– Какой район города тебе нравится больше? – спросила у мужа Ксения. – Эту квартиру я решила продать, ну или обменять на две. На двухкомнатную, в которой будем жить мы, и ещё на однокомнатную.
Коля, услышав это, чуть не подавился супом. Он уставился на жену так, будто она сказала какую-то несусветную чушь. Что за глупые мысли? Зачем продавать отличную трёхкомнатную квартиру в центре города, чтобы купить две другие? Какой в этом вообще смысл?
– Чего? Зачем тебе это надо? Кому ты собралась отдавать однокомнатную? Для чего ты это делать собралась? Нам тут прекрасно живётся. Тут места много, район хороший. С чего ты вдруг такие решения принимаешь?
Ксения чуть наклонила голову и непонимающе посмотрела на супруга. Какие-то глупые вопросы он задает…
– Ты серьёзно? Однокомнатная квартира будет принадлежать моей дочери Олесе. Если ты забыл, то в этом году она оканчивает ВУЗ. Заметь, с красным дипломом! Ей пора начинать взрослую жизнь, пора становиться самостоятельной. И я собираюсь ей в этом помочь.
Коля фыркнул, резко отодвинул стул и сел, скрестив руки на груди. Он уже и забыл, что Олеся имеет полное право претендовать на половину этой квартиры. Но мужчина считал это абсолютной глупостью. Отдавать девчонке хоть что-то. Пускай сама зарабатывает себе на жилье и на жизнь. Они-то здесь при чем?
– Никто не обязан оплачивать хотелки двадцатитрёхлетней девицы. Если ей надо – пускай сама зарабатывает на квартиру, пусть на ипотеку копит. Или выходит замуж за богатого мужика с квартирой. А на родительские деньги пускай не претендует.
После этих слов Ксения аккуратно отставила кружку с кофе и глубоко вздохнула. Ей было очень интересно, с какой такой радости Коля, прожившись с ней в браке всего три года, имеет право распоряжаться ее имуществу. Эта квартира осталась ей от первого брака, и оформлена она официально на нее и на Олесю. И если на то пошло, Коля здесь даже не прописан. Он не имеет абсолютно никакого права голоса в этом вопросе. Вот только почему он этого не понимает?
– Ну, во-первых, я давно пообещала Олесе, что если она окончит вуз красным дипломом, то получит свою квартиру. Во-вторых, не тебе решать, что я буду делать со своим жильем. Я хочу помочь дочери устроиться в жизнь. И я имею на это право. Почему она должна горбатиться на трех работах, чтобы купить себе квартиру? Объясни мне! И почему она должна искать мужа с квартирой, если у неё есть своя доля в этой? Коль, по-моему, ты чего-то не понимаешь.
Мужчина резко вскочил, опрокинув стул. Он был в ярости. Все его планы рушились из-за глупого желания угодить дочке. Не ради этого он на Ксении женился!
– Да ты серьёзно? То есть ты уже всё решила, даже не посоветовавшись со мной? Я тут живу, между прочим. Имею право на мнение! Мне никто квартиру не давал, я нормально жил и без этого. А теперь ты собираешься всё перевернуть ради дочки?
– А при чем здесь сейчас ты? Какая у меня разница, дали ли тебе твои родители квартиру или нет? – женщина искренне недоумевала. – Речь идет о мне и моей дочери. И я не понимаю твоих возмущений. То, что ты здесь живешь, не дает тебе права распоряжаться этим имуществом. Я надеюсь, ты понимаешь это?
Коля шагнул вперёд, сжав кулаки, и процедил:
– Меня здесь за человека не считают! Моё мнение никому не интересно! Ты ради своей дочурки готова разрушить нашу жизнь!
– Очень интересное заявление! И каким это образом я рушу нашу жизнь? – Тут уже нервы начали сдавать и у Ксюши. К чему вообще этот разговор? Да, они, конечно, женаты, но разве Коля не должен быть рад ее решению? Ведь, по сути, новая квартира будет приобретена в браке, и тогда он сможет претендовать на её часть. Очень странно… – Объясни мне, что, по-твоему, может измениться, если мы переедем? Поблизости нет, нет друзей, нет родных, до работы ты добираешься на машине. Так какая разница, откуда ехать?
Он дёрнулся, будто от пощёчины, и вдруг резким движением отшвырнул тарелку с супом. Тарелка упала на пол, разбилась, и густой суп растёкся по линолеуму тёмной лужицей. Ксения, не ожидавшего от мужа подобного поступка, в шоке смотрела то на пол, то на него. Что тут вообще происходит? Какая ему разница, где они будут жить? Квартира, она и в Африке квартира!
– Ты что, совсем с ума сошёл? – женщина злилась! Ей совершенно не понравилось, как повернулся обычный банальный разговор. Да, она не спросила его мнения, но она и не обязана! – Суп-то тебе в чем виноват?
– Я не хочу уезжать из этой квартиры. Мне здесь хорошо и удобно. Почему я должен куда-то уезжать только ради того, чтобы твоей дочурке было комфортно?
– Так, всё! Это моя квартира и решение уже принято! Завтра её выставят на продажу или на обмен – как получится. Если тебя не устраивает жизнь в двухкомнатной – можешь добавить денег, и мы купим трёшку. Но я не буду спрашивать разрешения, чтобы обеспечить дочери достойный старт.
Коля расхохотался, но в этом смехе не было ни капли веселья – только горечь и злость.
– Добавить денег? У меня таких денег нет! Кредит мне не дадут, ипотеку я брать не собираюсь. Ты что, хочешь загнать нас в долги? Разве это нормально? Мы же женаты! Мы должны сообща такие вопросы решать!
– Тогда, может, тебе стоит подумать, насколько тебе вообще нужен наш брак? – спокойно ответила Ксения, хотя внутри всё дрожало, будто она стояла на краю обрыва и боялась сделать шаг. – Если тебя что‑то не устраивает – никто не держит.
Он метнул на неё яростный взгляд, схватил куртку и, не сказав больше ни слова, вышел, громко хлопнув дверью. Ксения осталась стоять посреди кухни, глядя на осколки и лужу супа, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Что за неадекватное поведение сегодня показал её муж? Они жили душа в душу, и не было никаких проблем. А тут он словно взбесился! Нет, тут явно дело не чисто. Нужно срочно во всём разобраться…
******************
На следующее утро она ушла на работу, стараясь не думать о произошедшем, но её мысли постоянно возвращались к прошлому вечеру. Это неадекватность, это злость, этот демонстративный уход… Чего именно Коля хотел добиться, ведя себя таким образом? Она никак не могла сосредоточиться на поставленных перед ней задачах, поэтому после обеда женщина отправилась к начальству и отпросилась на вторую половину дня. Она просто не могла взять себя в руки! Ей нужно было в тишине и спокойствии обдумать свои дальнейшие шаги. Про то, что Коля никто не держит, она ляпнулась, крича, и сейчас об этом жалела. Но кто же мог подумать, что взрослый адекватный мужчина так психанет и уйдет?
Когда она вернулась домой, дверь была приоткрыта. Ксения замерла на пороге, чувствуя, как по спине пробежал холодок, липкий и неприятный, как предчувствие беды. Она толкнула дверь и вошла.
Квартира выглядела так, будто по ней пронёсся ураган. Вещи были разбросаны, дорогие платья Ксении порваны, будто кто‑то рвал их в ярости, с особой жестокостью, вымещая на ткани всю накопившуюся злость. Телевизор лежал на полу с треснувшим экраном, ноутбук был разломан надвое, будто его ударили чем‑то тяжёлым, с размаху. Бытовая техника – кофеварка, микроволновка – тоже пострадала: дверцы были сорваны, кнопки выбиты. Ксения стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться, и смотрела на этот хаос, не понимая, как за один день её привычный мир мог превратиться в руины.
Дрожащими руками она схватилась за телефон и открыла одно из приложений, на нём установленных. В прошлом году они с Колей улетали отдыхать и просили приглядеться к квартире соседей. Но Ксюша искренне переживала за то, что двадцатилетняя девица может водить в их квартиру ухажёров, а поэтому поставила в комнаты мини-камеры. Мужу она о них не сказала, просто не хотела, чтобы он волновался. А потом просто не стала убирать. И вот, надо же, пригодилось… На экране мелькнули кадры: Коля возвращается днём, ходит по квартире, останавливается, смотрит по сторонам, будто прислушиваясь к тишине, потом начинает срывать вещи с вешалок, швырять предметы, бить технику. А самое страшное, что он улыбался! Сломав очередной предмет, он с таким довольным выражением лица искал следующую цель, что у Ксении аж мурашки по спине побежали. Неужели с этим человеком она прожила три года?
Она вызвала полицию. Через сорок минут в квартире уже работали сотрудники, осматривали повреждения, задавали вопросы. Ксения отвечала честно, ничего не утаивая. Она также предоставила полицейским запись с камер, надеясь, что так дело пойдет быстрее. И да, Ксюша хотела не столько возмещения ущерба, а сколько узнать, почему Коля поступил таким вот образом. Ей было важно знать, что подтолкнул его на такой отвратительный поступок.
Через два дня её пригласили в отделение, чтобы рассказать о ходе дела. Следователь, молодой мужчина с усталыми глазами, предложил ей сесть и мягко сказал:
– Мы поговорили с Николаем. Он дал показания. Вы готовы их услышать?
Николай сидел в кабинете в отделении полиции и очень сильно нервничал. Он не думал, что сотрудники правоохранительных органов так быстро выйдут на него. Мужчина решил всё отрицать, ведь никаких доказательств у Ксюши не было, одни только предположения, а их, как известно, к делу не пришьёшь.
Следователь уселся напротив, положил папку на стол и включал диктофон.
– Николай Сергеевич, вы дали согласие на аудиозапись. Сейчас мы зафиксируем ваши показания по факту повреждения имущества в квартире по адресу улица Ленина, дом 17, квартира 42. Вы были в этой квартире 13 июля днём? И если были, то что конкретно вы там делали?
Коля дёрнул плечом, будто вопрос его раздражал, и процедил:
– Не был я там. И ничего не ломал. Это кто‑то другой. У Ксюши, может, старые знакомые какие, враги… Откуда я знаю.
Следователь чуть приподнял бровь, но голос его остался ровным, спокойным. Сколько раз он слышал подобные речи от подозреваемых…
– У нас есть видеозапись с камеры наблюдения, установленной в квартире. На ней отчётливо видно, как вы входите в квартиру днём, примерно в 11:17, и в течение сорока минут находитесь внутри. камеры зафиксировали каждый ваш шаг. Как вы ломали ноутбук, как избивали телевизор, как портили вещи. Вам не удастся отвертеться.
– Какие еще камеры? – мужчина затравленного уставился на следователя. Он не знал на каких камерах! – В нашей квартире не было ничего подобного, я бы точно знал.
Следователь спокойно развернул ноутбук, выбрал нужный файл и произнес:
– Посмотрите сами. Камеры установила ваша жена в прошлом году, чтобы смотреть за соседкой, которая приглядывала за квартирой и поливала цветы.
Картинка была чёткой. На записи Коля заходит в квартиру, останавливается в коридоре, оглядывается, будто проверяя, точно ли никого нет, прислушиваясь к тишине. Потом резко дёргает дверцу шкафа, срывает с вешалок вещи, швыряет их на пол. Дальше он идёт в гостиную, хватает пульт, швыряет его в телевизор, потом хватает ноутбук и с силой ударяет им о край стола.
Коли с нечитаемым выражением лица смотрел на экран. Он понимал, что доказательства налицо и деваться ему некуда. Придется признаваться. А еще он прекрасно понимал сумму ущерба, который нанес Ксюше. В конце концов, квартира принадлежала ей и технику она покупала за свои деньги. У нее остались чеки, он точно об этом знает! А уж сколько стоят её шмотки, представить страшно…
– Ладно. Да, это я. Но вы не понимаете!
– Тогда расскажите, что я должен понять, – следователь отодвинул ноутбук и внимательным образом посмотрел на подозреваемого. – что именно заставило вас совершить данное преступление.
Коля наклонился вперёд, голос у него стал жёстким, почти звенящим, будто он пытался удержать себя на краю, не дать эмоциям прорваться.
– Хорошо, я вам всё расскажу. Терять мне больше нечего! – мужчина усмехнулся. – Вы думаете, я женился на Ксении из-за большой любви? Нет, Мне нужна была её квартира. Я аккуратно уговаривал её переписать имущество на себя. И кстати… я был уверен, что смогу это сделать! И Ксюша уже была готова это сделать! А тут она мне заявляет, что собирается квартиру продавать. Вы хоть понимаете, сколько стоит эта квартира? Да, она вроде как хотела купить нам двухкомнатную. Это ведь такая потеря в деньгах! Тем более, я уверен, что для своей дочурки она бы явно не поскупилась. В итоге мы бы жили где-нибудь на окраине, пока ее драгоценная Олеся жила бы в центре. А мне оно надо?
Следователь слушал, не перебивая. Про себя удивлялся такой наглости и тому как спокойно мужчина об этом рассказывал! Неужели он не понимал, что это можно расценить как мошенничество?
– То есть вы изначально преследовали корыстную цель, вступая в брак?
Коля не стал отнекиваться.
– Да. И что? У меня своего жилья не было. Только доля в родительской квартире, а там и так тесно: сестра с двумя детьми, родители… Жить там невозможно. А тут – трёшка в центре. Казалось, что это шанс.
– И когда этот шанс исчез, вы решили отомстить?
– Месть? Нет. Просто… я разозлился. На неё. На себя. На всю эту ситуацию. План провалился, а я остался ни с чем. Продолжать жить дальше с Ксенией смысла не было, так что я собирался разводиться. А вещи… Ну, просто решил выместить свою злость.
– Вы осознаёте, что ваши действия подпадают под статью о порче имущества? Ущерб, по предварительной оценке, значительный, к полумиллиону подходит.
Коля снова стиснул зубы, будто пытаясь удержать внутри ту самую ярость, которая толкнула его на эти поступки.
– Осознаю. Но она сама виновата. Если бы не решила всё за двоих, ничего бы этого не было!
Следователь чуть наклонил голову.
– Вина за повреждение имущества лежит на том, кто его повредил. Ваши претензии к Ксении – это отдельный вопрос, который можно решать в гражданском порядке. Сейчас речь идёт о ваших действиях.
Коля откинулся на спинку стула, будто хотел отстраниться от всего этого, спрятаться в себе, где никто не сможет до него добраться.
– Делайте что надо. Пишите. Я не буду больше врать. Какой в этом смысл?
Ксения слушала все эти откровения с абсолютно нейтральным выражением лица. Показывать свою обиду и злость посторонним она не собиралась. Коля поступил крайне некрасиво. И это очень мягко сказано. Мало того, что он её не любил, так он ещё и квартиру у него отнять хотел. И, кстати, женщина действительно помнила, как Николай несколько раз предлагал переписать имущество на него, ссылаясь на то, что в чужой квартире не чувствует себя хозяином. Ксения, естественно, пропускала его слова мимо ушей. В конце концов, она не влюбленная малолетка, которая готова ради своих чувств совершать безумные поступки…
Когда Ксения вышла из отделения, на улице уже стемнело. Город мерцал огнями, машины проносились мимо, люди спешили по своим делам, и всё это казалось таким далёким, таким чужим, будто она смотрела на жизнь через толстое, мутное стекло. Она остановилась у края тротуара, подняла голову и посмотрела на звёзды, которых почти не было видно из‑за городской засветки.
Ксения глубоко вдохнула, и прохладный вечерний воздух чуть остудил горящие щёки. Сегодня её самолюбие был нанесён сокрушительный удар. Неужели она больше не способна привлечь внимание достойного мужчины? И на неё клюют только вот такие вот охотники за чужим имуществом?
Телефон в кармане снова завибрировал. На экране высветилось: “Олеся”. Ксения улыбнулась – на этот раз улыбка получилась не натянутой, а настоящей, пусть и с лёгкой грустинкой.
– Привет, мам! У меня тут новости… Я прошла собеседование! Меня берут на стажировку в юридическую фирму. Представляешь?
Ксения закрыла глаза, и на этот раз слёзы всё‑таки прорвались наружу – но не от боли, а от странного, горького облегчения, смешанного с гордостью. В её сознании вдруг вспыхнула картина: маленькая Олеся в школьной форме, с огромным рюкзаком, стоит у порога и шепчет: “Мам, я боюсь, что не справлюсь… А если я двойку получу?” Тогда Ксения присела перед ней на корточки, поправила бант и тихо сказала: “Ты всё сможешь. Ты у меня самая смелая”. И вот теперь эта смелая девочка выросла и сама пробивает себе дорогу.
– Поздравляю, доченька, – прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я так рада за тебя.
– Ты чего, мам? Ты плачешь? Что-то случилось?
Ксения вытерла щёку и улыбнулась, хотя Олеся не могла её видеть. Врать дочери она не собиралась, но и рассказывать обо всем произошедшем не спешила. Ей сначала нужно было уложить всё в голове и подобрать слова. Кстати говоря, а ведь тогда, три года назад, дочка была против свадьбы матери с Николаем. Мужчина казался ей каким-то подозрительным, и она рассказала об этом матери.
– Ничего. Просто… день был тяжёлый. Но теперь всё будет хорошо. Обещаю.
Они поговорили ещё минут десять – о стажировке, о планах, о том, что Олеся хочет снять небольшую квартиру поближе к офису. Ксения слушала её голос, такой живой, такой полный надежд, и чувствовала, как ей становится легче. Про свои планы о покупке квартиры для дочери она тоже рассказать не стала, желая сделать Олесе сюрприз.
Вечером, вернувшись домой, она села на диван – практически единственный предмет мебели, который Коля не тронул, – и оглядела комнату. Повсюду были следы разрушения: перекошенная дверца шкафа, осколки стекла, разбросанные бумаги… Уборку Ксения решила оставить на завтра. Сегодня она просто не в состоянии разбирать поломанные вещи и не разреветься. В конце концов, с этими вещами её связывало очень много. А ещё это было живым напоминаем то о том, что она очень сильно ошиблась в выборе супруга.
Прошло три месяца. Квартира была продана, и на вырученные деньги Ксения купила двухкомнатную квартиру в тихом районе – не в центре, но с большими окнами и видом на парк. Для Олеси же была приобретена просторная студия в хорошем доме и хорошем районе. Девушка была счастлива. Честно говоря, она уже и забыла об этом уговоре и собиралась квартиру снимать и в дальнейшем копить на ипотеку. Когда Олеся узнала всю правду о случившемся, она очень долго пыталась убедить маму в том, что та ни в чем не виновата. Ошибиться может каждый! Главное принять свою ошибку и не допускать подобное в дальнейшем.
А Николай сейчас судорожно искал деньги, чтобы выплатить Ксении ущерб. сесть в тюрьму, он как-то не горел желанием…
