— Ты серьёзно собираешься ехать без меня? — Ольга застыла перед зеркалом с туфлей в руке и несколько секунд просто смотрела на мужа через отражение.
Кирилл стоял у шкафа в светлой рубашке и тёмно-синих брюках, уже надев жилет от костюма. Пиджак висел рядом на плечиках. Он явно не ожидал, что разговор начнётся так быстро, поэтому сначала сделал вид, будто занят запонками.
— Оль, ну не начинай, пожалуйста.
— Я ещё не начинала. Я спросила: ты собираешься на корпоратив один?
— Я же сказал, там будет руководство, партнёры, люди из головного офиса. Это не обычная пьянка отдела.
— И что?
— И ничего. Просто формат такой.
Ольга медленно поставила туфлю рядом с пуфиком. На кровати лежала маленькая вечерняя сумочка, а рядом — открытая коробка с украшениями. Она готовилась к этому вечеру почти два часа. Даже с работы ушла пораньше, хотя обычно подобными вещами не занималась. Кирилл сам ещё неделю назад говорил, что корпоратив важный, что там будут люди, от которых зависит его дальнейшее продвижение. Оля порадовалась за мужа и сразу решила, что постарается выглядеть особенно хорошо. И теперь вдруг выяснялось, что старалась она, похоже, зря.
— Какой именно формат не предусматривает жену? — спросила она.
— Да предусматривает. Просто… Не у всех будут пары.
— Но у тебя в приглашении написано, что можно с супругой.
— Можно — не значит обязательно.
Он всё ещё не смотрел на неё прямо. И это уже начинало раздражать сильнее самого ответа.
Они прожили вместе почти семь лет, из них пять — в браке. Квартира, в которой сейчас стояли друг напротив друга, принадлежала Ольге ещё до свадьбы. Она купила её за несколько лет до знакомства с Кириллом, помогли родители, остальное Оля доплатила сама. Кирилл переехал к ней почти сразу после помолвки, и никогда раньше вопрос, чьё это жильё, между ними остро не вставал. Они жили обычной семейной жизнью: вместе платили коммуналку, покупали продукты, меняли мебель, спорили из-за ремонта, мирились, принимали гостей. Кирилл называл квартиру домом, Оля не возражала.
В начале их отношений он вообще не был человеком, который слишком переживает о статусе. Работал рядовым специалистом в отделе продаж, получал меньше Оли и первое время даже немного стеснялся этого. Она тогда была старшим администратором в частной клинике и зарабатывала стабильно. Кирилл несколько раз пытался сменить работу, ходил на собеседования, получал отказы, нервничал.
Оля помогала ему составлять резюме, слушала вечерами репетиции ответов на типичные вопросы, гладила рубашки перед собеседованиями и убеждала не бросать попытки.
— Ты просто слишком быстро сдаёшься, — говорила она. — Тебе один отказ приходит, а ты уже решил, что никому не нужен.
— Потому что я устал чувствовать себя идиотом.
— Ну так не чувствуй. Отправь ещё десять откликов.
Он ворчал, но отправлял. В итоге устроился в крупную компанию, сначала на обычную должность, потом пошёл вверх. Последний год оказался для него особенно удачным. Сначала его назначили руководителем небольшой группы, потом дали крупного клиента, а три месяца назад начальник открыто сказал, что рассматривает Кирилла на более серьёзную позицию.
Оля искренне радовалась. Она помнила, как он приходил домой после первых неудачных собеседований и говорил, что, наверное, так и будет всю жизнь перебиваться. Ей было приятно видеть, что муж наконец поверил в себя.
Только вместе с уверенностью в Кирилле постепенно появилось что-то ещё.
Сначала это были мелочи. Он стал чаще говорить о том, как кто одет в офисе. Рассуждал, что хорошие часы «сразу показывают уровень», что дешёвая обувь портит впечатление, что руководителю нельзя ездить на старой машине. Потом начал менять собственный гардероб. Оля не возражала. Если человеку нравится хорошо выглядеть и он может себе это позволить — почему нет?
Но довольно быстро интерес к собственному внешнему виду распространился и на неё.
— Ты в этом пойдёшь? — спрашивал он перед встречей с его коллегами.
— А что не так?
— Да ничего. Просто кофта какая-то совсем домашняя.
Или:
— Оль, может, волосы как-нибудь по-другому сделать?
— Зачем?
— Ну… посовременнее.
Она сначала отшучивалась. Потом стала раздражаться. Ещё позже заметила, что перед любым мероприятием, связанным с его работой, Кирилл превращается в придирчивого стилиста, которого никто не нанимал.
Ольга не считала себя модницей, но и неряшливой никогда не была. Она нормально одевалась, следила за собой, ходила к парикмахеру, умела подобрать одежду по ситуации. Просто ей не нравилось жить вокруг брендов, ценников и чужих взглядов. Платье она могла носить несколько лет, если оно ей подходило. Туфли выбирала удобные, а не те, от которых через час хотелось снять ноги вместе с обувью. На работе это никому не мешало, среди друзей тоже.
Кириллу же в последние месяцы почему-то начало мешать.
Неделю назад, когда он впервые рассказал о корпоративе, всё звучало иначе.
— Там почти весь совет директоров будет, — оживлённо говорил он за ужином. — И партнёры из Москвы. Представляешь? Нас обычно до них вообще не допускают, а тут сделали общий вечер.
— Хорошо же. Значит, дела у тебя идут нормально.
— Более чем. И можно с супругами, кстати.
— Ну, если хочешь, схожу.
— Конечно хочу.
Оля запомнила это «конечно хочу» очень хорошо. Поэтому сейчас и не понимала, в какой момент всё изменилось.
— Ты неделю назад сам сказал, чтобы я пошла с тобой, — напомнила она.
Кирилл наконец повернулся к ней.
— Я тогда не знал всех деталей.
— Каких деталей?
— Кто именно будет.
— И кто именно там будет, что мне нельзя появляться?
— Не говори «нельзя». Я не запрещаю тебе никуда ходить.
— Как мило. А что ты тогда делаешь?
— Я пытаюсь объяснить, что сегодня мне важно произвести определённое впечатление.
— Ты. Произвести. Ты, Кирилл. А я здесь каким боком?
Он недовольно поморщился.
— Потому что мы будем вместе. На нас будут смотреть как на пару.
Оля несколько секунд молчала. Она уже понимала, к чему идёт разговор, но всё ещё надеялась, что муж не произнесёт вслух то, что висело между ними.
— И какое впечатление я, по-твоему, произведу?
— Оль, зачем ты вытягиваешь из меня слова?
— Потому что ты уже двадцать минут ходишь вокруг них кругами.
Кирилл прошёл к кровати, взял пиджак, проверил карманы и снова повесил его назад.
— Платье тебе не очень подходит.
Ольга посмотрела на себя в зеркало. Изумрудное платье до колена она покупала два года назад на юбилей матери. Оно было простым, но хорошо сидело. Тогда Кирилл весь вечер повторял, что она выглядит прекрасно.
— Два года назад подходило.
— Два года назад была другая ситуация.
— Моё тело с тех пор примерно то же самое.
— Я не про тело.
— Тогда про что?
— Платье простоватое.
Оля коротко рассмеялась, хотя весёлого в происходящем уже не было.
— Хорошо. Платье простоватое. Что ещё?
— Причёска… тоже.
— У меня обычная укладка. Я специально записалась в салон.
— Я вижу. Просто можно было сделать что-то более… элегантное.
— Ещё что?
— Оль, хватит.
— Нет, не хватит. Ты уже начал, так заканчивай. Платье плохое, волосы плохие. Что дальше? Я не тем голосом говорю?
Кирилл промолчал слишком долго.
Ольга уставилась на него.
— Ты сейчас серьёзно?
— Я ничего не сказал.
— Не надо. У тебя всё на лице написано.
Он раздражённо выдохнул и наконец сел на край кровати.
— Ты иногда говоришь слишком громко. И можешь пошутить так, что… Не все поймут.
— Кто не поймёт? Твои начальники?
— Например.
— А ты, значит, теперь понимаешь, как правильно разговаривать с начальниками, а я нет?
— Не переворачивай.
— Я вообще ничего не переворачиваю. Я просто слушаю собственного мужа и пытаюсь понять, когда именно он решил, что я недостаточно хороша для его новой должности.
Кирилл поднялся.
— Никто не говорил, что ты недостаточно хороша.
— Ты именно это и говоришь.
— Я говорю про конкретное мероприятие. Там определённый уровень людей.
— А у меня какой уровень?
Он снова замолчал.
И вот это молчание задело сильнее, чем все придирки к платью. Если бы Кирилл сразу рассмеялся и сказал, что она всё поняла не так, Оля, возможно, ещё могла бы поверить. Но он стоял напротив и выбирал слова так осторожно, будто перед ним была не жена, а сотрудник, которому нужно дипломатично сообщить, что его не пригласили на важную встречу.
— Скажи прямо, — потребовала она. — Ты не хочешь, чтобы я шла?
— Я думаю, что сегодня мне лучше поехать одному.
— Почему?
— Я уже объяснил.
— Нет. Ты перечислил, что тебе не нравится во мне. А причину так и не сказал.
Кирилл посмотрел на часы.
— Мне через сорок минут выезжать.
— Тогда у тебя ещё полно времени, чтобы один раз сказать правду.
Он прошёлся по комнате, остановился у шкафа и наконец сказал:
— Мне просто не хочется весь вечер переживать, что ты скажешь что-то не то или будешь выглядеть… не совсем в том стиле.
Ольга почувствовала, как внутри становится удивительно холодно.
— В каком «не том стиле»?
— Ну зачем опять?
— Потому что я хочу услышать до конца.
— Ты сама заставляешь меня это говорить.
— Конечно. А так ты бы просто уехал и сказал, что женам вход закрыт?
— Я хотел сказать, что формат изменился.
— То есть соврать.
— Не соврать, а не раздувать скандал из ничего!
— Из ничего?
— Да! Из одного вечера!
Оля села на пуфик возле зеркала. Ей вдруг вспомнился Кирилл пятилетней давности, который перед собеседованием в эту самую компанию стоял в их прихожей с папкой документов и спрашивал, нормально ли сидит дешёвый костюм. Тогда у него не было денег на новый. Оля сама отнесла брюки в ателье, купила ему приличную рубашку и вечером сидела с ним на кухне, пока он учил информацию о фирме.
Потом был период, когда он получал почти вдвое меньше неё. Они вообще не делили жизнь на «твой уровень» и «мой уровень». Оля спокойно платила больше за продукты, пару раз оплачивала отпуск, покупала ему обувь на день рождения. Ни разу она не дала ему почувствовать, что стесняется его доходов. Даже когда на семейных праздниках родственники спрашивали, как у Кирилла с работой, Оля первая переводила разговор, если видела, что мужу неприятно.
А теперь он получил должность, хороший костюм и пару полезных знакомств — и жена вдруг стала слишком простой для его вечера.
Для неё это стало последней каплей.
Ольга поднялась, взяла туфлю, которую недавно поставила рядом, и сжала её в руке просто потому, что не знала, куда деть руки.
— То есть, тебе стыдно идти со мной на твой корпоратив?! Вот как?! Говоришь, я выгляжу, как колхозница и только опозорю тебя перед начальством?! Да пошел ты к черту со своим имиджем! Ищи себе жену с обложки, а я подаю на развод!
Кирилл отшатнулся скорее от громкости, чем от самой фразы.
— Ты вообще себя слышишь? Какой развод из-за корпоратива?!
— Не из-за корпоратива!
— А из-за чего тогда? Из-за платья?
— Из-за тебя! Из-за того, кем ты стал рядом со мной!
— Опять громкие слова.
— А ты хотел тихо? Чтобы я улыбнулась и сказала: «Конечно, Кирюша, иди один, раз твоя жена не подходит по уровню»?
— Я не говорил «колхозница»!
— Ты полчаса подбирал более приличные слова для того же самого!
Кирилл начал злиться. Это было видно по тому, как резко он снял жилет и бросил его на кровать.
— Хорошо! Хочешь прямоты? Да, ты иногда выглядишь слишком просто. Да, ты не умеешь вести светскую беседу с людьми, которых видишь первый раз. Да, у тебя нет чувства, когда надо промолчать. И что? Я теперь преступник, потому что хочу нормально провести один важный вечер?
Ольга смотрела на него и с каждой следующей фразой становилась спокойнее. Кричать уже не хотелось.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала она. — Когда ты ходил на собеседования в дешёвом костюме, мне почему-то не было стыдно идти рядом с тобой.
— Не надо приплетать прошлое.
— А я буду. Потому что это наше прошлое. Я сидела с тобой ночами и помогала готовиться. Я слушала, как ты жаловался на каждое собеседование. Я поддерживала тебя, когда ты получал меньше меня и бесился из-за этого. Ни разу я не сказала тебе: «Кирилл, не приходи со мной, а то вдруг мои коллеги увидят, сколько стоит твоя рубашка».
— Я тебя об этом не просил.
Эта фраза вышла у него автоматически. Он понял это почти сразу, но было поздно.
Оля кивнула.
— Вот оно что. Не просил.
— Я не это имел в виду.
— Именно это. Всё хорошее, что делалось для тебя, теперь ничего не значит, потому что ты не просил. А то, что тебе удобно сейчас, значит очень много.
Кирилл попытался сменить тон.
— Оль, мы оба сейчас на нервах. Я поеду, вернусь, завтра спокойно поговорим.
— Езжай.
— Вот и хорошо.
— Только завтра разговаривать будет уже не о чем.
Он нахмурился.
— Ты реально собралась разводиться?
— Да.
— За один вечер?
— Ты опять не слышишь. Этот вечер просто показал мне всё очень ясно.
— Что именно он тебе показал?
— Что ты начал стыдиться меня. И вместо того чтобы признать это самому себе, решил переделывать меня под своё начальство.
— Никто тебя не переделывает.
— Платье смени. Волосы измени. Говори тише. Не шути. Лучше вообще не приходи. Это у тебя называется «не переделывать»?
Кирилл стоял молча. Потом всё-таки надел жилет обратно, взял пиджак и телефон.
— Я не собираюсь опаздывать на важное мероприятие из-за этой истерики.
— Не опаздывай.
— И надеюсь, к моему возвращению ты успокоишься.
Оля посмотрела на него так, что Кирилл на секунду задержался у двери спальни.
— Не надейся.
Он ушёл на корпоратив один.
После его ухода Ольга не бросилась звонить подругам и не стала рыдать перед зеркалом. Первые минут двадцать она просто сидела на краю кровати в том самом платье и смотрела на закрытую коробку с украшениями. Потом сняла серьги, смыла макияж, переоделась в домашние штаны и футболку. В спальне всё ещё пахло её духами и Кирилловой туалетной водой, а на пуфике стояли туфли, в которых она никуда не пошла.
Она долго ходила по квартире, вспоминая последний год. Сколько было таких мелких эпизодов, которые она проглатывала, потому что не хотела ссориться? Кирилл однажды попросил её не надевать старое пальто, когда они ехали ужинать с его начальником. В другой раз поправил её прямо при коллегах: сказал, что она неправильно произнесла название какого-то ресторана. Потом дома объяснил, что «просто спас от неловкости». Ещё недавно посоветовал «посерьёзнее относиться к лицу», имея в виду косметолога.
Каждый раз отдельно это выглядело мелко. Вместе складывалось в совсем другую картину.
Особенно ясно ей вспомнился ужин, который они устраивали полгода назад для Кирилла и двух его коллег. Тогда он впервые заранее попросил её «не заводить разговоры про бытовуху». Оля ещё переспросила, что он имеет в виду, а Кирилл смутился и начал объяснять, что люди серьёзные, разговоры у них в основном о работе, инвестициях, поездках. В итоге весь вечер один из его коллег рассказывал про ремонт на даче, второй — про проблемы с машиной, а Оля почти молчала, потому что не хотела ставить мужа в неловкое положение. После ухода гостей Кирилл был доволен.
— Вот видишь, всё нормально прошло, — сказал он.
— А что должно было пройти ненормально?
— Ничего. Я просто переживал.
Тогда она не зацепилась за эти слова. Сейчас они прозвучали в памяти совсем иначе. Он уже тогда переживал не о том, понравятся ли ей его коллеги, не устанет ли она после работы, а о том, не скажет ли жена что-то такое, что снизит его цену в чужих глазах.
Ещё Оля вспомнила, как недавно Кирилл неожиданно предложил ей купить дорогую сумку. Не подарить, а именно настойчиво объяснял, что ей «пора иметь хотя бы одну нормальную вещь». Оля отказалась, потому что не понимала, зачем тратить половину своей зарплаты на аксессуар, который ей вообще не нужен. Муж тогда обиделся.
— У тебя какое-то странное отношение к себе, — сказал он. — Вечно выбираешь попроще.
— Я выбираю то, что мне нравится.
— Иногда надо думать не только о том, что нравится.
— А о чём?
— О впечатлении.
Она отмахнулась. Теперь же стало ясно, что это «впечатление» давно поселилось между ними и постепенно занимало всё больше места.
Самое неприятное было даже не в его вкусе. Оля могла бы пережить, что мужу разонравилось её платье или что он считает другую причёску красивее. Люди меняются, вкусы тоже. Но Кирилл перестал говорить с ней как с человеком, мнение которого равно его собственному. Он всё чаще говорил так, будто знает правильный ответ заранее, а ей остаётся только согласиться. Что надеть. Куда пойти. Как разговаривать. Когда промолчать.
И всё это особенно мерзко выглядело на фоне первых лет, когда он сам нуждался в поддержке. Тогда Оля не требовала, чтобы он срочно стал «представительнее». Она не сравнивала его с успешными мужьями подруг. Не прятала его от людей, когда у него была простая должность и старенький телефон. Он был её мужем, и этого ей хватало.
Теперь оказалось, что Кириллу этого уже мало.
Оля открыла шкаф и достала два больших чемодана.
Она не металась и не швыряла вещи. Наоборот, складывала всё очень спокойно. Рубашки отдельно, брюки отдельно, свитера, бельё, спортивная одежда. Потом собрала его обувь, зарядки, документы, туалетные принадлежности. Несколько вещей пришлось оставить на потом — в два чемодана всё не поместилось. Но основного хватало, чтобы Кирилл понял смысл происходящего без дополнительного объяснения.
Ближе к полуночи он написал: «Не жди, буду поздно».
Оля посмотрела на сообщение и ответила коротко: «Не жду».
Кирилл вернулся около двух часов ночи. Открыл дверь своим ключом, тихо разулся, включил свет в прихожей и сразу увидел два чемодана возле стены.
— Оль?
Она вышла из кухни. Уже в домашней одежде, без макияжа и с собранными волосами.
— Что это?
— Твои вещи.
Он несколько секунд смотрел на чемоданы, потом на неё.
— Ты всё ещё продолжаешь?
— Я не продолжаю. Я закончила.
— Господи, Оля. Ты решила разрушить брак из-за того, что я один раз не взял тебя на корпоратив?
— Нет. Я решила закончить брак, в котором муж считает меня позором для своего нового окружения.
— Я такого не говорил.
— Опять начнём сначала?
— Я говорил про конкретную ситуацию.
— И я говорю про конкретную ситуацию. Квартира моя. Я хочу, чтобы ты съехал.
Кирилл уставился на неё уже совсем по-другому. До этого, кажется, он всё ещё считал происходящее громкой семейной ссорой, после которой они поспят, утром поругаются ещё немного, а потом жизнь вернётся на место.
— Сейчас? Ночью?
— Можешь переночевать в гостиной и уехать утром. Но дальше жить здесь ты не будешь.
— А если я не согласен?
— С чем именно? С тем, что квартира куплена мной до брака?
— Не начинай про собственность.
— А почему нет? Когда тебе удобно было называть это нашим домом, ты называл. Теперь я тебе говорю: жить здесь после сегодняшнего я с тобой не хочу.
Он прошёл в гостиную, снял пиджак и сел на диван. Оля не пошла следом сразу. Налила себе воды, потом всё-таки вошла.
— Ты даже не хочешь дать мне шанс объяснить?
— Ты объяснил. Очень подробно.
— Я был на нервах.
— Ты был не на нервах. Ты был уверен, что прав. Ты и сейчас уверен, что проблема только в моей реакции.
Кирилл провёл рукой по лицу.
— Я просто хочу соответствовать своему положению.
— Соответствуй. Только без меня.
— Ты правда этого хочешь?
Оля не ответила сразу. Было больно. Конечно было. Семь лет нельзя выключить одним движением, как свет в комнате. Но ещё больнее было представить, что она останется, а через год Кирилл уже будет выбирать, каких друзей ей можно показывать, какую одежду носить и как смеяться за столом.
— Я не хочу жить рядом с человеком, которому нужно проверять, достаточно ли я прилично выгляжу для его начальства, — сказала она. — Вот это я знаю точно.
Утром Кирилл уехал. Забрал оба чемодана, рабочий ноутбук, костюм и ещё несколько пакетов. Остальные вещи он забирал позже, когда Оля была на работе. Они почти не разговаривали.
Вечером того же дня он всё-таки позвонил. Оля долго смотрела на экран, потом ответила.
— Ты хоть понимаешь, что ты сделала? — спросил Кирилл без приветствия.
— Понимаю.
— Я сейчас с двумя чемоданами у приятеля, как студент какой-то.
— Мне жаль, что тебе неудобно.
— Оль, ну серьёзно. Мы семь лет вместе. Разве нельзя было просто поговорить?
— Мы вчера говорили почти весь вечер.
— Это был скандал, а не разговор.
— Потому что ты сообщил жене, что она недостаточно хороша для твоего корпоратива. Обычно такие новости не обсуждают за чашкой чая.
Кирилл замолчал, потом сказал уже мягче:
— Я не хочу тебя терять из-за одной глупости.
— А я не хочу каждый раз гадать, какую ещё часть себя мне надо будет поменять, чтобы тебе не было стыдно.
— Ты всё доводишь до крайности.
— Нет. До крайности довёл ты, когда решил, что проще оставить меня дома, чем принять такой, какая я есть.
Он предложил взять паузу, пожить отдельно пару недель и потом решить. Оля отказалась. Она слишком хорошо знала себя: если оставить лазейку, она начнёт вспоминать хорошие годы, жалеть его, объяснять его поступок стрессом и в итоге, возможно, разрешит вернуться. А через несколько месяцев всё повторится в другой форме. Не обязательно с корпоративом. Найдётся новая рубашка, новая встреча, новая причина попросить её быть «попредставительнее».
— Я подам на развод, — сказала она.
— Ты уже это говорила.
— Я хочу, чтобы ты понял: это не угроза.
После этого она завершила звонок.
Через неделю она подала заявление на развод.
Кирилл ещё пытался переубедить её. Писал, что она всё преувеличила, потом наоборот признавал, что сказал лишнее. Один раз прислал длинное сообщение о том, что карьерный рост сильно на него давил и он «потерял ориентиры». Оля прочитала и не ответила. Ей уже не хотелось разбираться, почему взрослый мужчина начал мерить ценность жены реакцией начальства. Причины могли быть какими угодно. Результат она видела слишком хорошо.
Развод прошёл без особой борьбы. Квартира не делилась, совместно нажитого имущества было немного. Кирилл снял жильё поближе к офису и полностью ушёл в работу.
Через некоторое время общие знакомые осторожно донесли Ольге, что он начал встречаться с женщиной из своего профессионального круга. Она работала в смежной компании, уверенно держалась на деловых мероприятиях, прекрасно одевалась и, как выразился один общий знакомый, «выглядела именно так, как Кирилл теперь любит».
Оля, услышав это, только усмехнулась.
— Ну хоть нашёл себе жену с обложки заранее, — сказала она подруге.
Правда, до жены там дело не дошло.
Отношения закончились довольно быстро. Причина оказалась даже немного ироничной. Новая спутница Кирилла вовсе не собиралась жить по его представлениям о правильной паре. Она носила то, что хотела, могла уйти с мероприятия раньше, если ей становилось скучно, не спрашивала его мнения по поводу причёски и однажды прямо сказала, что не собирается менять манеру общения ради того, чтобы ему было спокойнее рядом с начальством. Кирилл, привыкший за последний год незаметно редактировать Олю, столкнулся с человеком, который такого редактирования просто не принимал.
Ольга узнала об этом уже после того, как отношения закончились, и особой радости не испытала. Ей не хотелось, чтобы Кирилл страдал. Хотелось только, чтобы его новая жизнь больше не касалась её.
Первые месяцы после развода были странными. Оля привыкала к квартире, в которой вдруг стало слишком много свободного места. Иногда по привычке покупала продукты на двоих. Несколько раз ловила себя на мысли, что, выбирая платье на встречу с подругами, мысленно спрашивает: «Не слишком ли простое?» И каждый раз злилась на себя.
Потом это прошло.
Она снова стала носить старое пальто, которое любила за удобные карманы. Перестала разглядывать себя перед выходом дольше обычного. На юбилей коллеги надела то самое изумрудное платье, и когда одна из женщин сказала, что цвет ей очень идёт, Оля вдруг поняла, что впервые за долгое время не думает, одобрил бы Кирилл её вид или нашёл бы новый недостаток.
И вот это оказалось самым приятным последствием развода.
Она потеряла мужа, с которым прожила семь лет, и не пыталась делать вид, будто это ничего не значит. Значило. Было обидно, горько и временами очень одиноко. Но вместе с этим исчезло постоянное ощущение, что рядом сидит невидимая комиссия и оценивает, достаточно ли достойно она выглядит, говорит и смеётся.
Кирилл когда-то поднялся по карьерной лестнице рядом с женщиной, которая поддерживала его, когда никаких статусных лестниц в его жизни ещё не было. А добравшись повыше, решил, что эта женщина не подходит к новому интерьеру его успеха.
Ольга не стала подстраиваться.
После развода она впервые за долгое время просто одевалась перед зеркалом и видела там себя — не приложение к чьей-то должности, не потенциальный повод для стыда и не женщину, которую надо срочно довести до нужного «уровня». Себя ей вполне хватало…
