— Ну конечно, у твоей сестры всё всегда лучше! И отель у неё лучший, и море, и ресторан каждый вечер, а мы с тобой как будто вообще жизни не видим! — Алексей бросил ключи на кухонный стол и раздражённо потёр ладонью шею.
Ирина молча поставила сумку на стул и открыла холодильник. После семейного вечера ей хотелось только воды и тишины. Но по тону мужа она уже поняла: тишины сегодня не будет.
— Лёш, мы только пришли. Давай хоть переоденемся сначала.
— А чего переодеваться? Я что, неправду сказал? — он прошёл к окну, отдёрнул край шторы и тут же отпустил его. — Там люди два раза в год ездят отдыхать, номера берут такие, что я даже цену боюсь представить, а мы три года никуда дальше области не выбирались.
— И что?
— Как это «что»? Тебя это вообще не напрягает?
Ирина закрыла холодильник и медленно повернулась к мужу.
— Меня напрягает только одно: ты весь вечер сидел напротив Лены, улыбался ей, фотографии смотрел, про отель спрашивал, говорил, что они молодцы и отлично отдохнули. А сейчас мы домой зашли — и уже началось.
— Потому что в гостях я воспитанный человек. Я же не буду там говорить всё, что думаю.
— А дома, значит, можно?
— Дома я с женой разговариваю! Или мне теперь и тебе нельзя ничего сказать?
Алексей говорил всё громче. Ирина ещё пыталась держаться спокойно, но это была далеко не первая подобная ссора. Просто сегодня повод оказался особенно удобным для него. Сестра Ирины, Елена, с мужем вернулась с дорогого курорта и пригласила родных на ужин. Никакого показного праздника там не было: обычный семейный стол, чай, фотографии на телефоне, рассказы о море, экскурсии и гостинице. Алексей сам просил показать номер, уточнял, сколько лететь, спрашивал, понравилось ли питание. Даже сказал мужу Елены, что тот правильно делает, пока есть возможность ездить и смотреть мир.
В машине по дороге домой он молчал минут двадцать. А потом будто кто-то повернул внутри него знакомый переключатель.
Сначала ему не понравилось, что сестра Ирины слишком много говорит про отдых. Потом — что её муж слишком легко рассуждает о деньгах. Затем Алексей решил, что Сергею просто повезло с работой и хорошей должностью. А когда они поднялись в квартиру, виноватой неожиданно стала уже Ирина, потому что «вечно тратит непонятно на что» и поэтому они сами никуда не ездят.
— Чего тебя опять понесло?! Сам весь вечер моей сестре улыбался, про море расспрашивал, а домой приехали — и она уже содержанка?! И я теперь виновата, что мы никуда не ездим, потому что слишком много непонятно на что трачу?! А что ты жрёшь тогда это «непонятно что»?!
Алексей резко повернулся от окна.
— Я не говорил, что она содержанка прямо сейчас.
— Ты пять минут назад сказал: «Удобно быть такой самостоятельной, когда муж всё оплачивает». Это что было?
— Это факт! Она сама сколько зарабатывает?
— Достаточно.
— Достаточно для чего? Для маникюра и кофточек?
— Вот только не начинай про это. Лена работает столько же, сколько и ты. И не обязана перед тобой зарплатную ведомость выкладывать.
— А я и не прошу. Мне просто смешно, когда люди изображают, будто сами всего добились.
— Кто что изображает? Они живут как хотят. Тебя никто не просит это оплачивать.
— Зато я оплачиваю нашу жизнь. И вижу, куда уходят деньги.
Ирина даже растерялась.
— Ты один её оплачиваешь?
— Я не это имел в виду.
— Нет, давай. Договаривай. Ты один оплачиваешь продукты? Квартиру? Коммуналку? Моё пальто? Тебе напомнить, кто в прошлом месяце платил за ремонт машины?
Алексей раздражённо махнул рукой.
— Опять ты всё в бухгалтерию переводишь.
— Это ты начал считать. Причём почему-то мои траты. Я каждую неделю покупаю еду, бытовую химию, всё в дом. Ты потом это ешь, пьёшь, пользуешься, но когда тебе надо объяснить, почему мы не на море, внезапно выясняется, что я транжира.
— А разве ты мало тратишь на продукты? Ты в магазин заходишь — и две тысячи как не бывало.
— Ты цены видел вообще?
— Я вижу, что можно покупать проще.
— Отлично. С завтрашнего дня покупаешь еду сам. Я с удовольствием посмотрю, что ты принесёшь на две тысячи на неделю.
Он усмехнулся.
— Ну да, конечно. Сейчас ещё демонстративные акции начнутся.
— А что ты хотел? Ты меня обвиняешь в том, что мы не ездим отдыхать, потому что я покупаю нормальную еду. Я тебе предлагаю проверить твою теорию.
На этом разговор не закончился. Он тянулся почти час, перескакивая с продуктов на сестру, с сестры на зарплату Сергея, с зарплаты на их собственные накопления. Алексей каждый раз возвращался к одной мысли: кто-то живёт легче, потому что ему «повезло», а он сам вынужден считать деньги. Ирина напоминала, что у них нет кредитов, они нормально снимают двухкомнатную квартиру, оба работают, у них есть машина и небольшой запас на чёрный день. Для неё это не было плохой жизнью. Для Алексея любое чужое преимущество превращалось в доказательство, что его собственная жизнь недостаточно хороша.
Так было не всегда. Во всяком случае, Ирина раньше этого не замечала.
Они поженились шесть лет назад. Тогда Алексей работал инженером в сервисной компании, получал неплохо, много шутил и вообще казался человеком, который умеет радоваться чужим удачам. Ирина особенно это ценила, потому что в её семье сестры всегда были близки. Елена была старше на два года, и между ними никогда не было серьёзной конкуренции. Если одной было хорошо, вторая радовалась. Если случались проблемы — помогали, чем могли.
Через два года после свадьбы Алексей сменил работу. Новая должность оказалась хуже, чем обещали: премии урезали, начальник оказался неприятным, повышения не случилось. Алексей стал раздражительнее. Сначала Ирина считала, что это временно. Потом он нашёл другую работу, но характер уже не вернулся назад. Он начал замечать, кто из знакомых купил машину, кто сделал ремонт, кто поехал отдыхать. Причём всегда находил объяснение, почему чужой успех нельзя считать настоящим.
У одного родители помогли. Другому повезло попасть в хорошую фирму. Третий «наверняка крутит что-то». Четвёртый женился удачно. Пятый просто умеет пыль в глаза пускать.
Особенно его раздражала семья Елены, потому что они были рядом и их жизнь невозможно было списать на красивую картинку издалека.
Сергей, муж сестры, работал коммерческим директором в крупной компании. Да, зарабатывал хорошо. Но до этого пятнадцать лет работал в той же сфере, начинал обычным менеджером и не раз менял города и должности. Елена работала администратором в частной клинике, зарабатывала меньше мужа, но не сидела дома и не просила у Ирины денег. Их дорогие поездки они оплачивали сами. Родители Ирины иногда помогали всем дочерям — могли подарить деньги на день рождения, купить что-то нужное, но одинаково обеим.
Алексей всё это знал. Только знание не мешало ему считать иначе.
Утром после скандала Ирина действительно не пошла в магазин. Обычно по субботам они закупались на несколько дней, но она спокойно выпила кофе и занялась уборкой.
— Ты список составила? — спросил Алексей около полудня.
— Какой список?
— В магазин.
— Ты вчера сказал, что я трачу слишком много. Покупай сам.
— Ирина, ну не начинай.
— Я уже не начинаю. Я закончила. Хлеб, молоко, мясо, овощи — что считаешь нужным, то и бери.
Он ушёл недовольный. Вернулся через час с двумя пакетами и чеком, на который смотрел так, словно его лично обманул кассир.
— Цены ненормальные.
Ирина промолчала.
— Ты специально молчишь?
— А что мне сказать?
— Можно было хотя бы предупредить, что курица уже столько стоит.
— Ты её ел всю неделю. Я думала, ты догадываешься, что она не бесплатная.
Он бросил чек на стол, но больше в тот день разговор о продуктовых тратах не поднимал.
Ирина решила, что после той ссоры он хотя бы перестанет обсуждать Елену. Она сама больше сестру при нём не упоминала. Если мама рассказывала по телефону про Ленины дела, Ирина не пересказывала. Если сестра присылала фотографии, просто смотрела и отвечала ей лично.
Только Алексей не собирался останавливаться.
Через пару недель он сам показал жене телефон.
— Смотри. Опять ресторан.
Ирина даже не сразу поняла, о чём он.
— Что ресторан?
— Твоя сестра. Вчера выложила. В центре. Я посмотрел меню — там горячее по две с половиной тысячи.
— И?
— Ничего. Просто интересно. Потом будет рассказывать, что они обычные люди.
— Лёш, зачем ты вообще смотришь, куда она ходит?
— Она сама выкладывает. Значит, хочет, чтобы смотрели.
— Ты можешь не смотреть.
— А что, уже нельзя?
— Можно. Но ты потом приходишь ко мне с этим, как следователь с доказательствами.
Он убрал телефон, но вечером ещё раз вспомнил ресторан. Через неделю его возмутила новая сумка Елены. Потом фотография из загородного отеля. Потом новый телевизор, случайно попавший в кадр.
Ирина начала злиться уже не только на сами разговоры, но и на то, сколько времени муж тратит на наблюдение за сестрой. Он будто специально искал подтверждения собственной обиды.
— Ты её страницу чаще меня смотришь, — сказала она однажды.
— Просто иногда захожу.
— Иногда? Ты знаешь, где она была в пятницу, что заказала и какую сумку купила.
— Потому что она всё это выставляет напоказ.
— А тебе-то что?
— Мне интересно, как люди живут.
— Нет. Тебе интересно злиться.
После этого он несколько дней демонстративно ничего не говорил. А потом сделал хуже.
Елена позвонила Ирине вечером.
— Ир, у тебя Алексей совсем с ума сошёл?
— А что случилось?
— Ты его комментарии видела?
Ирина открыла страницу сестры и почувствовала, как у неё жаром обдало лицо. Под фотографией из кафе Алексей написал: «Хорошо жить, когда семейный бюджет бездонный». Под снимком новой куртки: «Главное, чтобы подписчики не забыли, кто тут самый успешный». А под фотографией из поездки оставил совсем неприятное: «Некоторые на чужую красивую жизнь работают больше, чем на свою настоящую».
— Лена, я не знала.
— Я понимаю. Но ты с ним поговори. Я его сейчас заблокирую. Мне это не надо.
— Правильно сделаешь.
— Ты не обидишься?
— Нет. Я сама уже не понимаю, что у него в голове.
Алексей пришёл через полчаса. Ирина встретила его в коридоре.
— Ты зачем сестре гадости пишешь?
— Какие ещё гадости?
— Комментарии под её фотографиями.
— Там нет никаких гадостей. Я просто пошутил.
— Она тебя заблокировала.
На лице Алексея сразу появилось такое возмущение, будто его лишили законного права.
— Отлично. Просто отлично. Значит, сначала выставлять богатство на всеобщее обозрение можно, а если кто-то что-то сказал — сразу блокировка.
— Ты не «что-то сказал». Ты полез к ней со своей злостью.
— И ты, конечно, на её стороне.
— А на чьей я должна быть? Ты взрослому человеку пишешь под фотографиями язвительные комментарии, а потом ещё удивляешься.
— Слушай, может, тебе вообще от неё отписаться?
Ирина не поверила, что услышала правильно.
— Что?
— Отпишись. И всё. Нечего смотреть на чужую красивую жизнь, а потом возвращаться домой и ходить недовольной.
— Я недовольная из-за тебя, а не из-за её фотографий.
— Да конечно. Я вижу, как ты меняешься после ваших встреч.
— Я меняюсь после разговоров с тобой.
— Вот опять! Она тебя настраивает. Думаешь, я не понимаю?
— Лена вообще про тебя почти не говорит.
— Потому что умная. Делает всё аккуратно.
Ирина смотрела на мужа и не понимала, как спорить с человеком, который любую реальность умеет развернуть так, чтобы она подтверждала его версию.
— Я ни от кого отписываться не буду.
— Значит, тебе важнее сестра.
— Не начинай вот это. Я просто не буду выполнять твои глупые требования.
После этой ссоры Ирина перестала приглашать родственников домой. Раньше мама могла зайти на чай, Елена с Сергеем приезжали пару раз в месяц, иногда все собирались у них на кухне. Теперь Ирина каждый раз находила причину встретиться где-то ещё. У родителей. В кафе. У сестры. Даже на прогулке, только не дома.
Она не хотела слушать потом, кто во что одет, на какой машине приехал и почему кто-то заказал дорогой десерт.
Алексей быстро заметил перемену.
Сначала он даже сделал вид, что его это устраивает. Несколько выходных подряд они провели вдвоём, и Ирина подумала, что, может быть, напряжение немного спадёт. Но потом мама позвала всех на обычный воскресный обед. Ирина собралась одна. Алексей стоял в дверях спальни и смотрел, как она застёгивает серьги.
— Меня, значит, даже не зовут уже?
— Зовут. Мама сказала, чтобы мы приезжали оба.
— А ты мне не сказала.
— Потому что я не хочу, чтобы там опять всё закончилось твоими разговорами.
— Какими разговорами? Я вообще могу рот не открывать.
— Ты у Лены тоже сначала рот открывал только чтобы хвалить. А потом всё равно вылил на меня дома.
— То есть ты решила за меня?
— Да. В этот раз решила. Я хочу спокойно посидеть с родителями.
Алексей долго молчал, потом сказал:
— Вот и начинается. Сначала без меня встречи, потом будешь одна в отпуск ездить, потом вообще решишь, что муж тебе мешает жить.
— Я пока решила только одно: не тащить твои скандалы туда, где люди просто хотят поужинать.
Она уехала, а когда вернулась, Алексей не спросил, как родители. Его интересовало другое.
— Лена была?
— Была.
— Сергей?
— Был.
— Ну и что нового у богачей?
Ирина сняла куртку и прошла мимо.
— Я не буду рассказывать.
— Отлично. Семейная жизнь, называется.
После этого подобные разговоры повторялись почти после каждой встречи, и Ирина всё меньше видела смысл хоть что-то объяснять.
— Что-то твои совсем к нам перестали ходить.
— У всех дела.
— Врёшь.
— Не начинай.
— Ты специально их сюда не зовёшь.
Ирина посмотрела на него и впервые решила не оправдываться.
— Да. Специально.
— Вот как.
— Я не хочу после каждой встречи выслушивать разбор чужих зарплат, сумок, машин и тарелок.
— Значит, проще мужа выставить дураком.
— Я никого не выставляю. Я просто больше не хочу устраивать это у себя дома.
С того дня она стала меньше рассказывать и о том, где была. Не лгала, но перестала делиться подробностями. Если после работы встречалась с сестрой, говорила: «Задержусь». Если ехала к родителям — сообщала, что будет позже. Раньше рассказывала, что ели, кто что сказал, какие новости. Теперь отвечала коротко.
Алексей это воспринимал как новое доказательство заговора.
— Ты уже даже не говоришь, с кем была.
— Потому что любой ответ потом превращается в допрос.
— Какой ещё допрос?
— Обычный. Где были, что заказали, кто платил, что на ней было, на чём приехала. Мне надоело.
— Я просто спрашиваю.
— Нет. Ты собираешь материал для следующей ругани.
Он обиделся и два дня разговаривал с ней только по бытовым вопросам. Ирина неожиданно заметила, что эти два дня были спокойнее многих предыдущих недель.
Развода не случилось. Ни сразу, ни через месяц. Они продолжали жить вместе, платить за квартиру, покупать еду, обсуждать ремонт машины и кто заберёт вещи из химчистки. Но их семейная жизнь стала странной. Как будто из неё вынули ту часть, где люди делятся друг с другом тем, что происходит за пределами квартиры.
Одно время Алексей решил доказать, что причина их отсутствия на море действительно в расходах Ирины. Он предложил месяц записывать всё до мелочи. Ирина согласилась сразу, чем даже его удивила. Она не спорила, не оправдывалась, просто сказала:
— Давай. Только записываем оба. И бензин, и твои обеды на работе, и мои покупки, и всё остальное.
— Без проблем. Я как раз хочу понять, куда деньги уходят.
Первые три дня он относился к этому почти с азартом. Спрашивал, сколько стоило молоко, почему Ирина купила две пачки кофе, зачем взяла сыр именно этот, а не по акции. На четвёртый день она попросила его вписать доставку еды, которую он заказал вечером после футбола. На пятый — новую насадку для автомобильного пылесоса. На шестой — два его обеда в кафе рядом с офисом.
— Это другое, — сказал Алексей.
— Чем?
— Я на работе. Мне надо есть.
— А дома мне не надо?
— Я не про это.
— Тогда записывай. Мы же хотим честно посмотреть.
К концу второй недели выяснилось, что никакой страшной дыры в расходах на продукты нет. Да, еда стоила много. Но примерно столько же уходило на бензин, мелочи для машины, кофе и обеды Алексея, подписки, которые он не замечал, и обычные бытовые траты. Ирина не ликовала. Она просто показала итог и сказала:
— Вот. Если хотим море, надо откладывать отдельно. И, наверное, меньше тратить обоим. Не только мне на гречку и курицу.
Алексей долго смотрел на цифры, потом заявил, что месяц был «непоказательный». Ирина тогда впервые за долгое время рассмеялась — не весело, а от бессилия.
— Конечно. Когда результат не тот, значит, месяц виноват.
— Я не это сказал.
— Именно это.
После этого они завели отдельный накопительный счёт на отпуск. Ирина каждый месяц переводила туда заранее оговорённую сумму. Алексей два раза перевёл свою часть полностью, потом начал уменьшать. В одном месяце пришлось чинить машину, в другом он купил новый телефон, потому что старый «уже тормозил». Ирина не упрекала. Только однажды, когда он снова начал говорить про Ленин отдых, спросила:
— А на отпуск ты в этом месяце сколько положил?
Он сразу разозлился.
— Ну вот зачем ты сейчас это?
— Потому что ты опять говоришь, что мы никуда не ездим из-за меня.
— У меня были объективные расходы.
— А у меня продукты — необъективные?
— Ты опять цепляешься к словам.
В итоге тот накопительный счёт стал ещё одной темой, которую Ирина перестала обсуждать. Она продолжала переводить свою часть, Алексей — когда хотел. Через несколько месяцев там была сумма, которой хватило бы хотя бы на скромную поездку вдвоём, но желания ехать вместе у Ирины уже почти не было. Ей даже представить было тяжело, что они окажутся в гостинице и Алексей начнёт сравнивать номер с тем, который видел у сестры на фотографиях.
Елена тем временем после блокировки вообще перестала что-либо выяснять. Она не просила сестру выбирать между мужем и роднёй, не жаловалась матери, не звонила Алексею. На семейных встречах только один раз осторожно спросила:
— Ир, ты как вообще?
— Нормально.
— Точно?
— Пока да. Просто не хочу сейчас это обсуждать.
— Хорошо. Только знай, что я не обижаюсь на тебя из-за него.
Ирина тогда чуть не расплакалась, хотя весь вечер держалась спокойно. Ей было важно услышать именно это. Потому что Алексей постоянно убеждал её, что сестра якобы специально вмешивается в их брак, а на деле Елена делала ровно противоположное — старалась не лезть вообще.
Через несколько дней Алексей сам спросил:
— Она что-нибудь про меня говорила?
— Нет.
— Не верю.
— Твоя проблема.
— Ну конечно. Наверняка сидите там и обсуждаете, какой я ужасный.
— Лёша, ты понимаешь, что тебе даже молчание не подходит? Если она говорит — она меня настраивает. Если не говорит — значит, делает это хитро. Как тебе вообще можно что-то доказать?
Он не ответил. А Ирина после этого окончательно перестала пересказывать ему разговоры с сестрой. Не из вредности. Просто поняла, что любая подробность становится для него материалом. Даже если Елена скажет, что устала на работе, Алексей найдёт в этом повод усмехнуться: мол, бедная, устала между курортами.
Ирина ездила на дни рождения без Алексея. Семейные ужины проходили без него. Елена больше не спрашивала, почему он не пришёл. Сергей вообще перестал его упоминать. Родители Ирины сначала пытались выяснить, не поругались ли они окончательно, потом тоже перестали лезть.
Алексей оставался дома и каждый раз находил способ испортить жене возвращение.
— Ну что, как прошло собрание миллионеров?
Ирина снимала обувь и молчала.
— Чего молчишь? Лена опять рассказывала, куда зимой летит?
— Я не буду это обсуждать.
— Потому что правда неприятная?
— Потому что я устала.
Иногда он отступал. Потом на работе кто-нибудь покупал машину или сосед менял окна, и тема чужого успеха возвращалась сама собой. Алексей уже не всегда говорил про сестру. Теперь раздражать его мог любой человек, который, по его мнению, жил незаслуженно хорошо.
Однажды они ужинали на той самой кухне. На столе были обычные макароны, котлеты и салат. Ирина почти улыбнулась, вспомнив тот первый скандал про продукты. Алексей ел молча, потом неожиданно сказал:
— Кстати, у Кости с работы новая машина. Понятно, откуда деньги. Тесть помог.
Ирина положила вилку.
— Лёш, давай хоть сегодня без этого.
— Без чего? Я просто сказал.
— Ты никогда «просто» не говоришь. Дальше будет, что ему повезло, потом что мы живём хуже, потом я в чём-нибудь окажусь виновата.
— Нормально ты меня уже расписала.
— Потому что всё это было сто раз.
Он помолчал, потом спросил:
— Ты правда думаешь, что это всё из-за меня?
Ирина долго смотрела на него.
— А из-за кого?
— Не знаю. Может, потому что ты сама всё время сравниваешь?
Она усмехнулась от усталости.
— Я уже несколько месяцев вообще ни с кем при тебе не сравниваю. Я даже про родных почти ничего тебе не рассказываю. Ты сам находишь, с кем себя сравнить.
Алексей ничего не ответил. Ушёл в комнату и включил телевизор.
Ирина осталась на кухне и поняла, что именно этого она теперь боится больше всего — не громких скандалов, а того, как быстро привыкла жить рядом и ничего не рассказывать. Она не подавала на развод, потому что всё ещё надеялась: может, он увидит, во что превратил их дом. Может, ему станет страшно от того, что жена рядом, но уже как будто отдельно.
Только Алексей пока видел другое. Он был уверен, что сестра Ирины специально выставляет свою красивую жизнь напоказ. Что Елена своим отдыхом, ресторанами и покупками заставляет Ирину смотреть на мужа свысока. Что семья постепенно выдавливает его из общего круга.
Он не замечал простой вещи: никто его не выдавливал. Он сам сделал так, что рядом с ним стало безопаснее молчать.
Прошло ещё несколько месяцев. У Елены был юбилей, и Ирина снова поехала одна. Алексей утром спросил, вернётся ли она поздно. Ирина сказала, что не знает. Он хотел добавить что-то язвительное, но она уже закрывала дверь.
Праздник прошёл спокойно. Никто не обсуждал Алексея. Елена показала Ирине фотографию нового платья, Сергей пожаловался на работу, отец долго спорил с официантом из-за слишком холодного чая. Обычная семейная встреча, не выставка богатства и не заговор против чужого мужа.
Домой Ирина вернулась около полуночи. Алексей сидел на кухне у окна, как в тот первый вечер после курортных фотографий сестры.
— Ну что, хорошо погуляли? — спросил он.
— Хорошо.
— Подарок дорогой подарили?
Ирина сняла пальто и посмотрела на него.
— Лёша, я не буду отвечать.
— Вот. Опять секреты.
— Это не секреты. Это моя попытка не ругаться с тобой.
— Удобная попытка. Просто вычеркнуть мужа из половины своей жизни.
— Ты сам из неё вышел.
Он резко поднялся.
— Я никуда не выходил!
— Тогда перестань превращать чужую жизнь в обвинение мне.
— Опять твоя сестра святая?
— Я сейчас вообще не про сестру.
— Конечно. Ты уже научилась красиво обходить тему.
Ирина устало покачала головой и пошла в спальню. Через несколько секунд Алексей крикнул ей вслед что-то про то, что семейные люди не скрывают друг от друга половину жизни. Она остановилась в дверях, но возвращаться не стала.
Им действительно ещё предстояло решить, сколько так можно прожить. Пока они не развелись. У них оставались общая квартира, привычки, счета, вещи в одном шкафу и фотографии со свадьбы в ящике комода. Но семейные встречи уже проходили без Алексея. Ирина всё реже говорила ему, с кем виделась и что обсуждала. А дома любое случайное упоминание о чужом отпуске, покупке, новой работе или машине всё ещё могло закончиться новой руганью.
Алексей считал, что виноваты другие — сестра, её муж, красивые фотографии, чужие зарплаты и слишком довольные лица. Ирина всё чаще думала, что дело давно не в них.
Но вслух она этого уже почти не говорила. Она слишком хорошо знала, чем заканчиваются такие разговоры…
