– Мам, открой дверь! Мам, ну пожалуйста! – кулаки сына барабанили по металлической поверхности с такой силой, что казалось, вот-вот сорвутся с петель. – Я знаю, что ты дома! Машины во дворе нет, значит, никуда не уехала!
Валентина Петровна сидела в кресле спиной к входной двери и крепко сжимала в руках чашку остывшего чая. Руки дрожали так сильно, что фарфор звенел о блюдце.
– Мам, ну что происходит? – голос Игоря становился всё более отчаянным. – Соседи говорят, ты уже неделю никого не впускаешь! Даже Лизу не пустила!
При упоминании невестки Валентина Петровна невольно поморщилась. Лиза. Его драгоценная Лизочка, ради которой он готов был на всё. Даже на то, что произошло в прошлый четверг.
– Мама, я вызову слесаря! – пригрозил Игорь. – Вскроем замок!
– Не смей! – крикнула наконец Валентина Петровна, не поворачиваясь к двери. – Не смей ко мне прикасаться!
– Мам, но почему? Что случилось? Поговори со мной!
Валентина Петровна закрыла глаза и попыталась собраться с мыслями. Как объяснить сыну то, что произошло? Как рассказать о том, что она случайно услышала в коридоре поликлиники?
– Мам, пожалуйста, – голос Игоря стал тише, умоляющий. – Я волнуюсь за тебя. Лиза тоже волнуется.
Лиза волнуется. Конечно, волнуется. Наверняка боится, что планы сорвутся.
– Уходи, Игорь. Уходи и больше не приходи.
– Мам, ты больна что ли? У тебя температура? Давай я врача вызову.
– Не нужен мне врач. Нужно мне, чтобы ты меня оставил в покое.
Валентина Петровна встала из кресла и подошла к окну. Во дворе стоял Игорь, разговаривая по телефону. Наверняка звонит своей Лизе, рассказывает, что мать опять капризничает.
Сын поднял голову и увидел её в окне. Помахал рукой, показывая, что идёт наверх. Валентина Петровна отошла от окна и снова села в кресло.
Через минуту снова раздался стук в дверь.
– Мам, это я с Лизой. Открой, пожалуйста.
Валентина Петровна сжала зубы. Значит, привёл её. Свою жену, которая так заботливо планировала будущее.
– Валентина Петровна, – послышался мягкий голос невестки, – это Лиза. Откройте, пожалуйста. Игорь очень переживает.
Какая актриса. Даже голос меняет, когда нужно.
– Мы принесли вам продукты, – продолжала Лиза. – Молоко, хлеб, ваши любимые пряники.
Пряники. Валентина Петровна горько усмехнулась. Месяц назад Лиза узнала, что свекровь любит пряники с маком, и теперь постоянно их покупала. Такая заботливая невестка.
– Валентина Петровна, ну скажите хоть что-нибудь, – голос Лизы стал встревоженным. – Мы же беспокоимся.
– Беспокоитесь, – повторила Валентина Петровна, но так тихо, что за дверью не услышали.
– Мам, я не уйду отсюда, пока ты не откроешь! – заявил Игорь. – Буду стоять хоть всю ночь!
Валентина Петровна знала, что сын не шутит. Он всегда был упрямым, с детства. Если что-то задумал, обязательно добьётся своего.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Но только ты. Одна.
– Что? – не понял Игорь.
– Лиза пусть идёт домой. Поговорю только с тобой.
Валентина Петровна услышала, как они что-то шепчут друг другу за дверью.
– Мам, но почему? Лиза же тоже переживает.
– Потому что я так сказала. Либо ты один, либо никто.
Ещё немного шёпота, потом голос Лизы:
– Ладно, Валентина Петровна. Я пойду домой. Игорь, позвони, когда всё выяснишь.
Валентина Петровна подождала, пока стихнут шаги Лизы по лестнице, потом медленно подошла к двери и повернула ключ.
Игорь влетел в квартиру как ураган, сразу обнял мать и принялся её осматривать.
– Мам, ты похудела! И бледная какая! Что случилось? Заболела?
– Не болела я, – Валентина Петровна освободилась из его объятий и прошла на кухню. – Чай будешь?
– Буду, – Игорь сел за стол и внимательно смотрел на мать. – Рассказывай, что происходит. Почему ты неделю дома сидишь? Почему дверь не открываешь?
Валентина Петровна поставила чайник на плиту и обернулась к сыну.
– А зачем мне дверь открывать? Чего доброго жду?
– Мам, при чём здесь добро? Ты же не можешь вечно дома сидеть. Тебе и в магазин надо, и к врачу, и вообще…
– В магазин мне соседка Зоя ходит. Список оставляю, деньги даю. А к врачу не собираюсь.
– Почему не собираешься?
Валентина Петровна налила кипяток в чашки, положила сахар.
– А потому что в прошлый раз наслушалась там такого, что лучше бы не слышала.
Игорь нахмурился.
– Что ты слышала?
– Твою жену слышала. С подругой своей разговаривала по телефону. Думала, меня рядом нет.
– И что она говорила?
Валентина Петровна села напротив сына и долго смотрела ему в глаза. Такие знакомые глаза, точно как у её покойного мужа. Добрые, честные. Неужели этот человек способен на такое?
– Говорила о том, как они мою квартиру продавать будут. Как меня в дом престарелых определят. Как деньги потратят.
Игорь побледнел.
– Мам, ты что-то не так поняла. Лиза никогда…
– Всё я правильно поняла, – перебила его Валентина Петровна. – Слово в слово запомнила. Говорила она так: «Игорь уже согласился. Говорит, мать одна жить не может, опасно в её возрасте. Оформим её в хороший дом престарелых, а квартиру продадим. Деньги нам на первоначальный взнос хватит».
– Мам, я никогда…
– Не перебивай меня! – повысила голос Валентина Петровна. – Ещё она говорила: «Хорошо, что свекровь добрая, никогда не подозревает плохого. Думает, мы её любим. А она нам только мешает».
Игорь сидел с опущенной головой. Валентина Петровна видела, как напряжены его плечи, как он сжимает кулаки.
– Мам, клянусь тебе, я никогда не соглашался на такое. Лиза, наверное, фантазировала.
– Фантазировала? – Валентина Петровна горько усмехнулась. – А почему тогда она так подробно всё рассказывала? Про дом престарелых на Солнечной улице, про то, что там хорошие условия, но дорого? Про то, что мою квартиру оценили в четыре миллиона?
– Она оценивала квартиру? – ошарашенно спросил Игорь.
– Выходит, что так. Или ты думаешь, цифру с потолка взяла?
Игорь провёл руками по лицу.
– Мам, я правда ничего не знал. Лиза никогда со мной об этом не говорила.
– А может, и говорила, только ты не обращал внимания? Может, она тебе мысль в голову вкладывала постепенно?
Валентина Петровна встала и подошла к окну. Во дворе играли дети, совсем маленькие, лет пяти-шести. Беззаботные, счастливые.
– Знаешь, Игорь, я вот думаю, – сказала она, не оборачиваясь. – Может, она и права. Может, я действительно вам мешаю.
– Мам, не говори так!
– А как говорить? Живу одна в трёхкомнатной квартире, а вы в однушке ютитесь. Денег у меня есть, а вы кредиты платите. Не молодая уже, могу упасть, сломать что-нибудь.
– Мам, если ты переживаешь, что живёшь одна, мы к тебе переедем. Я сто раз предлагал!
Валентина Петровна обернулась к сыну.
– Предлагал. А жена твоя как на это реагировала?
Игорь помолчал.
– Она говорила, что лучше подождать, пока найдём квартиру побольше.
– Вот видишь. А пока вы ждёте, я тут старею и становлюсь обузой.
– Ты не обуза, мам. Ты моя мать.
– Твоя мать, а её свекровь. Чужая, в общем.
Валентина Петровна снова села за стол.
– Игорь, скажи мне честно. Ты хочешь, чтобы я в дом престарелых переехала?
– Нет, мам. Конечно, нет.
– А квартиру продать хочешь?
– Нет. Это твоя квартира, твой дом.
– Тогда почему жена твоя такие планы строит?
Игорь долго молчал, потом тихо сказал:
– Не знаю, мам. Честное слово, не знаю.
– А узнать хочешь?
– Хочу.
– Тогда иди домой и поговори с ней. Прямо спроси, откуда у неё такие идеи.
Игорь кивнул и встал из-за стола.
– Мам, а ты дверь будешь открывать?
– Не знаю пока. Зависит от того, что ты узнаешь.
– А если я узнаю, что она действительно такое планировала?
Валентина Петровна посмотрела на сына долгим взглядом.
– Тогда дверь больше не открою. Ни тебе, ни ей.
– Мам, но я же не виноват!
– Игорь, ты взрослый мужчина. У тебя семья. Если жена строит планы относительно твоей матери, а ты об этом не знаешь, значит, ты плохой муж. А если знаешь и молчишь, значит, плохой сын.
– Но мам…
– Иди, Игорь. Иди и разбирайся. А я подожду.
Сын ушёл, а Валентина Петровна осталась одна в тишине квартиры. Она прошла по комнатам, остановилась у семейных фотографий на полке.
Вот их свадьба с Игорем-старшим. Молодые, красивые, влюблённые. Вот маленький Игорёша делает первые шаги. Вот идёт в первый класс с огромным букетом. Вот выпускной в школе. Вот его собственная свадьба.
На свадебном фото Лиза выглядела такой милой, искренней. Обнимала Валентину Петровну, называла мамой. Клялась, что будет заботиться о семье.
Валентина Петровна взяла фотографию в руки. Интересно, когда Лиза изменилась? Когда поняла, что свекровь не подарок, а обуза?
А может, она с самого начала была такой, просто хорошо скрывала?
Валентина Петровна поставила фотографию обратно и пошла готовить ужин. Одну порцию, как делала всю неделю. Режет картошку, а сама думает о том, как быстро всё меняется.
Ещё месяц назад она радовалась каждому визиту сына и невестки. Готовила их любимые блюда, покупала сладости. Думала, что у неё замечательная семья.
А теперь сидит дома как в осаде и боится открыть дверь.
Телефон зазвонил, когда она жарила картошку. Игорь.
– Мам, можно прийти? Поговорить надо.
– Один?
– Один.
– Приходи.
Валентина Петровна выключила плиту и пошла открывать дверь. Игорь стоял на пороге бледный, с красными глазами.
– Проходи, – сказала она.
Они сели на кухне. Игорь долго молчал, потом заговорил:
– Я с ней поговорил. Она сначала отрицала, потом призналась.
– И что сказала?
– Сказала, что хочет лучшей жизни для нашей семьи. Что ты не вечная, а деньги от квартиры помогли бы нам встать на ноги.
– Понятно. А про дом престарелых?
– Говорит, там тебе будет лучше. Не одиноко, есть с кем общаться.
Валентина Петровна кивнула.
– Заботливая какая. А ты что ей ответил?
– Сказал, что никогда на это не соглашусь. Что ты моя мать, и я тебя никуда не отдам.
– И как она отреагировала?
Игорь опустил голову.
– Сказала, что тогда ей со мной не по пути. Что она не собирается всю жизнь жить в нищете из-за моей принципиальности.
– Ультиматум поставила, значит.
– Да. Либо ты, либо она.
Валентина Петровна встала и подошла к сыну. Положила руку на его плечо.
– Игорь, послушай меня внимательно. Я проживу свою жизнь, как смогу. А тебе жить с тем человеком, которого выберешь. Подумай хорошенько.
– Мам, я уже выбрал. Я выбираю тебя.
– Нет, сынок. Ты выбираешь не меня. Ты выбираешь между совестью и выгодой. Между любовью и расчётом.
Игорь поднял на неё глаза.
– Мам, а ты простишь меня за то, что я такую жену привёл в дом?
– Прощу, – улыбнулась Валентина Петровна. – Сердце не обманешь. Она же тебя любила когда-то по-настоящему?
– Любила, – кивнул Игорь. – Или я так думал.
– Значит, ты не виноват. Люди меняются, к сожалению.
Игорь обнял мать.
– Мам, а дверь ты теперь будешь открывать?
– Буду. Но не всем. Теперь я точно знаю, кому можно доверять.
Валентина Петровна погладила сына по голове, как в детстве.
– Иди домой, Игорь. Разбирайся со своей жизнью. А я пока здесь побуду, подумаю о своей.
– Мам, а может, я к тебе перееду? Хотя бы на время?
– Нет, сынок. У каждого своя жизнь должна быть. Ты решай сам, что делать с женой. А я буду жить, как считаю нужным.
Игорь ушёл, а Валентина Петровна заперла дверь и повесила цепочку. Завтра она её снимет, будет открывать дом для тех, кто приходит с добром. А тем, кто приходит с расчётом, дверь больше не откроет.
Она вернулась на кухню, доготовила ужин и села есть. За окном уже темнело, во дворе зажглись фонари. Где-то там живёт её сын, принимает самое важное решение в своей жизни.
Валентина Петровна надеялась, что он примет правильное решение. Не для неё, а для себя. Потому что с таким выбором жить придётся ему.
