— Фотомодель тебе, значит, нужна?! А я после родов недостаточно хороша, чтобы рядом с тобой показаться?! Отлично! Беги на свои свидания! Тол

— Ты рубашку зачем сейчас гладишь? Ты же сказал, что просто с Сергеем и Димой посидеть собираешься.

Игорь даже не повернулся. Провёл утюгом по манжете, поставил его на пятку и только тогда ответил:

— А что, к приятелям теперь в мятом ходить надо?

— Нет. Просто ты обычно к ним в джинсах ездишь. А тут брюки, новая рубашка, парфюм достал. И время какое-то точное — без десяти семь уже из дома собрался.

— Таня, пожалуйста, не начинай. Я и так опаздываю.

Татьяна стояла в дверях спальни и смотрела на мужа так, будто пыталась поймать не ложь даже, а хотя бы остатки неловкости. Но Игорь выглядел спокойно. Почти буднично. Он застёгивал часы, проверял воротник в зеркале и явно больше думал о том, как будет выглядеть вечером, чем о том, почему жена вдруг стала задавать вопросы.

Полтора года назад, когда у них родилась дочь Соня, Татьяна была уверена, что самый тяжёлый период у семьи уже позади. Беременность прошла непросто, потом были бессонные месяцы, бесконечные детские врачи, скачки температуры, первые зубы и постоянное ощущение, что сутки почему-то стали короче. Татьяна набрала после родов лишний вес. Не катастрофически, но достаточно, чтобы прежние платья перестали сходиться на талии, а любимые джинсы так и остались лежать на верхней полке шкафа.

Поначалу её это беспокоило не слишком сильно. Они только купили квартиру в ипотеку, платёж был приличный, Игорь менял машину в кредит, да и на ребёнка уходило больше, чем оба представляли до рождения. Татьяна перестала покупать дорогую одежду не потому, что махнула на себя рукой. Ей просто было жалко отдавать десять или пятнадцать тысяч за платье, которое она наденет пару раз, если эти деньги можно было внести досрочно по ипотеке или оставить на детские расходы.

Игорь сначала относился к этому нормально.

— Ты дома сидишь с Соней, куда тебе эти костюмы? — говорил он. — Выйдешь на работу, купишь себе всё, что захочешь.

А вот Элеонора Петровна смотрела на невестку иначе.

Она была из тех женщин, которые даже за хлебом выходят с укладкой. В шестьдесят два года свекровь носила аккуратные костюмы, следила за ногтями, регулярно ходила к косметологу и могла десять минут рассказывать, почему дешёвая сумка «портит весь образ». Работать она давно перестала, но привычку оценивать людей по одежде, часам и тому, в каком ресторане они отмечают день рождения, сохранила.

Первый неприятный комментарий Татьяна услышала, когда Соне было четыре месяца.

— Танечка, ты только не обижайся, — сказала тогда Элеонора Петровна, оглядев её в свободном домашнем платье. — Но тебе надо как-то начинать приходить в форму. Игорь всё-таки не грузчиком работает.

Татьяна даже не поняла сразу, при чём здесь работа мужа.

— А если бы грузчиком, мне можно было бы весить сколько угодно?

— Вот опять ты всё выворачиваешь. Я о другом. У него должность, встречи, корпоративы. Рядом с мужчиной определённого уровня должна быть женщина, на которую приятно посмотреть.

Игорь тогда рассмеялся.

— Фотомодель тебе, значит, нужна?! А я после родов недостаточно хороша, чтобы рядом с тобой показаться?! Отлично! Беги на свои свидания! Тол

— Мам, отстань от неё. Она четыре месяца назад ребёнка родила.

Татьяна запомнила, что муж заступился. Поэтому и не стала продолжать спор.

Татьяна тогда ещё пыталась относиться к этому как к неприятной особенности характера свекрови. Элеонора Петровна всегда считала внешность частью социальной биографии человека. Если женщина приходила на день рождения без маникюра, свекровь замечала это раньше, чем подарок. Если соседка покупала дешёвый пуховик, Элеонора Петровна через неделю уже знала его марку и цену. Игорь в молодости над этим смеялся и рассказывал, что мать могла не помнить, какую книгу он читал, зато отлично помнила, в каких ботинках он пришёл на выпускной.

Только после повышения сына её интерес к невестке стал гораздо неприятнее. Игорь начал чаще ездить на переговоры, познакомился с руководителями крупных компаний, несколько раз сопровождал директора на закрытые мероприятия. Элеонора Петровна решила, что теперь сыну особенно важно «держать планку». Она приносила ему дорогие галстуки, советовала сменить часы и однажды без всякой просьбы прислала контакты стилиста.

— Мам, я не артист, — отмахнулся тогда Игорь.

— Именно поэтому тебе и надо думать о впечатлении. В бизнесе встречают по одежде ещё быстрее, чем где-либо.

— Меня по результатам оценивают.

— Конечно. Но рядом с успешным мужчиной тоже не должна стоять женщина в кофте из супермаркета.

Татьяна была в комнате и всё слышала. Игорь тогда снова перевёл разговор в шутку, но матери не возразил.

С деньгами у супругов при этом не было катастрофы. Просто после покупки квартиры они жили аккуратнее. Ипотека забирала заметную часть бюджета, ребёнок тоже оказался совсем не «двумя пачками подгузников», как когда-то представлял Игорь. Татьяна покупала Соне одежду на вырост, заказывала продукты по акциям и откладывала себе покупки, которые раньше сделала бы не задумываясь. Ей это казалось нормальным семейным периодом. Игорь всё чаще говорил о нём как о временном падении уровня жизни.

— Я зарабатываю больше, а ощущение, что свободных денег меньше, — жаловался он.

— Потому что раньше у нас не было ребёнка и ипотеки.

— Я понимаю. Просто хочется видеть, что мы куда-то движемся.

Татьяна в такие моменты не спорила. Она тоже хотела жить лучше. Только для неё «двигаться» означало закрывать долг, выходить на работу после декрета и постепенно возвращать привычную жизнь. Для Игоря всё заметнее становилось важно другое: с кем он общается, в каком месте ужинает и насколько его семья вписывается в новое окружение.

Только со временем шуток стало меньше.

Сначала Игорь просто спрашивал, когда она собирается вернуться в спортзал. Потом начал присылать ссылки на диеты. Однажды принёс сертификат в салон и сказал, что ей неплохо бы «освежить причёску». Татьяна старалась не цепляться к каждой фразе. Она и сама понимала, что изменилась. Иногда расстраивалась, глядя на старые фотографии. Но одно дело — самой хотеть похудеть, другое — каждый месяц слышать, что рядом с мужем ты теперь выглядишь недостаточно хорошо.

Особенно после того, как Игоря повысили до руководителя отдела продаж.

— У нас в пятницу приём у партнёров, — сообщил он как-то за ужином. — Если хочешь, пойдём вместе.

— Хочу. Только мне надо будет что-нибудь купить.

— Вот и купи. Нормальное только.

Татьяна отложила вилку.

— Что значит «нормальное»?

— Ну не очередной балахон. Может, что-то по фигуре.

— По какой именно фигуре, Игорь? По той, которая тебе последние полтора года не нравится?

— Опять начинается. Я просто советую.

На приём Татьяна всё-таки пошла. Купила тёмное платье, уложила волосы, накрасилась. Весь вечер она чувствовала себя вполне нормально, пока Элеонора Петровна, тоже оказавшаяся среди гостей через знакомых, не сказала сыну достаточно громко:

— Смотри, какая у Круглова жена. Двоих родила и как девочка. Вот что значит человек себя уважает.

Игорь промолчал.

Татьяна тогда впервые поняла, что отсутствие возражения тоже иногда становится ответом.

Дома она спросила:

— Ты правда считаешь, что я тебя позорю?

— Не позоришь.

— Тогда почему ты ничего матери не сказал?

— Потому что не хотел скандала на людях. И вообще, Таня, если совсем честно, тебе действительно можно было бы заняться собой. Не ради мамы. Ради себя.

— А я сейчас чем занимаюсь? Ребёнком, домом, ипотекой — это всё не считается?

— Не смешивай разные вещи.

С этого разговора между ними что-то неприятно сдвинулось. Не развалилось сразу, не превратилось в ежедневные ссоры, но стало заметно, что Игорь всё чаще повторяет материнские мысли почти теми же словами.

Элеонора Петровна тем временем нашла новый способ «помочь сыну».

О существовании вечеров быстрых знакомств для обеспеченных людей Татьяна не знала вообще. Не знала бы и дальше, если бы супруги несколько лет назад не завели общую электронную почту для покупок, билетов, гостиниц и семейных бронирований. Ящик был открыт на домашнем ноутбуке. Туда приходили квитанции за мебель, подтверждения доставки, билеты на отпуск.

В тот вечер Татьяна искала письмо от магазина детской обуви. Соня уснула раньше обычного, Игорь принимал душ, и Татьяна решила наконец оформить возврат неподошедших ботинок.

В списке новых писем она увидела тему: «Ваше участие подтверждено».

Открыла машинально.

Прочитала один раз. Потом второй.

В письме были дата, время и название мероприятия. Закрытый вечер знакомств. Возраст участников. Дресс-код. Указание приехать без сопровождающих.

Имя участника — Игорь Соколов.

Татьяна сначала решила, что это какая-то реклама. Потом увидела номер брони и оплату регистрации. Дата совпадала с сегодняшним вечером.

Игорь вышел из ванной, уже причесанный, и прошёл в спальню. Татьяна за ним не пошла сразу. Минуты две сидела перед ноутбуком, пока внутри вместо растерянности не появилось очень ясное, почти холодное понимание: муж не собирается к Сергею и Диме.

Она вошла в спальню как раз тогда, когда он гладил рубашку.

— Ты рубашку зачем сейчас гладишь? — спросила она.

Дальше Игорь попытался уйти от разговора. Потом Татьяна просто сказала:

— Я письмо видела.

Утюг замер над гладильной доской.

— Какое письмо?

— Не надо. Вечер знакомств. Сегодня. Семь тридцать. Ты зарегистрирован.

Игорь медленно поставил утюг.

Татьяна почему-то ожидала, что он начнёт отрицать. Скажет, что мать зарегистрировала без его ведома. Что он не собирался туда идти. Что это ошибка.

Но муж только поморщился.

— Мама действительно записала меня. Я знаю.

— Ты знаешь?

— Знаю.

— И идёшь?

— Таня, это не то, что ты сейчас себе придумала.

— А что я придумала? Там написано «вечер быстрых знакомств». Как ещё это понимать?

— Мама раздула всё так, будто это прямо брачное агентство. На самом деле там нормальные люди собираются, общаются. Многие из бизнеса.

— Одинокие люди, Игорь.

— И не только.

— А ты у нас кто?

Он раздражённо дёрнул плечом.

— Я просто хочу посмотреть.

Татьяна несколько секунд молчала.

— Что посмотреть?

— С кем вообще можно познакомиться. Какие люди там бывают. Всё.

— То есть ты, женатый мужчина с маленьким ребёнком, идёшь посмотреть, с какими женщинами мог бы познакомиться?

— Не передёргивай.

— Я передёргиваю?!

Игорь взял с кровати ремень.

— Мы последние месяцы только и делаем, что ругаемся. Я прихожу домой — ты уставшая, недовольная. Мама, конечно, перегибает, но в одном она права: мы оба как будто застряли.

— Мы застряли? Я родила твою дочь, сижу с ней дома, потому что в сад она ещё не ходит, и плачу половину ипотеки из декретных накоплений и подработки. А ты, оказывается, застрял.

— Я не говорил, что ты ничего не делаешь.

— Зато ты уже полгода рассказываешь, как мне надо выглядеть.

— Потому что ты сама перестала за собой следить.

Эта фраза оказалась хуже самого письма.

Татьяна посмотрела на себя в зеркале туалетного столика. Тёмно-синее свободное платье, мягкий кардиган, волосы собраны, лицо без косметики. Обычный вечер дома. Она не была неопрятной. Не была больной, грязной или запущенной. Она просто перестала быть той женщиной сорок четвёртого размера, на которой Игорь женился шесть лет назад.

— Значит, всё-таки дело в этом?

— Не только.

— А в чём ещё?

— В уровне жизни. В окружении. В том, куда мы идём дальше. Я работаю с людьми, у которых совсем другой круг. Я не хочу всю жизнь обсуждать подгузники, скидки и когда закрывать ипотеку.

— А я, по-твоему, хочу?

— Но ты ничего не меняешь.

Татьяна даже рассмеялась, только смех вышел короткий и злой.

— Мне дочь куда деть, пока я буду «менять жизнь»? В шкаф? Или твоей маме отдать, чтобы она заодно объяснила ей, почему её мать недостаточно статусная?

— Соню сюда не приплетай.

— Ты уже приплёл. Ты идёшь знакомиться с женщинами, пока жена дома с твоим ребёнком.

— Я ещё ни с кем не знакомлюсь.

— Ты уже оделся!

Игорь проверил время на телефоне.

— Я не хочу опаздывать и не хочу продолжать это сейчас.

И именно его спокойствие окончательно сорвало Татьяну.

— Фотомодель тебе, значит, нужна?! А я после родов недостаточно хороша, чтобы рядом с тобой показаться?! Отлично! Беги на свои свидания! Только домой больше не возвращайся! Нам с дочерью ты больше не нужен!

Игорь резко повернулся.

— Не кричи. Соню разбудишь.

— Вот это тебя волнует? Не то, что ты на свидание идёшь, а что я громко говорю?

— Я сказал: это не свидание в том смысле, который ты вкладываешь.

— А в каком? Деловая конференция с выбором женщин по пять минут?

— Мне надоело оправдываться за то, чего я ещё не сделал.

— Ты соврал мне, куда идёшь.

— Потому что знал, какая будет реакция.

— Отлично. Значит, виновата опять я. Если жена возмущается, надо просто лучше врать.

Игорь натянул пиджак. Татьяна ожидала хотя бы этого последнего движения: чтобы он остановился. Посмотрел на неё, снял пиджак и сказал, что никуда не поедет.

Он не остановился.

— Мы поговорим завтра.

— Нет. Завтра я буду разговаривать уже не об этом.

— О чём?

— О разводе.

Игорь задержался у двери спальни.

— Не неси ерунду на эмоциях.

— Посмотрим утром, эмоции это или нет.

Он ушёл.

Татьяна не стала собирать ему вещи. Не стала звонить матери, подругам или Элеоноре Петровне. Просто забрала подушку, зарядку и ушла в комнату дочери. Соня спала поперёк кровати, прижав к себе плюшевого зайца. Татьяна легла рядом поверх покрывала и почти до трёх ночи смотрела в темноту.

Игорь вернулся после полуночи.

Она услышала, как он открыл входную дверь, прошёл на кухню, налил воды. К дочери не заходил.

Утром Игорь выглядел так, будто ничего чрезвычайного не произошло. Он сделал кофе, открыл холодильник, спросил, остался ли сыр, и только когда Татьяна напомнила о вчерашнем разговоре, заметно помрачнел.

— Я действительно был там, — сказал он. — Раз уж тебе так важно знать.

— И как? Подходящие женщины нашлись?

— Таня, не надо.

— Ты вчера ушёл знакомиться. Я имею право спросить, с кем вернулся мой муж.

— Ни с кем я не вернулся. Мы общались по несколько минут. Там были предприниматели, руководители, врачи, люди из банков. Нормальное мероприятие.

— И женщины, которые пришли знакомиться с мужчинами.

— Да. Представь себе.

Татьяна ждала, что ему хотя бы станет неловко произносить это вслух на их кухне, где на сушилке стояла детская бутылочка, а на холодильнике магнитом был прижат список прививок Сони. Но Игорь говорил почти деловым тоном.

— И что дальше? — спросила она.

— Ничего. Несколько контактов обменяли.

— Контактов?

— Там все обменивались.

— Ты взял телефоны женщин?

— Я не собираюсь устраивать допрос.

— Поздно. Допрос ты себе устроил сам, когда жене соврал про приятелей.

Игорь допил кофе и сказал, что опаздывает на работу.

Через час Татьяне позвонила Элеонора Петровна. Она даже не стала делать вид, что не знает о скандале.

— Ты зачем сразу про развод заговорила? — спросила свекровь. — Взрослые люди должны понимать, что мужчина может посмотреть вокруг.

— Он женат.

— Пока да. Но если дома его всё не устраивает, разве лучше годами друг друга мучить?

— А вы решили ускорить процесс?

— Я решила дать сыну понять, что мир на тебе не заканчивается.

Татьяна впервые за все годы брака положила трубку, не попрощавшись.

Утром Татьяна приготовила Соне кашу, вызвала такси и поехала сначала к сестре, чтобы оставить ребёнка на пару часов, а потом в юридическую контору неподалёку от районного суда. Не потому, что хотела эффектного жеста. Ей просто надо было понять, как теперь делить квартиру с ипотекой и что делать дальше.

Вечером Игорь увидел на кухонном столе визитку юриста.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Из-за одного вечера?

— Из-за того, что ты пошёл туда после нашего разговора.

— Я вернулся домой.

— И что это меняет?

— Ничего там не произошло.

— Произошло. Ты выбрал пойти.

Игорь замолчал, а потом неожиданно сказал:

— Мама считает, что ты просто испугалась конкуренции.

Татьяна медленно поставила кружку на стол.

— Ты уже успел ей всё рассказать?

— Она спросила, как прошло.

— Конечно. Организатор мероприятия должен получить отчёт.

Через несколько дней Татьяна подала заявление на развод.

Но фраза «только домой больше не возвращайся» оказалась намного проще, чем реальная жизнь.

Квартира была общей. Они купили её за год до рождения Сони. Первый взнос собирали вместе, ипотеку тоже платили оба. Игорь сразу заявил, что съезжать не намерен.

— Это и моя квартира, — сказал он. — Пока не решим вопрос, я здесь живу.

— Тогда живи. Но со мной ты больше не живёшь.

Татьяна окончательно перебралась в комнату дочери. Игорь остался в спальне. Полки в холодильнике они поделили почти без слов. Коммунальные платежи переводили по половине. С ипотекой было сложнее: каждый платил свою часть, потому что просрочка ударила бы по обоим.

Самым нелепым оказалось то, что бытовая жизнь продолжалась почти без паузы. Стиральная машина всё равно ломалась, курьер всё равно привозил подгузники, банку всё равно нужно было перечислять ипотечный платёж до двадцать пятого числа. В первый же месяц Игорь спросил, скинет ли Татьяна свою половину за страховку квартиры.

— Скину, — ответила она. — Развод не отменяет банк.

— Я просто уточнил.

— А я просто ответила.

Соня несколько раз пыталась устроить общий ужин по-своему: тащила отца за руку к столу, потом бежала за матерью. Татьяна садилась ради дочери, но разговоры взрослых сводились к соли, салфеткам и тому, кто завтра заберёт заказ из пункта выдачи. Игорь иногда пытался говорить о работе, будто прежняя жизнь ещё может включиться сама собой.

— Нам проект одобрили, — сказал он однажды.

— Хорошо.

— Премия будет нормальная.

— Поздравляю.

— Ты могла бы хотя бы не разговаривать со мной как с соседом.

— А кто ты сейчас? Муж, который по субботам выбирает себе следующую жену?

После этого он замолчал.

Татьяна постепенно забрала из спальни оставшиеся вещи. Сначала косметику и документы, потом часть одежды, потом коробку с украшениями. На её половине шкафа стало пусто. Игорь занял свободные полки рубашками, которые раньше хранил в другом отделении.

Однажды Татьяна вошла за зимним пальто и увидела три новые рубашки с бирками.

— Мама купила? — спросила она.

— Да.

— Для свиданий?

— Просто рубашки.

— Конечно.

Игорь вдруг разозлился.

— Ты сама решила разводиться. Чего ты теперь хочешь? Чтобы я сидел восемь месяцев и ждал, пока ты передумаешь?

— Я не передумаю.

— Тогда почему тебя вообще волнует, куда я хожу?

Татьяна посмотрела на него и поняла, что вопрос справедлив только наполовину. Её действительно не должно было волновать, с кем он переписывается. Но видеть, как муж готовится к свиданию в комнате, которую они обставляли вместе, было совсем не то же самое, что знать об этом где-то теоретически.

— Меня волнует, что ты делаешь это здесь, пока наша дочь за стеной просит тебя почитать книжку.

— Я с ней сегодня играл.

— Сорок минут.

— У меня тоже есть жизнь.

— Вот именно. Теперь у нас у каждого будет своя.

Через две недели Татьяна случайно увидела, как Игорь переписывается в телефоне и улыбается.

— Уже нашёл кого-то «другого уровня»?

— Не твоё дело.

— Ты пока ещё мой муж.

— Формально.

Это слово потом ещё долго злило её сильнее любых оскорблений.

Игорь продолжил ходить на встречи. Не с одной женщиной. Он переписывался сразу с несколькими, иногда уходил после работы, иногда в субботу вечером. Рассказывал новым знакомым, что развод — вопрос времени и что супруги давно живут отдельно, хотя их разделяла одна стена.

Элеонора Петровна была довольна.

— Наконец-то у тебя глаза открылись, — говорила она сыну по телефону. — Ты ещё молодой мужчина. Нельзя всю жизнь тянуть человека, который сам не хочет развиваться.

Татьяна услышала этот разговор случайно, проходя мимо кухни.

После этого свекровь она заблокировала.

Но Элеонора Петровна всё равно однажды приехала к ним домой. Игорь собирался на очередную встречу, и мать привезла ему два новых галстука и костюм.

— Этот серый лучше, — сказала она, расправляя пиджак на кровати. — Синий тебя простит.

Татьяна в этот момент шла с Соней из ванной. Увидев свекровь в спальне, она остановилась.

Элеонора Петровна окинула её взглядом.

— Мы ненадолго.

— Мне всё равно, насколько вы. Только в комнату дочери не заходите.

— Я вообще-то бабушка.

— Бабушка, которая искала её отцу женщину ещё до развода.

— Таня, не начинай, — вмешался Игорь.

— Я не начинаю. Я уже заканчиваю.

Она закрыла дверь детской и больше к ним не вышла.

Продать квартиру быстро не получилось. Игорь хотел оставить её себе. Предлагал выплатить Татьяне долю позже, частями, но она отказалась.

— Я не буду ещё пять лет ждать от тебя деньги за половину собственного жилья.

— Тогда давай снизим цену и продадим.

— Снизить так, чтобы после закрытия ипотеки нам обоим осталось по копейкам?

— Других вариантов нет.

Варианты были, но ни один не устраивал обоих.

Игорь попросил помощи у матери. Элеонора Петровна могла дать часть суммы — у неё были накопления после продажи дачи родителей. Но помогать сыну выкупать долю Татьяны она отказалась.

— Зачем мне отдавать деньги ей? — сказала она. — Тебе новая жизнь нужна. Машину потом поменяешь, ремонт обновишь. А она взрослая, сама разберётся.

Игорь впервые серьёзно поссорился с матерью после начала развода, но не из-за Татьяны. Ему просто не понравилось, что мать так легко распоряжалась его будущими деньгами и при этом не собиралась участвовать в проблеме, которую сама помогла создать.

Татьяна об этом узнала от него самого.

— Видишь, мама тоже не подарок, — сказал Игорь однажды вечером.

— И?

— Ничего. Просто говорю.

— Ты хочешь, чтобы я тебя пожалела?

— Нет.

— Тогда зачем мне эта информация?

Он не ответил.

Месяцы под одной крышей оказались тяжелее самого первого скандала.

Утром они могли вместе стоять на кухне, не говоря друг другу ни слова. Вечером Игорь гладил рубашку перед очередной встречей, пока Татьяна укладывала Соню. Иногда дочь просилась к папе, и тогда Игорь садился рядом на двадцать минут, читал книжку или собирал кубики. Потом вставал и уходил.

Для ребёнка всё это пока выглядело непонятным расписанием взрослых. Для Татьяны — постоянным напоминанием о том, что брак уже закончился, а квартира продолжает удерживать их рядом.

Она похудела.

Сначала на три килограмма, потом ещё на четыре. Не ходила в зал. Не сидела на диете. Просто начала пропускать ужины. Иногда после очередного разговора с риелтором или юристом кусок не лез в горло. Иногда она кормила Соню, убирала кухню и вспоминала о себе только ближе к полуночи.

Одежда стала сидеть свободнее. Лицо осунулось.

Подруга сказала:

— Ты хоть ешь нормально. Так нельзя.

— Я ем.

— Кофе не считается.

Татьяна знала, что подруга права. Но организм будто жил отдельно от её разумных решений.

Развод шёл. Заседания переносились из-за имущественных вопросов, оценок, документов по ипотеке и попыток договориться. Игорь всё это время продолжал встречаться с женщинами. Ни одна история не стала серьёзной, но его это не особенно расстраивало. Он говорил матери, что просто выбирает и не собирается снова торопиться.

Элеонора Петровна продолжала присылать ему фотографии знакомых женщин и приглашения на мероприятия.

Однажды Татьяна увидела её в подъезде спустя почти восемь месяцев после того первого письма.

Свекровь пришла к сыну. Татьяна как раз возвращалась с Соней с прогулки. Девочка уснула в коляске, поэтому Татьяна осторожно придерживала дверь подъезда ногой и пыталась одновременно снять перчатку, чтобы достать ключ.

Элеонора Петровна посмотрела на неё внимательно, сверху вниз.

— Ты сильно похудела.

Татьяна ничего не ответила.

— Вот теперь, кстати, наконец выглядишь прилично, — добавила свекровь почти одобрительно.

Татьяна подняла на неё глаза.

Раньше она бы спорила. Объясняла, что похудела не из-за правильного питания, не из-за заботы о себе и не ради того, чтобы соответствовать чужому представлению о жене успешного мужчины. Возможно, даже напомнила бы, сколько ночей не спала из-за суда, ипотеки и ребёнка.

Но теперь ей не хотелось.

Она просто открыла дверь своей квартиры и пропустила внутрь коляску.

Игорь был дома. Через несколько минут Татьяна услышала, как мать снова обсуждает с ним какую-то женщину — дочь знакомых, хорошую должность, квартиру в центре и «очень достойную семью».

Восемь месяцев назад Татьяна услышала бы каждое слово.

Теперь она закрыла дверь детской, сняла с Сони куртку и поставила разогреваться суп.

Развод ещё не был закончен. Квартира всё ещё была общей. Игорь всё ещё уходил на свидания из той же спальни, где когда-то они вместе выбирали кровать и спорили о цвете шкафа.

А Элеонора Петровна всё ещё была уверена, что проблема этой семьи заключалась в том, как выглядела жена её сына…

Источник

Оцініть цю статтю
( Пока оценок нет )
Поділитися з друзями
Журнал ГЛАМУРНО
Добавить комментарий