— Наконец-то ты пришла, — сказал Геннадий, распахивая дверь так резко, что чуть не задел Наталью косяком.
Она даже растерялась от такой встречи. Протянула пакет с подарком, улыбнулась.
— С днём рождения, Гена. Прости, задержалась, пробки на мосту.
Он взял пакет, даже не взглянув, что внутри, и бросил его на тумбу в прихожей, где уже громоздилась гора коробок и свёртков.
— Хорошо, что успела. А то я уж думал, никто не придёт вовремя.
Наталья Сергеевна вошла в квартиру, разулась, поправила кофту. Пятьдесят пять лет, а всё ещё волновалась перед встречами, как девчонка. Всегда переживала, хорошо ли выглядит, не опоздала ли, не забыла ли поздравить как следует.
В гостиной уже сидели человек десять, знакомые лица, соседи по двору, коллеги Гены по прежней работе. Кто-то смеялся, кто-то разливал чай, на столе стояли салаты, нарезки, запечённая курица.
Она села с краю, взяла тарелку, положила себе немного оливье. Разговор шёл своим чередом, кто-то рассказывал про внуков, кто-то про дачу, кто-то жаловался на цены в магазинах.
Геннадий метался между гостями, шумно шутил, подливал всем чай и компот, но каждые пять минут поглядывал на входную дверь.
Наталья заметила это не сразу. А когда заметила, стало немного не по себе.
— Ты кого-то ждёшь? — спросила она тихо, когда он оказался рядом.
— Да так, — он неопределённо махнул рукой. — Есть один человек, который обещал прийти. Важно, чтобы пришёл.
В дверь позвонили. Геннадий вскочил так быстро, что чуть не опрокинул стул.
— Наконец-то! — крикнул он, распахивая дверь.
На пороге стояла молодая женщина, лет тридцати пяти, в дорогом пальто, с большим букетом цветов. Она улыбалась, извинялась за опоздание, что-то про такси и навигатор.
Геннадий обнял её, повёл к столу, усадил на лучшее место, рядом с собой.
Наталья Сергеевна сидела и смотрела на эту сцену, и что-то внутри у неё тихо оседало, как песок в стакане с водой.
Она поняла. Ждал он не её. Ждал эту женщину. А её, Наталью, позвал заранее, чтобы было кому сидеть за столом, если та не придёт.
Она вспомнила, как две недели назад Гена звонил ей, уговаривал прийти, говорил, что без неё праздник не праздник, что она самый близкий человек, которого он хотел бы видеть у себя.
Оказывается, дело было в другом. Он просто боялся, что стол окажется пустым, если та женщина в дорогом пальто передумает.
Наталья отставила тарелку. Аппетит пропал.
Хотелось встать, тихо взять сумку и уйти. Не прощаясь, не объясняя ничего.
Но она осталась сидеть. Подумала, что раз уж пришла, раз уж готовила себя весь вечер к этой встрече, наряжалась, ехала через весь город, то нет смысла портить себе настроение окончательно. Лучше доесть вкусный ужин, поболтать со знакомыми, а потом спокойно уйти домой.
Она положила себе ещё салата. Курица была неплохо приготовлена, с чесноком и травами. Наталья ела медленно, слушала разговоры вокруг, кивала, иногда вставляла слово.
Женщина в пальто оказалась дальней родственницей Гены, приехавшей из другого города. Она рассказывала, как долго добиралась, как скучала по этим местам.
Геннадий смотрел на неё влюблёнными глазами, будто других гостей и не было вовсе.
Наталья подумала, что раньше, в юности, она бы обиделась и расстроилась сильнее. А сейчас в груди просто было тихо и немного пусто. Она давно заметила, что многие знакомые относятся к ней так же, зовут, когда нужно, используют как запасной вариант, а потом забывают.
Но признаваться себе в этом каждый раз было неприятно.
— Наташ, ты как? — спросила соседка по столу, Валентина, женщина примерно её возраста. — Что-то ты притихла.
— Всё хорошо, — Наталья улыбнулась. — Просто задумалась.
— Курица правда вкусная, да? Гена в этом году постарался.
— Да, вкусная, — согласилась Наталья и подцепила ещё кусочек.
Вечер тянулся. Гости постепенно расходились, обнимались с именинником у двери, желали всего хорошего. Наталья тоже собралась уходить одной из последних.
Геннадий проводил её до порога, но взгляд его то и дело скользил обратно в комнату, туда, где сидела женщина в пальто.
— Спасибо, что пришла, — сказал он рассеянно.
— Спасибо за вечер, — ответила Наталья и вышла на лестничную площадку.
Дверь за ней закрылась. Она постояла несколько секунд, глядя на номер квартиры, и вдруг поняла, что чувствует себя не обиженной, а какой-то странно лёгкой. Будто сбросила груз, о котором давно не задумывалась.
Она достала телефон, вызвала такси и поехала домой, глядя в окно на вечерний город, на светящиеся вывески магазинов, на людей, спешащих куда-то по своим делам.
Дома было тихо и уютно. Наталья переоделась в домашний халат, заварила чай, села на кухне у окна.
Телефон завибрировал. Звонила Ирина, одна из школьных подруг.
— Наташ, привет, — голос в трубке звучал взволнованно. — Слушай, выручай, а? Мне срочно нужна помощь.
— Что случилось?
— Ко мне гости приедут через два часа, а я совсем не успеваю готовить. Приезжай, поможешь на кухне? Ты же так вкусно готовишь, у тебя всегда всё получается.
Наталья посмотрела на чашку с недопитым чаем, на тёплый плед, на телевизор с любимым сериалом на паузе.
Ей хотелось отказаться. Но привычка отзываться на любую просьбу была слишком сильной, слишком старой, сидела где-то глубоко под кожей ещё со школьных лет.
— Хорошо, сейчас соберусь, — сказала она.
Она допила чай, переоделась и поехала к Ирине.
Когда Наталья вошла в квартиру, Ирина встретила её у двери, всплеснув руками.
— Наконец-то ты пришла! Я уже с ума схожу, ничего не успеваю.
На кухне царил беспорядок. Продукты лежали кучей на столе, плита была уже включена, но ничего толком не готовилось.
— Что нужно делать? — спросила Наталья, снимая куртку.
— Вот список блюд, — Ирина протянула листок бумаги, исписанный мелким почерком. — Салат оливье, мясо в духовке, пирог с яблоками, закуски из рыбы. Гости через два часа, представляешь?
Наталья вздохнула, засучила рукава и принялась за работу.
Она чистила картошку, резала мясо, месила тесто для пирога, а Ирина в это время бегала по комнатам, наводя порядок, разговаривала по телефону, подкрашивалась перед зеркалом в прихожей.
Через час приехала ещё одна подруга, Светлана.
— Ой, Наташ, ты уже тут! — воскликнула она, заходя на кухню. — Молодец, что помогаешь. Ирка совсем без рук без тебя.
— Да я не жалуюсь, — Наталья улыбнулась, вытирая руки полотенцем.
Светлана села за стол, налила себе чаю, наблюдала, как Наталья раскатывает тесто.
— Знаешь, Наташ, мы вот с Иркой на днях говорили про тебя, — сказала Светлана, посмеиваясь. — Ты у нас не подруга, а прямо волшебная палочка. Что ни попроси, всё сделаешь.
— Как это? — не поняла Наталья.
— Ну как, — Светлана махнула рукой. — Нужна еда, зовём тебя. Нужно вещи собрать в переезд, опять тебя. Уборку затеяли, снова к тебе бежим. Ты человек, который затыкает дыры.
Ирина, только что вошедшая на кухню, засмеялась.
— Точно, точно! Затычка на все случаи жизни.
Обе подруги рассмеялись, довольные своей шуткой. Наталья тоже улыбнулась, растянула губы, попыталась засмеяться вместе с ними, но внутри у неё что-то сжалось.
Она продолжала месить тесто, глядя вниз, на муку на руках, стараясь не показывать, как больно кольнуло от этих слов.
— Да ладно вам, — сказала она наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне не сложно помочь.
— Вот поэтому мы тебя и любим, — Ирина обняла её со спины, чмокнула в щёку. — Ты у нас золотце.
Наталья кивнула, но золотцем себя не чувствовала. Чувствовала себя инструментом, который достают из ящика, когда нужен, а потом убирают обратно.
Работа продолжалась. К назначенному времени стол был накрыт красиво, аппетитно, ничем не хуже ресторанного. Гости начали подходить, Ирина и Светлана встречали их в нарядных платьях, с уложенными волосами, будто сами готовили весь день.
Наталья же стояла на кухне в фартуке, немного уставшая, с растрепавшейся причёской.
— Наташ, иди к столу, садись с нами, — позвала Ирина, когда все расселись.
Наталья сняла фартук, пригладила волосы и села за стол среди гостей. Все хвалили угощение, спрашивали рецепты, а Ирина принимала комплименты, будто сама всё готовила.
— Спасибо, старалась, — говорила она, лукаво поглядывая на Наталью, которая молча ела салат.
После застолья Наталья помогла убрать со стола, помыла посуду, хотя гости уже разошлись по комнатам, включили музыку, танцевали.
— Спасибо тебе огромное, — сказала Ирина, провожая её у двери поздним вечером. — Ты меня выручила.
— Не за что, — ответила Наталья и вышла на улицу.
Она шла к остановке, ловила такси, а внутри у неё крутились слова Светланы про затычку. Она понимала, что подруги не хотели её обидеть, что это была просто шутка, но от этого не становилось легче.
Дома она разделась, легла в кровать, но заснуть долго не могла. Смотрела в потолок и думала, что за всю жизнь она столько раз выручала этих женщин, а сама даже не помнит, когда в последний раз они предлагали помощь ей.
На следующий день она встретилась с Виктором Павловичем в кафе на углу, где они часто пили кофе по выходным.
Виктору было шестьдесят лет, крепкий, седой мужчина с внимательными глазами. Он потерял жену несколько лет назад и с тех пор жил один, пока не встретил Наталью на курсах скандинавской ходьбы, куда оба записались этой весной.
— Ты сегодня какая-то грустная, — заметил он, глядя на неё поверх чашки кофе.
Наталья рассказала ему про день рождения Гены, про женщину в пальто, про вечер у Ирины и слова Светланы про затычку.
Виктор слушал внимательно, не перебивая, изредка кивая.
— Знаешь, — сказал он, когда она закончила, — хорошо, что ты это поняла сейчас, а не через десять лет.
— Что ты имеешь в виду?
— Некоторые люди понимают такие вещи слишком поздно. Отдают жизнь дружбе, которая на самом деле дружбой не является, а замечают это, только когда сами оказываются в беде и им никто не помогает.
Наталья помешивала чай ложечкой, глядя в чашку.
— Мы с ними со школы дружим, Витя. Тридцать пять лет знакомы. Как их вот так взять и бросить?
— Я не говорю, что нужно рвать все связи прямо сейчас, — Виктор наклонился к ней. — Но можно перестать быть той, кого используют. Можно научиться говорить нет.
— А если у меня больше не будет подруг? — тихо спросила Наталья. — Я ведь уже не молодая, новых друзей в моём возрасте не так просто найти.
— У некоторых людей вообще никогда не было настоящих друзей, — сказал Виктор спокойно. — А некоторые теряют их с возрастом, и это нормально, это часть жизни, которую надо принять. Люди меняются, отдаляются, у кого-то остаётся один хороший друг, у кого-то ни одного. Главное, чтобы вокруг тебя были те, кто ценит тебя не за то, что ты можешь для них сделать.
Наталья молчала, обдумывая его слова. Ей было и грустно, и одновременно немного спокойнее оттого, что кто-то понимает её переживания.
— Слушай, — Виктор вдруг улыбнулся, меняя тему, — а давай на выходных поедем на дачу, шашлыки пожарим? Погода обещает хорошую, тепло, солнечно.
Наталья сразу оживилась.
— С удовольствием! Я так люблю бывать на природе.
— Вот и отлично. В субботу с утра заеду за тобой.
Всю неделю Наталья ждала субботы с нетерпением. Купила свежие овощи для шашлыка, замариновала мясо по своему любимому рецепту, испекла пирог, чтобы взять с собой.
В пятницу вечером она разложила вещи для поездки, приготовила плед, кепку от солнца, книгу почитать в тени деревьев.
Утром в субботу она проснулась рано, полная предвкушения, сделала лёгкий макияж, надела удобную одежду для дачи.
В десять часов позвонил Виктор.
— Всё готово, скоро выезжаю за тобой, — сказал он.
Но через пятнадцать минут телефон зазвонил снова. На этот раз номер был незнакомый.
— Алло, — Наталья ответила, немного удивлённая.
— Наталья? — послышался властный женский голос. — Это Зинаида Петровна, мама Виктора.
Наталья замерла от неожиданности. С матерью Виктора она ещё ни разу не разговаривала, только слышала о ней от него самого, немного, вскользь.
— Здравствуйте, Зинаида Петровна.
— Здравствуй, здравствуй, — голос звучал требовательно. — Слушай, у меня к тебе срочное дело. Моя подруга Валентина Николаевна привезла рассаду для дачи, а забрать её некому, у меня сегодня сама знаешь какие дела с давлением, врач не советует ездить. Виктор сказал, вы как раз собираетесь на дачу. Заезжай к Валентине, забери рассаду, отвезите на участок, посадите, будьте так любезны.
Наталья растерялась. Она хотела спокойно провести день с Виктором, а не заниматься чужими поручениями.
— Хорошо, — сказала она всё же, не умея отказывать с первых слов. — Продиктуйте адрес.
Она записала адрес, попрощалась, положила трубку и вздохнула. День начинал складываться иначе, чем она планировала.
Когда Виктор заехал за ней, она рассказала про звонок его матери.
Он нахмурился, покачал головой.
— Наташа, я тебе сразу скажу, добром это не кончится. Моя мать редко звонит просто так, у неё всегда есть скрытый мотив.
— Да ладно тебе, — Наталья похлопала его по руке. — Заедем, заберём рассаду, отвезём на дачу, только и всего. Это же недолго.
— Ну смотри, — Виктор пожал плечами. — Я предупредил.
Они поехали по указанному адресу. Дом оказался в частном секторе, с невысоким забором и калиткой, увитой плющом. Виктор посигналил, и на крыльцо вышла сама Зинаида Петровна, невысокая, полная женщина в цветастом халате, с крашеными рыжими волосами.
Наталья вышла из машины, поздоровалась вежливо.
Зинаида Петровна оглядела её с ног до головы, будто оценивая товар на рынке.
— А ты, стало быть, Кристина? — спросила она, прищурившись.
— Нет, я Наталья, — поправила та, немного растерявшись.
— Ах да, Наталья, — женщина махнула рукой, будто это не имело никакого значения. — У сына столько девушек перебывало, разве всех упомнишь. То одна, то другая, не разберёшь, кто есть кто.
Наталья почувствовала, как настроение резко портится, будто солнце спряталось за тучу. Она взглянула на Виктора, но тот молчал, лишь плотно сжал губы.
— Ну что стоите, — Зинаида Петровна повернулась к калитке. — Рассада вон там, в ящиках, помогайте грузить.
Наталья и Виктор принялись переносить деревянные ящики с саженцами помидоров и перца к машине. Ящики оказались тяжёлыми, земля сыпалась на руки, пачкала одежду.
Зинаида Петровна стояла рядом, командовала, куда какой ящик ставить, но сама не поднимала ни одного.
— Осторожнее неси, стебли не поломай, — покрикивала она на Наталью. — Эх, руки-крюки, разве так носят рассаду, надо аккуратнее, снизу поддерживать.
Наталья старалась, как могла, переставляла ноги медленно, придерживала ящик двумя руками, но от волнения всё равно уронила один саженец на землю.
— Ну вот, я же говорила! — воскликнула Зинаида Петровна, всплеснув руками. — Никакого толку от помощи, только под ногами путаешься.
Наталья почувствовала, как краснеет от обиды, но промолчала, наклонилась, подняла упавший саженец, отряхнула корни от лишней земли, аккуратно поставила обратно в ящик.
Когда все ящики были погружены в багажник, Зинаида Петровна вдруг сказала:
— А знаешь, Наталья, скажу тебе прямо, ты мне никогда не нравилась.
Слова прозвучали так неожиданно и резко, что Наталья замерла на месте, не зная, что ответить.
— Почему? — тихо спросила она.
— Не тот типаж, — Зинаида Петровна пожала плечами, будто говорила о самой обычной вещи. — Витеньке нужна другая женщина рядом, помоложе, попроще, а не такая заносчивая, как ты.
— Мама, хватит, — резко вмешался Виктор.
Но Зинаида Петровна не обращала внимания на его слова, будто он вообще ничего не говорил.
— Кстати, — сказала она, доставая телефон, — сейчас позвоню Кристиночке, дочери Валентины Николаевны. Она как раз тут неподалёку живёт, пусть с нами на дачу прокатится, давно хотела вас познакомить, Витенька.
Наталья почувствовала, как земля будто уходит из под ног. Она поняла всё сразу, весь замысел этого дня, эту рассаду, этот звонок, этот план свести Виктора с другой девушкой.
Через десять минут к дому подошла молодая женщина лет тридцати, стройная, в лёгком летнем платье. Она смущённо улыбнулась, поздоровалась.
— Это Кристиночка, — представила её Зинаида Петровна, сияя от удовольствия. — Красавица, правда? И готовит прекрасно, и по хозяйству мастерица.
Кристина смущённо опустила глаза, явно не зная, куда деваться от такого представления.
Наталья стояла молча, глядя на эту сцену, будто со стороны, будто её самой здесь и не было.
— Ну что, поехали на дачу все вместе, — предложила Зинаида Петровна весело. — В тесноте, да не в обиде, места всем хватит.
Наталья почувствовала, что больше не хочет участвовать в этом спектакле. Она повернулась к Виктору.
— Знаешь, я, наверное, поеду домой.
— Наташ, подожди, — Виктор попытался её остановить, взял за руку.
— Нет, Витя, всё нормально, — она мягко высвободила руку. — Езжайте на дачу, сажайте рассаду, я правда поеду.
Зинаида Петровна тут же оживилась, будто только этого и ждала.
— Ну и хорошо, — сказала она с плохо скрываемой радостью. — Кристиночка, садись вперёд, рядом с Витенькой, будете дорогой поболтать.
Кристина, ничего не подозревая о всей неловкости ситуации, села на переднее сиденье машины.
Наталья вызвала такси и стала ждать у обочины, глядя, как Виктор что-то тихо говорит матери, явно спорит с ней, но та лишь отмахивается, недовольно поджав губы.
Наконец он подошёл к Наталье.
— Прости меня, — сказал он тихо. — Мать всё это подстроила, я даже не знал про Кристину, честное слово.
— Я верю тебе, Витя, — Наталья кивнула. — Просто мне сейчас лучше побыть одной.
— Я тебе позвоню вечером, ладно? Мы поговорим обо всём.
— Хорошо, — она слабо улыбнулась.
Такси подъехало, Наталья села в машину и уехала, глядя в окно, как Виктор садится за руль своей машины, а его мать усаживается на заднее сиденье, оставляя переднее место для Кристины.
Дома Наталья долго сидела на кухне, глядя в окно на соседний двор. Думала о том, какая свекровь ждёт её, если отношения с Виктором продолжатся дальше. Думала, что такая женщина сделает всё возможное, чтобы разрушить их союз, лишь бы добиться своего.
Но вдруг, неожиданно для самой себя, она почувствовала странное спокойствие. Будто внутри что-то щёлкнуло, переключилось.
Она встала, оделась, вышла на улицу и направилась в кондитерскую неподалёку, купила свои любимые эклеры с заварным кремом, потом зашла в суши-бар и взяла набор роллов, которые давно хотела попробовать, но всё откладывала.
Дома она разложила еду красиво на тарелке, налила себе бокал сока, включила любимый сериал, который смотрела уже полгода, но всё не находила времени досмотреть до конца.
Она устроилась на диване с пледом, включила свет поприятнее, приглушённый, тёплый, и приготовилась провести вечер в своё удовольствие.
Телефон зазвонил. Наталья взглянула на экран, увидела имя Ольги, ещё одной школьной подруги.
— Наташ, привет, — голос Ольги звучал взволнованно. — Слушай, выручай срочно, у меня переезд начинается завтра, а вещи не собраны совсем, приезжай, помоги хоть немного.
Наталья посмотрела на экран телевизора, на тарелку с эклерами, на бокал с соком.
— Оль, извини, сегодня не смогу, — сказала она спокойно, но твёрдо.
На том конце возникла пауза.
— Как не сможешь? — переспросила Ольга удивлённо. — У меня же переезд, время поджимает.
— У меня свои планы на вечер, — ответила Наталья, стараясь, чтобы голос звучал ровно и без обиды. — Может, завтра днём смогу заехать на пару часов.
— Ну ладно, — в голосе Ольги слышалось недовольство. — Как хочешь.
Наталья положила трубку и почувствовала лёгкое волнение внутри, будто сделала что-то запретное. Но следом пришло и другое чувство, спокойное, тёплое, похожее на облегчение.
Она вернулась к сериалу, съела эклер, потом ещё один, посмотрела серию, потом другую, наслаждаясь тишиной квартиры и тем, что впервые за долгое время провела вечер только для себя.
Ближе к десяти часам позвонил Виктор.
— Как ты? — спросил он сразу.
— Хорошо, — Наталья улыбнулась в трубку. — Ем эклеры, смотрю сериал.
— Правда? — он засмеялся. — А я думал, ты весь вечер переживаешь.
— Переживала немного, — призналась она. — А потом решила, что не буду портить себе настроение из-за твоей мамы.
— Молодец, — сказал он тепло. — Слушай, давай завтра погуляем вечером, поговорим спокойно обо всём?
— Давай, — согласилась Наталья.
На следующий день они встретились в парке недалеко от центра города. Погода стояла тёплая, деревья только начинали покрываться свежей листвой, дорожки были посыпаны мелким гравием, скрипевшим под ногами.
Они шли медленно, держась за руки, молчали какое-то время, наслаждаясь весенним воздухом.
— Расскажи мне про маму, — попросила Наталья наконец. — Она всегда так себя ведёт?
Виктор вздохнул, провёл рукой по волосам.
— Она постоянно пытается меня с кем-то знакомить, — сказал он устало. — С дочерьми своих подруг, с родственницами, с кем угодно. Ей кажется, что только она может выбрать мне правильную женщину. После того как жена моя умерла, мать словно взяла на себя роль устроительницы моей личной жизни.
— И много было таких попыток? — спросила Наталья с любопытством, смешанным с лёгкой ревностью.
— Много, — Виктор усмехнулся невесело. — Была и Кристина эта не в первый раз, она племянница одной из маминых подруг, они её постоянно ко мне подсовывают. Была ещё дочь соседки, Марина, тоже пыталась мать свести. Никто не задерживался надолго, потому что я никого из них не хотел, кроме тебя.
Наталья почувствовала, как теплеет на душе от этих слов, но тут же вспомнила сцену у дома Зинаиды Петровны, руки-крюки, чужое имя, разговоры про типаж.
— Мне кажется, твоя мама сделает всё возможное, чтобы мы расстались, — сказала она тихо.
— Возможно, — согласился Виктор, не пытаясь её переубедить. — Она упрямая женщина, привыкла добиваться своего. Но я тоже упрямый, знаешь ли, весь в неё.
Наталья слабо улыбнулась этой шутке.
Они дошли до скамейки у пруда, сели, глядя на уток, плавающих у берега.
— Может, поедем на дачу на следующих выходных, — предложил Виктор. — Спокойно, вдвоём, без всяких рассад и знакомств.
Наталья задумалась, но покачала головой.
— Витя, а если соседи увидят нас и расскажут твоей маме? Она ведь снова примчится мешать.
Виктор помолчал, обдумывая её слова, и вдруг сказал совсем неожиданное.
— Знаешь, что я думаю? Может, нам вообще стоит уехать из этого города.
Наталья повернулась к нему, удивлённая.
— Что ты имеешь в виду?
— Я серьёзно, Наташа, — он взял её за руку, посмотрел прямо в глаза. — Выходи за меня замуж. Переедем в другой город, начнём там новую жизнь, подальше от моей матери, от твоих подруг, которые тебя используют, от всех этих людей, которые вечно чего-то от нас хотят.
Наталья почувствовала, как сердце забилось быстрее, но тут же в голову полезли тревожные мысли.
— Витя, это же так серьёзно, — сказала она, пытаясь собраться с мыслями. — Начинать всё с нуля в моём возрасте, это очень боязно, если честно. Новый город, новая квартира, новая работа. А если твоей маме станет плохо со здоровьем, кто будет за ней ухаживать?
— У неё есть подруги, соседи, — ответил Виктор спокойно. — Да и мы всегда сможем вернуться, если понадобится, это же не навсегда, не в другую страну уезжаем. Наташ, ты всегда думаешь о других, о моей маме, о своих подругах, обо всех вокруг, кроме себя самой.
Наталья молчала, обдумывая его слова. Она понимала, что он прав, что вся её жизнь была построена вокруг заботы о других людях, вокруг желания угодить, помочь, выручить.
— Мне нужно подумать, — сказала она наконец.
— Конечно, — Виктор кивнул с пониманием. — Подумай сколько нужно, я никуда не тороплюсь. Просто знай, что я хочу быть с тобой, где угодно, хоть здесь, хоть в другом городе.
Они посидели ещё немного у пруда, потом медленно пошли обратно через парк, разговаривая уже о более простых вещах, о погоде, о планах на неделю.
Дома Наталья долго не могла заснуть, ворочалась в постели, обдумывая предложение Виктора. Мысли путались, сменяли друг друга.
Она думала о подругах, с которыми дружила со школьной скамьи, о том, сколько раз выручала их, готовила, убирала, помогала с переездами. И о том, что взамен получала лишь шутки про затычку да редкие звонки, когда что-то было нужно.
Думала о Геннадии, который позвал её на день рождения только про запас, а на самом деле ждал совсем другую женщину.
Думала о Зинаиде Петровне, которая назвала её чужим именем, обвинила в руках-крюках и открыто заявила, что она ей не нравится.
А потом думала о Викторе, о том, как спокойно и внимательно он всегда её выслушивает, как поддерживает, не давит, не требует ничего взамен.
На следующее утро она позвонила ему сама.
— Витя, — сказала она, немного волнуясь. — Я подумала над твоим предложением.
— И что решила? — в его голосе слышалось напряжение.
— Мне нужно ещё немного времени, — призналась Наталья честно. — Но я хочу, чтобы ты знал, я серьёзно думаю над этим. Может, действительно пора начать думать о себе, а не только о других.
— Не тороплю тебя, — сказал он мягко. — Главное, чтобы ты была уверена в своём решении, каким бы оно ни было.
Прошла неделя. Наталья продолжала работать, встречаться с Виктором по вечерам, гулять в парке, пить кофе в маленьких кафе города.
Подруги звонили ей несколько раз, звали то на посиделки, то за помощью, но Наталья вежливо отказывалась, ссылаясь на занятость. Каждый раз это давалось нелегко, внутри поднималось знакомое чувство вины, но она старалась держаться.
С Геннадием она больше не общалась, он тоже не звонил, видимо, полностью погрузившись в отношения с той женщиной в дорогом пальто.
Однажды вечером, когда Наталья готовила ужин на кухне, раздался звонок в дверь. Она открыла и увидела на пороге Зинаиду Петровну собственной персоной, в том же цветастом халате, с недовольным выражением лица.
— Здравствуй, Наталья, — сказала она сухо, не дожидаясь приглашения, и прошла в прихожую. — Нам нужно поговорить.
Наталья растерялась от неожиданности, но пригласила гостью на кухню, предложила чаю.
Зинаида Петровна отказалась от чая, села за стол, сложив руки на груди.
— Витя сказал мне, что вы думаете уехать в другой город, — начала она без предисловий. — Это правда?
— Мы это обсуждаем, — осторожно ответила Наталья, стараясь понять, к чему клонит гостья.
— Знаешь, я тут подумала, — Зинаида Петровна помолчала, будто подбирая слова, что для неё было совсем несвойственно. — Может, я была не права насчёт тебя.
Наталья удивлённо подняла брови, ожидая продолжения.
— Кристина, которую я хотела за Витю сосватать, — продолжала Зинаида Петровна, теребя край скатерти, — она вчера мне звонила, отказалась вовсе с ним встречаться, говорит, у неё уже есть молодой человек, а меня просто попросили подыграть, для приличия.
Наталья не знала, что на это ответить, поэтому молчала, ожидая, что скажет дальше эта властная женщина.
— Я привыкла, что мужчины в нашей семье слушаются меня во всём, — сказала Зинаида Петровна, глядя куда-то в сторону, не в глаза Наталье. — Мой муж слушался, Витин отец, царствие ему небесное. Но сын у меня другой, упрямый весь в отца, а может, и в меня немного.
Она замолчала, будто собираясь с духом, потом посмотрела прямо на Наталью.
— Если вы правда решите уехать, я, наверное, буду скучать, — сказала она тихо, и в голосе её впервые прозвучало что-то похожее на настоящую грусть, а не притворство. — Но это не значит, что я согласна отпустить сына так просто, без разговора.
В этот момент дверь квартиры открылась, и в кухню вошёл Виктор, удивлённый увидеть там свою мать.
— Мама? Ты как здесь оказалась?
— Пришла поговорить с твоей невестой, — ответила Зинаида Петровна, поднимаясь со стула с достоинством. — А ты, Витенька, я вижу, совсем меня в свои планы посвящать не собираешься. Уезжать он собрался, а мне узнавать от соседки, которая от твоей подруги услышала.
Виктор посмотрел на Наталью растерянно, потом снова на мать.
— Мама, мы ещё ничего окончательно не решили.
— Ну так решайте уже, — Зинаида Петровна направилась к выходу, но у самой двери остановилась и обернулась. — Только учти, Витя, если решите уезжать, я туда тоже переберусь, поближе к вам. Не думайте, что так просто от меня избавитесь.
Она вышла, громко хлопнув дверью, оставив Наталью и Виктора стоять на кухне в полном недоумении.
— Она серьёзно? — спросила Наталья, глядя на закрывшуюся дверь.
— С ней никогда не знаешь, — Виктор устало провёл рукой по лицу. — Может, серьёзно, а может, просто хочет, чтобы последнее слово осталось за ней.
Наталья вдруг рассмеялась, неожиданно для самой себя, и Виктор, глядя на неё, тоже не удержался от смеха.
— Знаешь, что самое смешное, — сказала Наталья сквозь смех, — я только сейчас поняла, что она впервые за всё время назвала меня по имени правильно.
Они посмеялись ещё немного, потом сели за стол, Наталья разлила чай, который так и остался нетронутым после ухода Зинаиды Петровны.
— Так что мы решаем? — спросил Виктор серьёзно, глядя на Наталью через стол.
Наталья задумалась, вспоминая последние недели, день рождения Гены, вечер у Ирины, слова про затычку, разговор с матерью Виктора, эклеры и суши в одиночестве, спокойствие от отказа помогать Ольге с переездом.
— Я думаю, — сказала она медленно, взвешивая каждое слово, — что действительно пора начать жить немного иначе. Не для всех сразу, а хоть немного для себя.
— Значит, едем? — в глазах Виктора мелькнула надежда.
Наталья посмотрела на него долгим взглядом, потом на окно кухни, за которым темнел вечерний двор, знакомый до мелочей, привычный, но вдруг показавшийся тесным.
— Мне нужно ещё немного времени, чтобы собраться с мыслями, — сказала она честно. — Но я почти решила. Почти да.
Виктор кивнул, не настаивая, взял её за руку через стол.
— Я подожду, сколько нужно, — сказал он тихо. — Только обещай мне одну вещь.
— Какую?
— Что в следующий раз, когда кто-то позвонит тебе с просьбой всё бросить и бежать на помощь, ты хотя бы на секунду задумаешься, а нужно ли это тебе самой.
Наталья улыбнулась, сжала его руку в ответ.
— Обещаю попробовать, — сказала она.
В этот момент зазвонил телефон Натальи, лежавший на столе. На экране высветилось имя Светланы.
Наталья взглянула на экран, потом на Виктора, потом снова на телефон, который продолжал настойчиво звонить.
— Ответишь? — спросил Виктор тихо, наблюдая за ней.
Наталья замерла на несколько секунд, телефон всё звонил, а она сидела и смотрела на светящийся экран, не решаясь взять трубку.
