— Ты сейчас серьёзно хочешь сказать, что денег на карте почти нет?
Юлия стояла посреди спальни в домашнем трикотажном платье и смотрела то на Артёма, то на собранный чемодан у стены. Чемодан они достали ещё в выходные. Она уже сложила туда купальник, лёгкую кофту на вечер, аптечку и маленькую косметичку. На комоде стояли дорожные флаконы с шампунем и гелем для душа — обычные, без всяких красивых банок и надписей. Через месяц они должны были лететь к морю. Два года откладывали, сверяли цены, переносили покупку новой мебели, даже зимой никуда не ездили, чтобы не трогать отпускную сумму.
Артём снял футболку с сушилки, зачем-то расправил её и снова положил на спинку стула.
— Не почти нет. Там осталось немного. На билеты, может, хватит, если брать дешёвые.
— А остальное где?
— Юль, давай без крика. Я хотел сначала всё нормально объяснить.
— Так объясняй нормально. Я пока вообще не понимаю, что ты мне говоришь.
Он замялся всего на секунду, но Юлия эту секунду заметила. У Артёма была такая привычка: когда он уже что-то сделал и понимал, что жена будет против, сначала начинал говорить мягко и разумно, будто спор возник не из-за самого поступка, а исключительно из-за того, что Юлия якобы слишком резко реагирует.
— Лена запускает торговлю косметикой. Нормальной, дорогой. Она нашла поставщика, который даёт хорошую цену на опт. Но надо было быстро оплатить первую партию, иначе предложение бы ушло другим.
Юлия несколько секунд просто смотрела на него.
— И?
— Я дал ей деньги.
— Какие деньги?
— Наши отпускные.
— Сколько?
— Почти всё.
Она резко повернулась к чемодану, будто тот был виноват в том, что стоял уже собранный.
— Отпуск отменяется, потому что твоей сестрице опять приспичило изображать бизнесвумен?! Я два года на море откладывала не для того, чтобы она банками с кремом торговала! Если ты не вернёшь всё до копейки — я напишу на неё заявление в полицию, и тогда уж поверь, она сможет своей красотой заниматься где-нибудь в колонии!
— Да какое заявление, Юль? — Артём сразу повысил голос. — Ты вообще слышишь себя? Я сам ей перевёл. Никто ничего не крал.
— У меня украли два года моей экономии. Мне всё равно, как ты это называешь.
— Это не пропало. Это вложение.
— Ты инвестор теперь?
— Не передёргивай. У Лены действительно может получиться. Она давно этим интересуется, у неё подписчики есть, знакомые постоянно спрашивают, где что купить. Она всё посчитала.
— А меня кто-нибудь посчитал? Сколько я туда положила? Сколько смен брала? Сколько раз говорила себе: «Не покупай, подожди до отпуска»?
Артём потер ладонью щетину.
— Вернёт она деньги. Ещё и сверху.
— Когда?
— Через несколько месяцев, может быть.
— У нас отпуск через месяц.
— Значит, перенесём.
Вот эти два слова и разозлили Юлию сильнее всего. Не сама Лена, не косметика, не даже сумма. «Перенесём» Артём сказал так, будто речь шла о походе в кино. Будто два года их общей жизни можно было переставить на другую дату одним движением.
Юлия работала администратором в частной клинике. Зарплата была обычная, не нищенская, но и не такая, чтобы два раза в год летать на море и не смотреть на цены. Артём был специалистом по закупкам в небольшой торговой компании. Вместе они жили нормально: платили ипотеку за двухкомнатную квартиру, держали небольшой запас на непредвиденные расходы, иногда ходили в кафе, но крупные траты планировали заранее. Отпуск был именно такой тратой.
Два года назад они договорились: каждый месяц переводить определённую сумму на отдельный счёт. Сначала выходило понемногу. Потом Юлия стала брать дополнительные смены. Артём несколько раз пропускал перевод из-за ремонта машины или подарков родственникам, но обещал догнать. В итоге вклад Юлии оказался больше, и оба это знали. Она не упрекала. Ей было важно, что они всё-таки едут вместе.
Лена, младшая сестра Артёма, к тому времени успела поработать визажистом, администратором салона, мастером по бровям и помощником знакомой, которая продавала одежду через соцсети. В каждом деле она держалась несколько месяцев и каждый раз объясняла, что просто ищет своё направление. Артём относился к этому снисходительно. Для него сестра всегда была «способной, просто ей не везёт с людьми».
— Ты хоть договор с ней какой-нибудь сделал? — спросила Юлия уже тише.
— Зачем? Мы родные люди.
— То есть ты отдал почти все наши деньги без договора, без сроков, без моего согласия?
— Я ей доверяю.
— А мне, получается, можно не доверять даже информацию о том, куда ушли мои деньги.
— Не начинай опять «мои». Мы семья.
— Очень удобно. Когда я два года откладываю — мы семья. Когда ты всё отдаёшь сестре — решение твоё.
Артём попытался возразить, но Юлия уже открыла шкаф и достала папку с распечатками бронирований. Билеты ещё можно было вернуть с потерей части денег. Отель был оплачен только авансом.
— Завтра отменяю бронь, — сказала она. — И знаешь что? Больше на общий отпуск я не откладываю. Вообще.
— Ну и пожалуйста.
— И Лене скажи: я хочу услышать от неё, когда она вернёт деньги.
— Она тебе ничего не должна объяснять.
— Тогда объяснишь ты.
Следующие несколько дней дома разговаривали только по необходимости. Артём несколько раз пытался показать жене фотографии коробок с косметикой, которые приехали сестре. Юлия даже смотреть не захотела. Она не собиралась спорить, какая там маржа и сколько подписчиков у Лены. Для неё вопрос был проще: деньги взяли без разрешения.
Через неделю она увидела в кладовке комплект зимних шин Артёма на литых дисках. Резина была почти новая. Предыдущей осенью он купил её дорого и ещё долго рассказывал, как удачно нашёл модель и какие диски лучше держат дорогу.
Юлия сфотографировала колёса и выложила объявление. Цену поставила ниже рынка. Ей хотелось продать быстро, пока Артём не заметил.
Покупатель нашёлся на следующий день. Молодой мужчина приехал с другом, проверил состояние, расплатился наличными и увёз комплект. Юлия добавила свои деньги и в тот же вечер купила тур в Турцию на одного. Не роскошный отель, не «пять звёзд ультра всё включено», а нормальный пакет на десять дней. Тот самый отпуск, который она могла теперь оплатить хотя бы для себя.
Артём обнаружил пропажу шин через три дня.
— Где колёса?
— Продала.
Он даже не сразу понял ответ.
— Что ты сделала?
— Продала. Дёшево. Деньги потратила.
— На что?
— На отпуск.
— Ты совсем с ума сошла?! Это мой комплект!
— А отпускные были чьи?
— Не сравнивай!
— Почему? Потому что твоё имущество — настоящее, а мои деньги как будто общие и ничьи?
Артём кричал почти час. Говорил, что она продала вещи вдвое дешевле стоимости, что зимой ему придётся покупать всё заново, что такие диски сейчас стоят гораздо дороже. Юлия слушала и впервые за последние дни не чувствовала ни желания оправдываться, ни страха, что ссора разрушит семью. Семья уже дала трещину в тот вечер, когда муж сообщил ей о переводе как о свершившемся факте.
— Деньги на колёса верни, — потребовал Артём.
— Возьмёшь у Лены. Она же скоро заработает.
После этого он ушёл ночевать в гостиную.
На следующий день Артём позвонил сестре и потребовал вернуть хотя бы часть вложенного. Юлия слышала разговор из кухни. Сначала он говорил спокойно, потом начал раздражаться.
— Лен, я понимаю про товар. Но мне сейчас реально нужны деньги… Да не все. Хотя бы половину… Что значит «ты же сам сказал»? Я сказал, что это вложение, потому что ты обещала быстро вернуть… Какая доля?
Через десять минут он вернулся на кухню уже с другим выражением лица.
— Ну?
— У неё пошли продажи.
— Поздравляю.
— Она предлагает мне участвовать. Если помогу с доставками и закупками, будет считать меня партнёром.
Юлия рассмеялась коротко и зло.
— Партнёром без договора?
— Не начинай.
— Я ничего не начинаю. Ты уже всё начал сам.
Лена действительно продавала неплохо. Сначала через страницу в соцсетях, потом через знакомых визажистов. Она красиво снимала товар, делала обзоры, собирала предзаказы. Артём по вечерам стал развозить заказы. После работы он приезжал домой, ел и снова уходил. Сначала два раза в неделю, потом четыре. По субботам помогал сестре принимать коробки у поставщиков.
Юлия в Турцию улетела одна. В аэропорт заказала такси. Артём даже не предложил отвезти: в тот вечер у Лены ожидалась большая поставка.
— Хорошего отдыха, — сказал он перед её выходом.
— Спасибо.
— Только давай без вот этого демонстративного…
— Какого?
— Будто ты специально одна едешь мне назло.
Юлия подняла ручку чемодана.
— Я специально еду туда, куда два года собиралась. Тебе назло ты всё сделал сам.
Отпуск вышел странным. Первые два дня Юлия всё время ловила себя на мысли, что должна была быть здесь с мужем. Потом перестала. Она плавала, гуляла вечером по набережной, один раз съездила на недорогую экскурсию. Фотографии почти не выкладывала. Ей не хотелось ничего доказывать.
Вернувшись, она обнаружила, что Артём теперь почти каждый вечер у сестры. На кухне стояли коробки с упаковочной лентой, которые он принёс «на пару дней». Телефон постоянно звонил. Он отвечал клиенткам, уточнял адреса, спорил с курьером.
— А где прибыль? — спросила Юлия однажды.
— Всё в обороте.
— То есть прошло уже два месяца, а отпускных денег нет?
— Я же говорил, бизнес растёт. Сейчас главное не вытаскивать деньги.
— А ты сам сколько получаешь?
— Лена даёт мне наличными за доставку.
— Сколько?
Он назвал сумму. Она была меньше того, что обычный курьер заработал бы за такое количество вечеров.
— Отличный бизнес, — сказала Юлия. — Особенно для Лены.
Артём обиделся.
— Ты просто не умеешь смотреть дальше одного месяца.
— А ты умеешь. Уже два года вперёд посмотрел и мой отпуск там потерял.
Через полгода продажи действительно выросли. Лена арендовала маленькое помещение под склад и точку выдачи. Артём всё сильнее втягивался. Он стал общаться с поставщиками, сравнивать цены, считать остатки. На основной работе начал отпрашиваться, потом брать дни за свой счёт.
Юлия несколько раз спрашивала, оформлена ли его доля.
— Мы всё решим, — отвечал он.
— Когда?
— Когда оборот стабилизируется.
— Ты работаешь там почти каждый день.
— Потому что я тоже заинтересован.
— В чём именно? На бумаге у тебя что есть?
— Опять бумага. Это моя сестра.
Эта фраза со временем стала для Юлии почти смешной. «Это моя сестра» объясняло всё: отсутствие договора, отсутствие сроков возврата, маленькую оплату, бесконечные просьбы приехать и помочь. Только почему-то родство всегда работало в одну сторону.
К осени у Юлии появилась ещё одна причина злиться. Раньше Артём хотя бы исправно переводил деньги на ипотеку и коммунальные расходы. Теперь всё чаще просил подождать до следующей недели.
— У меня наличка будет после выходных, — говорил он. — Лена рассчитает за доставку.
— За какую именно? Ты уже три недели у неё каждый вечер.
— Не считай мои часы.
— Я не часы считаю. Я считаю платежи, которые надо вносить независимо от того, растёт у Лены бизнес или нет.
Однажды Юлия специально открыла приложение банка и положила телефон перед ним.
— Вот ипотека. Вот коммуналка. Вот интернет. Вот продукты за прошлую неделю. Сколько ты переводишь в этом месяце?
— Я сказал, позже.
— «Позже» — это не сумма.
— Ты можешь сейчас оплатить, а я верну.
— Как отпускные?
Артём поморщился.
— Нельзя каждый разговор сводить к одному и тому же.
— Пока мне не вернули деньги, можно.
Тогда он перевёл ей часть суммы и весь вечер ходил недовольный, будто Юлия выпросила у него личное. На следующий день он купил сестре новый термопринтер для наклеек на коробки. Формально за свои деньги. Практически — из тех же доходов, которых ему не хватало на домашние платежи.
Юлия узнала случайно: Лена прислала в семейный чат фотографию рабочего стола и написала: «Спасибо брату за технику, теперь всё по-взрослому». Юлия ничего не ответила. Артём вечером сам начал оправдываться.
— Это недорогая вещь. Она ускоряет сборку заказов.
— Я не спрашивала.
— Но ты же специально молчишь.
— А что мне сказать? Что я рада, как удачно мои отпускные превратились сначала в косметику, потом в принтер?
— Принтер я купил на свои.
— Тогда заплати сначала свою половину коммуналки на свои.
Он ушёл на кухню и минут двадцать громко переставлял чашки, хотя чай так и не сделал.
В ноябре Лена впервые позвала Юлию посмотреть помещение, которое собиралась снимать под маленький склад. Юлия отказалась. Артём обиделся.
— Она, между прочим, хочет наладить отношения.
— Пусть вернёт деньги.
— Опять деньги.
— А что должно быть? Цветы? Семейный ужин? Она получила почти весь наш отпускной бюджет и ни разу сама мне не позвонила.
— Потому что ты с самого начала разговаривала так, будто она мошенница.
— Я разговаривала с тобой. Она вообще предпочла не разговаривать.
Через пару дней Лена всё-таки позвонила сама. Начала бодро, будто между ними не было никакого конфликта.
— Юль, Артём сказал, ты до сих пор переживаешь из-за тех денег.
— «Переживаю» — интересное слово.
— Я просто хочу, чтобы ты понимала: они работают. Товар продаётся. Мы уже второй раз увеличили закупку.
— Когда вернёте?
На другом конце стало чуть тише.
— Сейчас глупо вытаскивать такую сумму. Нам надо расти.
— «Нам» — это кому?
— Мне и Артёму. Он очень помогает.
— У него доля есть?
— Ну, мы же семья. Всё потом оформим, когда будет что оформлять.
Юлия закрыла глаза.
— Лена, я не спрашиваю про ваш магазин будущего. Я спрашиваю про деньги, которые два года откладывала со своей зарплаты.
— Но Артём сам их дал.
— Без моего согласия.
— Это ваши семейные отношения. Я туда не лезу.
Эта фраза Юлию даже развеселила.
— Конечно. В наши отношения ты не лезешь. Ты просто взяла деньги из них.
Лена обиделась и сказала, что разговаривать в таком тоне не будет. После звонка Артём устроил Юлии очередной спор: зачем она «наезжает» на человека, который старается построить дело. Юлия спросила, почему этот человек старается строить дело исключительно на чужих деньгах. Ответа не получила.
В декабре Артём начал возвращаться после полуночи. У Лены перед Новым годом было много заказов: наборы, подарочные коробки, доставки. Несколько раз он ночевал у сестры на диване, потому что утром надо было ехать на склад поставщика.
— Ты хоть понимаешь, что практически живёшь там? — спросила Юлия.
— Это сезон. Потом будет легче.
— Ты так говорил летом.
— Летом всё только начиналось.
— А когда заканчивается стадия «всё только начинается»?
— Когда бизнес встанет на ноги.
— Он уже стоит. Ты сам говоришь, что продажи хорошие.
— Хорошие продажи не означают прибыль.
— Значит, денег нет?
— Деньги есть, но их нельзя забирать.
— Прекрасно. У бизнеса деньги есть, у тебя денег нет, у меня отпускных нет. Зато все должны радоваться росту.
Артём в тот вечер впервые прямо сказал, что Юлия «не поддерживает его». Раньше речь шла о Лене. Теперь он уже говорил о деле как о своём.
— Я наконец занимаюсь чем-то, где вижу результат, — объяснял он. — На работе у меня потолок. Сколько ни старайся, будешь закупщиком за одну и ту же зарплату.
— А у Лены ты кто?
— Я занимаюсь операционкой.
— Это должность?
— Не цепляйся к словам.
— Я не цепляюсь. Я хочу понять, что у тебя есть кроме обещания «потом».
Он долго рассказывал про клиентов, повторные заказы и планы на магазин. Юлия слушала и думала, что когда-то точно так же он рассказывал про их отпуск: как они выберут отель, куда съездят, какой месяц выгоднее. Только планы с ней можно было отменить одним переводом. Планы сестры почему-то стали священными.
К Новому году Артём получил на основной работе премию. Юлия надеялась, что хотя бы часть он положит обратно на отпускной счёт. Он купил на эти деньги товар для Лены — несколько позиций, которые поставщик отдавал со скидкой при быстрой оплате.
— Я уже даже не удивляюсь, — сказала она, когда узнала.
— Это мой бонус.
— Да. И твоя ипотека. И твоя коммуналка. И твой холодильник. Только почему-то оплачиваем всё это мы вдвоём, а свободные деньги работают исключительно на твою сестру.
— Я верну всё, когда бизнес выйдет на нормальную прибыль.
— Ты уже год обещаешь «когда».
После праздников Юлия перестала покупать продукты с расчётом на двоих. Не из мести. Артём почти не ужинал дома, а половина еды портилась. Он заметил это недели через две.
— У нас есть что-нибудь нормальное поесть?
— Есть суп. Себе варила.
— Себе?
— Ты последние четыре вечера ел у Лены.
— И что теперь, мне отдельную полку в холодильнике завести?
— Если тебе так удобнее — заводи.
Это был уже не громкий скандал, а неприятная бытовая перемена. Каждый стал жить по своему графику. Юлия перестала спрашивать, когда муж вернётся. Артём перестал предупреждать. Иногда они по два дня почти не разговаривали.
В феврале Артём пришёл домой раньше обычного. Сел на кровать и сказал, что на основной работе ему сделали замечание из-за постоянных отгулов.
— Начальник сказал выбирать, — мрачно сообщил он. — Или я нормально работаю здесь, или занимаюсь своим проектом.
Юлия сразу поняла, к чему он ведёт.
— И что ты выбрал?
— Пока ничего.
— Артём.
— Я не могу всю жизнь держаться за место только потому, что там стабильная зарплата.
— Можешь хотя бы до тех пор, пока твой «проект» не начнёт платить тебе нормальные деньги.
— Лена сказала, если я полностью перейду к ней, мы быстрее откроем магазин.
— А долю она тебе когда оформит?
— После открытия.
— Письменно сказала?
Он резко встал.
— Ты умеешь только сомневаться.
— Потому что пока всё, в чём я сомневалась, произошло. Деньги не вернули. Отпуск сорван. Ты почти бесплатно работаешь. Теперь собираешься уволиться.
— Не почти бесплатно.
— Хорошо. За сумму меньше твоей нынешней зарплаты в три раза.
— Зато это развитие.
— Чьё?
Он не ответил.
К концу года Артём сообщил, что увольняется с основной работы.
— Ты шутишь?
— Нет. Я там задыхаюсь. Здесь перспектив больше.
— У Лены?
— У нас с Леной.
— У тебя есть доля?
— Будет.
— Зарплата официальная?
— Пока нет.
— Трудовой договор?
— Юль, хватит. Я не ребёнок.
— Тогда веди себя как взрослый. Ты бросаешь нормальную работу ради бизнеса, который юридически вообще не твой.
— Ты просто с самого начала хотела, чтобы у Лены ничего не получилось.
— Мне было всё равно, получится у неё или нет. Я хотела, чтобы мои отпускные не забирали без спроса.
Он всё-таки уволился.
Первые месяцы Артём был воодушевлён. Уходил рано, возвращался поздно, рассказывал про новые линейки косметики, закупочные цены и рекламу. Иногда приносил домой небольшой конверт с наличными. Сумма была заметно меньше прежней зарплаты.
— Потом будет больше, — повторял он.
Юлия перестала спорить. Она оплачивала свою часть ипотеки и коммунальных платежей. Артём начал задерживать свою. Сначала на неделю, потом на две. Объяснял, что деньги временно в товаре.
Через год после той первой ссоры Лена открыла небольшой магазин. Помещение было на первом этаже нового дома. Никакого люкса: белые стеллажи, стойка, зеркало, несколько ламп. Но для её бизнеса это был серьёзный шаг.
Артём пришёл домой после открытия счастливый.
— Видела фотографии? Народу было полно.
— Видела.
— А ты говорила, ничего не выйдет.
— Я такого не говорила.
— Ну почти.
— Я говорила, что брать наши деньги без моего согласия нельзя.
— Опять ты про это.
— А ты их вернул?
Он раздражённо бросил ключи на комод.
— Сейчас не время вытаскивать деньги. Магазин только открылся.
— Конечно.
Через несколько недель Артём наконец заговорил с сестрой о доле официально. Он ожидал, что это будет формальность. Лена удивилась.
— Какая доля?
— Моя. Мы же с самого начала говорили, что я партнёр.
— Ты помогал.
— Я год здесь пашу.
— И я тебе платила.
— Копейки.
— Потому что всё остальное вкладывалось в бизнес. Ты сам соглашался.
— А деньги, которые я дал вначале?
— Ты сказал: «Я вкладываюсь в тебя». Помнишь? Это не займ был.
— Ты сама называла меня партнёром.
— В разговоре. Но ИП моё. Договор аренды мой. Поставщики оформлены на меня. Реклама тоже. Ты хочешь долю в том, что я построила?
Разговор закончился криком. Артём вернулся домой злой, бледный и растерянный.
— Она меня кинула.
Юлия сидела за столом и заполняла заявление на развод через портал, но экран ноутбука он не видел.
— Что случилось?
— Говорит, никакой доли у меня нет. Представляешь? После всего, что я сделал.
Юлия посмотрела на него и вдруг поняла, что не чувствует удовлетворения. Год назад она, наверное, сказала бы: «Я предупреждала». Сейчас было просто устало.
— А отпускные?
— Не отдаёт.
— Основная работа?
— Я туда не вернусь. Они уже нашли человека.
— И что ты будешь делать?
— Найду что-нибудь.
— Артём, я подаю на развод.
Он молчал несколько секунд.
— Из-за Лены?
— Нет. Из-за тебя.
— Очень удобно. Когда у меня проблемы, ты решила уйти.
— Проблемы у тебя начались не сегодня. Сегодня ты просто впервые понял, что это твои проблемы тоже.
Перед тем как окончательно подать заявление, Юлия ещё раз предложила Артёму простой вариант: он возвращает ей хотя бы ту часть отпускных, которую она сама вносила, и они спокойно расходятся без новых споров о деньгах. Артём позвонил Лене при ней.
— Мне нужна конкретная сумма, — сказал он сестре. — Не когда-нибудь. Сейчас.
Лена ответила так громко, что Юлия слышала отдельные слова даже без громкой связи. Говорила про аренду, налоги, зарплату продавцу и новую поставку.
— Ты понимаешь, что я без работы остался? — перебил Артём. — У меня развод из-за этого.
— Не сваливай на меня свой развод, — отрезала сестра. — Я тебя не заставляла увольняться.
— Ты обещала, что мы вместе.
— Мы вместе работали. Я тебе платила.
— Ты называла меня партнёром.
— Артём, партнёрство оформляют, когда люди вкладываются и договариваются. Ты помог братски. Я это ценю. Но магазин мой.
Он сбросил звонок и несколько секунд смотрел на экран.
— Видишь? — сказал он Юлии. — Видишь, какая она?
— Вижу. А ты только сейчас увидел.
— Ты могла хотя бы поддержать.
— Я тебя поддерживала, пока ты был моим мужем и мы строили общие планы. Потом ты взял наш план и отдал его другому человеку. А теперь хочешь, чтобы я ещё пожалела тебя за то, что другой человек сделал с тобой примерно то же самое.
После этого разговора Артём впервые перестал спорить. Но денег от этого не появилось.
Развод не получился быстрым. Артём спорил из-за вещей, просил дать время, потом пытался убедить Юлию, что они ещё могут «начать нормально». Она не соглашалась. С отпускными она уже мысленно попрощалась. Доказать, какая часть наличных и переводов была именно её, оказалось трудно, да она и не хотела ещё год жить только ради споров о каждой сумме.
Лена тем временем магазин не закрыла. Наоборот, дело шло вполне успешно. Она наняла продавца, продолжила рекламу и уже без брата работала с теми же поставщиками. Артёму иногда писала по семейным вопросам, но к магазину больше не подпускала.
Он устроился менеджером в чужой магазин бытовой техники. Зарплата была обычной, график жёстче прежнего. На собеседовании никто не интересовался, как много он сделал для сестринского бизнеса. Нужны были продажи и отчёты.
Осенью ему пришлось снова покупать зимние колёса. За хороший комплект денег не хватило, поэтому взял попроще и в рассрочку. Когда он рассказал об этом знакомому, тот пошутил, что самые дорогие шины в его жизни были те, которых у него уже нет.
Юлия к тому времени жила одна в той же квартире. Чемодан снова стоял на верхней полке шкафа. Следующий отпуск она пока не планировала. После суда и всех расходов хотелось сначала восстановить обычную финансовую подушку.
Иногда она вспоминала тот вечер: дорожные флаконы на комоде, собранный чемодан и уверенный голос Артёма — «это вложение». Косметический магазин действительно вырос. Только вырос он у Лены. Артём получил за свою веру в семейный бизнес год работы почти без денег, потерянную должность и развод. А Юлия потеряла отпускные накопления, но хотя бы перестала ждать, что кто-то другой однажды вернёт ей её собственную жизнь с прибылью…
