— Ты опять надела эту серую мешковину, — сказал Виктор, не поворачиваясь. Он стоял у зеркала в прихожей и поправлял галстук, узкий, тёмно-синий, с едва заметной полоской. — Я же просил. Просил нормально одеться.
Галина Сергеевна Морозова стояла у вешалки и застёгивала пуговицы на пальто. Пальто было серым, немного мешковатым, с потёртыми обшлагами. Ей пятьдесят четыре года, ему шестьдесят один. Живут в Екатеринбурге, на улице Белинского, в квартире, которая числится на ней. Женаты двадцать восемь лет.
— Я нормально оделась, — сказала она.
— Нормально, — он наконец обернулся, смерил её взглядом с головы до ног и чуть скривил губы. — Галь, там будут люди. Серьёзные люди. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Понимаю.
— Тогда почему ты в этом?
Она не ответила. Взяла сумку, маленькую, строгую, тёмно-бордовую, и проверила замок.
— Я спрашиваю, — повысил он голос, не зло, но с той особенной интонацией, которую она знала наизусть. Интонация хозяина, который устал объяснять прислуге очевидное.
— Виктор, мы опоздаем.
— Ты специально делаешь это. Специально. Чтобы я нервничал перед важным вечером.
Галина Сергеевна надела пальто, застегнула последнюю пуговицу и посмотрела на него. Спокойно. Так спокойно, что он на секунду замолчал.
— Я готова, — сказала она. — Едем?
Такси они вызвали заранее. Виктор всю дорогу смотрел в телефон, что-то листал, пару раз написал кому-то сообщения и убрал телефон в карман только когда машина свернула на Ленина. Ресторан назывался «Меридиан», занимал первый этаж делового центра и был известен тем, что там проводили корпоративные ужины компании из первой городской двадцатки.
Галина смотрела в окно. За стеклом мелькал вечерний Екатеринбург, мокрый и блестящий, ноябрьский, с жёлтыми пятнами фонарей на асфальте. Она любила этот город. Любила его некрасивую честность, его заводские районы и неожиданные скверы, его характер, немного угловатый, немного упрямый. Как она сама.
— Слушай, — сказал Виктор и снова достал телефон. — Там будет Аркадий Соколов. Из «Ориона». Ты знаешь, кто это?
— Нет.
— Ну вот. Он и его команда. Это деловой ужин, Галь. Не посиделки у Тамары на кухне. Я прошу тебя об одном: сиди тихо, не лезь в разговоры, улыбайся, если к тебе обратятся, и не говори ничего лишнего.
— Хорошо.
— И держись чуть позади, когда будем входить. Там будет пресса, возможно фотограф. Я не хочу…
Он не договорил. Она и не ждала, что договорит. За двадцать восемь лет она научилась слышать то, что он не произносит вслух. Не хочу, чтобы тебя было видно. Не хочу объяснять, кто ты. Не хочу, чтобы ты была рядом там, где важно.
— Я поняла, — сказала она.
Машина остановилась у входа.
Виктор вышел первым. Расправил плечи, застегнул пиджак. Галина вышла следом и встала чуть позади, как он и просил. У входа действительно стоял молодой человек с фотоаппаратом, и ещё двое мужчин в одинаковых тёмных пальто, явно охрана или встречающие. Виктор пожал руку одному из них, что-то коротко сказал, засмеялся. Его смех в такие моменты всегда был чуть громче обычного.
Галина стояла и смотрела на свои туфли. Чёрные, острый нос, небольшой каблук. Удобные и элегантные. Она купила их три недели назад. Специально.
— Галь, — негромко позвал Виктор, не оборачиваясь. — Не стой посреди тротуара.
Она шагнула ближе к стене и подождала, пока он закончит приветствия.
Когда они вошли в вестибюль, там было уже людно. Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях. Запах дорогих духов и чего-то цветочного. Мягкий свет, живая музыка откуда-то из глубины зала, тихая, ненавязчивая.
— Сдашь пальто и найди себе место у стены, — сказал Виктор. Уже без «пожалуйста», потому что «пожалуйста» он говорил ей только когда кто-то слышал.
— Хорошо.
Она направилась к гардеробу.
Девушка за стойкой улыбнулась ей. Молоденькая, лет двадцати, с косой через плечо.
— Добрый вечер.
— Добрый, — сказала Галина.
Она расстегнула пуговицы пальто. Одну. Вторую. Третью. Потом сняла его и передала девушке.
Девушка взяла пальто и замерла на секунду. Не из вежливости, а потому что замерла по-настоящему. Потому что под пальто оказалось платье. Тёмно-изумрудное, с тонкими бретелями, облегающее в меру, с открытой спиной и небольшим разрезом сбоку. Не кричащее. Не вульгарное. Просто очень точное, будто сшито под неё одну.
— Красивое платье, — сказала девушка.
— Спасибо, — ответила Галина и приняла номерок.
Она постояла секунду у зеркала в гардеробе. Посмотрела на себя. Волосы она уложила сама, дома, перед тем как натянуть пальто. Причёска была простой, но хорошей. Серёжки, небольшие, из белого золота, ей подарила подруга Люся на пятидесятилетие. Помада цвета спелой вишни.
Она выдохнула. Не от волнения. Просто потому что пора было идти.
Зал был большим и разделён на несколько зон: основные столы, маленькая сцена у дальней стены, фуршетная зона справа. Галина взяла бокал с минеральной водой у официанта и медленно пошла вдоль зала, не торопясь, не ища Виктора, не пытаясь ни к кому примкнуть.
Виктор стоял в дальнем углу в окружении трёх мужчин. Он говорил, жестикулировал, был в своей стихии. Она смотрела на него и думала, что когда-то, в самом начале, эта его уверенность казалась ей притягательной. Он умел занимать пространство. Умел говорить так, что его слушали. Только потом, много лет спустя, она поняла разницу между человеком, которого слушают, и человеком, которого боятся перебить.
— Галина Сергеевна? — кто-то негромко произнёс за её спиной.
Она обернулась.
Рядом стояла женщина примерно её возраста. Невысокая, плотная, в бордовом жакете, с короткой стрижкой и умными серыми глазами.
— Да, — сказала Галина.
— Я Ирина Васильевна Шилова. Директор по персоналу «Ориона». Очень рада, что вы здесь. Нам всем важно вас увидеть сегодня вживую.
Она протянула руку. Галина пожала её.
— Взаимно, — сказала она. — Как добрались?
— Из Москвы прилетели утром. Аркадий Геннадьевич уже здесь, он хотел познакомиться с вами до начала, но, кажется, его перехватили. — Ирина Васильевна кивнула куда-то в сторону. — Впрочем, будет время.
— Найдём время, — согласилась Галина.
Они ещё немного поговорили, коротко, деловито, как разговаривают люди, у которых уже много общего на бумаге и которым теперь предстоит выстроить это общее в реальности. Потом Ирина Васильевна ушла, и Галина осталась стоять с бокалом воды и лёгким ощущением чего-то, что она не сразу смогла назвать. Потом назвала. Это было ощущение своего места. Не «у стены», а именно своего, правильного, заработанного.
Виктор её не видел. Или делал вид, что не видит. Она не стала подходить.
Музыка стала тише. Из-за небольшой сцены вышел мужчина с микрофоном, представился как Денис, руководитель вечера, поблагодарил всех за присутствие и попросил занимать места.
Галина нашла своё место по карточке с именем. Оно было в центре зала, за третьим столом. Хорошее место.
Виктор сел за другим столом, через два от неё, ближе к стене. Когда он наконец увидел её, она как раз отвечала на что-то своей соседке слева, молодой женщине в очках с роговой оправой. Галина заметила его взгляд боковым зрением. Он смотрел. Потом перевёл взгляд ниже, на платье. Потом поднял обратно. Она не обернулась.
Ужин начался. Подали закуски. Зазвенели приборы, поднялся общий негромкий разговор. Галина поговорила с соседкой слева, оказалось, та была финансовым аналитиком из «Ориона». Потом с мужчиной справа, представившимся Олегом, начальником отдела логистики в «Стратосе», компании Виктора. Олег был добродушным и немного многословным. Он рассказал про перестройку складской системы, потом про сына, который учится в технологическом, потом вспомнил, что сидит на деловом ужине, и засмеялся.
— Простите, занесло. Вы из «Ориона»? — спросил он.
— Да.
— Интересно. Слышал, у вас сильная стратегическая команда.
— Стараемся, — сказала Галина.
Она не сказала ему, что полгода назад сидела вот так же, только в другом месте и с другим ощущением. На первом занятии курса по стратегическому менеджменту. В небольшой аудитории на четвёртом этаже учебного центра «Компас» на Малышева. Тогда она пришла в обычной одежде, записала имя преподавателя и подумала: «Я слишком старая для этого». Потом преподаватель, Михаил Ильич, сухой мужчина лет сорока пяти с привычкой начинать каждое занятие с вопроса, сказал: «Стратегия — это не план. Это способность видеть, когда все вокруг смотрят». Она записала это в тетрадь и подчеркнула дважды.
Виктор не знал. Он вообще перестал спрашивать, чем она занимается, несколько лет назад. Её день, с его точки зрения, состоял из готовки, уборки, похода в магазин и, если повезёт, встречи с подругами. Он не интересовался. А она не рассказывала. Не из злости. Просто потому что поняла: некоторые вещи растут лучше в тишине.
Курс длился шесть месяцев. Четыре раза в неделю, вечером, пока Виктор был на работе или на переговорах. Она возвращалась домой раньше него, успевала переодеться и поставить чайник. Он ни разу ни о чём не спросил. Она ни разу ничего не скрыла намеренно. Он просто не смотрел в её сторону достаточно долго, чтобы заметить перемену.
Через четыре месяца после начала курса её пригласили на собеседование. Позвонила Ирина Васильевна, тогда они ещё не были знакомы лично. Сказала, что нашли её резюме через преподавателя курса, что в «Орионе» открывается позиция директора по стратегическому развитию, что они ищут человека с опытом и нестандартным взглядом.
«У меня нет опыта в корпоративной среде», — сказала тогда Галина.
«У вас есть то, чего нет у большинства наших кандидатов», — ответила Ирина Васильевна. — «Вы думаете не шаблонами».
Три собеседования. Два тестовых задания. Одно очное знакомство с Аркадием Геннадьевичем Соколовым, генеральным директором «Ориона». Высокий, сдержанный, с манерой разговаривать так, будто у него есть время подумать перед каждым словом. Он спросил её об одной вещи: «Почему вы сейчас, Галина Сергеевна?» Она ответила честно: «Потому что раньше я ждала разрешения».
Он помолчал. Потом сказал: «Мы вам перезвоним».
Перезвонили через день.
Она приняла предложение на работу, не сказав Виктору ни слова.
Это был не план интриги. Это было просто её решение. Личное. Первое за очень долгое время.
Денис снова вышел к микрофону, когда подали горячее. Сказал несколько слов о важности вечера, о том, что слияние двух компаний, «Стратоса» и «Ориона», открывает новые возможности для обеих сторон и для рынка в целом. Попросил всех поднять бокалы. Все подняли.
Галина взяла свой бокал. С водой. И тоже подняла.
Виктор чокнулся с соседом. Улыбался. Она смотрела на него и думала, что в этой улыбке что-то настоящее есть. Не всё в нём было ложью. Он умел радоваться успеху. Умел строить дела. Умел уважать тех, кого считал равными. Просто её он равной не считал. Никогда.
Она помнила разговор пятилетней давности. Они ехали с юбилея его коллеги, поздно вечером. Она сказала, что думает пойти на какие-нибудь курсы. Может, бухгалтерские. Или управленческие. Он засмеялся. Не зло, но очень уверенно. Сказал: «Галь, ну зачем тебе это? У тебя дома работы выше крыши. Кто будет готовить? Кто будет следить за порядком?» Потом добавил, уже мягче: «Ты у меня домашний человек. Это же не плохо».
Тогда она промолчала. Посмотрела в окно. На улице шёл дождь.
Теперь дождь тоже шёл. За окнами «Меридиана» поблёскивал мокрый ноябрь, а она сидела в изумрудном платье на деловом ужине, за третьим столом от сцены, с карточкой своего имени перед собой.
«Морозова Галина Сергеевна. Директор по стратегическому развитию. «Орион»».
После горячего Денис объявил небольшой перерыв. Люди встали, зашевелились, потянулись к фуршетной зоне. Галина тоже встала и пошла к окну. Там было чуть тише.
— Галя.
Она обернулась.
Виктор стоял в двух шагах. Смотрел на неё. На этот раз внимательно, не скользя взглядом мимо. На платье смотрел дольше, чем обычно.
— Откуда, — начал он, потом остановился.
— Что? — спросила она.
— Платье. Откуда оно?
— Купила.
— Когда? Я не видел.
— Ты многого не видел, Витя.
Он нахмурился. Не понял, что она имеет в виду, и это непонимание отразилось на его лице лёгкой растерянностью, которую он тут же прикрыл привычным выражением раздражения.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Я имею в виду, тут люди говорят о деле. Ты зачем в центр зала вылезла? Я же просил…
— Это моё место, — сказала она. — Там карточка с моим именем.
Он замолчал.
— Какая карточка?
— Виктор, — позвал кто-то от соседней группы. Он поднял руку в знак «сейчас» и снова посмотрел на неё.
— Мы потом поговорим, — сказал он.
— Хорошо.
Он ушёл. Она осталась у окна ещё минуту и смотрела на дождь.
Вернулась Ирина Васильевна. На этот раз с мужчиной, которого Галина ещё не видела вблизи. Высокий, в сером костюме, коротко стриженный. Аркадий Геннадьевич Соколов выглядел точно так же, как на их единственной личной встрече три месяца назад. Спокойно. Немного отстранённо. Но когда он улыбался, это было настоящей улыбкой.
— Галина Сергеевна, — сказал он и пожал ей руку. — Рад видеть вас здесь.
— Взаимно, Аркадий Геннадьевич.
— Как вам вечер?
— Хорошо организован. Люди настроены конструктивно.
— Согласен. — Он взял бокал с подноса проходящего официанта. — Вы готовы к своей части?
— Да.
— Отлично. Денис предупреждён. Ваш выход после второго перерыва. Примерно через сорок минут.
— Поняла.
— Вы уверены в материале? — спросил он. Не с сомнением. Просто уточнил.
— Уверена, — ответила она.
Соколов кивнул. Потом посмотрел поверх её плеча куда-то в зал.
— Здесь, насколько я понял, присутствует ваш супруг. Из «Стратоса»?
— Да.
— Это нейтральная ситуация, — сказал он ровно. — Для протокола и для прессы это никак не комментируется. Вы — представитель «Ориона», он — партнёр со стороны «Стратоса». Это всё.
— Понимаю.
— Если возникнут вопросы, я рядом.
Он отошёл. Ирина Васильевна задержалась на секунду.
— Вы молодец, — сказала она тихо. — Я знаю, что это нелёгкий вечер.
— Лёгких не бывает, — ответила Галина. — Зато бывают правильные.
Ирина Васильевна улыбнулась и тоже ушла.
Галина допила воду и вернулась к столу.
За следующие двадцать минут она успела поговорить с тремя людьми: юристом из «Ориона», молодым, нервноватым, который явно не любил светские ужины, но умел чётко формулировать мысли, коммерческим директором «Стратоса», немолодым, грузным, с усами и привычкой заканчивать каждую фразу «ну вот», и ещё одной женщиной, которая оказалась журналисткой делового издания, приглашённой в качестве гостя. Журналистка была внимательной и задавала точные вопросы, на которые Галина отвечала ровно столько, сколько нужно. Не больше.
Виктор наблюдал за ней. Она чувствовала это, хотя не смотрела в его сторону. Он наблюдал с тем особым выражением, которое бывает у людей, когда что-то не совпадает с их картиной мира и они ещё не решили, что с этим делать.
Потом Денис вышел снова.
— Дорогие гости, — сказал он, — позвольте перейти к деловой части нашего вечера. У нас сегодня несколько выступлений, и первое из них, пожалуй, самое ожидаемое. Представляю вам директора по стратегическому развитию компании «Орион», Галину Сергеевну Морозову. Галина Сергеевна подготовила презентацию стратегии слияния — той дорожной карты, которая определит, как именно наши компании будут работать вместе в ближайшие пять лет. Прошу.
Аплодисменты были негромкими, но ровными.
Галина встала. Одёрнула платье. Взяла с соседнего стула папку с распечатками, которую положила туда ещё до начала ужина. И пошла к сцене.
Краем глаза она увидела Виктора. Он сидел с абсолютно неподвижным лицом. Рот был слегка приоткрыт. Совсем чуть-чуть.
Она поднялась на небольшое возвышение, взяла микрофон, посмотрела в зал.
Лица. Много лиц. Разные. Внимательные. Где-то любопытство, где-то осторожность, где-то профессиональная вежливость. Она умела читать залы. Этому тоже научили на курсе. «Зал — это не аудитория, — говорил Михаил Ильич. — Зал — это живой организм. Почувствуй его, и он почувствует тебя».
— Добрый вечер, — сказала Галина. Голос звучал ровно. Не громко, не тихо. Ровно. — Я хочу начать не с цифр. Цифры будут. Но сначала один вопрос: почему слияние в половине случаев даёт результат хуже, чем ожидалось?
Зал чуть шевельнулся. Кто-то переглянулся. Она сделала паузу.
— Потому что люди думают, что слияние — это сложение. Один плюс один. На самом деле слияние — это разговор двух культур. И если не понять заранее, как они будут говорить друг с другом, — всё остальное не важно.
Она раскрыла папку. Кивнула технику у экрана. Появился первый слайд.
Следующие двадцать три минуты она говорила. Не по бумажке. Иногда посматривала на слайды, но скорее для того, чтобы дать залу точку фокуса. Сама она говорила своими словами, потому что выучила эту стратегию не как текст, а как логику. Как цепочку решений, каждое из которых она понимала изнутри.
Она говорила об этапах интеграции. О том, каких ошибок обычно не видят в первые шесть месяцев. О том, почему важно сохранить управленческую культуру «Ориона» при одновременном использовании сбытовой сети «Стратоса». О рисках и о том, как их снизить не на бумаге, а в реальном времени. О людях, которых нельзя терять при слиянии, и о том, как они обычно уходят первыми, если процесс организован неправильно.
Зал слушал. По-настоящему. Это было заметно по тому, как тихо стало. По тому, что никто не тянулся к телефону. По тому, что даже официанты замерли у стен.
В середине выступления кто-то из зала поднял руку.
— Прошу, — сказала Галина.
— Вы говорите о сохранении культур. Но какая культура становится основной, когда речь идёт о стратегическом управлении? — спросил мужчина. Она узнала его, это был юрист из «Ориона».
— Ни одна, — ответила она. — Создаётся третья. Из лучшего обеих.
— Это теоретически, — возразил он мягко.
— Нет. Я приведу конкретный пример. — И привела. С цифрами и именами компаний, реальных, публичных, без выдумки.
После выступления аплодировали громче, чем в начале. Она вернулась на своё место, и тут же к ней наклонился Олег, сосед справа.
— Это было сильно, — сказал он. — Честно. Я думал, будет скучная презентация в слайдах. А это живо.
— Спасибо, — ответила она.
— Вы давно в «Орионе»?
— Недавно. Но стратегию делала с первого дня.
— Заметно.
Она улыбнулась.
С другого стола, через проход, к ней подошёл мужчина, которого она не знала. Представился Константином, из совета директоров «Стратоса». Пожал руку, сказал несколько слов о презентации, спросил про один из пунктов дорожной карты. Она ответила.
Виктор всё это время не двигался.
Она не смотрела на него. Но знала, что он смотрит на неё.
Программа вечера продолжалась. Ещё одно выступление, на этот раз от юридической стороны, разбор формальных аспектов слияния. Потом снова фуршетная пауза. Потом несколько тостов.
Галина говорила, ела, слушала. Была собой. Не пыталась ни привлечь внимание, ни уйти в тень. Просто была.
Виктор подошёл к ней в третью паузу. Она стояла у окна с чашкой кофе. Он подошёл сбоку, встал рядом и несколько секунд молчал. Потом сказал:
— Ты работаешь в «Орионе».
— Да.
— Директором.
— По стратегическому развитию, да.
Пауза.
— Когда? — спросил он.
— Три месяца назад оформила документы. До этого полгода — курсы.
— Ты полгода ходила на курсы, и я не знал.
— Ты не спрашивал.
Он повернулся к ней. В его лице было что-то незнакомое. Не злость. Не раздражение. Что-то более сложное.
— Ты специально это устроила, — сказал он. — Сегодняшний вечер. Ты знала, что слияние именно с «Орионом».
— Да, знала.
— И ты ничего мне не сказала.
— Нет.
— Почему?
Она посмотрела на него. Прямо. Не с вызовом и не со злостью. Просто посмотрела.
— Потому что ты бы не пустил, — сказала она.
Он открыл рот. Закрыл.
— Это не… — начал он.
— Витя, ты сегодня на входе попросил меня держаться позади. Ты стыдился меня на пороге ресторана. Ты стыдился моего пальто. Ты думал, что я приду и сяду у стены, как ты сказал. — Она сделала маленький глоток кофе. — Ты не предполагал, что у меня может быть здесь своё место.
Он молчал.
— Я ухожу от тебя, — сказала она. — Я давно это решила. Сегодня я просто говорю вслух.
— Галя…
— Квартира на Белинского оформлена на меня. Так было с самого начала, ты помнишь. Твои вещи я собрала. Коробки в кладовке. Ключи можешь оставить в почтовом ящике.
Он смотрел на неё с таким выражением, с каким смотрят на что-то, что выходит за пределы привычной картины. Не из-за потери. А из-за того, что картина оказалась совсем не той, которую он считал верной.
— Ты же… — начал он и не закончил.
— Виктор, — сказала она мягко, без злости и без торжества, просто очень спокойно, — я желаю тебе хорошего слияния. Оно в хороших руках. Стратегия сделана честно. Обе компании выиграют.
Она допила кофе, поставила чашку на поднос и пошла в гардероб.
Девушка с косой улыбнулась ей снова.
— Подать пальто?
— Да, пожалуйста.
Она приняла своё серое, немного мешковатое пальто с потёртыми обшлагами. Надела его поверх изумрудного платья. Застегнула пуговицы. Одну. Вторую. Третью.
Посмотрела в зеркало.
Потом вышла.
Ноябрьский Екатеринбург встретил её мокрым воздухом и жёлтыми кругами фонарей на асфальте. Она стояла у входа в «Меридиан» и ждала такси. Телефон лежал в сумке. За спиной была тяжёлая дверь ресторана и всё, что за ней осталось.
Машина пришла быстро. Она села на заднее сиденье. Назвала адрес.
Водитель кивнул и тронул машину с места.
За окном потекли огни. Она смотрела на них и не думала ни о чём конкретном. Просто смотрела. Иногда мозг устаёт думать и начинает просто наблюдать. Это тоже хорошо.
На Белинского она вошла в подъезд, поднялась на четвёртый этаж, открыла дверь своим ключом. В квартире было тихо и немного холодно, она открывала окно утром и не успела закрыть. Прошла в прихожую, сняла туфли, повесила пальто на крючок.
Постояла рядом.
Серое, немного мешковатое, с потёртыми обшлагами. Оно помнило всё. Помнило, как она в нём ходила на курсы в дождь и в мороз. Как однажды на втором занятии Михаил Ильич попросил каждого написать на листке, чего он хочет через год. Она тогда долго сидела с ручкой над пустым листком. Потом написала: «Хочу знать, что я есть».
Пальто она вешала на крючок в гардеробе «Компаса» каждый раз. Забирала, уходила домой, успевала поставить чайник до того, как хлопнет дверь.
Она прошла на кухню. Поставила чайник. Пока он грелся, написала Люсе сообщение: «Всё. Сегодня сказала».
Телефон завибрировал почти сразу.
«Ты как?»
«Нормально. Жди завтра, расскажу».
«Ты молодец».
Она убрала телефон. Чайник закипел. Она налила кружку, взяла её двумя руками и пошла к окну. Стояла и смотрела на улицу. Дождь к этому времени почти перестал. Только мелкая морось на стекле.
Она не знала, что будет дальше. Точнее, знала в общих чертах: работа, которая уже есть. Квартира, которая всегда была её. Документы на развод, которые она ещё не подала, но подаст. Люся, которая завтра позвонит в восемь утра, потому что не умеет ждать. Подруга Нина из Нижнего Тагила, которая не знает ничего и которой тоже нужно будет рассказать. Мама, которой семьдесят восемь, которая живёт в Перми и которая скажет «я же говорила», потому что мамы всегда так говорят.
Было ещё кое-что. Маленькое и чуть щемящее, как это бывает, когда закрываешь за собой дверь в комнату, где прожил очень долго. Не сожаление. Не радость. Просто пустое место там, где раньше было что-то привычное. Даже если это что-то давно уже не грело.
Она допила чай.
Потом вернулась в прихожую. Достала из ящика комода тетрадь, в которой конспектировала лекции на курсах. Нашла ту страницу. «Стратегия — это не план. Это способность видеть, когда все вокруг смотрят».
Закрыла тетрадь.
Убрала обратно.
Утром был понедельник, и ей нужно было в офис. У неё были встречи, отчёт, который нужно доработать, и один сложный разговор с юридическим отделом по поводу деталей интеграционного договора. Это она уже знала.
Остальное она узнает потом.
Люся позвонила в половине восьмого. На полчаса раньше, чем ожидалось.
— Не могла дождаться, — сказала она вместо приветствия. — Как ты? Правда нормально?
— Правда.
— И он что, прямо там, в ресторане?
— Да.
— И что он?
Галина помолчала секунду.
— Молчал, — сказала она. — Стоял и молчал.
— Это хорошо или плохо?
— Не знаю, Люся. Мне кажется, это просто честно.
Люся помолчала. Потом спросила:
— А ты как?
— Я? — Галина посмотрела на пальто, висящее на крючке. — Я собираюсь на работу.
— Это не ответ.
— Это лучший ответ из тех, что у меня сейчас есть.
