— Это что, вся твоя деревня решила у нас дома гулянку устроить?! Я тебя предупреждала: никакого табора у нас дома не будет! А алкашку свою можешь не искать — я всё вылила! Хочешь родню поить — веди их куда-нибудь ещё, а отсюда пусть все убираются! Или я вызову полицию!
Иван застыл у складного стола и несколько секунд смотрел на жену так, будто не расслышал. На столе уже стояли тарелки с нарезкой, хлеб, соленья, сыр, миска с салатом. Всё это он купил утром, пока Ольга была на работе. Возле мойки в пластиковом ящике торчали пустые бутылки из-под виски. Ещё час назад они стояли в нижнем шкафу, целые и запечатанные.
— Ты что сделала? — наконец спросил Иван.
— То, что сказала. Вылила.
— Три бутылки?
— Все.
— Оля, ты нормальная вообще?
Она держала в руке снятый фартук и показывала другой рукой в сторону прихожей.
— Нормальная. Поэтому и не собираюсь два дня готовить, мыть, стелить и слушать песни до утра. Ты всё это придумал — сам и развлекай.
Иван подошёл к ящику, взял одну бутылку, встряхнул её, потом вторую. Пусто.
— Это дорогой виски был.
— Я видела ценники.
— И тебя не остановило?
— Меня должно было остановить то, что ты потратил деньги?
— Это наши деньги!
— Вот именно. Наши. А решение почему-то только твоё.
До первых звонков в домофон оставалось меньше получаса, и оба это прекрасно знали. Именно поэтому Иван не уходил хлопать дверью и не мог позволить себе обычную долгую ссору. Ему нужно было срочно понять, что делать с гостями, которым он уже пообещал настоящий городской приём.
Родственники Ивана приезжали в город не впервые. Кто-то на обследование, кто-то за покупками, кто-то к детям. Обычно они останавливались у знакомых или снимали недорогую квартиру на несколько дней. Иногда заходили к Ивану и Ольге на чай. В этом ничего особенного Ольга не видела. Её раздражало другое: муж каждый такой визит превращал в возможность показать, какой он здесь устроенный, гостеприимный и вообще главный человек, к которому можно обратиться по любому вопросу.
Он любил говорить: «Приезжайте, разберёмся». Мог по телефону пообещать встретить на вокзале, отвезти в клинику, найти мастера, договориться о ночёвке. Потом часть этих обещаний неожиданно становилась обязанностью Ольги.
— Я поздно приду, покорми дядю с тётей.
— Постели двоюродному брату в гостиной.
— Ты же всё равно дома в субботу, покажи им торговый центр.
Когда это происходило раз в несколько месяцев, Ольга ворчала, но помогала. Только в этот раз Иван решил размахнуться особенно широко. В город одновременно приехало несколько родственников из разных веток семьи, и он сам предложил всем собраться у него.
Ольга узнала о гулянке накануне вечером.
— В субботу к нам человек восемь-десять придёт, — сообщил Иван, листая телефон. — Может, больше.
— Куда придёт?
— К нам.
— Зачем?
— Посидим нормально. Сто лет всех вместе не видел.
— И где ты собираешься десять человек размещать?
— В гостиной. На кухне. Ничего страшного.
— А ночевать?
Иван тогда замялся всего на секунду.
— Там разберёмся.
Вот это «разберёмся» Ольга знала слишком хорошо. Оно означало, что разбираться будет она.
Она сразу сказала, что никакого многодневного застолья в квартире не будет. Иван отмахнулся.
Ольга вообще не была против родственников Ивана как таковых. С его матерью они могли спокойно пить чай на кухне, тётя Тамара однажды жила у них два дня после обследования, а двоюродной сестре Ольга сама помогала выбирать мебель, когда та переезжала в город. Но эти визиты всегда заранее обсуждались. Ольге было важно понимать, сколько людей придёт, на сколько часов и не превратится ли её выходной в смену бесплатной кухарки.
Она работала администратором в частной клинике и по субботам чаще всего хотела одного: выспаться, спокойно приготовить себе ужин и никого не обслуживать. Иван это знал. Более того, несколько лет назад они уже ругались почти из-за того же самого, только тогда гостей было четверо. Иван привёл двоюродных братьев смотреть футбол, те засиделись до трёх ночи, а утром он искренне удивился, почему Ольга не хочет сама мыть гору посуды.
После той ссоры он пообещал предупреждать заранее и не решать за неё, кто остаётся ночевать.
— Я же предупреждаю, — сказал он теперь, когда Ольга напомнила об обещании.
— За сутки? После того как уже всех позвал?
— А сколько тебе надо? Месяц на подготовку?
— Мне надо, чтобы ты сначала спросил, а потом приглашал.
— Это не чужие люди.
— Для тебя не чужие. А готовить им почему должна я?
Иван тогда пожал плечами так спокойно, будто вопрос был смешным.
— Потому что ты лучше готовишь.
Эта простая фраза разозлила Ольгу сильнее всего. Не просьба. Не предложение помочь. Просто готовый порядок вещей: он приглашает, потому что хочет выглядеть щедрым хозяином, а она должна обеспечить картинку.
Наутро Иван ушёл в магазин и вернулся с пакетами. На столе появились колбасы, рыба, овощи, сыр, несколько банок солений, соки, минералка. Потом он торжественно выставил три бутылки дорогого виски.
— Вот, нормально посидим.
— Ты всё-таки решил делать по-своему?
— Я решил не устраивать трагедию из приезда родни.
Ольга тогда ничего не ответила. Только позже, когда Иван пошёл в душ и из ванной зашумела вода, она посмотрела на бутылки и поняла, что если сейчас просто уйдёт в спальню, муж воспримет это как согласие. Она открыла первую бутылку, потом вторую, потом третью. Запах алкоголя ударил в нос. Через несколько минут всё содержимое ушло в унитаз.
Пустые бутылки она не прятала специально.
На следующий день купил продукты, алкоголь и начал доставать из кладовки складной стол.
Кухня у них была обычная, небольшая. Светлый гарнитур ставили ещё прежние хозяева квартиры, линолеум местами потёрся, на шкафах стояли кастрюли и большая форма для запекания, потому что внутри места давно не хватало. Для двоих кухня была нормальной. Для десяти человек — тесной даже стоя.
— Я тебя предупреждала вчера, — сказала Ольга. — Ты решил, что я пошучу и забуду?
— Я решил, что ты успокоишься.
— А я решила, что ты услышишь слово «нет».
— Это моя родня.
— И что?
— Они приехали на несколько дней.
— Пусть гуляют в кафе. Пусть снимают банкетный зал. Пусть идут к тому, кто их пригласил.
Иван ткнул пальцем в пустые бутылки.
— За это ты мне ещё ответишь.
— Перед кем? Перед советом деревни?
— Не надо сейчас унижать людей.
— Я людей не унижаю. Я говорю про тебя. Это ты решил, что можешь привести сюда толпу, а я должна улыбаться и бегать с тарелками.
— Да кто тебя просит бегать?
Ольга молча посмотрела на салат, который он утром попросил её «быстро доделать», на нарезанные продукты, на стопку тарелок.
— Само приготовилось?
Иван уже открыл рот, но в прихожей зазвонил домофон.
Первым приехал его дядя Сергей с женой. За ними — двоюродная сестра с мужем, потом мать Ивана. Люди входили с сумками, пакетами, кто-то снимал обувь и неловко здоровался с Ольгой. Она никому не грубила. Просто стояла у кухонной двери с таким лицом, что даже самые разговорчивые быстро понимали: хозяева дома сейчас не в одинаковом настроении.
— А чего вы такие серьёзные? — спросил дядя Сергей.
Иван показал ему пустую бутылку.
— Представляешь, она всё вылила.
— Что всё?
— Виски. Три бутылки.
Дядя присвистнул.
— Зачем?
— Потому что я сказала, что пьянки здесь не будет, — ответила Ольга сама.
Сергей почесал щёку и посмотрел на Ивана.
— Ну… это вы сами между собой.
Ольга даже немного успокоилась. Она ожидала, что сейчас Ивану станет неловко и он предложит всем пойти куда-нибудь ещё.
Но дядя вдруг хлопнул себя по колену.
— Так у меня же своё есть!
Он вышел в прихожую и вернулся с двумя пятилитровыми пластиковыми канистрами.
— Я думал, потом домой повезу. А раз такое дело…
Иван засмеялся так громко, будто только что выиграл спор.
— Вот! Видишь? Ничего ты не сорвала.
Ольга посмотрела на прозрачную жидкость в канистрах и поняла, что этот вечер будет хуже, чем она представляла.
— Вы серьёзно будете пить это здесь?
— Оля, всё, хватит, — сказал Иван. — Люди пришли.
— Я тоже здесь живу.
— Иди отдохни, если не хочешь с нами сидеть.
— С удовольствием. Только я ничего не накрываю, никого не обслуживаю и никому не стелю.
— Да справимся.
— Вот и проверим.
Она ушла в спальню и закрыла дверь.
Сначала за стеной было относительно тихо. Звенела посуда, кто-то смеялся. Потом голоса становились громче. Иван несколько раз открывал холодильник, хлопал дверцами шкафов. Кто-то искал штопор, хотя самогону штопор не требовался. Ближе к десяти вечера запели. Не хором, а по очереди, каждый свою песню, отчего получалось ещё хуже.
Ольга пыталась смотреть сериал в наушниках, но низкие мужские голоса проходили сквозь стены.
Часа через два Ольга всё же вышла ещё раз — не потому что передумала, а потому что на кухне грохнуло что-то металлическое. Оказалось, дядя Сергей уронил крышку от кастрюли, когда искал, куда поставить тарелку.
— Извини, хозяюшка, — сказал он.
— Не называйте меня так, пожалуйста.
— Да я без плохого.
— Я понимаю. Просто сегодня я никого не обслуживаю.
Сергей кивнул и сам полез в шкаф за другой тарелкой. Он вообще оказался одним из немногих, кто хотя бы замечал неловкость. Остальные быстро освоились. Кто-то включил телевизор громче. Кто-то принёс из прихожей сумку с домашними продуктами. Мать Ивана начала командовать, куда поставить хлеб и что убрать в холодильник.
Ольга видела, как муж сияет от всего этого. Он ходил между кухней и гостиной, подливал самогон, рассказывал истории, вспоминал детство. Для него вечер складывался именно так, как он хотел. Даже скандал с виски постепенно превратился в семейную байку.
— Представляете, три бутылки в унитаз! — повторил он уже третьему человеку.
Кто-то смеялся, кто-то качал головой. Ольга слышала это из спальни и всё сильнее злилась не из-за денег, а из-за того, как Иван выставлял её капризной женщиной, которая зачем-то портит людям праздник.
Около часа ночи в дверь спальни постучала двоюродная сестра.
— Оль, можно зарядку взять? У меня телефон сел.
Ольга дала зарядку.
— Ты правда из-за нас ушла сюда?
— Я ушла, потому что Иван знал, что я против ночёвки и пьянки.
— Мы можем завтра в гостиницу.
— Было бы хорошо.
— Только мама Ивана говорит, что тут всем место найдётся.
Ольга усмехнулась.
— Конечно найдётся. Главное — чтобы не ей на кухне спать.
Сестра ничего не ответила. Она явно не хотела становиться между супругами.
Эта короткая беседа окончательно убедила Ольгу: Иван уже успел раздать места, хотя ей продолжал говорить, что «потом разберутся». Значит, никакого «потом» не существовало. Он всё решил заранее и просто не хотел произносить это вслух, пока гости не окажутся внутри квартиры.
В одиннадцать она вышла за водой.
Кухня была забита людьми. На складном столе уже стояли банки, тарелки, остатки закусок. Кто-то перенёс часть еды в гостиную. Мать Ивана резала хлеб. Двоюродная сестра собирала грязные вилки.
— Олечка, у тебя чистые полотенца где? — спросила свекровь.
— Зачем?
— Ну люди же ночевать останутся.
Ольга медленно поставила стакан.
— Какие люди?
— Да наши. Куда им ночью ехать?
Иван сидел за столом и уже заметно покраснел.
— Я тебе говорил, разберёмся.
— Ты говорил «разберёмся». Ты не говорил, что они будут спать у нас.
— А что такого? В гостиной на диване, кто-то на раскладушке.
— Какой раскладушке?
— В кладовке есть.
— Одна.
— Ну матрасы кинем.
Ольга посмотрела на кухню, где люди уже обсуждали, кто поедет утром в центр, кто останется ещё на день, кому надо в понедельник к врачу.
— Иван, это не гостиница.
— Не начинай при всех.
— Я начинаю у себя дома.
Мать мужа недовольно поджала губы.
— Родные люди приехали. Можно и потерпеть несколько дней.
— Вы можете потерпеть где угодно. Я никого сюда на несколько дней не приглашала.
— Оля, иди спать, — резко сказал Иван.
Она ушла, потому что спорить с компанией, которая уже выпила несколько литров самогона, было бессмысленно.
К полуночи на балконе начали курить. Ольга почувствовала запах даже в спальне. Она вышла снова и потребовала закрывать дверь на балкон.
— Душно же, — возразил двоюродный брат.
— Тогда курите на улице.
— Мы же на балконе.
— Дым идёт в квартиру.
Иван раздражённо махнул рукой:
— Да хватит уже всех строить.
Ольга посмотрела на него.
— Ты вообще слышишь себя?
— Слышу. Я хочу один вечер спокойно посидеть с родственниками.
— Один вечер? Твоя мама только что рассказывала, кто здесь будет жить несколько дней.
— Ну и что?
— Ничего. Спокойно сиди. Только без меня.
Она снова закрылась в спальне.
Разбудили её под утро. Сначала кто-то несколько раз постучал, потом начал бить ладонью в дверь.
— Оля! Открой!
Она посмотрела на часы. Было почти четыре.
— Что случилось?
— Открой, говорю!
Ольга накинула халат и распахнула дверь.
Перед ней стоял Иван. За его плечом переминалась пожилая тётка с мужем. Оба выглядели уставшими и явно хотели спать.
— Что?
— Они в спальне лягут, — сказал Иван.
Ольга не сразу поняла.
— Кто?
— Тётя Тамара с дядей Колей. Им на диване тяжело. Возраст всё-таки.
— А мы?
— Я в гостиной где-нибудь. Ты на кухне можешь лечь.
Ольга несколько секунд просто смотрела на него.
— На кухне?
— Там диванчик маленький.
— Это не диванчик. Это лавка.
— Ну на матрасе тогда.
— Ты сейчас в четыре утра выгоняешь меня из моей спальни?
— Никто тебя не выгоняет. Людям надо поспать.
— А мне не надо?
Из гостиной вышла мать Ивана.
— Оль, ну что ты упёрлась? Тамара после давления, Николай со спиной. Молодая, одну ночь и на кухне поспишь.
Ольга почувствовала, как злость, которую она весь вечер пыталась держать внутри, наконец стала совершенно ясной и холодной.
— Всё. Закончили.
— Что закончили? — спросил Иван.
— Гулянку. Сейчас все собираются и уходят.
— Ты совсем?
— Я сказала: все уходят.
Она прошла в гостиную и включила верхний свет.
Кто-то спал полусидя на диване, кто-то ещё разговаривал. На столе стояли кружки и банки с едой, на полу возле балкона валялась пустая бутылка.
— Подъём, — сказала Ольга. — Всё. По домам, в гостиницу, куда хотите.
— Оля! — крикнул Иван.
— Я тебя вчера предупреждала. Ты не услышал. Сегодня услышишь.
— Ты мужа позоришь перед всей семьёй! — вмешалась свекровь.
— Ваш сын сам себя позорит. Он привёл людей в дом без моего согласия, а теперь ещё и мою спальню раздаёт.
— Это и его квартира!
— И моя тоже.
— Родные приехали не каждый день.
— Тогда забирайте их к себе.
Мать Ивана побледнела от злости.
— Совсем уважения нет.
— Уважение не означает, что я должна спать на кухне, потому что Ивану захотелось быть хорошим хозяином.
Иван встал перед женой.
— Никто никуда сейчас не поедет. Все выпили.
— Тогда вызывайте такси и едьте в гостиницу.
— За чей счёт?
— Не мой.
— Ольга, хватит командовать!
— Это ты весь день командуешь. Мне хватило.
Он встал на сторону родных окончательно. Начал говорить, что она испортила встречу, унизила мать, опозорила его перед дядей, вылила дорогой алкоголь и теперь ещё устраивает скандал ночью.
Ольга слушала минуты две, потом развернулась и пошла в спальню.
Иван решил, что она сдалась.
Но через десять минут она вышла уже одетая. В руке была сумка, куда она положила документы, зарядку, лекарства и несколько вещей.
— Ты куда? — спросил Иван.
— К Лене.
— Сейчас?
— Сейчас.
— И что, бросишь всё вот так?
— Я ничего не бросаю. Я оставляю тебя с тем, что ты сам устроил.
— Вернёшься утром и поговорим.
— Нет. Я вернусь, когда они уедут.
— Это мой дом тоже.
— Вот и наслаждайся.
Ольга вызвала такси прямо из подъезда и уехала к подруге.
У Лены Ольга почти не спала. Подруга жила одна в небольшой однокомнатной квартире и без лишних вопросов расстелила ей диван.
— Я не понимаю, зачем тебе вообще надо было уезжать из собственного дома, — сказала Лена утром. — Пусть бы они уходили.
— Потому что в четыре утра я поняла, что если останусь, начнётся такой скандал, после которого я сама не знаю, что скажу.
— А Иван?
— Иван решил, что я должна лечь на кухне.
Лена замолчала.
— Серьёзно?
— Пожилым родственникам, видите ли, нужен нормальный матрас.
— А тебе не нужен?
— Я молодая. Мне можно на полу.
Ольга говорила зло, но без слёз. Больше всего её мучило даже не то, что свекровь встала на сторону сына. Она от неё другого и не ждала. Хуже было другое: Иван не выглядел человеком, который в пьяном виде случайно ляпнул глупость. Он действительно считал предложение нормальным. Будто спальня, в которой они с Ольгой жили много лет, была его личным ресурсом, который при необходимости можно отдать родственникам.
Днём Иван прислал сообщение: «Могла бы не устраивать спектакль. Все нормальные люди поняли ситуацию».
Ольга перечитала его дважды.
— Вот и ответ, — сказала Лена.
— Какой?
— Он не думает, что сделал что-то не так.
Ольга положила телефон экраном вниз.
— Тогда и я не буду делать вид, что всё нормально.
Она не собиралась в тот момент подавать на развод. По крайней мере, ещё не сформулировала это для себя. Но решила твёрдо: пока последний гость не уедет, домой она не вернётся.
Иван же воспринял её отсутствие совсем иначе. Для него оно стало доказательством, что проблема устранена: жена не мешает, родственники довольны, места теперь даже больше.
Утром Иван несколько раз звонил. Сначала требовал вернуться и помочь привести квартиру в порядок. Потом писал, что она обязана извиниться перед его матерью. Ближе к обеду тон изменился: родственники проснулись, хотели завтрак, кто-то искал полотенце, кто-то спрашивал, можно ли постирать вещи.
Ольга не отвечала.
Иван решил, что жена просто злится и через день успокоится. Тем более родня собиралась побыть в городе ещё несколько дней. Он сказал всем оставаться, раз уж Ольга сама уехала.
Первый день после её ухода прошёл относительно спокойно. Иван заказал еду, убрал часть посуды и даже написал жене фотографию чистого стола с подписью: «Видишь, без тебя справляемся».
Ольга ничего не ответила.
На вторую ночь всё произошло быстро.
Двоюродный брат Ивана долго сидел на балконе, курил и разговаривал по телефону. Потом присел в старое кресло. Никто не заметил, что он уснул с сигаретой.
Запах дыма почувствовала мать Ивана. Она подняла крик.
К тому моменту кресло уже горело, а край занавески занялся сверху. Мужчины выскочили на балкон с водой. Кто-то принёс кастрюлю, Иван схватил огнетушитель из машины соседа, который успел прибежать на шум.
Пожар они потушили сами, но балкон почернел. Пластиковая панель у окна оплавилась. В комнате закоптился потолок, по стене пошли серые потёки, а занавеску пришлось выбросить.
После этого гостеприимство закончилось удивительно быстро.
Утром дядя Сергей сказал, что, пожалуй, поедет домой пораньше. Двоюродная сестра нашла гостиницу. Тётя Тамара с мужем уехали к знакомым. Даже мать Ивана решила, что лучше вернуться к себе.
— А с ремонтом как? — спросил Иван.
Родственники начали говорить одновременно.
Кто-то напомнил, что пожар был случайностью. Кто-то сказал, что денег сейчас нет. Кто-то вообще считал виноватым хозяина: мол, не надо было разрешать курить на балконе.
Через несколько часов квартира опустела.
После пожара выяснилась ещё одна неприятная вещь. Квартира была их собственная, купленная несколько лет назад в ипотеку, которую супруги уже почти выплатили. Поэтому повреждения нельзя было оставить хозяину или управляющей компании и просто съехать. Всё, что закоптилось и оплавилось, становилось их прямым расходом.
Иван это прекрасно понимал. Именно поэтому, когда родственники утром стали собираться, он вдруг перестал говорить про «родных людей» и начал спрашивать конкретно, кто поможет с ремонтом.
— Серёг, ну кресло же из-за сигареты загорелось. Давайте хотя бы балкон пополам.
— Какая сигарета? Я вообще в комнате спал, — сразу ответил дядя.
— Я не про тебя. Я в целом.
Двоюродный брат, который уснул на балконе, выглядел виновато.
— Вань, я сейчас без денег. Ты же знаешь. Я потом.
— Когда потом?
— Ну как разгребусь.
— Мне мастеров сейчас вызывать.
— Я понимаю. Я не отказываюсь.
Но уже через пару дней он перестал брать трубку.
Мать Ивана уехала последней. Перед уходом она долго повторяла, что Ольга «накликала беду» своим скандалом и что в нормальной семье жена не бросает мужа с гостями.
— Мам, ну хватит, — устало сказал Иван.
— А что хватит? Если бы она была дома, может, и заметила бы дым раньше.
Иван ничего не ответил. Ему было удобно думать примерно так же, хотя даже он понимал, насколько нелепо это звучит.
Когда дверь за матерью закрылась, квартира впервые за двое суток стала тихой. Иван обошёл комнаты. Грязные полотенца лежали на стиральной машине, в гостиной стояли стаканы, кухонный стол лип от еды, а на балконе пахло мокрой гарью. Он вдруг очень ясно увидел объём работы, которую обычно как-то незаметно делала Ольга после гостей.
Раньше он считал, что она просто любит ворчать.
Теперь ворчать было некому.
Иван остался среди запаха гари, грязной посуды и испорченной комнаты.
Только тогда он снова позвонил Ольге.
— Приезжай. Надо решать, что делать.
— С чем?
— С квартирой.
— А что с ней?
— Ты не знаешь?
— Нет.
Он рассказал о пожаре.
Ольга долго молчала.
— Все живы?
— Да.
— Хорошо.
— И всё?
— А что ещё?
— Балкон надо восстанавливать. Потолок делать. Стена закопчена.
— Делай.
— В смысле «делай»?
— В прямом.
— Это наша квартира.
— Когда я говорила, что в нашей квартире не будет многодневной гулянки, ты объяснил мне, что она и твоя тоже. Вот сейчас самое время вспомнить эту часть.
— Оля, пожар произошёл потому, что ты устроила истерику с алкоголем.
Она даже переспросила:
— Что?
— Если бы ты не вылила виски, всё прошло бы нормально.
— Иван, твой брат уснул с сигаретой. При чём здесь виски?
— Люди потом самогон пили. Из-за тебя.
— Самогон дядя сам привёз.
— Потому что алкоголь был вылит!
— То есть теперь я ещё и пожар устроила?
— Я не так сказал.
— Именно так.
Через два дня Ольга приехала за вещами. На пороге она остановилась: запах дыма ощущался ещё в прихожей.
В гостиной был снят карниз. Балконная дверь стояла открытой. Иван ходил по квартире в старой футболке, выглядел невыспавшимся и злым.
— Вот, смотри, — сказал он. — Ты довольна?
— Чем мне быть довольной?
— Добилась своего. Родня разъехалась.
— Я просила их просто не селить здесь.
— Теперь ремонт тысяч в сто, если не больше.
— Значит, будешь делать.
— Мы будем делать.
Ольга достала из шкафа чемодан.
— Нет.
— Ты здесь живёшь.
— Уже нет.
— Что значит «не живёшь»?
— То и значит. Я забираю вещи.
Иван несколько секунд смотрел на неё, потом рассмеялся коротко и зло.
— Из-за одного вечера?
— Это был не один вечер.
— Ну давай, расскажи.
— Ты решил за меня, что сюда приедет толпа. Решил, что я их накормлю. Решил, что они будут ночевать. Потом решил, что я отдам спальню и лягу на кухне. Когда я уехала, ты решил продолжить гулянку ещё несколько дней. Теперь ты решил, что я должна платить за ремонт после пожара, который устроили твои гости. У тебя все решения прекрасные. Только почему-то платить и терпеть должны другие.
— Это семья.
— Это твоя семья. И я никого не выгоняла бы ночью, если бы ты с самого начала спросил меня, можно ли их вообще сюда приводить.
— Значит, я теперь разрешение должен спрашивать?
— Когда собираешься поселить в квартире десять человек — да.
— Отлично. И что дальше?
— Развод.
Он перестал улыбаться.
— Не неси ерунду.
— Я уже решила.
— На эмоциях.
— Я два дня у Лены. Эмоции закончились.
— Ты реально развалишь брак из-за родственников?
— Нет. Из-за тебя.
Ольга собрала одежду, косметику, рабочий ноутбук, несколько коробок с личными вещами. Иван то ходил за ней по комнатам, то садился на кухне, то снова начинал спорить.
В конце потребовал хотя бы оплатить половину ремонта.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не приглашала людей, которые устроили пожар.
— Но квартира общая.
— Тогда попроси свою большую дружную семью.
Иван именно это и сделал.
Первым написал дяде Сергею. Тот ответил, что сам ничего не поджигал. Потом двоюродному брату, который уснул с сигаретой. Тот пообещал «позже что-нибудь придумать», но денег не перевёл. Остальные либо ссылались на расходы, либо не отвечали.
Через неделю Ольга подала заявление на развод.
Иван ещё несколько раз пытался обсуждать восстановление квартиры как общий семейный расход. Он даже присылал ей сметы и фотографии потолка, хотя она сразу просила этого не делать.
— Я всё равно считаю, что ты должна участвовать, — сказал он однажды по телефону.
— А я всё равно не буду.
— Из-за принципа?
— Из-за того, что это не моя гулянка и не мои гости.
— Ты жена была.
— Именно. Была.
После этой фразы он больше не звонил несколько дней.
Ремонт Иван начал сам. Сначала отмыл стены, потом нанял мастера для балкона. Денег оказалось жалко, особенно после дорогого застолья и испорченных продуктов, которые никто уже не доел. Он снова написал родственникам в общий чат и предложил скинуться хотя бы понемногу.
Ответили двое.
Мать написала, что у неё маленькая пенсия.
Дядя Сергей прислал длинное сообщение о том, что «семейные отношения дороже денег» и нельзя из-за ремонта ругаться с родными.
Денег не прислал никто.
Иван сидел вечером на кухне за тем самым складным столом, который так и не убрал. Пластиковый ящик с пустыми бутылками давно отправился на мусорку. На шкафах всё так же стояли кастрюли. В квартире было тихо, если не считать шума машин за окном.
Он хотел собрать здесь большую семью, показать, что у него можно остановиться, выпить, переночевать и чувствовать себя как дома.
В итоге родня уехала. Жена тоже.
А квартира действительно стала его домом одного — с закопчённым потолком, разобранным балконом и ремонтом, на который никто из тех, ради кого всё затевалось, так и не захотел скинуться…
