— Ты взял деньги, отложенные на памятник моему отцу, и купил на них платиновую подписку в онлайн-игре и новый монитор? Ты украл деньги, чтобы прокачать своего эльфа? — кричала жена, глядя на банковскую выписку дрожащими руками.
Ирина стояла в дверном проёме спальни, которую муж уже давно переоборудовал в свой личный командный центр. В комнате царил полумрак, разрываемый лишь агрессивным, пульсирующим свечением огромного экрана. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым, пропитанным запахом нагретого пластика и какой-то кислинкой от энергетиков. Но сейчас Ирину тошнило не от запаха, а от сухих цифр на экране смартфона.
Минус сто двадцать тысяч рублей. Транзакция прошла два часа назад. Магазин электроники «Гигабайт» и списание в пользу сервиса «World of Heroes». Остаток на счёте: двести сорок рублей.
Андрей сидел к ней спиной. Его широкие плечи, обтянутые старой растянутой футболкой, ритмично подергивались в такт движениям мыши. Он был полностью там, по ту сторону реальности, в мире, где существуют драконы, магия и героические подвиги. В реальности же существовал только жирный, потный затылок мужа и щелчки механической клавиатуры, которые звучали как автоматная очередь.
— Андрей! — Ирина сделала шаг вперёд, переступая через ворох проводов, змеящихся по полу.
Муж не отреагировал. Он что-то яростно бубнил в микрофон гарнитуры, висящей на шее, периодически выкрикивая команды: «Хил! Лечи танка! Куда ты прёшь, нуб!».
Ирина посмотрела на коробку, сиротливо притулившуюся в углу. Огромная, глянцевая, с изображением футуристического киборга. «Curved Gaming Monitor 34”. 165Hz». Она споткнулась об неё ещё в коридоре, когда вернулась с работы, но тогда, в спешке, даже не придала значения. Подумала, что Андрей опять притащил какой-то хлам с работы или взял что-то на ремонт друзьям. Ей и в голову не могло прийти, что эта картонная коробка — это и есть гранитная плита с золотым тиснением, которую она выбирала три месяца.
— Я с тобой разговариваю! — Ирина подошла вплотную и дёрнула его за спинку игрового кресла.
Кресло, скрипнув, немного развернулось, но Андрей тут же с силой оттолкнулся ногами от пола, возвращаясь в исходное положение.
— Ира, ну твою мать! — рявкнул он, не поворачивая головы. — У меня рейд босс! Ты понимаешь, что мы его три недели траили? Если я сейчас вайпнусь, меня кикнут из гильдии! Дай мне десять минут!
Его лицо в этот момент освещалось переливами магических заклинаний с экрана. Голубой, фиолетовый, ядовито-зелёный — отсветы плясали на его очках, делая взгляд совершенно безумным и отсутствующим. Перед ним простиралась панорама фэнтезийного мира, настолько чёткая и яркая, что казалось, будто в комнате открыли окно в другую вселенную. Этот изогнутый монитор действительно впечатлял. Он занимал почти весь стол, огибая поле зрения, создавая эффект полного погружения.
Ирина смотрела на этот шедевр техники и видела только одно: чёрную дыру, куда улетели её полгода жизни. Полгода без кофе на вынос, без новой одежды, без лишних трат. Полгода тотальной экономии, чтобы достойно проводить папу.
— Какой к чёрту рейд? — Ирина чувствовала, как внутри неё поднимается ледяная, спокойная волна бешенства. Это была не истерика, это было абсолютное, кристальное понимание ситуации. — Завтра в десять утра я должна перевести аванс скульптору. Двадцать пять тысяч за камень и работу. А у меня на карте двести рублей. Ты понимаешь, что ты натворил?
Андрей, наконец, нажал какую-то клавишу, видимо, ставя персонажа в безопасную зону, или просто плюнул на процесс. Он с досадой сорвал наушники и бросил их на стол.
— Ну чего ты начинаешь, а? — он развернулся к ней, и на его лице было написано искреннее, детское недоумение. — Ну, купил. Ну, психанул немного. Ир, ты видела скидку? Это флагманская модель! Такое раз в год выкидывают по акции! Я мониторил цену полгода!
Он говорил об этом так, словно совершил подвиг. Словно спас семейный бюджет, а не уничтожил его. Его глаза горели азартом потребителя, урвавшего куш.
— Ты мониторил цену на монитор, пока я мониторила цены на надгробия? — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза.
Андрей поморщился, как от зубной боли. Ему явно не хотелось сейчас спускаться с небес виртуального величия на грешную землю с её проблемами, смертями и обязательствами.
— Слушай, ну не начинай драму, — он махнул рукой в сторону экрана. — Это вложение. Я на стримах эти деньги отобью за пару месяцев. Ты же знаешь, я канал развиваю. С таким монитором и подпиской я в топ выйду, там донаты попрут. Я тебе не только памятник, я тебе мавзолей построю. Верну я твои деньги, с процентами верну.
Ирина смотрела на него и не узнавала. Перед ней сидел тридцатилетний мужчина с щетиной на щеках и залысинами, который рассуждал как подросток, укравший у матери кошелёк ради новой приставки. Он искренне верил, что «акция» оправдывает воровство.
— С каких стримов, Андрей? — её голос стал сухим и жестким, как наждачная бумага. — У тебя три зрителя, и один из них — это ты сам с телефона. Ты украл деньги мёртвого человека. Ты понимаешь это? Это не просто заначка на отпуск. Это деньги моего отца.
— Да хватит уже про отца! — вдруг взорвался Андрей, ударив ладонью по подлокотнику. — Ну умер он, Ира! Умер! Ему уже всё равно, лежит он под гранитом или под деревянным крестом! А я живой! Я здесь живу! Мне расслабляться надо, я на работе вкалываю как проклятый! Имею я право на хобби или я должен только скорбеть с тобой за компанию?!
Ирина замолчала. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и уродливые. Она смотрела на этот великолепный, сияющий всеми цветами радуги монитор, на котором застыл эльф в сияющих доспехах, купленных за реальные деньги. Эльф выглядел героически. А её муж выглядел жалко.
— Значит, ему всё равно… — медленно повторила она, делая шаг к столу.
— Конечно, всё равно! — Андрей, решив, что аргумент сработал, снова потянулся к наушникам. — Всё, давай потом обсудим. У меня таймер тикает, парни ждут. Я с премии отдам, честное слово. В следующем квартале.
Он надел наушники, отсекая от себя жену, совесть и реальность, и снова погрузился в яркий мир, купленный ценой чужой памяти.
Ирина стояла неподвижно, глядя на то, как её муж, словно умалишённый, вдавливает кнопки клавиатуры. Клацанье механических переключателей, которое раньше казалось ей просто фоновым шумом, теперь звучало как удары молотка по крышке гроба. Каждый «клик» — это ещё один рубль, украденный у памяти её отца. Ещё один кусок гранита, превращённый в цветные пиксели на изогнутой матрице.
Она видела его профиль: приоткрытый рот, капелька пота, стекающая по виску, бегающий взгляд. Он был здесь телом, но разумом он находился где-то в выдуманной вселенной, спасая выдуманные миры, в то время как их собственный маленький мир рушился прямо сейчас, в этой душной, пропахшей электричеством комнате.
Терпение лопнуло. Не было никакого взрыва, никакой истерики. Просто внутри включился холодный, расчётливый механизм. Ирина протянула руку и резким движением сдёрнула с головы мужа массивные наушники с подсветкой.
Андрей дёрнулся так, будто получил удар током. Он развернулся, и его лицо исказилось гримасой чистой, незамутнённой ярости.
— Ты совсем больная?! — заорал он, брызгая слюной. — Там хилер упал из-за тебя! Мы вайпнулись! Ты хоть понимаешь, сколько мы готовились к этому проходу? Это уникальный ивент, он раз в год бывает!
— А смерть отца бывает раз в жизни, Андрей, — ледяным тоном произнесла Ирина, не отводя взгляда. — И похороны бывают раз в жизни. И памятник ставится один раз и навсегда.
Андрей тяжело дышал, пытаясь успокоиться. Он провёл ладонью по лицу, размазывая пот, и посмотрел на жену так, словно она была назойливой мухой, мешающей ему наслаждаться банкетом.
— Опять ты за своё… — протянул он с нескрываемым раздражением. — Слушай, Ир, я всё понимаю. Скорбь, утрата, всё такое. Но давай будем реалистами. Деньги лежали на счёте мёртвым грузом. Просто цифры в приложении. А тут — реальная вещь. Ты посмотри на цветопередачу! Это же IPS-матрица последнего поколения! Чёрный цвет — он реально чёрный, а не серый!
— Чёрный цвет, — повторила Ирина, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Ты сейчас говоришь мне про глубину чёрного цвета, когда я должна выбирать чёрный камень на могилу?
— Да дался тебе этот камень! — Андрей всплеснул руками, задев банку с энергетиком, но успел её подхватить. — Мёртвым деньги не нужны, Ира! Пойми ты это своей головой! Отцу твоему уже абсолютно фиолетово, что будет стоять у него в ногах — мраморная стела за сотку или простой деревянный крест за две тысячи. Ему всё равно! А я живой! Я здесь, сейчас! Мне нужно как-то стресс снимать!
Он говорил это с такой убеждённостью, с такой железобетонной правотой эгоиста, что Ирине стало страшно. Она вдруг отчётливо поняла: перед ней не тот парень, за которого она выходила замуж пять лет назад. Тот Андрей дарил цветы и слушал её рассказы о работе. Этот Андрей — чужой, обрюзгший мужик, для которого виртуальный меч важнее реальной чести.
— Ты считаешь, что снять стресс важнее, чем выполнить последнюю волю дочери по отношению к отцу? — тихо спросила она.
— Да какую волю? — фыркнул он, снова косясь на потухший экран, где в углу мигало приглашение переподключиться. — Это твои хотелки, Ир. Твои комплексы. Ты хочешь поставить дорогой камень, чтобы перед родственниками выпендриться. «Смотрите, какая я хорошая дочь!». А по факту — это просто кусок камня в поле. А монитор — это технологии. Это вещь. Я, между прочим, не только о себе думал.
— Неужели? — Ирина горько усмехнулась. — И о ком же ещё? О гильдии?
— О нас! — Андрей назидательно поднял палец вверх. — Я же говорю, стриминг — это тема. С этим оборудованием я смогу выйти на другой уровень. Там подписка платиновая, она даёт буст к опыту и доступ к элитным данжам. Там шмот падает, который за реальные деньги продать можно! Я всё верну, говорю тебе! С премии верну, с донатов верну! Через полгода, может раньше.
— Через полгода, — эхом отозвалась Ирина. — Ты предлагаешь мне полгода приходить на могилу к отцу и смотреть на просевший холмик земли, пока ты будешь продавать виртуальные мечи?
— Ну потерпишь! — Андрей начал терять терпение, его голос стал визгливым. — Ничего с твоим холмиком не случится! Не развалится! А акция на подписку заканчивалась сегодня! Ты понимаешь слово «тайминг»? Я должен был успеть!
Он снова потянулся к наушникам, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Для него этот разговор был просто досадной помехой, техническим перерывом в игре. Он не чувствовал ни грамма вины. В его искажённой реальности он совершил выгодную инвестицию, а жена просто пилила его по пустякам, как сварливая бабка.
Ирина смотрела на его руки. Пальцы подрагивали, стремясь скорее лечь на клавиши WASD. Он уже забыл о ней. Он уже планировал следующий рейд. Для него она была просто NPC — неигровым персонажем, который выдаёт скучные квесты и мешает проходить сюжетную линию.
Внутри Ирины что-то щёлкнуло. Последняя ниточка привязанности, уважения, надежды на то, что это просто затмение, — оборвалась. Она увидела всю свою будущую жизнь с этим человеком: вечное ожидание, вечные оправдания, вечное второе место после «уникальных ивентов». Она поняла, что никаких денег он не вернёт. Не будет никакой премии. Будет только новая видеокарта, новое кресло, новая игра. А она так и будет экономить на колготках и еде, обслуживая взрослого ребёнка.
Она перевела взгляд на сетевой фильтр, лежащий под столом. Красный огонёк кнопки питания светился в полумраке, как злой глаз. От фильтра тянулся толстый чёрный кабель к блоку питания того самого монитора.
— Значит, мёртвым деньги не нужны… — прошептала она, делая шаг к розетке. — А живым, выходит, не нужна совесть.
— Что ты там бубнишь? — Андрей уже надел наушники на одно ухо и раздражённо кликал мышкой, пытаясь вернуться в игру. — Иди спать, Ир. Утром поговорим. Не мешай, у меня важный момент.
Он не видел её лица. Он не видел, как в её глазах погас последний тёплый огонёк и зажёгся холодный свет решимости. Ирина медленно наклонилась. Её рука, больше не дрожащая, потянулась к проводам. Разговоры закончились. Слова не работали. Настало время действий, понятных даже на уровне первобытных инстинктов.
Ирина не колебалась ни секунды. Её палец нащупал тумблер на сетевом фильтре. Щелчок прозвучал сухо и окончательно, словно выстрел из пистолета с глушителем.
В то же мгновение гул мощных кулеров, разгонявших горячий воздух системного блока, оборвался с тоскливым затухающим воем. Ослепительно яркий изогнутый экран, только что демонстрировавший красочный мир фэнтези, мигнул и погас, превратившись в чёрное, безжизненное зеркало. Комната погрузилась в настоящую, вязкую темноту, разбавляемую лишь уличным светом фонаря, пробивавшимся сквозь тюль.
Андрей замер. Несколько секунд он просто сидел, тупо уставившись в своё собственное отражение в погасшем мониторе — искажённое, с открытым ртом и выпученными глазами. Его пальцы всё ещё судорожно нажимали на клавиши мёртвой клавиатуры, выполняя фантомные команды.
— Ты… — выдохнул он, и голос его сорвался на визг. — Ты что сделала?! Ты что творишь, дура?! Компьютер нельзя так выключать! Там же файловая система! Там же сохранение!
Он вскочил с кресла, путаясь ногами в проводах, которые сам же и нагромодил. Наушники, которые он держал у уха, с грохотом упали на пол.
— Включи! Немедленно включи! — заорал он, бросаясь к розетке, но Ирина уже сделала шаг назад, преграждая ему путь не телом, а странной, пугающей решимостью.
Она не стала кричать в ответ. Не стала объяснять, что файловая система её волнует меньше всего на свете. Вместо этого она обошла стол и положила ладони на верхнюю грань монитора. Пластик был тёплым, почти горячим. Он вибрировал от напряжения, словно живой организм, который только что лишили сердца.
— Не трогай… — прошептал Андрей, вдруг осознав, что происходит что-то выходящее за рамки обычной ссоры. Его глаза расширились от ужаса. — Ира, не смей. Это тридцать четыре дюйма! Это сто тысяч рублей! Убери руки!
Ирина молча нажала на фиксаторы крепления подставки. Щёлк. Монитор, лишённый опоры, тяжело лёг ей в руки. Он был огромным, громоздким и скользким. Глянцевая поверхность, которой так гордился Андрей, теперь казалась ей мерзкой, липкой от чужих амбиций.
— Поставь на место! — взревел Андрей, делая выпад в её сторону.
Но его подвела собственная лень и бардак. Нога в домашнем тапке зацепилась за ножку тяжёлого геймерского кресла. Андрей нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и с глухим стуком повалился на пол, увлекая за собой пустую банку из-под энергетика. Она покатилась по паркету с издевательским жестяным звоном.
Пока он, кряхтя и матерясь, пытался подняться на четвереньки, Ирина уже сделала два шага к окну. Оно было распахнуто настежь — Андрей всегда держал его открытым, потому что мощный компьютер превращал маленькую комнату в сауну.
Ночной воздух ворвался в лёгкие, пахнущий сыростью и мокрым асфальтом после дождя. Ирина поставила монитор на подоконник. Её руки не дрожали. Мышцы налились силой, о существовании которой она и не подозревала. Адреналин, смешанный с ненавистью и горечью, превратил её в машину.
— Ира! Нет! — Андрей, наконец, поднялся на колени. Его лицо было бледным, как полотно. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах плескался животный страх. Не за неё. Не за их брак. А за кусок пластика и микросхем. — Не делай этого! Пожалуйста! Я всё верну! Клянусь, я завтра же займу! Не надо! Это же уникальная матрица!
Ирина посмотрела на него сверху вниз. В свете фонаря он выглядел жалким. Взрослый мужик, ползающий на коленях перед своей игрушкой.
— Уникальная матрица, говоришь? — тихо переспросила она. — А мой отец был уникальным человеком. Но тебе на это плевать. Тебе важнее герцовка и отклик пикселя.
Она развернула монитор экраном к улице. Чёрная бездна экрана на секунду отразила огни ночного города.
— Ира, стой! Я вызову полицию! Я тебя в дурку сдам! — заорал Андрей, пытаясь встать, но ноги не слушались. — Это моё имущество! Ты не имеешь права!
— Твоё имущество? — Ирина грустно улыбнулась. — Это памятник моему отцу, Андрей. Просто ты выбрал неправильный материал. Гранит держится веками. А пластик… Пластик летает.
Она толкнула тяжелый корпус от себя. Не сильно, просто позволив гравитации сделать своё дело. Монитор, блеснув на прощание логотипом производителя, перевалился через край подоконника и исчез в темноте.
Андрей завыл. Это был не человеческий крик, а вой раненого зверя. Он рванулся к окну, но было уже поздно.
Секунда тишины показалась вечностью. Время растянулось, словно резиновое. Ирина слышала, как бьётся её сердце, как шумит ветер в тополях, как где-то далеко лает собака.
А потом снизу донёсся звук.
ХРЯСЬ!
Это был отвратительный, громкий, сочный звук удара дорогой техники об асфальт. Звон лопающегося закалённого стекла смешался с хрустом пластикового корпуса. Где-то сработала сигнализация припаркованной машины, среагировав на вибрацию.
Андрей подбежал к окну и свесился вниз, чуть не выпадая следом. Он вцепился побелевшими пальцами в подоконник и смотрел туда, вниз, в темноту двора, где на сером асфальте лежала груда искорёженного, мёртвого хлама, который ещё минуту назад был смыслом его жизни.
— Ты убила его… — прошептал он, медленно поворачиваясь к жене. Его губы тряслись, а по щекам текли слёзы. Настоящие слёзы, которых Ирина не видела даже на похоронах её отца. — Ты разбила его… Ты… Ты чудовище.
Ирина стояла посреди комнаты, опустив руки. Ей было легко. Страшно, пусто, но невыносимо легко. Словно вместе с этим монитором она выбросила из своей жизни огромный, гниющий груз, который тащила на себе последние годы.
— Я просто удалила вирус, — спокойно ответила она, глядя прямо в его заплаканные, полные ненависти глаза. — А теперь собирайся. Игра окончена.
Андрей медленно отлепился от подоконника, словно марионетка с перерезанными нитями. Он смотрел на жену, и в его взгляде смешались неверие, ужас и какая-то детская обида, переходящая в бессильную ярость. Его мир, уютный, цифровой и безопасный, только что разлетелся на куски где-то внизу, на грязном асфальте. Он всё ещё слышал фантомный звон битого стекла в ушах.
— Ты хоть понимаешь, сколько это стоило? — просипел он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Ты не просто монитор выкинула. Ты выкинула деньги! Мои… Наши деньги! Ты психопатка! Тебя лечить надо!
Ирина смотрела на него с пугающим спокойствием. В ней больше не было ни крика, ни надрыва. Всё выгорело. Осталась только холодная, звенящая ясность. Она видела перед собой не мужа, не любимого человека, а постороннего, случайного попутчика, который слишком долго пользовался её гостеприимством.
— Это были не твои деньги, Андрей, — тихо произнесла она, и её голос звучал твёрже, чем любой гранит. — И не наши. Это была память о моем отце. И ты её предал. Ты променял уважение к мёртвому на цветные картинки. Так что считай, что я просто вернула баланс во вселенную. Ты хотел потратить эти деньги? Ты их потратил. Теперь у тебя нет ни денег, ни монитора, ни совести.
Андрей сделал шаг к ней, его лицо перекосило.
— Да пошла ты со своим отцом! — заорал он, брызгая слюной. — Достала! Святая нашлась! Я впахиваю на работе, я имею право…
— Твоя подписка на жизнь в этой квартире аннулирована, — перебила его Ирина. Она говорила ровно, без эмоций, как диктор, объявляющий о прибытии поезда. — У тебя час на сборы. Если через шестьдесят минут ты будешь здесь, я вызываю полицию. И заявление будет не о бытовом скандале, а о краже крупной суммы денег с моей карты. Выписка у меня есть. Свидетели, что я копила, — тоже. Думаю, твоим родителям будет интересно узнать, на что их сынок спустил похоронные деньги тестя.
Андрей замер, открыв рот. Угроза полицией и оглаской подействовала на него как ушат ледяной воды. Он знал Ирину пять лет. Он знал, что она долго терпит, но если принимает решение — это навсегда. В её глазах сейчас была та самая сталь, которую он так боялся в её отце.
— Ты… Ты меня выгоняешь? — пролепетал он, внезапно растеряв весь свой пыл. — Ночь на дворе! Куда я пойду? Ир, ну ты чего? Ну погорячились, ну бывает… Давай я завтра кредит возьму, всё отдам! Ну не на улицу же!
— Время пошло, Андрей, — Ирина демонстративно посмотрела на настенные часы. — Пятьдесят девять минут.
Она развернулась и вышла из комнаты, оставив его одного среди хаоса проводов и пустых коробок. Пройдя на кухню, она села на табурет и посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Странно, но она не чувствовала боли. Только огромное, всепоглощающее облегчение. Как будто она наконец-то сняла тесные туфли, в которых ходила несколько лет, убеждая себя, что они ей впору.
Из комнаты доносился шум. Андрей метался по квартире. Слышался звук открывающихся шкафов, звон вешалок, шуршание пакетов. Он что-то бурчал себе под нос, то проклиная её, то скуля, то снова срываясь на матерную брань.
Через сорок минут он появился в коридоре. На нём была наспех натянутая куртка, в руках — спортивная сумка, набитая вещами кое-как. Из кармана торчали провода от клавиатуры, которую он, видимо, решил спасти. В другой руке он сжимал системный блок, прижимая его к груди как самое дорогое сокровище.
— Ты пожалеешь, — бросил он, стоя у двери. В его глазах стояли злые слёзы. — Ты сдохнешь тут одна со своей тоской! Кому ты нужна, разведёнка с прицепом из комплексов? Я найду себе нормальную, которая будет ценить мои увлечения! А ты… ты просто завистливая стерва!
Ирина подошла к двери. Она даже не посмотрела на него. Её взгляд был направлен сквозь него, туда, в будущее, где больше не будет ночных криков про «рейды», не будет пустых обещаний и вечного ожидания, когда муж повзрослеет.
— Ключи, — коротко сказала она, протянув ладонь.
Андрей замешкался, потом с ненавистью швырнул связку ключей на пол. Звон металла о плитку прозвучал финальным аккордом их семейной жизни.
— Подавись! — выплюнул он. — Я ещё вернусь за остальными вещами! И за монитор ты мне заплатишь! Через суд заплатишь!
— Попробуй, — равнодушно ответила Ирина. — А теперь — вон.
Андрей вывалился на лестничную площадку, неуклюже таща системный блок и сумку. Ирина тут же захлопнула дверь. Лязг замков — один оборот, второй, третий — отрезал её от прошлого.
Она прислонилась спиной к холодному металлу двери и закрыла глаза. В квартире воцарилась тишина. Не та звенящая, напряжённая тишина, которая бывает после скандалов, когда ждёшь нового взрыва. Нет. Это была тишина очищенного пространства. Тишина руин, на которых можно построить что-то новое.
Ирина медленно сползла по двери на пол. Она сидела в коридоре, обхватив колени руками. Взгляд упал на связку ключей, валявшуюся на коврике. Брелок в виде маленького плюшевого мишки, который она подарила ему на годовщину, смотрел на неё стеклянными глазками-бусинками.
Она взяла телефон. Открыла банковское приложение. Баланс всё так же показывал двести сорок рублей. Памятника не будет завтра. И через месяц, возможно, тоже. Но она знала точно: отец бы её понял. Он всегда говорил, что гордость и самоуважение стоят дороже любого гранита.
Ирина поднялась, подошла к окну на кухне и посмотрела вниз. Во дворе, под светом фонаря, одинокая фигура Андрея грузила системный блок в вызванное такси. Рядом, на асфальте, чернела груда пластика — останки его «платиновой мечты». Такси уехало, увозя её бывшего мужа в новую, взрослую жизнь, к которой он был совершенно не готов.
Она задёрнула штору. Завтра будет тяжёлый день. Нужно искать подработку, нужно объясняться с мастером, нужно менять замки. Но это будут проблемы живого человека, свободного от паразита.
Ирина впервые за полгода улыбнулась — слабо, уголками губ. Она подошла к портрету отца, стоящему на полке, и тихо сказала:
— Прости, пап. С памятником задержка. Зато мусор я вынесла…
