— Галь, ты вообще слышишь меня? — голос в трубке был усталым, чуть хрипловатым, как всегда к концу дня. — Я говорю, мама хочет зайти сегодня вечером. Привезёт что-то из еды.
Галина Сергеевна стояла у окна в своём кабинете на четвёртом этаже районной поликлиники и смотрела во двор. Там кто-то вёл за руку маленькую девочку в красном пальто, и девочка что-то говорила, размахивая свободной рукой. Галя смотрела на них и не сразу ответила.
— Я слышу тебя, Игорь.
— Ну и что ты молчишь? Я говорю, мама хочет зайти.
— Я поняла.
— Ты не рада?
Галя отошла от окна и присела на край стола. Часы на стене показывали без двадцати шесть. Через двадцать минут заканчивался её приём. Потом надо было ещё дождаться, пока выйдет медсестра, закрыть кабинет, спуститься в раздевалку. Домой она доберётся не раньше половины восьмого.
— Скажи маме, что сегодня не надо. Я устала.
— Она уже едет, — в голосе мужа появилась та особая нотка, которую Галя за одиннадцать лет научилась узнавать безошибочно. Нотка предупреждения. Мол, не начинай.
— Хорошо, — сказала она. — Я поняла.
Она убрала телефон в карман халата. Зашла последняя пациентка, пожилая женщина с давлением и жалобами на усталость. Галя выписала направление, измерила давление, послушала, что болит. Всё как обычно. Руки работали сами, голова была где-то в другом месте.
Пока она ехала домой в набитом автобусе, держась за поручень и глядя в тёмное стекло, она думала не о свекрови. Она думала о двери. О том, как та открывается своим ключом в любое время. Как входит, не звоня. Как ставит сумки на Галин стол, открывает Галин холодильник, передвигает Галины вещи и говорит при этом «у нас дома» так, будто это её собственная квартира.
Квартира была не её. Квартира была Галина.
Галя купила её сама, ещё до замужества. Взяла ипотеку, когда работала в частной клинике и зарабатывала нормально. Выплачивала три года в одиночку, потом вышла замуж за Игоря, и они стали платить вместе. Но квартира была оформлена на неё одну. Это Игорь знал. И мама его это знала. Только вот вела себя так, будто никакой разницы нет.
На следующей остановке Галя вышла не на своей.
Она не сразу поняла, почему вышла. Просто ноги сами шагнули к дверям. Она оказалась на тёмной улице с небольшим хозяйственным магазином на углу, где горел жёлтый свет. Постояла. Потом зашла.
Мастер сидел за стойкой и читал что-то на телефоне. Лет сорока пяти, с крупными руками и коротко стриженными висками. На столе рядом с ним лежали ключи, болванки, маленькие металлические детали.
— Замок поменять можно? — спросила Галя.
Мастер поднял голову.
— Свой принесли или подобрать надо?
— Подобрать. Мне надёжный. И чтобы сегодня.
Он посмотрел на неё внимательно, без лишних слов.
— Есть хороший цилиндровый, «Форпост», отечественный. Три ключа идут в комплекте. Встаёт вместо стандартного, долго возиться не придётся.
— Подходит.
— Вы сами меняли когда-нибудь?
— Нет.
— Тогда возьмите инструкцию, там всё подробно. Или позвать кого-то можете.
Галя купила замок, взяла ключи, взяла инструкцию. Мастер упаковал всё в небольшой пакет и пробил чек. Она расплатилась, поблагодарила и вышла на улицу.
По дороге домой она думала о том, что делает. Она не планировала этого утром. Не думала об этом вчера. Просто в какой-то момент в автобусе что-то сдвинулось с места, и она вышла не на той остановке.
В подъезде её догнал сосед, Виктор Андреевич с третьего этажа. Он нёс в руках пакет с чем-то тяжёлым и кивнул ей по-соседски.
— Добрый вечер, Галина Сергеевна. Поздно сегодня.
— Добрый вечер. Да, поздно.
Они вместе зашли в лифт. Виктор Андреевич молчал, не задавал вопросов. Он вообще был немногословным человеком. Жил один, держал кошку, иногда приносил с дачи огурцы или яблоки и оставлял у соседских дверей в пакетике. Галя всегда отвечала запиской в ящик.
На своём этаже она вышла, открыла квартиру старым ключом и зашла внутрь.
В квартире было тихо и темно. Игорь ещё не пришёл. Галя включила свет в прихожей, поставила сумку, разулась. Потом взяла пакет с замком и пошла на кухню за отвёрткой.
Она нашла отвёртку в ящике под мойкой, рядом с набором инструментов, который Игорь никогда не использовал. Вернулась в прихожую, развернула инструкцию и начала читать.
Замок менялся проще, чем она думала. Сначала надо было открутить декоративную накладку, потом вытащить цилиндр, потом вставить новый и закрутить всё обратно. Галя работала медленно, читала каждый шаг дважды. Руки слегка дрожали, не от страха, а от непривычки.
Где-то через полчаса замок был заменён. Она закрыла дверь изнутри, попробовала новый ключ снаружи, зайдя на лестничную клетку в носках и тут же вернувшись обратно. Ключ работал хорошо. Один ключ она положила в сумку, два других убрала в ящик прикроватной тумбочки.
Потом зашла на кухню и поставила чайник.
Она не думала о том, что будет, когда придёт Игорь. Не думала о том, как объяснит, что поменяла замок. Она вообще старалась пока ни о чём не думать. Просто сидела за кухонным столом с кружкой чая и слушала, как тикают часы.
Звонок в дверь раздался в четверть девятого.
Галя не пошла сразу. Подождала. Звонок повторился. Потом ещё раз, уже настойчивее.
Она подошла к двери и посмотрела в глазок.
На площадке стояла Нина Павловна. В пальто, с большой сумкой-тележкой, в той самой шляпке с серым пером, которую она надевала в особо торжественных случаях. Лицо у неё было сосредоточенным. Она смотрела на дверь, потом на ключ в своей руке, потом снова на дверь.
Галя отошла от глазка и вернулась на кухню.
Через минуту послышался звук, который она сразу узнала. Нина Павловна пыталась открыть дверь своим ключом.
Ключ входил в скважину. Не поворачивался. Нина Павловна вытаскивала его, снова вставляла. Снова пробовала повернуть. Несколько раз. Потом всё стихло.
Галя сидела и слушала эту тишину.
— Галина! — голос с площадки был громким и неожиданно высоким. — Галина, открой дверь! Что за ерунда!
Галя не ответила.
— Я знаю, что ты там! Свет горит! Открой немедленно!
Нина Павловна позвонила снова, долго. Потом начала стучать, сначала кулаком, потом чем-то твёрдым, скорее всего ключом.
— Что ты себе позволяешь! Ты поменяла замок! Ты поменяла замок в нашем доме!
«В нашем доме», — подумала Галя. Она отпила чай. Он уже почти остыл.
— Я вызову полицию! Слышишь? Я сейчас вызову полицию, и тебя выселят!
Галя встала, подошла к двери и остановилась у неё.
— Нина Павловна, — сказала она ровным голосом. — Квартира принадлежит мне. Это моя личная собственность. Вы не имеете права входить сюда без разрешения.
— Что?! — голос за дверью взлетел вверх. — Ты мне говоришь про права?! Да я тут всё своими руками! Я тут полы мыла, пока ты на работе отсиживалась! Это что, твоя квартира? Это наша семейная квартира!
— Нет. Это моя квартира. Ипотека оформлена на меня. Свидетельство о собственности на моё имя. У вас нет законных оснований здесь находиться.
— Законных оснований! — Нина Павловна засмеялась коротким смехом без веселья. — Да ты юрист теперь? Ты что, совсем от рук отбилась? Игорь тебя вышвырнет отсюда, вот увидишь! Он мой сын!
— Позвоните Игорю, — сказала Галя. — И отойдите от двери, пожалуйста.
— Я уже позвонила! Он едет! И вот тогда посмотрим, как ты запоёшь!
Галя вернулась на кухню. За окном было уже совсем темно. Она вымыла кружку, вытерла стол. Потом достала из холодильника творог и сделала себе бутерброд, потому что не ела с обеда и есть, в общем-то, хотелось.
Нина Павловна на площадке не успокаивалась. Она то звонила в дверь, то снова начинала стучать, то говорила что-то негромко, будто разговаривала сама с собой. Несколько раз звучало слово «психиатрия». Несколько раз, «сумасшедшая». Один раз «дождётся».
Галя ела бутерброд и думала о том, что завтра надо позвонить в регистратуру насчёт расписания. В пятницу у неё было два часа без приёма, и она хотела договориться об обходе в стационаре.
Примерно через сорок минут после прихода свекрови на площадке послышались другие шаги. Мужские, быстрые.
— Мама, мама, тише, — голос Игоря был приглушённым, почти шёпотом. — Весь подъезд слышит.
— Пусть слышат! Пусть все знают, что за невестка у меня! Она поменяла замки! В нашем доме! Она что, с ума сошла?
— Тише, прошу тебя.
Галя подошла к двери, не открывая.
— Галь, — позвал Игорь. — Галь, открой. Давай поговорим нормально.
— О чём ты хочешь поговорить?
— Ну… о ситуации. Мама приехала с едой, она хотела как лучше. Открой, и мы всё спокойно обсудим.
— Пусть твоя мать уйдёт. Тогда я открою.
— Галя…
— Я не буду говорить через дверь, пока она стоит на площадке. Это моя квартира, и я решаю, кого пускать.
— Слышишь?! — Нина Павловна не выдержала. — Слышишь, как она разговаривает?! «Моя квартира»! Ты тут живёшь, Игорь! Ты тут живёшь!
— Мама, подожди.
— Я не буду ждать! Я требую, чтобы она открыла немедленно!
Галя слышала, как Игорь говорит что-то матери вполголоса. Потом снова:
— Галь, ну что ты, правда. Мама сейчас уйдёт, мы с ней поговорили. Открой, я один зайду, и объяснишь мне, что происходит.
Галя помолчала.
— Ты обещаешь, что она уходит?
— Да. Обещаю.
— Хорошо.
Она открыла дверь. Игорь стоял один на площадке. Нина Павловна была чуть позади, с лицом красным и напряжённым, со своей тележкой.
— В следующий раз, — сказала Галя, глядя на неё, — позвоните, прежде чем приезжать. Это обязательно.
— Ты ещё условия ставишь… — начала Нина Павловна.
— Мама, — перебил Игорь. — Я тебя провожу до такси. Подожди.
Он зашёл в квартиру на минуту, снял куртку, повесил на крючок. Потом посмотрел на Галю долгим взглядом, в котором было что-то, что она не сразу разобрала. Не злость. Не обида. Скорее, расчёт.
— Я скоро вернусь. Мы поговорим.
— Хорошо, — сказала Галя.
Она закрыла дверь за ним и осталась одна в прихожей.
В квартире снова стало тихо. Галя постояла немного, потом пошла в комнату и опустилась на диван. Не включала свет. Просто сидела в полутьме.
Одиннадцать лет. Она замужем одиннадцать лет. За это время Нина Павловна приходила, не предупреждая, наверное, сотни раз. Брала ключ, который Игорь ей отдал без всякого разговора с Галей. Просто отдал. Пришла как-то мать, спросила ключ, он дал. Галя узнала об этом через три месяца.
Она тогда поговорила с Игорем. Он сказал, что мать одинока, что ей нужна помощь, что разве жалко ключа. Галя сказала, что дело не в ключе. Он сказал, что она придумывает проблему. На этом разговор закончился.
Потом были другие разговоры. О том, что Нина Павловна переставила всё в кухонных ящиках. О том, что она сказала Гале, что та плохо готовит. О том, что она пришла, когда Галя болела, и провела у них три часа, говоря о том, что Игорь вырос в совершенно других условиях. О том, что она позвонила Гале на работу и сказала, что та слишком много времени уделяет карьере, а не семье.
Игорь в этих разговорах всегда оказывался посередине. Он не поддерживал мать открыто. Но он и не говорил ей нет. Просто смотрел куда-то в сторону и говорил: «Ну, она же не со зла».
Не со зла.
Галя встала, включила свет в комнате и подошла к окну. Внизу горели фонари. По улице шли люди. Жизнь продолжалась в своём обычном ритме, равнодушном и оттого немного успокаивающем.
Звук на лестнице она услышала раньше, чем ожидала. Шаги. Не одни. Два человека. Потом голос, совсем близко, у самой двери. Не Игорев.
Галя не успела ни подойти к двери, ни отойти от окна. Просто замерла.
— Галина, — голос был тихим, почти шёпотом, но очень чётким. Нина Павловна говорила прямо в дверную щель. — Галина, я скажу тебе кое-что. Только тебе. Игорь не слышит.
Галя подошла к двери. Не открывала.
— Что?
— Он купил квартиру. Студию, в Заречном районе. Сам. Без тебя. На деньги, которые он не показывал тебе три года. Ты не знала об этом.
Галя почувствовала, как что-то в груди остановилось на секунду.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что ты меня достала своими замками, — в голосе Нины Павловны не было ни злобы, ни раскаяния. Просто усталость. — И потому что он всё равно уйдёт. Рано или поздно. Лучше ты знай.
Шаги удалились. Потом снова появились, другие, Игорев. Он вошёл. Галя стояла в прихожей.
— Ушла, — сказал он, не глядя на неё, снимая куртку. — Взяла такси.
— Хорошо, — сказала Галя.
— Ну что, поговорим?
— Да. Поговорим. Но не сейчас. Я хочу спать, Игорь. У меня завтра ранний приём.
Он посмотрел на неё. В его взгляде снова было то, что она не могла разобрать.
— Ладно. Завтра.
Галя пошла в спальню. Переоделась. Легла. Игорь ещё долго ходил по квартире, что-то делал на кухне, потом сел к ноутбуку в гостиной. Она слышала тихий звук клавиш.
Ноутбук.
Она лежала с закрытыми глазами и не спала.
Утром Игорь ушёл рано. Галя проснулась, когда за ним закрылась дверь. Полежала немного, глядя в потолок. Потом встала и прошла в гостиную.
Ноутбук лежал на столе. Он никогда не ставил пароль. Говорил, что незачем, мол, дома все свои.
Галя открыла крышку.
Она сразу поняла, что ищет, хотя формулировать это было неприятно. Она открыла папку «Документы» и стала просматривать. Там было много всего. Рабочее, старое, фотографии с отпуска. Она листала не торопясь.
Папка называлась «Разное». В ней лежало несколько файлов.
Один файл был таблицей. Платежи. Даты, суммы, назначение. Она читала строчки, и у неё медленно холодело в животе. Ежемесячные переводы на счёт, который ей был незнаком. Три года. Небольшие суммы, но регулярные. Именно такие, которые не сразу заметишь в общем семейном бюджете.
Второй файл был фотографиями. Ремонт. Небольшое помещение с низким потолком и новой плиткой в ванной. Кухонный гарнитур, встроенный. Окно с видом на что-то промышленное. Дата в названии файла: восемь месяцев назад.
Третий файл был документом. Галя открыла его и прочитала первые строчки.
«Исковое заявление о разделе совместно нажитого имущества…»
Она закрыла ноутбук. Встала. Подошла к окну.
За окном шёл мелкий дождь. Детская площадка во дворе была пустой. На скамейке лежал забытый зонт.
Галя стояла и смотрела на этот зонт довольно долго. Потом вернулась в спальню, оделась, позавтракала быстро и аккуратно. Съела всё, что положила на тарелку. Вымыла посуду. Взяла сумку и ключи.
Новые ключи. Три штуки.
Один ключ она держала в руке, пока спускалась в лифте. На третьем этаже лифт остановился. Зашёл Виктор Андреевич, с кошкой на руках, мягкой рыжей кошкой, которую Галя видела иногда в окне.
— Доброе утро, Галина Сергеевна. Кажется, у вас вчера было шумновато наверху.
— Было немного.
— Надеюсь, всё в порядке.
— Разберёмся, — сказала Галя и вышла на улице.
В регистратуре она попросила телефон адвоката, которая иногда консультировала их клинику по трудовым вопросам. Регистраторша Оля, молодая, с аккуратным пучком, посмотрела на неё чуть удивлённо, но ничего не сказала. Записала номер на бумажке.
— Это по семейному праву подходит? — уточнила Галя.
— Она широкий профиль, — сказала Оля. — Думаю, подойдёт.
Галя убрала бумажку в карман. День начался.
Адвоката звали Марина Игоревна. Она принимала в небольшом офисе рядом с судом, на втором этаже старого дома с лепниной над входом. Галя записалась на консультацию в тот же день, после приёма, в шесть вечера.
Марина Игоревна оказалась женщиной лет пятидесяти, коренастой, с коротко стриженными волосами и очками в тёмной оправе. Она выслушала Галю внимательно, не перебивая. Потом попросила повторить некоторые детали.
— Квартира оформлена на ваше имя, ипотека была взята до брака, — подтвердила она. — Это ваша личная собственность. Ни муж, ни его мать не имеют на неё прав.
— Я понимаю.
— Иск о разделе имущества, который вы описываете, касается, судя по всему, того, что было нажито совместно. Если у мужа есть счета, движение по которым он скрывал, это важно зафиксировать. Вы говорите, что видели таблицу платежей на его ноутбуке?
— Да. Три года. Регулярно.
— Это нужно будет задокументировать. Скриншоты, если возможно.
— Я сделала фото на телефон, пока смотрела.
Марина Игоревна чуть заметно кивнула.
— Хорошо. Ещё момент. Свекровь сказала вам о квартире сама. Это странно.
— Я тоже подумала об этом.
— Возможно, это попытка давления. Хотят, чтобы вы сами ушли и не претендовали ни на что. Или хотят спровоцировать скандал, который потом используют в суде. Вам нужно быть очень спокойной в ближайшее время. Никаких выяснений, никаких сцен.
— Я постараюсь.
— Вы хотите подать на развод?
Галя помолчала. Потом сказала:
— Да.
Марина Игоревна открыла ежедневник.
— Тогда начнём со сбора документов. Свидетельство о браке, ипотечный договор, выписка из Росреестра по вашей квартире. Всё что у вас есть на руках, принесите в следующий раз. Я составлю список.
— Хорошо.
— И ещё одна вещь. Телефон.
— Что с ним?
— Поменяйте номер. Или заведите второй, рабочий. Если начнутся звонки, вы должны иметь возможность их контролировать.
Галя вышла из офиса в сумерки. Дождь к тому времени закончился, и мокрая мостовая блестела под фонарями. Она дошла до остановки, но вместо того чтобы сесть в автобус, прошла мимо. Шла пешком. Долго. Минут сорок, наверное. Не думала ни о чём конкретном. Просто шла.
Дома было темно. Игорь ещё не пришёл. Галя разулась, прошла на кухню, поставила чайник. Телефон в кармане лежал тихо. Она достала его, нашла в контактах номер Игоря и просто посмотрела на него. Имя. Одиннадцать лет.
Потом убрала телефон.
Чайник закипел. Она налила кружку, не торопясь, положила пакетик чая. Всё её тело было немного ватным, как после долгой дороги. Но в голове при этом было неожиданно ясно.
На следующий день она купила вторую сим-карту. Записала новый номер у Марины Игоревны и у Оли в регистратуре. Потом, подумав, написала этот номер на небольшом листке бумаги и засунула его под дверь Виктора Андреевича с короткой запиской: «Если что-то нужно, звоните по этому номеру».
Игорь в эти дни был дома, но как-то нейтрально. Он приходил, ел, смотрел телевизор, иногда говорил что-то бытовое. Про то, что закончилось масло. Про то, что у коллеги родился ребёнок. Про погоду. Галя отвечала коротко и ровно. Не избегала его, но и не искала разговора.
Один раз он спросил про замок.
— Ты почему поменяла, вообще? — спросил он за завтраком, не глядя на неё.
— Потому что хотела, — сказала Галя.
— Ну, объясни нормально. Мама обиделась.
— Пусть обидится.
Он поднял на неё взгляд. В нём снова было это непонятное выражение.
— Ты злишься за вчера?
— Нет.
— Тогда что?
— Ничего особенного, Игорь. Это моя квартира, и я решила поменять замок. Никаких других причин нет.
Он замолчал и доел свою яичницу. Потом встал, поставил тарелку в раковину и ушёл на работу.
Галя посидела ещё немного за столом. Допила чай. Потом взяла свою сумку и тоже ушла.
Заявление на развод она подала в четверг. Марина Игоревна помогла с формулировками. Галя прочитала каждую строчку дважды, прежде чем подписала. Потом убрала свой экземпляр в папку и спрятала папку в ящик под рабочим столом в кабинете.
Она не сказала Игорю. Не потому что боялась. Просто ещё не настало время.
В пятницу вечером, когда она возвращалась домой, её телефон, старый, начал вибрировать. Нина Павловна. Галя смотрела на экран, пока не прекратилась вибрация. Потом убрала телефон.
Через несколько минут снова. Снова Нина Павловна. Потом раз, потом ещё раз.
Потом пришло сообщение: «Ты думаешь, ты умная. Посмотрим».
Галя прочитала его, закрыла и подошла к своему подъезду.
На скамейке у входа сидел Виктор Андреевич. Он кормил кошку чем-то из пакетика. Увидел Галю, кивнул.
— Хорошего вечера, Галина Сергеевна.
— И вам, Виктор Андреевич. Спасибо, что взяли номер.
— Это само собой, — сказал он. — Соседи же.
Галя улыбнулась ему, первый раз за несколько дней, коротко и немного устало, и зашла в подъезд.
В ту ночь она спала хорошо. Лучше, чем за последние несколько недель. Может быть, за несколько месяцев. Она не анализировала, почему. Просто провалилась в сон сразу, как только легла, и не слышала ни того, как вернулся Игорь, ни того, как он укладывался рядом.
Утром в субботу она проснулась раньше него.
Встала, прошла на кухню. Поставила кофе. Пока он варился, стояла у окна и смотрела во двор. Дворник сметал листья. Старушка выгуливала маленькую лохматую собаку. Всё было обычным, ровным, предсказуемым.
Ей нравилось это утро.
Позже она поняла, что именно тогда, в ту субботу, стоя с кружкой кофе у окна, она почувствовала нечто, чему не сразу нашла название. Не радость. Не облегчение. Просто… устойчивость. Как будто земля под ногами немного выровнялась.
Игорь вышел на кухню около десяти. Взлохмаченный, в старой футболке. Посмотрел на неё, на кофе, на тарелку с бутербродами, которую она поставила на стол.
— Ты сделала?
— Да.
Он сел, взял бутерброд, налил себе кофе. Помолчал.
— Галь, нам надо поговорить.
— Надо, — согласилась она.
— Про маму, про всё это. Я понимаю, что она перегибает. Я поговорю с ней.
— Хорошо.
Он смотрел на неё внимательно.
— Ты говоришь «хорошо», но я не понимаю, что ты думаешь на самом деле.
Галя отпила кофе.
— Я думаю, что поговорить нужно. Но не сейчас. Я хочу сегодня сходить в магазин, потом мне надо позвонить по рабочим делам. Давай вечером.
— Вечером, — повторил он. — Хорошо.
Вечером разговора не было. Игорю позвонил кто-то из друзей, они договорились встретиться. Он ушёл около семи, сказал, что вернётся не поздно.
Галя осталась одна.
Она не скучала. Это было странно понять, потому что раньше, когда он уходил, она обычно либо что-то делала по дому, либо немного тосковала, просто так, без причины, от тишины. Сейчас тишина была другой. Она была тихой сама по себе, без тоски внутри.
Галя сварила суп, который давно собиралась сварить. Гречневый, с курицей. Простой, тот, что ела в детстве. Пока варился суп, она читала книгу, которую купила ещё месяц назад и никак не могла начать. Книга оказалась хорошей. Она прочитала почти половину.
Когда вернулся Игорь, было около одиннадцати. Он зашёл в кухню, увидел суп на плите.
— Гречневый? — спросил он. — Ты же не любишь гречневый.
— Я его варила для себя, — сказала Галя.
Он взял тарелку. Сел. Ел молча.
Потом сказал:
— Вкусно.
— Хорошо.
Она убрала книгу в сумку, вымыла свою тарелку и пошла в спальню.
Разговор не случился ни в субботу, ни в воскресенье. Он всё время откладывался, это была не её инициатива, а обстоятельств. То звонил телефон, то надо было куда-то ехать. Галя не торопила.
В воскресенье вечером позвонила Марина Игоревна.
— Документы готовы. Завтра можно принести свои экземпляры, и я объясню дальнейший порядок.
— Спасибо. Буду в шесть.
— Ещё одно. Я навела справки насчёт студии в Заречном. На имя вашего мужа зарегистрирована квартира, площадь двадцать восемь метров. Оформлена год назад.
Галя помолчала.
— Понятно.
— Это важная деталь для дела. Нам нужно будет установить источники финансирования.
— Я понимаю.
Она убрала телефон. Игорь был в гостиной, смотрел что-то на телевизоре. Галя вошла, постояла у дверей.
— Игорь, у тебя есть что-то, о чём ты хотел бы мне рассказать?
Он обернулся. Что-то в её голосе, видимо, было не совсем обычным.
— В смысле?
— Просто спрашиваю.
Он смотрел на неё секунду, две.
— Нет. А что случилось?
— Ничего, — сказала Галя. — Спокойной ночи.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Легла. Смотрела в потолок.
Одиннадцать лет.
Она думала не о том, как он это сделал, и не о том, почему. Она думала о себе. О том, как давно она привыкла к тому, что у неё кончается место в собственной квартире. Сначала немного. Потом всё больше. Чуть передвинутые вещи, чуть изменённые правила, чуть укороченное дыхание. Как это бывает, когда долго живёшь в помещении, где окно открывают редко.
Она не злилась. Это было странно. Она думала, что будет злиться, когда узнает. Но злости не было. Было что-то другое. Что-то похожее на решимость, только без напряжения.
В понедельник она встретилась с Мариной Игоревной. Принесла документы. Они говорили около часа. Марина Игоревна объяснила порядок, сроки, вероятные возражения с другой стороны. Галя слушала внимательно, задавала вопросы, записывала.
Во вторник она поменяла номер телефона окончательно. Старую симку убрала в ящик стола. Новый номер был только у тех, кому она сама его дала.
В среду вечером она пришла домой и обнаружила, что Игоря нет. Это было необычно, обычно он приходил раньше неё. На столе не было записки. Телефон не отвечал.
Она поужинала, прочитала ещё немного книги и легла спать. Игорь вернулся ночью. Она слышала, как он открывает дверь, как ходит по квартире, как долго сидит на кухне. Но не встала.
Утром он выглядел усталым.
— Где ты был вчера?
— Задержался, — сказал он.
— Понятно.
Больше она не спрашивала.
В четверг после работы она зашла в небольшой цветочный магазин рядом с клиникой и купила три белых нарцисса. Просто так. Принесла домой, поставила в вазу на кухне. Смотрела на них за чаем.
В пятницу в половине восьмого вечера в дверь позвонили.
Галя подошла к глазку. Игорь стоял на площадке один, без куртки, в свитере. Лицо у него было странным. Не злым. Скорее, сдутым.
Она открыла дверь на цепочку.
— Что случилось? — спросила она.
— Галь, пусти меня. Нам надо поговорить. По-настоящему.
— Ты потерял ключ?
— Нет. Я… уходил на несколько дней. Думал.
— Понятно.
— Я хочу поговорить с тобой. Объяснить. Я знаю, что ты, наверное, знаешь про студию.
Галя помолчала секунду.
— Знаю.
— Я не хотел…
— Игорь, — перебила она, не повышая голоса, — подожди.
Она отошла от двери. Прошла в спальню, открыла ящик тумбочки. Достала папку. Вернулась к двери.
— Вот, — сказала она и сунула в щель несколько листов. — Это заявление на развод. Там два экземпляра, твой и мой. Мой уже в суде.
Он молчал. Она видела в глазок, как он смотрит на бумаги.
— Галя…
— Я всё знаю, Игорь. Студию, счета, иск. Я знаю всё. Не надо ничего объяснять.
— Это не то, что ты думаешь.
— Хорошо. Суд разберётся.
— Погоди. Ты не можешь просто…
— Могу, — сказала она спокойно. — Это моя квартира. Замок поменян. Документы поданы. У тебя есть всё необходимое в папке. Марина Игоревна Соколова, её телефон там же, она объяснит порядок действий.
Он долго молчал. Потом спросил:
— Ты хорошо подумала?
— Да.
— Ты не хочешь даже поговорить?
— Я думаю, мы уже поговорили, — сказала она. — Одиннадцать лет.
Больше она ничего не добавила. Просто закрыла дверь. Потихоньку сняла цепочку. Постояла в прихожей секунду, прислушиваясь.
За дверью было тихо. Потом послышались шаги. Они удалились.
Галя разулась, хотя никуда не выходила, просто стояла в прихожей в туфлях. Прошла на кухню. Нарциссы в вазе стояли так же, только один слегка наклонился, и она поправила его.
Через несколько минут послышался тихий стук. Не в дверь. В стену рядом с дверью, три лёгких удара. Это был условный сигнал, который она узнала не сразу. Потом поняла.
Она открыла дверь.
За дверью стоял Виктор Андреевич. В руках у него было небольшое блюдечко, накрытое полотенцем.
— Добрый вечер, Галина Сергеевна. Я тут пирожки испёк. С яблоком. Не знаю, голодны ли вы, но вот.
Галя смотрела на него секунду.
— Спасибо, Виктор Андреевич.
— Не за что. Вы сегодня выглядели немного…
— Устало?
— Я хотел сказать: сосредоточенно, — сказал он. — Но всё равно хорошо. Держитесь.
Он кивнул и ушёл к себе.
Галя зашла внутрь, закрыла дверь. Поставила блюдечко на стол, сняла полотенце. Пирожки были маленькими, румяными, с чуть треснувшими боками.
Она взяла один и откусила.
За окном наступил вечер. В квартире горел один свет, на кухне. Нарциссы стояли в вазе. Где-то за стеной тихо шла своя жизнь.
Галя жевала пирожок и ни о чём не думала. Просто слушала тишину. Это была другая тишина, не пустая и не давящая. Просто тихо. Её тихо. В её квартире.
