Анжела аккуратно поправила сбившуюся медицинскую шапочку и бросила взгляд на часы – три часа ночи. За окном чернело ночное небо, а в груди у Анжелы всё сжималось от усталости: она не спала уже почти сутки. Но даже измождённость не могла заглушить внутреннего огня – той страсти, с которой она шла к своей мечте стать хирургом.
Она только что закончила сложную перевязку и вышла в коридор, чтобы глотнуть воздуха и немного отдохнуть. Вечер выдался очень тяжёлым – на трасе случилась авария с участием нескольких автомобилей и всех пострадавших везли к ним. Но вроде бы, всё, можно немного передохнуть…
Телефон завибрировал в кармане халата так неожиданно, что девушка вздрогнула. Номер был до боли знаком – соседка снизу, которая жалуется на каждую мелочь. Похоже, Лера опять что-то учудила…
– Алло, Анжела? Немедленно прекратите этот кошмар! – визгливый голос тёти Нины прорвался сквозь тишину, заставив девушку поморщиться и инстинктивно отодвинуть трубку от уха.
Анжела инстинктивно отступила к окну, понизила голос, стараясь унять дрожь:
– Тётя Нина, я сейчас на работе, в больнице, – она старалась говорить спокойно, но внутри уже закипала тревога, смешиваясь с усталостью и раздражением. – Я понятия не имею, что происходит у меня дома.
– Не врите мне, молодая особа! – не унималась соседка. – Эта ваша сестра опять устроила дискотеку! Музыка орёт так, что у меня стены трясутся! Я сейчас полицию вызову! А если у меня давление подскочит? Вы за это отвечать будете?
Анжела сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Ну конечно, Лера решила развлечься! А о других людях подумать? Три часа ночи! Кто-нибудь обязательно вызовет полицию! Хорошо еще, что дом новый, еще не все квартиры заселены, иначе проблем было бы куда больше!
– Я сейчас приеду, – выдохнула она, чувствуя, как усталость последних суток наваливается с новой силой, а к горлу подступает ком обиды. – Обещаю, всё улажу.
Она быстро договорилась с коллегой о подмене, накинула куртку и выбежала на улицу. Ночной город встретил её промозглым ветром и редкими огнями фар проезжающих машин. Такси мчалось по пустынным улицам, а Анжела смотрела в окно, пытаясь унять дрожь в руках. Почему у неё такая сестра? И почему родители вечно на её стороне? Что за несправедливость!
Едва зайдя в подъезд стало ясно: тётя Нина не преувеличивала. Из‑за двери доносились оглушительные басы, смех, выкрики. Анжела с силой надавила на звонок – бесполезно. Тогда она достала ключ и решительно распахнула дверь.
Гостиная превратилась в танцпол. Лера, раскрасневшаяся, с размазанной помадой, кружилась в центре комнаты под руку с каким‑то незнакомым парнем. На журнальном столике громоздились бутылки, стаканы, тарелки с остатками еды. Кто‑то спал на диване, уронив голову на подушку, кто‑то оживлённо спорил у окна. От этой картины у Анжелы защемило сердце: это была её квартира, место, где она мечтала создать уют, учиться, отдыхать перед сложными операциями. А теперь здесь царил хаос.
– Всё, хватит! – громко сказала Анжела, перекрывая музыку. Голос дрожал от гнева и усталости, но она заставила себя говорить твёрдо. – Выключайте музыку и расходитесь по домам! Сейчас же!
– О, сестрёнка пожаловала! – ухмыльнулась Лера, едва держась на ногах. – А мы тебя ждали! Присоединяйся!
– Я на работе была, – сквозь зубы процедила Анжела. – Мне только что позвонила тётя Нина. Она готова вызвать полицию. И я её понимаю!
– Да ладно тебе, – вмешался незнакомый парень, шагнув вперёд. Он был здоровенным – под два метра ростом, с массивной шеей и тяжёлым взглядом. Его кожаная куртка скрипела при каждом движении, а пальцы с толстыми серебряными кольцами сжимались и разжимались. – Чего кипишуешь? Праздник же!
Анжела невольно отступила на шаг. В груди зашевелился страх, но она заставила себя посмотреть ему в глаза, выпрямиться и говорить чётко:
– Праздник закончился, – отрезала она. – Все гости – на выход.
Парень медленно оглядел её с ног до головы, усмехнулся:
– А если не захотим?
В комнате повисла напряжённая тишина. Лера вдруг посерьёзнела, но ничего не сказала. Анжела почувствовала, как по спине пробежал холодок, но отступать не собиралась. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь, и твёрдо произнесла:
– Тогда я вызываю полицию прямо сейчас, – она достала телефон, пальцы чуть подрагивали, но она заставила себя говорить ровно. – И заодно сообщу, что в моей квартире находятся посторонние лица без моего согласия.
Несколько секунд парень сверлил её взглядом, потом неожиданно рассмеялся:
– Ладно, красотка, не кипятись. Мы и так уже собирались. Пошли, ребята, хозяйка дома появилась.
Гости неохотно потянулись к выходу. Лера, хмурясь, помогла кое‑как убрать часть мусора, но музыка так и осталась включённой – она выключила её только после очередного строгого взгляда Анжелы.
Когда в квартире наконец воцарилась тишина, Анжела опустилась на стул, чувствуя, как дрожат руки. В висках стучала кровь, а в горле стоял ком. Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, и тихо спросила:
– Ты вообще понимаешь, что творишь? – голос дрогнул, и она сглотнула, чтобы продолжить. – Ты устраиваешь тут балаган! Соседи жалуются!
– Ой, да перестань! – отмахнулась Лера. Её голос снова стал дерзким, но Анжела заметила, как сестра избегает смотреть ей в глаза. – Ты всегда такая серьёзная. Живёшь, как робот: работа, учёба, работа… А жизнь проходит мимо!
– Моя жизнь – это моя карьера хирурга, – твёрдо сказала Анжела. Она встала, подошла к окну и посмотрела на тёмные улицы. В груди всё горело от обиды. – А твоя, видимо, развлечения!
– Ну и что? – вскинулась Лера. В её глазах вспыхнул знакомый упрямый огонёк, но Анжела видела: за этой бравадой скрывается неуверенность. – Мне и так хорошо! А если тебе что‑то не нравится, есть простое решение. Я выкуплю твою половину квартиры за триста тысяч. Соглашайся – и живи где хочешь, хоть в больнице своей!
Анжела замерла. В груди всё сжалось от несправедливости, глаза защипало от слёз. Она с трудом сглотнула и переспросила:
– Триста тысяч? – голос прозвучал глухо, почти безжизненно. – Лера, эта квартира стоит пять миллионов минимум! Ты в своём уме?
– Больше у меня нет, – пожала плечами сестра. – Не нравится – терпи дальше. Но предупреждаю: спокойно жить я тебе не дам. Ты мне мешаешь веселиться! А если будешь упираться, мои друзья помогут тебе передумать. Они умеют быть очень убедительными.
Слова прозвучали как удар. Анжела почувствовала, как внутри всё похолодело. Она знала, что Лера не шутит. Перед глазами всплыли образы: ночной звонок тёти Нины, этот амбал в гостиной… Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь.
“Неужели это правда происходит со мной?” – пронеслось в голове…
*************************
На следующий день Анжела не выдержала и позвонила родителям. Она была чертовски зла – девушке снова пришлось выслушать длинную лекцию от соседей!
– Мам, я больше так не могу, – голос дрожал, но она старалась говорить спокойно. – Лера опять устроила вечеринку в три часа ночи. Соседи жалуются, тётя Нина чуть инфаркт не получила. А Лера предложила выкупить мою долю за смешные деньги – триста тысяч вместо двух с половиной миллионов! И ещё угрожала, что её друзья “помогут” мне согласиться.
В трубке повисла пауза. Потом мама вздохнула:
– Анжела, ну что ты опять начинаешь? Лера – твоя младшая сестра, ей нужно немного свободы. Она же девочка, хочет повеселиться.
– Она пропускает занятия, заваливает зачёты… Вместо того чтобы готовиться к экзаменам, она каждый вечер собирает толпу незнакомых людей в нашей квартире!
– Ну и что? – голос мамы стал жёстче. – Пусть отдыхает, пока молодая. Ты сама была такой в её возрасте.
Анжела почувствовала, как к горлу подступает комок. В груди всё сжалось от несправедливости – она никогда не была такой!
– Нет, мама, – горько улыбнулась Анжела, и в её голосе прозвучала усталость, накопленная за долгие годы. – Я в её возрасте подрабатывала санитаркой, чтобы помочь семье. А Лера живёт на всём готовом: вы оплачиваете коммуналку, даёте деньги, купили квартиру в собственность…
– Мы дали вам квартиру, чтобы вы жили вместе, – перебила мама. – Чтобы ты присматривала за сестрой. А ты вместо этого устраиваешь скандалы!
– Я? Это она устраивает скандалы! Она хочет меня выжить! – повысила голос Анжела. Она сжала трубку так сильно, что пальцы заныли. – Лера даже не собирается меняться. Она прямо мне угрожает, понимаешь?
– Ох, Анжела, – в голосе мамы прозвучало раздражение, смешанное с усталостью. – Ты всё преувеличиваешь. Лера просто эмоциональная, вспыльчивая. А ты вечно видишь проблемы там, где их нет. Разбирайтесь сами. Мы не будем вмешиваться.
Отец, взявший трубку после мамы, был ещё короче:
– Дочки, вы взрослые девушки. Решайте свои вопросы без нас. Лера – наше солнышко, не надо её нервировать. А ты, Анжела… будь терпимее.
Анжела медленно положила трубку. Ладони были влажными от пота, а в груди всё горело от обиды. Она прислонилась к стене, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в руках. Родители всегда были на стороне Леры. Всегда. И теперь, когда сестра перешла все границы, они просто самоустранились.
Она посмотрела в окно. За стеклом занимался рассвет – бледно‑розовый, робкий, будто стесняющийся появиться в этом мире. Через несколько часов ей снова на работу. А потом – решать, что делать дальше. Потому что так жить больше нельзя…
************************
Через пару дней, когда Анжела возвращалась с утренней смены в больнице, к ней на тротуаре подошли двое накачанных парней. Один был в чёрной кожаной куртке, второй – в спортивном костюме с капюшоном, надвинутым на лоб. Утро было прохладным, солнце только начинало прогревать асфальт, но Анжеле вдруг стало жарко, а ладони мгновенно вспотели.
– Эй, сестричка, – хрипловато произнёс первый, преграждая путь. Его голос звучал лениво, но взгляд был цепким, оценивающим. Он стоял так близко, что Анжела уловила запах дешёвого одеколона и табака. – У нас к тебе разговор.
Анжела инстинктивно отступила назад, но второй парень ловко обошёл её сбоку. Сердце забилось чаще, в висках застучала кровь.
– Не надо дёргаться, – усмехнулся тот, что в капюшоне. Его голос был низким, с хрипотцой, а глаза – холодными и бесстрастными. – Мы по‑хорошему. Твоя сестрёнка Лера просила передать: либо ты соглашаешься на её условия, либо… ну, понимаешь, жизнь такая штука – всякое может случиться. То сумку вырвут, то машина какая‑нибудь не туда повернёт…
– То есть, я просто должна подарить ей половину квартиры? – Анжела старалась не показывать, насколько ей страшно. – Потому что то, сколько она мне предлагает – сущие копейки!
– Да ладно тебе, – вмешался первый парень. Он сделал шаг ближе, и Анжела невольно отпрянула. – Триста тысяч – отличные деньги. Ты молодая, заработаешь ещё. А Лере эта квартира нужнее. Она тут корни пускает, друзей собирает… Ты же не хочешь, чтобы с тобой что‑то случилось по дороге на работу?
Анжела побледнела, прикусив губу до крови. Она представила, как все её усилия, годы упорного труда могут пойти прахом из‑за чьей‑то прихоти и грубой силы. В горле встал ком, а в глазах защипало.
– Запомни, милая, мы умеем быть очень убедительными.
Второй парень молча кивнул, бросив на неё тяжёлый взгляд. Анжела почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб. Она поняла: эти люди не шутят. Они готовы на всё, лишь бы она отступилась.
– Хорошо, – выдохнула она, с трудом заставляя себя говорить ровно. – Я соглашусь. Но только если всё будет официально, через нотариуса.
Парень в куртке одобрительно кивнул, и на его лице появилась кривая улыбка.
– Умница, – протянул он. – Вот это деловой подход. Завтра Лера с тобой свяжется. И… поменьше разговоров, договорились? Не стоит привлекать лишнее внимание.
Они развернулись и пошли прочь, оставив Анжелу стоять посреди тротуара. Она смотрела им вслед, пока их фигуры не скрылись за углом, а потом медленно опустилась на ближайшую скамейку. Руки дрожали, в горле стоял ком.
“Как я до этого дошла?” – думала она, глядя на свои ладони. Ещё недавно она была уверена в себе, строила планы на будущее. А теперь вынуждена отдавать свое, чтобы просто чувствовать себя в безопасности.
На следующий день Лера торжественно объявила:
– Всё, сестрёнка, договорились! Триста тысяч, нотариус, документы. Через неделю ты съезжаешь. Я уже нашла грузчиков, они помогут с вещами.
Её голос звучал победно, но Анжела заметила, что сестра избегает смотреть ей в глаза. В глубине души Лера, похоже, понимала, что поступает нечестно, но гордость не позволяла отступить.
Анжела молча кивнула. Она не стала спорить, не стала напоминать о том, что половина квартиры стоит гораздо дороже. Страх перед угрозами и равнодушием родителей парализовал волю. Вместо этого она просто развернулась и пошла в свою комнату собирать вещи.
Неделя пролетела как в тумане. Анжела упаковывала книги, аккуратно складывала одежду в коробки, убирала в пакеты старые фотографии – всё то, что когда‑то связывало её с этим домом. Каждый предмет напоминал о чём‑то: вот учебник по анатомии, с которым она готовилась к экзаменам, вот чашка, из которой они с Лерой пили чай зимними вечерами, вот старая игрушка, подаренная родителями на Новый год…
Когда она доставала из шкафа свитер, который вязала мама – неровные петли, торчащие нитки, но такой тёплый и родной, – к горлу подступил ком. Анжела прижала его к лицу, вдыхая едва уловимый запах маминых духов, и не смогла сдержать слёз. Они катились по щекам, падая на ткань, оставляя тёмные пятна.
Пару раз Анжела замечала во дворе тех самых парней: они курили у подъезда и внимательно следили за окнами. От этого взгляда по спине бежали мурашки, и она поспешно отходила от окна, задергивая шторы. В такие моменты она чувствовала себя загнанным зверем – будто за ней охотятся, выжидают момент.
В день переезда Анжела в последний раз оглядела квартиру. Гостиная, где когда‑то они с Лерой смотрели фильмы, кухня, где мама учила их печь блины, комната, в которой она мечтала о карьере хирурга… Всё это теперь принадлежало сестре и её сомнительным друзьям.
Закрыв дверь, Анжела спустилась вниз, села в такси и назвала адрес съёмной комнаты в другом районе города. Водитель, пожилой мужчина с добрыми глазами, заметил её заплаканное лицо и участливо спросил:
– Всё в порядке, дочка?
Анжела только кивнула, горько усмехнувшись. “Как я здесь оказалась? Почему моя жизнь так изменилась из‑за чьей‑то жадности и жестокости”…
**********************
Пять лет пролетели незаметно. Анжела окончила ординатуру, стала ассистентом ведущего хирурга в крупной клинике, сняла уютную квартиру в новом доме. Жизнь наладилась, боль от предательства притупилась, а воспоминания о тех днях стали казаться далёким кошмаром.
Однажды, выйдя из клиники после сложной операции, Анжела замерла на ступенях. У входа, нервно теребя край потрёпанной куртки, стояла Лера. Сестра выглядела измождённой: под глазами тёмные круги, волосы потускнели и сбились в неаккуратные пряди, на лице – следы усталости и отчаяния. Пальцы дрожали, когда она подняла взгляд и встретилась глазами с Анжелой.
– Анжел… сестрёнка, – неуверенно начала Лера, делая шаг навстречу. Её голос звучал непривычно тихо и робко, совсем не так, как раньше. – Ты так изменилась! Такая стильная, уверенная… А я вот… в беде.
Анжела молча смотрела на неё, не зная, что сказать. Перед ней стояла не та дерзкая, самоуверенная девушка, которая когда‑то выгнала её из дома. Это была измученная женщина, потерявшая всё. В глазах Леры читалась мольба, а плечи были опущены, словно под тяжестью невидимого груза.
– Мне нужны деньги, – выпалила Лера, опустив глаза. – Много денег, я в беду попала… Я осталась без жилья, работы нет… Родители больше не помогают, говорят, я сама виновата. Но мы же семья, правда? Кровь не водица…
Анжела невольно сжала кулаки. Память услужливо подбросила картинки: ночной звонок тёти Нины, угрозы амбалов у подъезда, холодный голос мамы в трубке. Она вспомнила, как собирала вещи, дрожащими руками складывая в коробки свои мечты и надежды. Перед глазами встала сцена: Лера, смеющаяся, с размазанной помадой, а рядом – тот здоровенный парень с тяжёлым взглядом…
– Ты серьёзно? – тихо спросила она. – Пять лет ты не вспоминала обо мне. Ни звонка, ни сообщения. А теперь, когда тебе стало плохо, ты вдруг вспомнила, что у тебя есть сестра?
– Я была неправа, – отвела взгляд в сторону Лера. – Очень неправа. Тогда я думала только о себе, о веселье… Но жизнь научила меня горьким уроком. Меня обманули, кинули на деньги, друзья испарились, как только стало туго. Я потеряла всё!
Анжела вздохнула. Где‑то глубоко внутри шевельнулось сочувствие, но она твёрдо сказала:
– Прости, Лера. Я не могу тебе помочь. Ты выбрала свой путь, я – свой. И если ты не научилась отвечать за свои поступки тогда, то теперь уж точно пора начать.
Она обошла сестру и направилась к парковке. За спиной послышались сдавленные ругательства и проклятия. Неужели Лера действительно рассчитывала на помощь? После того, что сделала?
Нет уж! Пускай теперь сама выкручивается…
