— Ты правда так думаешь? Ты ведь сам просил этого ребенка. Мы вместе планировали.
Ты обещал, что будешь помогать, что мы со всем справимся вместе. Что изменилось, Миша?
— Изменилось то, что я устал тащить все на себе, пока ты расслабляешься.
— Ты вообще понимаешь, что эти деньги на деревьях не растут? Я прихожу домой, а тут опять бардак.
Ты целый день сидишь дома, Катя! Просто сидишь!
— Миша, потише, пожалуйста, — взмолилась Катя. — Илья только уснул. Я не сидела, я убиралась, просто он капризничает из-за зубов, я весь день с ним на руках…
— На руках он у нее! — Миша раздраженно усмехнулся и прошел на кухню. — Все женщины справляются, одна ты у нас перетрудилась.
Знаешь, мне надоело это слушать. Я в этой семье один работаю. Я вас кормлю, одеваю, содержу.
Ты хоть копейку в дом принесла за последние месяцы?
— У меня есть декретные выплаты, Миш…
— Ой, не смеши меня своими копейками! На них даже подгузники нормальные не купишь.
Ты сейчас — абсолютно бесполезный человек в этой семье. Иждивенка.
Тебе сложно хотя бы ужин к моему приходу нормальный приготовить, пока я на работе спину гну?
— Ты правда так думаешь? Ты ведь сам просил этого ребенка. Мы вместе планировали.
Ты обещал, что будешь помогать, что мы со всем справимся вместе. Что изменилось, Миша?
— Изменилось то, что я устал тащить все на себе, пока ты расслабляешься, — отрезал он, открывая холодильник. — Ладно, забудь. С тобой бесполезно разговаривать, сразу в слезы.
Катя уложила сына в кроватку, закрыла дверь в детскую и вышла на балкон. Ей нужно было вдохнуть прохладного воздуха, чтобы успокоиться.
***
Тем же вечером заявились родственники. Свекровь и золовка.
— Катенька, золотце, привет! — ласково произнесла Ирина Петровна, целуя невестку в щеку. — А где наш богатырь? Спит?
— Да, только что уложила, — улыбнулась Катя. — Проходите в гостиную, я сейчас чай заварю.
— Ой, как хорошо, — защебетала Ольга. — Мы тут Илюшке такую классную развивашку купили, он точно будет в восторге!
Все собрались в гостиной. Катя принесла поднос с чашками и чайником, поставила его на стол и села в кресло напротив свекрови и золовки.
Миша нехотя пересел на диван, продолжая демонстрировать всем своим видом глубокое недовольство.
— Катенька, а что это ты такая бледная? — заботливо спросила Ирина Петровна. — Устала? Мишенька, ты помогаешь хоть жене-то?
— Да от чего она устает, мама, — буркнул Миша. — Вот я устаю! Приходишь уставший с работы, а тут вечно кислая мина.
И поговорить нормально нельзя, сразу недовольное лицо.
— Миша, ну что ты такое говоришь? — нахмурилась Ольга. — Катя с ребенком целый день одна. Это огромный труд!
— Да ладно тебе, Оль, — отмахнулся Миша. — Что там делать-то с одним ребенком?
Сиди дома в тепле, техника все сама делает. Стиралка стирает, мультиварка варит.
Я вот реально работаю, деньги в дом несу. А Катя у нас только тратить умеет, да жаловаться.
Катя глубоко вздохнула, сложила руки на коленях и прямо посмотрела на свекровь.
— Ирина Петровна, Оля, я очень рада, что вы сегодня приехали. Потому что мне нужно сделать важное объявление. Мы с Мишей разводимся.
Ирина Петровна замерла с чашкой в руках, а Оля удивленно приоткрыла рот. Миша поперхнулся чаем и закашлялся.
— Что за глупости? — первым пришел в себя Миша, нервно рассмеявшись. — Кать, ты совсем уже из-за декрета умом тронулась? Какой еще развод?
— Я абсолютно серьезна, — ответила Катя. — Развод состоится через три месяца, когда Илье исполнится год.
Раньше этого срока нас быстро не разведут, да и мне нужно подготовить все документы. Но решение принято окончательное.
У тебя есть три месяца, чтобы найти себе новое жилье.
— Катенька, милая, да как же так? — всплеснула руками Ирина Петровна. — Вы же такая прекрасная пара!
Вы ведь так хотели этого ребеночка! Мишенька тебя так любил… Что произошло?
— Спросите у своего сына, Ирина Петровна, — тихо сказала Катя. — Спросите, как он ко мне относится с того самого дня, как мы вернулись из роддома.
— Да нормально я отношусь! — прикрикнул Миша. — Чего ты тут сцены устраиваешь при матери и сестре?
Совсем стыд потеряла? Сор из избы выносишь!
— Вот, смотрите, — Катя указала рукой на мужа. — Это его обычный тон.
Оль, Ирина Петровна, вы знаете, какими словами ваш сын меня называет последние девять месяцев?
— Как? — тихо спросила Ольга, испуганно переводя взгляд с брата на невестку.
— Он регулярно говорит мне, что я бесполезный человек в семье. Что я иждивенка, пара..зитка, з.ахре.бет.ница.
И это самые мягкие слова, которые я слышу каждый день.
Он постоянно попрекает меня едой. Заявляет, что он меня кормит, одевает и содержит, а я сижу у него на шее и ничего не делаю.
— Миша, это правда? — Ирина Петровна строго посмотрела на сына.
— Мама, да она все преувеличивает! — воскликнул Миша, вскакивая со своего места. — Ну сказал пару раз в сердцах, когда устал!
Она же реально ничего дома не успевает!
Я прихожу — ужин не готов, вещи не разложены!
Я должен это терпеть, по-твоему? Я деньги зарабатываю!
— Ты приходишь в квартиру, которая принадлежит мне по закону, Миша, — твердо перебила его Катя. — Ты ездишь на машине, которую купила я на свои личные сбережения еще до нашего брака.
И ты смеешь говорить, что ты меня содержишь?
Моих декретных выплат и моих личных накоплений вполне хватает на то, чтобы я обеспечивала себя сама.
Твой вклад в наш бюджет уходит в основном на твои же нужды.
Но ты раздул из этого целую трагедию, чтобы каждый день унижать меня и самоутверждаться за мой счет.
— Катя, но ведь мужчина должен чувствовать себя главой семьи… — неуверенно попыталась заступиться за сына Ирина Петровна.
— Я девять месяцев терпела этот кошмар. Я плакала каждую ночь, пока он спокойно спал в соседней комнате, потому что ему, видите ли, нужно высыпаться перед его «великой» работой.
Я думала, что сойду с ума от этой несправедливости.
Когда моя подруга рассказывала про своего мужа то же самое, я удивлялась и радовалась, какой у меня замечательный Миша.
А оказалось, что он точно такой же эго..ист. У него хватает наглости попрекать меня куском хлеба в моем же собственном доме.
— Миша… ты совсем с ума сошел? — опешила Ольга. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь?
Катя права, это ее квартира! Куда ты пойдешь, если она тебя выставит? К маме в двухкомнатную квартиру на старый диван?
— Да пусть выставляет! — злобно крикнул Миша. — Тоже мне, королева выискалась!
Да кому ты нужна будешь с ребенком на руках? Кто на тебя вообще посмотрит?
— Миша, замолчи немедленно! — прикрикнула Ирина Петровна. — Как тебе не стыдно! Как у тебя язык поворачивается такое говорить матери твоего ребенка?
Катя, деточка, прости его, он глупость сморозил… Он просто устал, ответственность навалилась, вот крышу и сорвало…
— Нет, Ирина Петровна, — покачала головой Катя, сдерживая подступающие слезы. — Ответственность навалилась на меня.
А ваш сын просто показал свое истинное лицо, как только понял, что я временно уязвима из-за маленького ребенка.
Он решил, что теперь может безнаказанно вытирать об меня ноги, потому что мне деться некуда.
Но он ошибся. Я не пропаду. У меня есть все для нормальной жизни, а терпеть унижения ради сомнительного статуса замужней женщины я больше не собираюсь!
— Кать, ну давай спокойно поговорим, без посторонних, — Миша попытался сбавить тон, заметив, что мать и сестра полностью на стороне жены. — Зачем сразу такие крайности? Развод…
Мы же можем все обсудить, исправить. Я погорячился, ладно. Был неправ.
— Нет, Миша. Ты не погорячился. Ты говорил это систематически, методично, изо дня в день.
Ты хотел, чтобы я чувствовала себя ни.что.жест..вом. И у тебя почти получилось.
Но сегодня этому пришел конец.
У тебя есть три месяца. Можешь начинать собирать свои вещи прямо сейчас.
— Ты не имеешь права меня выгонять! — снова вспылил он, теряя остатки самообладания. — Я отец твоего сына!
— Квартира моя, Миша. И я имею полное право не впускать сюда человека, который меня уничтожает морально.
Отцом ты останешься, алименты будешь платить по закону, видеться с Илюшей я тебе не запрещу.
Но жить под одной крышей с тобой я больше не буду ни дня.
— Мама, ну хоть ты ей скажи! — Миша с надеждой повернулся к Ирине Петровне. — Она же семью рушит из-за ерунды какой-то!
Обычная бытовая ссора!
— Из-за ерунды? — Ирина Петровна горько вздохнула. — Нет, Мишенька. Семью разрушил ты сам. Своей глу..постью, эго.измом и длинным языком.
Я тебя так не воспитывала. Отец твой покойный никогда себе не позволял куском хлеба меня упрекнуть, даже в самые тяжелые годы.
Мне стыдно за тебя, сын. Очень стыдно!
— Оль, ну хоть ты скажи ей… — Миша перевел умоляющий взгляд на сестру.
— А что я должна сказать? — пожала плечами Ольга. — Катя абсолютно права. Если бы мне муж такое заявлял, я бы его в первый же день с вещами за дверь выставила.
Ты просто заж.рался, братец. Пришел на все готовое, живешь в чужой квартире и еще смеешь условия тут ставить, да хозяйку унижать.
Правильно тебя Катя гонит. Может, хоть на съемной квартире мозги на место встанут, когда сам перед собой за каждую копейку отчитываться будешь.
— Ах вот вы как… — прошипел он, злобно глядя на присутствующих. — Ну и ладно! И оставайтесь тут все такие правильные!
Посмотрим, как ты запоешь через пару месяцев, Катька, когда твой ненаглядный сыночек орать будет ночами, а помочь некому!
Прибежишь еще просить, чтоб вернулся!
— Помочь? — Катя грустно усмехнулась. — Миша, ты за девять месяцев ни разу не поменял сыну подгузник, ни разу не искупал его и ни разу не погулял с ним один хотя бы полчаса.
О какой помощи ты говоришь?
Твоего отсутствия в бытовом плане я даже не замечу.
Наоборот, в доме наконец-то станет тихо и спокойно, без твоих вечных претензий и криков.
Миша резко развернулся, выбежал в прихожую и сдернул с вешалки куртку.
Ирина Петровна медленно подошла к Кате, присела на подлокотник ее кресла и осторожно обняла ее за плечи.
— Катенька, прости нас, если сможешь… — тихо сказала пожилая женщина, и на ее глазах блеснули слезы. — Прости, что такого сына вырастила и не разглядела вовремя, какую боль он тебе причиняет.
Мы с Олей всегда тебе поможем, ты только скажи. С Илюшкой посидеть, привезти что-то, поддержать — мы всегда рядом.
Ты для нас родная, и внук наш любимый. Мы тебя не оставим.
— Спасибо вам большое, — Катя наконец позволила себе расплакаться. — Спасибо, что поверили мне и поняли. Я так боялась этого разговора.
— Мы все понимаем, Кать, — Ольга подошла и тоже крепко приобняла невестку. — Ты очень сильная. Все правильно сделала.
Нельзя позволять вытирать об себя ноги, даже если это твой муж.
А этот д…рак пусть теперь сам свою жизнь устраивает, раз такой самостоятельный.
***
Через три месяца Катя и Миша официально развелись без лишних скан.далов и судебных споров.
Катя позже успешно вернулась к любимой работе, совмещая ее с воспитанием сына при активной поддержке свекрови и золовки, а Миша вернулся жить к матери.
