— Жанн, а платье обязательно было брать именно сейчас? — спросил Павел, когда жена вышла из спальни и повесила новый чехол с одеждой на дверцу шкафа.
— А что не так со словом «сейчас»? — Жанна обернулась. — У меня премия пришла. Я себе платье купила. Не в кредит, не с общих денег, не из отпускных.
— Я просто спросил цену.
— Ты уже третий раз спрашиваешь цену.
— Потому что ты третий раз уходишь от ответа.
Жанна несколько секунд смотрела на мужа, не понимая, зачем он вообще устроил этот разговор. Павел сидел на краю кровати с ноутбуком на коленях и выглядел так, будто собирался не обсуждать платье, а принимать у неё отчёт. За шесть лет брака она уже привыкла к его вопросам про деньги. Сначала это даже казалось нормальным: супруги должны понимать, сколько тратят, особенно когда один из них платит ипотеку. Только вот обычные вопросы постепенно превратились в мелкие проверки, а проверки — в раздражающий фон всей их жизни.
Квартира принадлежала Павлу. Он купил её за два года до знакомства с Жанной, внёс хороший первый взнос и оформил ипотеку на себя. Когда они собирались пожениться, Жанна сама сказала, что не собирается претендовать на его жильё и тем более требовать, чтобы он вписывал её в собственники. Павел тогда даже удивился.
— Ты правда спокойно к этому относишься? — спросил он.
— А чего мне нервничать? Ты квартиру купил до меня, ты за неё платишь. Я же за тебя замуж выхожу, а не за квадратные метры.
— Просто некоторые на твоём месте сразу бы начали про доли говорить.
— Ну, я не некоторые.
Этот разговор Павел потом вспоминал часто. Первые годы — с благодарностью. Позже — почему-то как доказательство того, что Жанна сама согласилась на особое положение в его квартире.
Перед свадьбой они договорились очень просто. Ипотека, налог, страховка и крупные работы, связанные именно с квартирой, оставались на Павле. Продукты, коммунальные платежи, поездки, бытовые покупки и остальное они должны были делить примерно пополам. Жанна зарабатывала хорошо, Павел тоже не бедствовал. Никакой причины превращать семейную жизнь в бухгалтерию тогда не было.
Но через полгода Павел впервые сказал:
— Слушай, раз у меня в этом месяце ипотека плюс страховка, давай продукты ты возьмёшь на себя? Всё равно тебе не приходится за съём платить.
Жанна согласилась. В тот месяц ей действительно было несложно. Потом Павлу понадобилась новая резина на машину, и продукты снова остались на ней. Потом он предложил, чтобы она сама оплатила гостиницу в отпуске, потому что билеты он купил со своей карты.
— Но билеты же мы потом пополам делим, — напомнила Жанна.
— Ну да. Просто у тебя сейчас денег больше свободных.
Она опять не стала спорить.
Так и началось. Не было одного дня, когда Павел торжественно объявил бы: «Теперь ты оплачиваешь больше». Всё происходило понемногу. Сегодня большая закупка продуктов, завтра бытовая химия, потом новый пылесос, потому что старый сломался, потом половина стоимости телевизора, потом полностью поездка на выходные. Жанна воспринимала это как семейную жизнь. Если у одного в конкретный месяц расходов больше, второй подхватит. В следующем месяце будет наоборот. Только наоборот почти не случалось.
Она долго этого даже не замечала, потому что не считала каждую тысячу. Получив зарплату, переводила часть денег на общий счёт, часть оставляла себе, оплачивала то, что требовалось по дому. Павел благодарил, иногда говорил, что в следующем месяце «возьмёт побольше на себя», и вопрос закрывался.
Но одновременно у него появилась странная привычка интересоваться её личными покупками.
— Это новая косметика?
— Да.
— Дорогая?
— Нормальная.
— «Нормальная» — это сколько?
Сначала Жанна отвечала. Потом начала злиться.
— Паш, я же не спрашиваю, сколько стоила каждая твоя штука для машины.
— Там другое.
— Почему?
— Машиной мы оба пользуемся.
— А моим лицом мы оба, значит, не пользуемся? — однажды не удержалась Жанна.
Он тогда засмеялся, и разговор закончился. Только сама привычка никуда не делась.
Особенно Павла раздражало, когда Жанна тратила деньги на то, что он считал необязательным. Кофе по дороге на работу, встреча с подругами, новая сумка, хороший крем, обувь не потому, что старая развалилась, а потому, что ей понравилась другая. Он никогда прямо не запрещал. Он просто спрашивал, уточнял, пересчитывал вслух и делал такое выражение лица, что у Жанны постепенно появлялось ощущение, будто она оправдывается за собственную зарплату.
— Ты же сама говоришь, что хочешь больше откладывать, — объяснял Павел.
— Хочу. И откладываю.
— Тогда зачем было брать ещё одни туфли?
— Потому что я их захотела.
— Отличный финансовый аргумент.
— А мне нужен перед тобой финансовый аргумент?
— Да никто тебя не контролирует. Чего ты сразу заводишься?
Именно эта фраза раздражала сильнее всего. Павел действительно не говорил: «Я тебя контролирую». Он просто спрашивал цену почти всего, что появлялось у неё в руках.
При этом на семейные расходы Жанна тратилась всё больше. Через три года брака холодильник начал плохо морозить. Павел сказал, что сейчас у него сложный месяц из-за ипотеки и обслуживания машины. Жанна купила новый холодильник сама. Потом они поменяли стиральную машину — заплатили пополам. Через год купили робот-пылесос, его оплатила Жанна. Она же чаще покупала посуду, постельное бельё, полотенца, мелкую технику и всё то, что вроде бы стоит не запредельно, но за годы превращается в заметную сумму.
Павел этого не отрицал. Он просто говорил:
— Ну ты же этим тоже пользуешься.
— Конечно пользуюсь. Поэтому и покупаю.
— Вот и отлично.
Никакой проблемы в этой логике Жанна тогда не видела. Проблема обнаружилась позже, когда оказалось, что Павел считает совсем иначе.
За месяц до истории с платьем они начали обсуждать отпуск. Жанна хотела уехать хотя бы на десять дней, потому что за последний год почти не отдыхала. Павел согласился. Они выбрали направление, примерно посчитали сумму и договорились каждый откладывать на отдельный общий счёт.
— Давай без сюрпризов, — сказала Жанна. — Чтобы потом не получилось, что мы за три дня до поездки начинаем наскребать на гостиницу.
— Согласен.
— По семьдесят тысяч с каждого до конца месяца?
— Нормально.
Жанна перевела свою часть первой. Павел через несколько дней отправил столько же. Впервые за долгое время у неё было ощущение, что они снова что-то планируют на равных.
А потом ей выплатили премию. Не огромную, но приятную. Часть Жанна сразу отложила, часть решила потратить на себя. Платье она увидела случайно. Дорогое, да. Но не настолько, чтобы покупка могла пошатнуть семейный бюджет. К тому же деньги были премиальные.
Вечером Павел заметил фирменный пакет.
— Что купила?
— Платье.
— Покажи.
Жанна показала. Павел осмотрел вещь и первым делом спросил:
— Сколько?
— Мне нравится, — ответила она вместо цены.
— Это я вижу. Сколько оно стоило?
— Паш, ну зачем тебе?
— Просто интересно.
— Тогда пусть тебе будет просто интересно без цифры.
Он обиделся. Не устроил скандал, не повышал голос, но до вечера разговаривал сухо. Жанна решила не обращать внимания. Утром Павел снова спросил цену. Она опять не ответила.
На следующий день он увидел чек в банковском приложении, когда Жанна сидела рядом и переводила деньги за продукты. Сумму он заметил случайно, но сразу запомнил.
— Тридцать две тысячи? — переспросил он. — За одно платье?
— С моей премии.
— Это вообще нормальная трата, по-твоему?
— Для меня — да.
— А у нас отпуск впереди.
— Деньги на отпуск я уже перевела.
— А дома расходов полно.
— Какие именно? Назови.
Павел начал говорить про продукты, коммуналку, страховку, обслуживание машины и какую-то будущую замену смесителя. Жанна слушала и всё больше удивлялась.
— Подожди. Продукты последние два года в основном покупаю я. Коммуналку мы делим. Страховка квартиры — твоя, потому что квартира твоя, как мы и договаривались. Машина вообще сейчас при чём? А смеситель стоит не тридцать две тысячи.
— Ты опять всё считаешь только в моменте.
— Я вообще ничего не считаю, Паш. Это ты сейчас считаешь моё платье.
— Потому что иногда полезно видеть общую картину.
— Покажи мне общую картину.
— Не сейчас.
Это «не сейчас» Жанну задело. В Павле было что-то слишком уверенное, как будто общая картина у него действительно имелась, только показывать её он пока не собирался.
Весь следующий вечер он был мрачный. Ужинали почти молча. Потом Павел ушёл в спальню с ноутбуком. Жанна сначала осталась на кухне, помыла посуду, разложила продукты. Потом вспомнила, что хотела убрать новое платье в шкаф, и пошла следом.
Ноутбук стоял на кровати. На экране была открыта таблица.
Жанна сначала не вглядывалась. Она повесила платье, закрыла шкаф и уже собиралась выйти, когда увидела в верхней строке своё имя.
— А это что?
Павел быстро положил ладонь на тачпад.
— Ничего.
— В смысле ничего? Там моё имя.
— Жанн, давай потом.
— Ты сам только вчера говорил про «общую картину». Покажи.
— Не надо тебе сейчас это видеть, ты опять заведёшься.
— После такой фразы я тем более хочу увидеть.
Павел помолчал, потом развернул ноутбук к ней.
Сначала Жанна решила, что неправильно поняла заголовки колонок. Там были месяцы, примерная стоимость аренды комнаты, суммы её расходов на продукты, поездки и часть покупок для дома. В отдельной строке Павел выводил разницу. Таблица начиналась почти с первого года их брака.
— Это что? — спросила Жанна уже совсем другим тоном.
— Просто расчёт.
— Какой расчёт?
— Ну… условный. Чтобы понимать баланс.
— Какой ещё баланс?
Павел явно готовил объяснение давно. Он выпрямился и заговорил быстрее:
— Ты живёшь здесь шесть лет. За аренду не платишь. Если бы снимала хотя бы комнату, это была бы определённая сумма каждый месяц. Я примерно посмотрел средние цены по району. Потом вычел то, что ты тратила на продукты, поездки и некоторые общие вещи. Не всё, конечно, потому что этим ты сама тоже пользовалась.
Жанна несколько секунд молчала.
— Подожди. Ты шесть лет считал, сколько я должна была бы тебе платить за то, что живу с тобой как жена?
— Я не говорил «должна».
— У тебя колонка называется «аренда».
— Это условно.
— А вот тут что? «Экономия Ж.»? Это про меня?
— Ну да. Чтобы видеть, сколько ты фактически экономишь благодаря тому, что квартира моя.
— И давно ты это ведёшь?
— Не шесть лет прямо. Я потом восстановил примерно.
Эта деталь оказалась почти хуже самой таблицы. Он не просто иногда думал о том, что Жанна живёт в его квартире. Он однажды сел и восстановил несколько лет их брака в цифрах, будто проверял, насколько выгодно ей достался муж с жильём.
— Зачем?
— Я же объясняю. Для справедливости.
— Какой справедливости, Паш?
— Чтобы ты понимала, что когда я спрашиваю про твои траты, это не из вредности. У тебя просто гораздо больше свободных денег, чем было бы, если бы ты жила одна.
— А у тебя нет больше свободных денег от того, что я покупаю продукты, технику и оплачиваю половину поездок?
— Есть. Поэтому я это вычитал.
— Не всё.
— Потому что ты тоже ешь эти продукты и ездишь в эти поездки.
— А если бы я снимала комнату у чужого человека, он тоже ел бы продукты, которые я покупаю? Он ездил бы со мной в отпуск? Я бы ему стиральную машину покупала?
— Не передёргивай.
— Я передёргиваю?!
Павел начал раздражаться. Он ткнул пальцем в экран и сказал, что вот именно из-за таких реакций с Жанной невозможно спокойно обсуждать деньги. Потом снова вернулся к платью. Сказал, что человек, который действительно ценит общий вклад, не станет легко отдавать тридцать две тысячи за вещь, когда в семье есть ипотека.
— Но ипотека твоя, — напомнила Жанна. — Ты сам на этом настаивал, когда мы поженились.
— Конечно моя. И квартира моя.
— Тогда почему я должна жить так, будто обязана помогать тебе её выплачивать косвенно?
— Потому что ты в ней живёшь.
— Я в ней живу как твоя жена.
— Это ничего не отменяет.
И вот тогда до Жанны окончательно дошло, что спор уже совсем не о платье. Даже не о деньгах. Павел все эти годы действительно воспринимал её проживание рядом с собой как выгоду, которую ей предоставили. Всё, что она покупала в дом, всё, что брала на себя, все поездки и продукты существовали в его голове не как её вклад в семью, а как частичная компенсация за право находиться в квартире.
Жанна подошла ближе к кровати, ещё раз посмотрела на таблицу и увидела в нижней строке сумму. Павел успел прикинуть, сколько она якобы «сэкономила» за годы брака. Цифра была такой, что у неё сначала даже вырвался короткий смешок.
— Ты серьёзно это написал?
— Что именно?
— Что я благодаря тебе сэкономила больше миллиона.
— Если грубо считать аренду, то да.
— А продукты?
— Учтены.
— Холодильник?
— Частично.
— Почему частично? Я одна за него заплатила.
— Но ты им тоже пользуешься.
— Робот-пылесос?
— Жанн, ну мы сейчас до каждой вилки дойдём.
— Мы уже дошли до стоимости моего проживания рядом с мужем! Куда ещё ниже?
Павел захлопнул ноутбук.
— Всё. Я понял. С тобой сейчас бесполезно разговаривать.
— Нет, открой.
— Зачем?
— Я хочу досмотреть.
— Ты уже всё увидела.
— Открой, Паша.
Он открыл снова, явно рассчитывая, что цифры наконец заставят жену признать его правоту. Но чем больше Жанна смотрела, тем меньше у неё оставалось желания что-либо доказывать. Там были даже заметки по отдельным месяцам: «отпуск — её часть», «техника», «продукты повышенные». Некоторые траты были занижены, некоторые вообще отсутствовали. Зато условная аренда росла вслед за рыночными ценами.
— То есть ты ещё и индексировал мне аренду? — спросила Жанна.
— Я ориентировался на рынок.
— На рынок… Господи.
— А что? Если считать честно, надо считать честно.
Именно после этого Жанна произнесла фразу, которая уже несколько минут крутилась у неё в голове.
— Это что ещё за таблица, Паш?! Ты серьёзно посчитал, сколько я якобы должна тебе за все годы жизни в твоей квартире, потому что купила себе платье?! Я оплачиваю еду, поездки и половину быта, а ты всё это время считал меня квартиранткой?! Свои расчёты можешь засунуть себе куда поглубже, а я ухожу!
— Куда ты уходишь? — Павел даже растерялся. — Сейчас ночь почти.
— Не сейчас из квартиры. Из этого разговора для начала. А дальше разберусь.
— Жанна, ну ты же понимаешь, что ведёшь себя как ребёнок?
— Нет. Ребёнок — это тот, кто скрывает таблицу несколько лет, а потом достаёт её, потому что жена купила платье.
— Я не несколько лет её скрывал! Я её просто вёл для себя.
— Это звучит ещё хуже.
— Да что хуже-то? Я хотел понимать, кто сколько вкладывает!
— Тогда надо было сесть со мной и считать вместе. Все доходы, все расходы. А не назначать мне задним числом аренду комнаты в квартире мужа.
— Но если бы мы считали вместе, ты бы всё равно начала спорить.
— Конечно начала бы. Потому что я бы никогда на такое не согласилась.
— Значит, тебе просто не нравится результат.
— Мне не нравится сам факт, что ты вообще считаешь меня человеком, который должен быть благодарен тебе за крышу над головой.
— А разве не должна? — выпалил Павел и тут же замолчал.
Жанна смотрела на него спокойно, но именно после этих слов всё внутри у неё стало удивительно ясным.
— Спасибо, — сказала она. — Вот это хотя бы честно.
— Я не это имел в виду.
— Именно это.
— Жанн, ну не надо сейчас драму раздувать. Квартира правда моя. Я за неё плачу. Это факт.
— Я с этим никогда не спорила.
— Тогда почему тебя так задевает, что я учитываю этот факт?
— Потому что ты используешь его как счётчик. Как будто каждый месяц брака я тебе что-то недоплачивала.
— Никто с тебя ничего не требует.
— Уже требуешь. Платье тебе не понравилось именно потому, что в твоей голове мои деньги должны идти на компенсацию за мою «экономию».
Павел попробовал возразить, но Жанна больше не хотела спорить. Она сняла платье со шкафа, вынесла его в гостиную и легла там. Павел ещё дважды приходил поговорить. Сначала доказывал, что она неправильно всё поняла. Потом говорил, что таблица — всего лишь способ успокоить себя, потому что ипотека давит на него уже много лет. Под конец предложил удалить файл.
— Удали, — сказала Жанна. — Только это уже не изменит того, что ты так думал.
Утром она проснулась раньше Павла. Первая мысль была неожиданно практичной: деньги на отпуск. Жанна открыла банковское приложение и перевела свою часть с общего накопительного счёта обратно на личный.
Когда Павел вышел из спальни, он сразу заметил уведомление.
— Ты зачем семьдесят тысяч забрала?
— Потому что в отпуск мы не едем.
— С чего ты решила?
— С того, что я не хочу ехать с человеком, который считает, сколько я ему должна за проживание.
— Опять начинаешь.
— Нет. Я как раз заканчиваю.
В тот же день Жанна перестала автоматически покупать всё на двоих. По дороге с работы она взяла продукты только на несколько дней и оплатила ровно половину коммунальных платежей. Павел сразу заметил перемену.
— А бытовую химию не купила?
— Нет.
— Она заканчивается.
— Купи.
— Ты всегда покупала.
— Теперь будем делить пополам. Как договорились до свадьбы.
— Ну началось.
— Нет, Паш. Началось давно. Просто я этого не замечала.
Следующие несколько дней они жили почти как соседи. Ирония была настолько очевидной, что Жанна иногда сама удивлялась: Павел годами мысленно считал её квартиранткой, а когда она перестала вести себя как жена, ему это сразу не понравилось.
Он впервые за долгое время сам пошёл за большой закупкой продуктов и вернулся раздражённый.
— Ты знаешь вообще, сколько сейчас всё стоит?
— Знаю. Я это покупала.
— Что-то я раньше не замечал таких сумм.
— Потому что платил не ты.
— Ну не начинай опять.
— Я ничего не начинаю. Ты спросил — я ответила.
На четвёртый день Павел попытался помириться. Пришёл вечером с серьёзным видом, сел напротив Жанны и сказал, что удалил таблицу.
— Хорошо, — ответила она.
— И всё?
— А что ещё?
— Я думал, тебе важно, чтобы её не было.
— Мне важно, что она была.
— Я уже сказал, почему её сделал.
— Да. Чтобы понимать, насколько мне выгодно жить с тобой.
— Чтобы понимать справедливость расходов.
— Тогда посчитай заново. Только теперь честно. Впиши туда всё, что я покупала в дом. Все продукты. Всю технику. Всё, что платила за наши поездки. И не забудь стоимость своей еды за шесть лет.
Павел поморщился.
— Это невозможно нормально посчитать.
— Вот именно. Потому что семья не живёт по тарифу за койко-место.
— Ты специально всё доводишь до абсурда.
— Нет. До абсурда довёл ты.
Жанна уже нашла несколько вариантов съёмного жилья. Она никому об этом не рассказывала и не устраивала показательных сборов чемодана. Просто смотрела объявления, ездила после работы на просмотры и прикидывала, сколько будет стоить новая жизнь. Съём оказался дорогим. Это её не радовало. Но чем дольше она жила рядом с Павлом после той таблицы, тем меньше её пугала цена.
Через два дня она внесла залог за небольшую квартиру недалеко от работы. Не идеальную и не такую просторную, как жильё Павла, зато там никто не собирался выставлять ей воображаемый счёт за право открыть холодильник или поставить чашку на стол.
Павлу она сообщила вечером.
— Я съезжаю в субботу.
Он сначала решил, что она шутит.
— В смысле съезжаешь?
— В прямом. Квартиру сняла.
— Ты совсем уже? Из-за одной таблицы?
— Не из-за таблицы. Из-за того, что в ней написано и зачем ты её делал.
— Я удалил её!
— Ты всё ещё не понимаешь.
— Да что я должен понять? Я не изменял тебе, не врал про долги, не проигрывал деньги. Я просто посчитал расходы!
— Ты посчитал стоимость жены в своей квартире.
— Опять громкие слова.
— А как это ещё назвать?
Павел ходил по комнате, всё больше заводясь. Он пытался доказать, что Жанна поступает нелогично: теперь она действительно будет платить чужому человеку аренду, хотя могла жить здесь без неё.
— Вот увидишь через месяц, сколько у тебя денег останется! — сказал он. — Тогда поймёшь, что я не такую уж ерунду считал.
— Возможно, останется меньше.
— И ради чего?
— Ради того, чтобы никто не объяснял мне, что я ему обязана за сам факт проживания рядом.
— Ты сама всё переворачиваешь.
— Нет. И знаешь, что самое неприятное? Если бы ты просто однажды сказал: «Жанн, мне тяжело тянуть ипотеку, давай пересмотрим расходы», я бы села и обсудила. Может, помогала бы больше. Но ты ничего не попросил. Ты молча назначил мне цену.
Павел замолчал. На этот аргумент у него так и не нашлось нормального ответа.
В субботу Жанна собрала одежду, косметику, личные вещи и технику, которую покупала сама и которой Павел почти не пользовался. Всё крупное, что они приобретали вместе, оставила до отдельного разговора. Она не собиралась превращать переезд в делёж каждой ложки.
Павел наблюдал за сборами сначала с показным спокойствием.
— Ты через неделю вернёшься.
— Не вернусь.
— Съём тебе быстро надоест.
— Может быть.
— И что тогда?
— Сниму другую квартиру.
— Жанна, ну это уже упрямство.
— Пусть будет упрямство.
Когда сумки оказались у двери, Павел в последний раз попытался вернуть разговор к деньгам.
— Я всё равно считаю, что ты не хочешь признавать очевидное. Ты действительно много лет экономила благодаря моей квартире.
Жанна застегнула куртку и посмотрела на него.
— А ты много лет экономил благодаря тому, что рядом была жена, которая не требовала делить твою квартиру, спокойно брала на себя кучу расходов и считала нас семьёй. Только это почему-то в твою таблицу не поместилось.
— Потому что это нельзя посчитать.
— Наконец-то ты понял.
Павел постоял у двери, потом всё-таки спросил:
— И ты правда считаешь, что я все эти годы тебя использовал?
— Я не знаю, как ты сам это называешь. Но ты всё это время смотрел на наши расходы так, будто твоя квартира автоматически делает твой вклад больше моего. Даже когда я платила за то, без чего мы оба не могли нормально жить.
— Потому что квартира стоит намного дороже холодильника и продуктов.
— Конечно стоит. Только я никогда не просила отдать мне её половину. И никогда не говорила, что она моя. Это ты решил, что раз она твоя, то я должна постоянно компенсировать тебе сам факт своего присутствия.
— Я ничего не требовал.
— Ты требовал молча. Сначала продукты. Потом поездки. Потом бытовые покупки. А когда я тратила деньги на себя, ты смотрел так, будто я украла их из твоего кармана.
— Я просто хотел, чтобы у нас был нормальный баланс.
— Нормальный баланс обсуждают вдвоём. А ты открыл ноутбук и несколько лет назад сам придумал мне арендную плату. Потом ещё и повышал её по рынку. Ты понимаешь вообще, насколько это унизительно?
Павел хотел снова сказать про цифры, но остановился. Жанна впервые за эти дни увидела, что ему нечем прикрыть сам принцип этой таблицы. Можно было спорить о суммах. Можно было доказывать, что она действительно жила бы дороже одна. Но объяснить, почему муж тайно оценивал проживание жены в их общем быту по цене съёмной комнаты, было уже сложнее.
— Я думал, тебе со мной хорошо, — наконец сказал он.
— Мне и было хорошо. Поэтому я и не считала.
— А сейчас из-за этого всё перечеркнёшь?
— Не «из-за этого». Из-за того, что я теперь знаю, как ты видел наши шесть лет. Я думала, мы иногда помогаем друг другу больше или меньше, потому что мы супруги. А ты, оказывается, всё время проверял, не получила ли я от тебя слишком много выгоды.
— Я не так это формулировал.
— В таблице ты сформулировал достаточно понятно.
Она забрала ключи от своей новой квартиры и ушла.
Первые дни после переезда оказались неприятными. Пришлось купить часть бытовых мелочей, оплатить залог, аренду, доставку вещей. Жанна видела, как быстро уменьшается сумма на счёте, и понимала, что Павел в одном был прав: жить отдельно действительно дороже. Но странным образом это не заставляло её сожалеть.
Павел писал почти каждый вечер. Сначала коротко: «Как ты?» Потом длиннее. Объяснял, что хотел справедливости, что любой разумный человек должен считать деньги, что она слишком остро отреагировала. Через несколько дней он предложил начать сначала и вообще больше никогда не обсуждать квартиру.
Жанна отказалась.
Её пугала не сама привычка Павла считать. Считать деньги полезно. Её пугало, что в своей системе он шесть лет видел не общий дом, а собственную квартиру и женщину, которой позволено там жить на выгодных условиях. После этого вернуться к прежней жизни и снова делать вид, что они одинаково понимают слово «семья», она уже не могла.
Жанна перевела свою часть денег, отложенных на будущий отпуск, обратно на личный счёт и перестала оплачивать общие расходы сверх своей половины. Через несколько дней она сняла квартиру и съехала. Павел ещё пытался объяснить, что всего лишь хотел справедливости, но для Жанны сама идея вести скрытый счёт собственной жене оказалась достаточной причиной закончить этот брак…
