— Ты понимаешь, что он второй раз выдернул роутер? Второй раз за одно совещание! — Виталий стоял возле кухонного стола и никак не мог заставить себя говорить тише.
— Виталь, я поняла. Только не кричи, пожалуйста. Отец услышит.
— Пускай услышит. Я ему с утра объяснял, что у меня важный разговор с заказчиком. Он кивнул. А потом пошёл и всё отключил.
Елена положила на край стола пакет с хлебом. С работы она вернулась меньше десяти минут назад и ещё не сняла кардиган. Муж обычно встречал её коротким вопросом об ужине или просил подвинуть стул, чтобы закончить работу. Сегодня он даже не заметил, что она пришла.
— Он сказал, что обогреватель надо было включить, — осторожно произнесла Елена.
— А во второй раз что надо было включить? Завод целиком? Он же специально повторил!
Виталий показал на роутер, который стоял у стены на низкой тумбочке. Шнур теперь был вставлен в розетку, индикаторы мигали как положено. Но от этого ничуть не легче. Совещание не вернуть, объяснения руководителю уже отправлены, и неприятный разговор с ним тоже состоялся.
Ещё четыре месяца назад Виталий не представлял, что станет отстаивать собственное право работать в семейной гостиной. До переезда он спокойно занимался своими задачами дома, иногда ходил в офис, если требовалось встретиться с коллегами. Он был программистом в небольшой компании, которая обслуживала несколько крупных заказчиков. Рабочий день у него был обычный: с утра до вечера, с планёрками, правками и сроками. Просто вместо дороги через весь город — ноутбук и наушники.
Снимать квартиру они с Еленой начали почти сразу после свадьбы. Жили в скромной однушке, где помещались раскладной диван, шкаф, кухонный стол и рабочий уголок у окна. Не шикарно, зато никто не определял, в какое время им выключать свет и когда мыть посуду.
Потом хозяин объявил о повышении платы. Причём таком, что прежний бюджет рассыпался. К тому времени супруги ещё выплачивали несколько долгов: пришлось занимать на ремонт машины, а затем на лечение зубов Елены. Новая сумма аренды означала, что они будут почти целиком отдавать одну зарплату за жильё.
— Может, к моим пока? — предложила тогда Елена. — Мама говорит, комнату освободят. Посидим там месяца три-четыре, расплатимся и снова снимем.
— А твой отец как на это посмотрит?
— Нормально. Он просто любит ворчать. Мы же не навсегда.
Виталий согласился не сразу. Он знал тестя достаточно, чтобы понимать: за каждую помощь тот захочет благодарности. Но другого дешёвого варианта у них не нашлось. Поэтому вещи сложили в коробки, часть мебели продали, а ноутбук Виталий перевёз первым.
Родители Елены жили в старой трёхкомнатной квартире. На стенах оставались тиснёные обои, в гостиной стоял телевизор с толстым корпусом, а недавно установленное пластиковое окно выглядело так, словно его принесли из совершенно другого жилья. Отец Елены, шестидесятивосьмилетний Николай Иванович, почти всё свободное время проводил перед телевизором. Мать занималась хозяйством и старалась не вмешиваться в разговоры, если слышала, что муж уже начал сердиться.
Николай Иванович сорок лет проработал на заводе. Этим он гордился, и вполне справедливо: смены, ночные вызовы и физическая работа лёгкими не были. Только вот он считал, что любые другие занятия до настоящего труда не дотягивают.
В первое утро тесть вошёл на кухню, увидел Виталия с наушниками и спросил:
— Ты чего дома-то? Заболел?
— Работаю, Николай Иванович.
— За столом, что ли?
— Да. Мы всё через интернет делаем.
— Понятно. Сидят теперь все за своими игрушками. Раньше на смену к семи шли, и никто не спрашивал, нравится ему или нет.
Виталий не стал спорить. Поработать с кухни действительно было удобно, пока никто не мешал. Но к вечеру тесть уже попросил его убрать ноутбук: стол нужен для ужина, а в доме не будут есть между проводами.
Через несколько дней Виталий передвинул старый кухонный стол в гостиную, ближе к розетке. На нём едва помещались ноутбук, мышь и чашка. Тесть не возражал. Он только спросил, зачем взрослому мужчине столько техники, если от него всё равно никакой пыли после работы не бывает.
— Ты каждый вечер с ним спорить не можешь? — спросила Елена мужа, когда они остались вдвоём.
— Я ещё ни разу не спорил. Я отвечаю на вопросы.
— Ну, он иначе привык. Для него работа — это проходная, смена. Он просто не понимает, что у тебя дома всё серьёзно.
— Ему и не надо понимать. Достаточно не мешать.
Тогда Елена пообещала поговорить с отцом. Она действительно пыталась. Николай Иванович послушал её, махнул рукой и сказал, что зятю полезно хоть иногда вставать с дивана. Хотя Виталий на диване не работал и вообще редко ложился на него днём.
Сначала мешал телевизор. Тесть включал его рано утром на такой громкости, что Виталий в наушниках слышал каждое слово ведущего. Он просил убавить звук перед созвонами. Иногда Николай Иванович соглашался, но через пять минут снова прибавлял.
— Мне что, в собственном доме шептаться? — возмущался он. — Ты свою машинку в другую комнату отнеси.
— Там мама Елены спит после ночного дежурства, — отвечал Виталий. — А на кухне всё время кто-то ходит.
— Значит, иди на работу, как положено. На заводе никто не ходил и не спрашивал, мешает тебе радио или нет.
С радио Виталий не сравнивал. Ему требовалось слышать коллег, иногда выступать самому и показывать изменения в программе. Достаточно было нескольких минут шума, чтобы он упустил решение, от которого зависела следующая неделя работы.
Но тесть видел только человека, который сидит перед экраном. Постепенно к телевизору прибавились просьбы. Одним утром надо было помочь спустить старый шкаф, в другой день — съездить за крупными покупками, потом разобрать завалы в гараже, оставшемся у Николая Ивановича от прежних времён.
— После шести могу, — говорил Виталий. — Сейчас у меня задачи.
— Ты мне шестью часами не тычь. Я с шести утра уже на ногах был, когда ты ещё в школу ходил.
— Я не против помочь. Просто не посреди рабочего дня.
— Всё у тебя середина. С утра середина, к обеду середина. А вечером, значит, устал.
Виталий всё же помогал: возил продукты в субботу, вынес тяжёлый шкаф вместе с соседом, починил петли на дверце кухонного шкафа. Но согласие на одну просьбу тесть воспринимал как разрешение на следующую. Чем чаще зять уступал, тем увереннее отец Елены распоряжался его временем.
Елена это видела, хотя и не хотела признавать. Она выросла в доме, где отец говорил громче остальных и редко менял решение. Мать обычно советовала не спорить с ним из-за мелочей. Для Елены это стало привычкой: немного подождать, перевести разговор, а потом сделать по-своему. Только Виталий не мог работать «потом», когда тесть закончит смотреть телевизор или чинить велосипед.
Однажды он отменил рабочую встречу и поехал в офис. Дорога заняла почти два часа в одну сторону. Вернулся поздно, уставший, а Николай Иванович встретил его довольным замечанием:
— Вот! Наконец на работу сходил. Сразу человек другой.
— Я сделал всё то же самое, что обычно делаю дома.
— Да ладно тебе. На людях и дисциплина другая.
Елена тогда рассердилась на отца, но разговор опять ни к чему не привёл. Вечером она попросила мужа не отвечать ему так резко.
— Ты хоть раз можешь попросить его не лезть ко мне? — сказал Виталий.
— Просила. Он говорит, что ему трудно привыкнуть.
— Мне от его привычек легче не становится.
— Потерпи ещё немного. Мы уже прилично отдали по долгам.
Это было правдой. За несколько месяцев супруги сумели погасить существенную часть задолженности. На отдельную аренду денег пока не хватало: залог, первый платёж, перевозка вещей — всё вместе снова загоняло бы их в минус. Виталий поэтому и держался. Он не хотел обвинять жену в том, что она нашла им временную крышу над головой. Но каждый день дома стал похож на экзамен, к которому заранее невозможно подготовиться.
В конце недели Виталию назначили важный разговор с заказчиком. Команда несколько недель готовила обновление. Заказчик собирался решать, запускать ли его в работу. Руководитель предупредил, что присутствие Виталия обязательно: именно он отвечал за ту часть программы, по которой оставались вопросы.
В среду вечером Виталий позвал Елену и её родителей на кухню.
— Завтра с одиннадцати до часу у меня совещание. Очень прошу: не выключайте интернет и не отвлекайте меня. Если понадобится что-то сделать по дому, после двух всё обсудим.
Мать Елены сразу согласилась. Елена предложила закрыть дверь гостиной, чтобы не мешали разговоры в коридоре.
— А что, без тебя там совсем ничего не решат? — спросил Николай Иванович.
— Решат, но я обязан отвечать на вопросы. От этого зависит работа всей нашей команды.
— Ну работай, раз обязан. Только свои провода потом убери.
— Я их и так убираю.
Тесть кивнул. Виталий даже почувствовал облегчение. Два часа покоя — не такая большая просьба, думал он. Разговор важный, может, хотя бы теперь они поймут.
Утром он проверил интернет, зарядил ноутбук и подключил наушники. Руководитель успел написать ему, чтобы тот заранее подготовил несколько пояснений. Виталий открыл необходимые файлы, сделал себе заметки в программе и за десять минут до встречи сел за стол. Телевизор гремел, но тесть, услышав просьбу, неожиданно сделал тише.
Первый час прошёл нормально. Заказчик задавал неприятные, но понятные вопросы. Виталий показывал исправления, коллеги дополняли его ответы. Потом, когда обсуждали наиболее спорную часть, изображение собеседника застыло. Звук пропал. Программа сообщила, что соединения нет.
Виталий проверил сеть. Wi-Fi исчез совсем. Он заглянул за тумбочку, где обычно стоял роутер, и увидел пустую розетку. Шнур лежал рядом.
— Николай Иванович! — позвал он из коридора. — Вы роутер выключали?
Тесть сидел перед телевизором, подложив под ноги табурет.
— А, эту коробочку? Да. Мне обогреватель нужен. Ноги мёрзнут.
— Но я же предупреждал про совещание!
— Я что, мерзнуть должен из-за твоей коробочки? Тут одна удобная розетка. Тебе электричество так дорого, что ли?
— Дело не в деньгах. Без роутера у меня интернет пропадает. Сейчас люди ждут, пока я вернусь!
— Так включи обратно. Только не начинай лекцию.
Обогреватель Николай Иванович подключил к розетке через удлинитель, а вилку роутера вынул. Виталий вернул её на место, отыскал для обогревателя другое гнездо и вернулся к столу. Коллеги уже продолжили разговор без него.
— Извините, дома отключили питание роутера, — сказал он. — Сейчас всё восстановлено.
Руководитель ответил коротко, попросил показать последний вариант решения. Виталий попытался сосредоточиться. Неловкость мешала, но ещё можно было исправить впечатление.
Прошло около двадцати минут. Снова исчез звук. Потом картинка. На этот раз Виталий сразу вскочил. У тумбочки лежала та же отключённая вилка. Роутер погас.
— Вы опять это сделали?! — спросил он, уже не стараясь скрыть злость.
— Чего ты разорался? — отозвался тесть. — Я телевизор включил нормально, обогреватель пусть работает. А твои компьютеры столько света тянут, что счёт потом не оплатишь.
— У меня один ноутбук! И вы опять выдернули именно роутер!
— Ну и что? Ты мне за электричество свои деньги не считай. В моём доме сам разберусь.
Виталий мог бы спорить долго, но совещание продолжалось. Он включил интернет, вернулся и обнаружил, что заказчик уже вышел из разговора. В чате висели сообщения коллег, которые пытались до него дозвониться. Договориться о следующем шаге без него не смогли. Встречу закрыли с неприятным обещанием вернуться к вопросам позже.
Через полчаса позвонил руководитель.
— Виталий, я понимаю, что дома бывают проблемы. Но ты сегодня два раза исчез в самый неподходящий момент.
— Это не техника сломалась. Родственник отключил питание. Я предупреждал его заранее.
— Ты взрослый человек. Организовать место для работы — твоя обязанность. Мы теряем доверие заказчика.
— Я понимаю. Этого больше не будет.
— Надеюсь. Если повторится, придётся пересматривать условия твоей работы. Мы не можем каждый раз переносить встречи из-за твоей квартиры.
Виталий ничего не ответил сразу. Ему хотелось возразить, что это не его квартира, что все провода исправны, что он не виноват. Но руководитель говорил о результате. И результат действительно был плохим. После звонка Виталий ещё долго сидел перед экраном и проверял сообщения. Обновление не отменили, однако теперь ему предстояло заново согласовать разговор с заказчиком и объяснить коллегам, как всё случилось.
Когда Елена пришла домой, он встретил её вопросом, что они собираются делать с жильём. Она сперва подумала, что опять случился спор из-за телевизора, и предложила поговорить вечером за ужином. Но Виталий не собирался откладывать разговор.
— Я не стану ещё раз рисковать работой. Не после того, что произошло сегодня.
— Может, он правда не сообразил с розетками? — спросила Елена. — Я ему объясню.
— Один раз не сообразил. Второй раз уже прекрасно понимал. Я лично переставил обогреватель. Ему осталось только не трогать вилку.
— Я слышу тебя. Но ведь снять квартиру за один вечер не получится.
— Найдём хотя бы маленькую. Мне нужен интернет и дверь, которую никто не откроет посреди рабочего разговора.
— У нас после долгов почти ничего нет. Ты же сам вчера говорил, что ещё месяц хорошо бы подождать.
— Вчера меня не предупреждали, что из-за домашних условий могут изменить мне работу!
Елена сняла кардиган, повесила его на спинку стула. Она поняла, что привычный совет «потерпи» сегодня не подойдёт. Только объяснить это мужу сразу не получилось: она слишком хорошо представляла, сколько будет стоить переезд, и всё ещё надеялась, что можно договориться с отцом.
— Давай я с ним серьёзно поговорю. Без тебя. Может, он хотя бы теперь поймёт.
Виталий отодвинул стул от стола. Он не любил повышать голос на жену и обычно первым предлагал закончить спор. Но сейчас каждое её слово о новом разговоре с отцом казалось отговоркой.
— Всё! Я больше в этом доме работать, как и жить — не могу! Твой отец специально мне мешает, а ты предлагаешь подстроиться?! Мне что, ночью работать, пока он со своим телевизором спит?! Я так без работы останусь! Ты со мной съедешь или мне одному квартиру искать?!
Елена замерла. Ей не понравилось, что муж поставил вопрос так резко. Но ещё хуже было понимать, что у неё нет ответа на главное: почему отец второй раз отключил то, что уже попросили не трогать.
— Не говори так, будто мне всё равно, — сказала она. — Я вижу, что тебе плохо здесь. Только я пытаюсь понять, куда мы пойдём завтра.
— Туда, где мне позволят зарабатывать деньги. Больше ничего мне не нужно.
— Ты же понимаешь, что я не хочу оставаться без тебя? Я о другом спрашиваю.
Из коридора раздался тяжёлый шаг. Николай Иванович появился на пороге гостиной, посмотрел на зятя, потом на дочь.
— А что тут за собрание? На весь дом слышно.
— Мы квартиру ищем, пап, — ответила Елена.
— Какую ещё квартиру? Вас кто отсюда гонит?
— После сегодняшнего я здесь работать не могу, — сказал Виталий. — Дважды за одно совещание мне выключили интернет. Я вас просил не трогать роутер.
— Опять за своё? — Николай Иванович прошёл к телевизору. — Я у себя дома даже обогреватель включить не могу. Здорово устроился, зятёк.
— Вы могли включить его в другой комнате. Я же показал, куда поставить вилку.
— Не тебе мне указывать, в какой комнате что включать. Не нравится — иди на завод, там научат работать, а не языком за компьютером чесать.
— Мне работу менять не нужно. Мне нужно, чтобы вы перестали её портить.
— Ого! Значит, я ещё и виноват? У себя дома? — тесть развернулся к дочери. — Лена, ты слышишь, как со мной разговаривают?
Раньше Елена в такую минуту предложила бы обоим успокоиться. Позже отвела бы мужа в спальню и попросила не усугублять. Сегодня она посмотрела на отца и вдруг вспомнила, как тот с улыбкой рассказывал за ужином, что Виталию полезно «посидеть без интернета и руки размять». Тогда она приняла это за неприятную шутку.
— Слышу, пап. И вижу, что ты опять делаешь вид, будто случайно выдернул провод.
— Что значит «делаю вид»?
— Ты знаешь, что у него рабочий день. Ты слышал предупреждение про совещание. Он подключил всё обратно, объяснил ещё раз. Ты потом снова выключил. Зачем?
— Да как вы оба… — Николай Иванович оборвал себя и сердито показал в сторону тумбочки. — Я за это электричество плачу!
— И мы за коммунальные каждый месяц добавляем, — ответила Елена. — Но дело вообще не в сумме. Ты решил показать, что всё здесь зависит от тебя.
— Значит, теперь и родная дочь будет мне объяснять, какой я плохой хозяин?
— Нет. Я говорю, что ты прекрасно понимаешь, зачем мешаешь ему работать. И перестань уже делать вид, что это просто розетка.
Виталий впервые за весь вечер не нашёлся с ответом. Он ждал, что жена снова начнёт искать компромисс, а услышал то, что сам пытался объяснить несколько месяцев. Елена не отвела взгляд. Она сама испугалась собственной резкости, но решила договорить.
— Нам надо съехать, пап. Мы думали остаться ещё ненадолго, только больше так нельзя. Виталий не может каждый день проверять, не выключишь ли ты ему интернет.
— Значит, он тебя настроил! — крикнул Николай Иванович. — Ну так собирайтесь оба и убирайтесь. Посмотрим, как вы без нас заживёте!
— Соберёмся, — ответил Виталий. — Работу я менять не собираюсь.
— Да хоть завтра! Не держу никого. Только потом не приходите просить, чтобы назад пустил.
Елена шагнула к мужу.
— Мы и не просим. Нам нужно только вещи забрать.
После этих слов спорить стало не о чем. Николай Иванович сердито выключил телевизор и ушёл в свою комнату. Виталий с Еленой остались у старого стола. На нём стоял ноутбук, лежали наушники и мышь. Виталий представил, как снова будет перевозить их неизвестно куда, и почувствовал усталость сильнее, чем после всей рабочей недели.
— Я не хотел ставить тебе ультиматум, — сказал он.
— Я знаю. Но ты и правда больше не можешь здесь работать. Прости, что я столько раз просила потерпеть.
— Я тебя не обвиняю в том, что у нас денег мало.
— А я знаю, сколько мы потеряем на срочной аренде. Просто если ты останешься без работы, станет ещё хуже. Я это сегодня наконец поняла.
Ночью они просмотрели объявления. Большинство квартир были не по карману или требовали предоплату за два месяца. Несколько хозяев не соглашались сдавать жильё без мебели. На окраине нашлась маленькая студия со старой кухонной секцией, душевой кабиной и одной розеткой возле окна. Хозяйка согласилась показать её утром.
— Там же места почти нет, — сказала Елена, рассматривая фотографии.
— Зато дверь закрывается. И интернет проведён.
— Работать-то где будешь?
— За столом. Как сейчас. Только никто шнур не выдернет.
С утра Виталий сообщил руководителю, что меняет жильё и до конца недели будет работать с резервным подключением через телефон. Тот сухо пожелал решить вопрос без новых срывов. Виталий не стал объяснять всё заново. Он понимал, что доверие придётся восстанавливать делом.
Квартиру они посмотрели после обеда. Студия оказалась даже теснее, чем выглядела на фотографиях. Если раскрыть диван, между ним и кухонной стойкой оставался узкий проход. Ванная была крошечной, шкаф — один на двоих. Из окна виднелись парковка и стена соседнего дома. Зато проводка работала, и хозяйка показала договор на интернет.
— Возьмём? — тихо спросила Елена.
Виталий прикинул в уме оставшиеся деньги. На первый месяц, залог и доставку вещей уходила почти вся свободная сумма. Кредитные платежи никто не отменял. Лишних расходов теперь не будет даже на выходные.
— Возьмём. По-другому я сейчас не могу.
Елена кивнула, не пытаясь убеждать его потерпеть ещё неделю. Они подписали договор и по дороге купили дешёвый надувной матрас: диван хозяйка обещала привезти позже. Когда вечером вернулись за вещами, Николай Иванович не вышел к ним. Мать Елены помогла собрать посуду и полотенца, но ничего не сказала о ссоре. Она только попросила дочь иногда звонить.
Первую ночь в студии супруги провели на матрасе, который к утру начал спускать воздух. Елена проснулась с затёкшей спиной и долго искала тапочки среди сумок. На завтрак были чай и бутерброды: холодильник ещё толком не заполнили, а приготовить что-то сложнее было негде. Они спорили, куда поставить коробки и нужно ли покупать вторую лампу, но впервые за долгое время не прислушивались к шагам за дверью.
Рабочее место Виталий устроил у узкого кухонного стола. На столе помещался ноутбук, а мышь приходилось двигать почти у самого края. Для наушников он приделал маленький крючок. Елена поставила рядом кружку и попросила только об одном:
— Скажи заранее, когда у тебя следующий большой созвон. Я постараюсь тогда не шуметь.
— В четверг. Но тебе не надо ходить на цыпочках. Я просто дверь прикрою.
— Двери между комнатами тут нет, — заметила она.
Они оба невольно улыбнулись. В студии и правда не было отдельной комнаты. Зато никто не собирался доказывать, что работа за ноутбуком ничего не стоит.
Следующее совещание Виталий провёл без единого обрыва связи. После него руководитель написал, что вопросы с заказчиком удалось закрыть и обновление пойдёт дальше по плану. Предупреждение он не отменил, да Виталий и не ждал. Но наконец мог сосредоточиться на программе, а не на том, в какую розетку кто-то захочет вставить вилку.
За первую неделю супруги почти не тратили ничего, кроме необходимого. От поездок и покупки новой обуви Елена отказалась сама, старые вещи пока можно было носить. Виталий продал лишний монитор, который всё равно некуда было поставить. Каждый вечер они пересчитывали деньги и решали, какие расходы перенести на следующий месяц. Снимать жильё оказалось дороже, чем жить с родителями. Но теперь они хотя бы знали, за что платят.
Через неделю Николай Иванович позвонил дочери. Сначала спросил, где она теперь живёт и почему ему никто не сообщил адрес. Потом перешёл к главному:
— Передай своему мужу, пусть приезжает извиняться. Он в моём доме голос повышал, а ты его ещё поддержала. Так не пойдёт.
— Пап, мы уже переехали. Никто извиняться за то, что хотел спокойно работать, не будет.
— Ты ему теперь во всём поддакиваешь? Я вас пустил, когда вам жить было негде!
— Мы за это благодарны. Но это не даёт права портить Виталию работу.
— Значит, так. Пока не извинится, можете сюда не показываться. Мой дом для вас закрыт.
Елена посмотрела на Виталия, сидевшего у стола с наушниками. Он не слышал слов отца, но по её лицу понял, о чём разговор. Она ответила спокойно:
— Пап, мы уже дома.
— Посмотрим, надолго ли, — бросил Николай Иванович и отключился.
Елена некоторое время держала телефон в руке. Ей было тяжело оттого, что отец не спросил ни разу, хватает ли им денег и удобно ли они устроились. Он хотел только извинений. Через несколько минут она сама набрала мать, коротко рассказала, что у них всё нормально, и попросила не передавать разговор отцу как ещё одну ссору.
Виталий закончил работу ближе к семи. Елена подогрела ужин на маленькой плите, отодвинула ноутбук и поставила две тарелки.
— Отец звонил? — спросил муж.
— Да. Хочет, чтобы ты приехал и извинился. Иначе не пустит нас к себе.
— А ты что сказала?
— Что мы уже дома.
Он посмотрел на стол, за которым им предстояло и работать, и ужинать, и раскладывать счета. Завтра нужно было заплатить очередной взнос по долгу, на следующей неделе — купить нормальный матрас. От оставшихся сбережений почти ничего не было. Виталий понимал, что переезд дорого им обошёлся, и беспокоился, сумеют ли они восстановить запас денег за несколько месяцев.
— Жалко, что пришлось так резко, — сказал он.
— Мне тоже. Только обратно я не хочу. Даже если папа завтра позвонит и скажет, что всё забыл.
— Он не скажет.
— Вот именно.
Елена пододвинула ему хлеб. За окном шумели машины, из соседней квартиры доносился звук воды, а на столе ещё лежал блокнот с перечнем ближайших платежей. Супруги не стали считать переезд победой. Теперь им предстояло снова копить, экономить и постепенно выбираться из долгов. Просто когда наутро Виталий открыл ноутбук, интернет работал, и никто не пришёл объявлять его рабочий день пустой тратой времени…













