действительно начали дрожать. Она просидела так несколько минут, слушая, как в подъезде хлопнула дверь лифта.
На следующий день Кирилл писал почти без остановки. Сначала обвинял. Потом просил. Потом снова обвинял.
«Ты устроила спектакль».
«Я просто хотел телефон».
«Нормальная жена бы помогла».
«Давай поговорим».
«Ты пожалеешь, что так со мной».
Светлана отвечала только по делу: когда можно забрать оставшиеся вещи.
Через неделю она узнала от общего знакомого, что Кирилл живёт у Серёги и рассказывает всем, будто жена выгнала его «из-за одного несчастного телефона». О том, что почти год жил без постоянной работы, просил оформить кредит и устроил скандал в магазине, он почему-то не упоминал.
Светлана не стала ничего доказывать. У неё неожиданно появилось много свободного места — и в квартире, и в бюджете. Она впервые за долгое время увидела, сколько денег на самом деле уходило не на жизнь, а на бесконечные желания Кирилла. Не огромные суммы сразу. Там доставка, тут одежда, здесь подписка, там бензин другу, потом срочно нужны наушники. Всё понемногу. Но постоянно.
Через месяц она сменила квартиру на меньшую и дешевле. Не потому, что не могла платить прежнюю, а потому что больше не хотела оплачивать пространство, рассчитанное на двоих. Старый телефон Кирилл забрал вместе с последней коробкой вещей. Новый так и не появился.
А через три месяца Светлана случайно встретила того самого продавца из магазина электроники. Он узнал её первым, но ничего лишнего не спросил. Только сказал:
— Надеюсь, у вас всё нормально.
Светлана подумала и кивнула.
— Теперь да.
Она действительно так считала. Не потому, что разрыв оказался лёгким. Первые недели были тяжёлыми. Она привыкала засыпать одна, ловила себя на желании написать Кириллу, иногда вспоминала хорошие годы и злилась на себя за то, что скучает. Но каждый раз потом вспоминала его крик посреди магазина: «тебе в банке не откажут». И очень ясно понимала, что в той фразе был весь их брак последних двух лет.
Кирилл хотел жить так, чтобы платить за его желания должен был кто-то другой. Пока этим человеком была Светлана, его всё устраивало. Когда она отказалась, выяснилось, что без её карты, зарплаты и терпения его представление о красивой жизни держится гораздо хуже, чем старый телефон, которого он так стеснялся…
