Кирилл полной грудью втянул сырой вечерний воздух и оглянулся на отъезжающий автобус. Заляпанный грязью до самых окон пазик страшно захрипел на прощанье и медленно двинуться прочь от остановки.
Привычно сунув руки в карманы, мастер по ремонту электроники зябко ссутулился и не спеша двинулся через сквер, отделявший его от дома.
Старая скамейка, покрытая облупившейся жёлтой краской, ждала его, словно верный друг – ещё не просохшая после утреннего дождя, она пахла мокрым деревом и ноябрьской тоской.
Кирилл сел, вытянул ноги и уставился на жёлтые прямоугольники окон стоявшей через дорогу многоэтажки.
На этой жёсткой и неудобной скамье пять минут легко превращались в час – столько времени дарил себе каждый вечер технарь, чтобы стряхнуть с плеч очередной утомительный день, как две капли воды похожий на предыдущий.
Раздражённые голоса клиентов, бесконечная череда треснувших экранов, запах клея и перегретого пластика, который уже въелся в кожу…
— Привет, серый, — бросил Кирилл, когда на противоположный край скамьи запрыгнул кот – крупный, пушистый, настоящий сибиряк в тёмную полоску. — Сегодня сосиска с сыром, ты уж извини. Жена такие положила…
Кирилл порылся в потрёпанном рюкзаке, достал большой пластиковый контейнер, щёлкнул крышкой. На скамью выпала длинная баварская сосиска.
Кот подошёл, взял угощение и снова уселся на своё место. Так уж у них было заведено – соблюдать дистанцию.
— Вот я сижу тут с тобой каждый день, а меня ведь Ирина дома ждёт… — начал откровенничать Кирилл, но тотчас осёкся.
Ждёт? Дежурное «Я дома», сказанное с порога, обычно уныло повисало в воздухе фальшивой нотой, не находя иного отклика, кроме вежливого «Как день?»
Казалось, их дочь, уехав покорять столицу, забрала с собой не только чемоданы с тонной одежды, но и ту невидимую, но ощутимую вибрацию жизни, что прежде наполняла квартиру.
Дома стало слишком тихо и аккуратно, одним словом, пусто…
Кирилл искоса взглянул на кота и вдруг подумал: если бы кто-то со стороны увидел эту картину – мужчина средних лет и большой полосатый кот на скамейке в сквере, – он бы, наверное, решил, что тут кроется какая-то история.
А на самом деле история заключалась в том, что никакой истории нет. Просто вечер. Просто скамейка. Просто кот. И человек, которому на несколько минут стало чуть менее одиноко.
— Ну, пока, — через полчаса произнёс мастер по электронике.
Он потянулся было, чтобы почесать серого товарища промеж ушей, но раздумал: не то побрезговал, не то постеснялся.
Кот посмотрел вслед уходящему человеку. Потом неспешно поднялся, выгнул дугой спину, потягиваясь, спрыгнул на землю и вальяжно направился к облысевшим кустам сирени…
На следующий вечер Кирилл пришёл домой сам не свой. Ирина не поверила ни в его поцелуй в щёку, ни в преувеличенно бодрое «Всё хорошо».
Жена не стала допытываться, а сам супруг надеялся, что завтра всё наладится само собой. Но и на другой день всё осталось по-прежнему.
Скамейка стояла на месте, сквер – всё тот же, и окна точно так же расцвечивали серость камня своими золотыми глазами.
Только на дальнем краю скамьи, где всегда устраивался крупный полосатый кот, вот уже второй день лежала пустота. Густая, насмешливая, она шуршала сухими листьями и скалилась щелями между досками.
В первый одинокий вечер мастер по электронике чаще обычного бросал короткие взгляды вправо – и всякий раз натыкался на эту пустоту, от вида которой в груди сжимался холодный и липкий комок.
Кирилл задержался на целый час в надежде, что кот вот-вот выступит из темноты так же естественно, как загораются на небе звёзды. Однако этого не произошло.
На второй вечер технарь обошёл сквер, заглянул в тёмные углы между гаражами и даже несколько раз, украдкой оглянувшись и никого не увидев поблизости, тихонько позвал: «Кис-кис-кис».
Ответа не было. Серый кот будто сквозь землю провалился.
Рассердившись на самого себя, Кирилл быстро зашагал домой. Да и что ему за дело, в конце концов? Это ведь даже не его кот – просто случайный знакомый, с которым они коротали тёмные осенние вечера последние пару месяцев. Надо выбросить это из головы.
Однако, голова придерживалась иного мнения, весь следующий день подкидывая навязчивые мысли о пропавшем коте и отвлекая от работы.
Кончилось тем, что вечером Кирилл принёс сбережённую с обеда котлету и положил её на край скамьи – туда, где обычно устраивался кот.
Какое-то время он сидел рядом, точно ожидая, что вот сейчас в свете фонаря возникнет знакомая фигура, неторопливо подойдёт, возьмёт угощение и снова устроится на своём месте.
Утром, когда технарь спешил на работу, нетронутая котлета по-прежнему лежала на краю скамьи – холодная и никому не нужная.
Кирилл сглотнул, чувствуя, как хмурое тёмное утро становится ещё чуточку холоднее. Он всё отчётливее понимал, что, наверное, это конец.
Понимал, но по-прежнему каждый вечер сидел на скамье и ждал…
Серый кот появился через неделю. Когда Кирилл ещё издали увидел знакомый силуэт на прежнем месте, он ускорил шаг и весь словно просиял глупой широкой улыбкой:
— Ты где пропадал, гулёна? — чуть не подлетая к коту, радостно проговорил технарь. — Я уж решил, ты в лучший мир…
Кирилл вдруг осёкся, заметив, что с котом что-то не так: он поджал под себя переднюю лапу и время от времени вздрагивая всем своим крупным телом.
Серый даже не поднял глаз на своего двуногого приятеля, словно потратил все остатки сил на то, чтобы добраться до скамьи.
Стараясь не делать резких движений, Кирилл опустился на корточки и осторожно протянул руку, давая коту возможность обнюхать ладонь.
Сибиряк не отпрянул и лишь задышал чуть быстрее, когда пальцы коснулись пыльной, спутанной шерсти.
Кирилл не стал дальше медлить – просто взял кота на руки и прижал к себе, чтобы хоть немного согреть.
Вопреки его ожиданиям, крупное тело оказалось совсем лёгким. Под густой шерстью скрывались обтянутые кожей кости и почти прилипший к позвоночнику живот.
— Прости меня, — прошептал Кирилл, будто нёс личную ответственность за столь плачевное состояние несчастного бездомного, и крепче обнял свою дрожащую ношу.
Серый не вырывался, доверчиво и обречённо вцепившись когтями в куртку и словно обнимая человека за грудь. Чувствовалось, что кот очень устал и в равной степени готов принять помощь или смерть – то и другое сулило избавление от боли.
А вот Кирилл вовсе не собирался уступать своего истощённого товарища старухе с косой.
В коридоре ветеринарной клиники пахло лекарствами и страхом – тем особенным безмолвным страхом, с которым люди ждут приговора себе или своим близким.
Кирилл сидел на жёстком пластиковом стуле в очереди и размышлял. Стоило бы позвонить жене, всё ей рассказать…
А впрочем, это терпит до вечера, Ирина ведь всё равно ждёт дома.
И тут Кирилла пронзил внезапный вопрос: а если нет? Если вся его жизнь в последние три месяца – одна большая ошибка?
Ведь всё это время он тосковал по дочери, по её смеху, по самой юности, которая наполняла их дом светом. И в своей грусти покинутый отец совершенно забыл про ту, что этот свет зажгла – про Ирину.
Супруга оставалась рядом – тихая, терпеливая, незаметная. Как мебель, как стены квартиры, как сама собой разумеющаяся часть его жизни.
Кирилл воспринимал жену как нечто должное и неизменное – точно так же он относился и к коту на скамейке. Пока тот не исчез и не оставил после себя зияющую пустоту…
— Грошков! — услышал он свою фамилию, и стало не до размышлений.
Кирилл поднялся и прошел в кабинет с белыми стенами. Сейчас здесь решится судьба его друга, который теперь вовсе не безымянный, потому что в его карточке чёрным по белому написано – Маркиз.
*****
— Завтра мы идём в кино! — провозгласил Кирилл, едва переступив порог, и торжественно вручил жене два билета и бутылку вина.
— Что за фильм? — удивлённо улыбнулась Ирина.
Последний раз они ходили в кино пару лет назад. Втроём с Ксюшей.
— Не знаю, что-то про любовь, — легкомысленно пожал плечами супруг. — Да какая разница, у нас последний ряд. Неужели мы там будем смотреть фильм?
Ирина рассмеялась и позвала ужинать. За бокалом вина Кирилл, притянув жену к себе, рассказал о своей дружбе с серым котом. Как они познакомились, как вместе коротали вечера, как позже сибиряк пропал.
— Врач сказал, пока придётся в стационаре оставить. На неделю или даже чуть дольше. Дороговато, конечно, но не нести же его в таком состоянии обратно на улицу. Пусть немного подлатают, тогда и…
— Тогда возьмём его к себе, — закончила за мужа Ирина. — Хватит вам на скамейке морозиться – будете теперь на мягком диване медитировать.
Их диалог прервал телефонный звонок. По видеосвязи звонила дочь:
— О, а что за повод? — со смешком спросила она при виде открытой бутылки вина.
— Отмечаем прибавление в семействе, — улыбнулся отец.
— Что? Мам, ты же не… — лицо Ксении вытянулось, и она с подозрением посмотрела на Ирину.
— Да бог с тобой, Ксюша, — замахала руками слегка покрасневшая Ирина. — Папа кота нашёл. Зовут Маркиз. Скоро к нам переедет.
— Ого, вот это новость! Я уж думала, вы после Симбы никогда так и не решитесь… Даже интересно, что за зверь растопил папино сердце. Хорошо, что скоро Новый Год – вот и познакомимся.
— Так ты всё-таки приедешь? — радостно воскликнул Кирилл.
— Да, я по этому поводу и звоню, уже билет взяла, — кивнула дочь. — Правда, новогоднюю ночь придётся в поезде встретить, но первого января ждите.
— Мы тебя всегда ждём, — мягко ответила мать и сжала руку Кирилла.
А он молчал и улыбался. Теперь всё будет хорошо.
И у них с Ирой, и у Ксюши, и, конечно, у Маркиза – нового члена их маленькой семьи, который своим полосатым хвостом смахнул с сердца пепел отчаяния и вернул в дом тепло, доброту и любовь.
