— Откуда здесь этот ларь? Зинаида Павловна замерла посреди коридора и указала на столик возле зеркала. Алёна, вы с матерью совсем голову потеряли? Тут же обычные дощечки!
На столике красовался небольшой белый теремок. Крышку обвивали гладкие ленты сливочного оттенка. По краям распустились цветы из плотной бумаги. Наверху находилась аккуратная прорезь, куда легко входил конверт. Всю минувшую неделю Алёна мастерила эти цветы по вечерам после службы. Даже теперь её ладони сохраняли запах клея.
— Зинаида Павловна, сюда гости будут класть подарочные конверты, спокойно пояснила Алёна. Никому не придётся смущаться и передавать их прямо в руки.
— Ещё чего придумали. Денежные подарки в ящике! Мы разве в отделении связи? Уберите отсюда. Пусть работники кафе вынесут его к мусорным бакам. Барахло и есть барахло.
— Почему же барахло, сватья? Вера появилась из бокового прохода и вытерла ладони бумажной салфеткой. С самого утра она помогала сотрудницам кафе «Рябинушка» раскладывать именные карточки, поэтому голос слегка осип. Я этот ларец собственными руками покрывала краской. Сначала первый слой, затем второй, сверху ещё лак. Вещь свежая, просто без лишней роскоши.
Зинаида Павловна сжала губы. В свои пятьдесят восемь лет она давно привыкла распоряжаться окружающими. В Сосновке у неё имелся просторный дом с верандой и резными оконными рамами. Рядом тянулся участок с теплицей и грядками. Весь этот порядок держался на её громком голосе. На торжество она прибыла в тёмно вишнёвом платье. Грудь украшала брошь величиной с чайное блюдце. К боку хозяйка крепко прижимала чёрную сумочку, будто носила в ней казённую выручку.
— Из Рязани едет моя родня, произнесла она. Люди близкие, не посторонние. Все считают меня крепкой хозяйкой. А на входе их встретит тара, в которой на рынок возят фрукты.
— Для фруктов такую нарядную вещицу никто не мастерит, одними губами улыбнулась Вера. Посмотрите на украшения. Здесь ленты, цветы. Мы с Алёной весь вечер складывали этот пышный узел.
— Нашли чем гордиться, усмехнулась Зинаида Павловна. Мне бы ваши хлопоты.
Из банкетного помещения слышался перезвон приборов. Там готовили места для шестидесяти приглашённых. В воздухе смешались запахи горячего мяса и свежевыглаженного полотна. В коридоре всем не хватало простора. Возле вешалки переминался Илья. Новый серый костюм теснил ему плечи. Сам Илья был высоким и добродушным, а его уши краснели от любого громкого разговора.
— Мам, оставь ларец на месте, попросил он. Он ведь красивый.
— Тебе сейчас слова не давали. Спросят, тогда и ответишь.
Алёна уловила короткое движение материнской головы. Этот знак означал одно: не начинай спор. С ранних лет она знала этот жест. Так Вера останавливала дочь у кассы, когда продавщица неверно считала сдачу. Так же смотрела в школе, если учительница ставила незаслуженную тройку. Вера могла многое снести молча, но потом всё равно поступала по собственному разумению.
— Зинаида Павловна, разрешите объяснить, Алёна набрала полную грудь воздуха. Когда человек вручает конверт лично, ему бывает неловко. Вдруг сумма покажется маленькой или, наоборот, чересчур большой. А здесь опустил подарок, и окружающие ничего не увидели. Сейчас многие так поступают.
— Сейчас многие так поступают, передразнила Зинаида Павловна. Теперь вообще хватает нелепых затей. Кто будет следить за вашим ларцом? Работники носятся по залу, музыканты снуют мимо. Знаю я этих артистов. Глазом не успеешь повести, а конверт уже окажется у барабанщика под пиджаком.
— За барабанами у нас Роман, осторожно заметила Вера. Он учился с Алёной в одном классе.
— Тем более! Денежки даже старых приятелей способны испортить. Нет, дорогие мои. Подарки следует доверять тому, кто умеет с ними обращаться.
Произнеся это, Зинаида Павловна многозначительно похлопала ладонью по сумочке. Вера отвела взгляд. Тридцать лет она прослужила в расчётном отделе и прекрасно знала людей, которые любят похлопывать по своим сумкам и рассуждать о финансовой сноровке.
— И кого вы считаете таким человеком? спокойно поинтересовалась она.
— Хотя бы меня. У меня дом, участок, хозяйство. Всю жизнь сама всем управляю. А молодёжь что? Сегодня получит подарки, завтра спустит их на пустяки. Отправятся к морю или приобретут экран размером со стену. Послушай меня, Вера. Средства нужно направлять на полезное дело. У меня теплица просела. Над дачным домиком кровля прохудилась, все листы растрескались. Вот на что следует потратиться, пока положение не стало хуже. Всё это позже перейдёт детям. Участок ведь никуда не исчезнет.
Илья прочистил горло.
— Мам, у нас встреча в банке назначена на двадцать третье число. Хотим обсудить жилищный заём. Даже подходящее жильё выбрали на Речной улице.
— Жильё? Зинаида Павловна резко развернулась к сыну. На какие средства вы собрались его покупать? Хотите двадцать лет сидеть с долгом, чтобы банк вытягивал из вас каждую копейку? Я этого не разрешу. Сначала приведём в порядок кровлю, после займёмся прочим. Слушай мать, Илья. Я тебя растила.
— Мам.
— Что мам? Отцовские советы пользы тебе не принесли, приходится мне направлять. Жилищный заём берут люди, которые не умеют считать. А у нашей семьи голова на плечах имеется. Сперва дачный домик, затем квартира. Тогда все будут довольны.
В коридоре повисло молчание. Алёна взглянула на Веру. Та держалась ровно и сжимала салфетку обеими руками. Костяшки пальцев сделались белыми.
С четырёхлетнего возраста дочь росла на её руках. Вера трудилась в заводской бухгалтерии, позднее перешла в строительное управление. По вечерам она приносила домой чужие ведомости и расчёты. С каждой получки понемногу откладывала. Сначала по пятьсот рублей, позже по тысяче. Первые накопления лежали в коробке от конфет. Со временем Вера отнесла их в банк «Семейный» и открыла сберегательный счёт. Каждый месяц она проверяла сумму и тихонько радовалась.
За всё свадебное торжество Вера расплатилась самостоятельно. Кафе, наряды, музыка, съёмка, каждая мелочь были оплачены ею. Отдельно лежали средства на первый квартирный взнос. К этой сумме она не прикасалась.
Зинаида Павловна за два месяца подготовки не внесла ни копейки. Однажды Вера осторожно предложила ей оплатить хотя бы цветочное оформление. Сватья ответила, что все средства заняты хозяйством и огородом. Зато на празднике она якобы покажет всем настоящую широту души.
Рязанская родня уже знала об обещанном даре. Об этом Вере сообщил Илья. Его мать рассказывала про крупный капитал. Тётя Ольга даже звонила и спрашивала, правда ли сватья собирается вручить молодым сумму, равную половине квартиры.
Вера ответила, что ей ничего об этом не известно, и закончила разговор.
— Зинаида Павловна, давайте вернёмся к этой теме после застолья, мягко предложила она. Скоро подойдут приглашённые. Сейчас подобный разговор ни к чему.
— После я разговаривать не желаю. Хочу сразу предупредить, чтобы никто не строил пустых надежд. Ларец уберите. Все конверты останутся у меня. Позже мы с Ильёй решим, куда их направить.
— Ларец никуда не уйдёт, отчётливо произнесла Алёна.
Слова прозвучали настолько твёрдо, что Зинаида Павловна растерянно моргнула. Она ожидала от будущей невестки покорной улыбки и согласного кивка.
— Ты каким тоном со мной говоришь?
— Как с матерью будущего мужа. Спокойно и уважительно. Но ларец останется здесь. Мы с мамой изготовили его для себя.
В дверном проёме появилась управляющая Марина. Молодая женщина держала папку с бумагами.
— Прошу прощения. Фотограф уже приехал и ждёт пару возле крыльца. Первые приглашённые тоже подъезжают.
— Мы идём, сказала Алёна и взяла Илью за рукав. Пойдём скорее.
Он виновато посмотрел сначала на мать, затем на Веру и нерешительно последовал за невестой. Вместе они прошли через зал на крыльцо. Их встретили голоса людей и частые щелчки фотоаппарата.
В коридоре остались только две сватьи.
Некоторое время женщины не произносили ни слова. Вера расправила ленту на белом теремке. Зинаида Павловна окинула взглядом помещение, недовольно хмыкнула и раскрыла сумочку.
— Куда подевались очки? пробормотала она. Только что лежали здесь.
Сумочка оказалась старой и тяжёлой, с потемневшей медной застёжкой. Зинаида Павловна долго перебирала содержимое. Сначала появился платок, следом пудреница, пузырёк с каплями и большая связка ключей. Внезапно она резче потянула край подкладки. Наружу выпала крупная открытка и с глухим хлопком приземлилась на кафель.
На золотистой обложке красовалась пара лебедей. Птицы изгибали шеи в форме сердца. Толстая открытка напоминала небольшую книжку и была крепко перехвачена резинкой. После падения резинка слетела. Створки раскрылись, и по полу веером разлетелись рыжеватые бумажки.
— Ох, вырвалось у Зинаиды Павловны.
Она неловко согнулась.
— Не наклоняйтесь, я всё соберу, поспешила Вера.
Она всегда первой поднимала то, что уронил другой человек.
— У вас давление может подняться.
Вера взяла ближайший листок и собралась передать его хозяйке. Но рука остановилась.
По размеру и цвету бумажка напоминала настоящую купюру. На ней виднелись тонкий рисунок и имитация водяных знаков. Только сверху крупно было напечатано: «Банк улыбок». Строчкой ниже сообщалось: «Для расчётов не принимается».
Вера подняла следующий листок. За ним ещё один и ещё. Все выглядели одинаково. На каждом красовался усатый господин в старинных очках. Листы лежали ровной и солидной пачкой, стянутой резинкой. Издали такой свёрток легко можно было принять за настоящие деньги.
— Что это такое? едва слышно спросила Вера.
— Верни! Зинаида Павловна выдернула бумажки и торопливо начала засовывать их внутрь открытки. Ничего особенного. Тебя это не касается.
— Зинаида Павловна.
— Их приготовили для игры! выпалила та, глядя в пол. Ведущий ведь станет устраивать весёлые задания. Наверняка понадобятся смешные купюры. Вот я и принесла. Ради веселья.
— Для игры, медленно повторила Вера. Тогда почему они спрятаны среди ваших личных вещей? Почему лежат в дорогой открытке с лебедями, а не переданы ведущему?
Лицо Зинаиды Павловны покрылось багровыми пятнами. Она сердито натянула резинку.
— Ты решила устроить мне проверку?
— Нет. Я просто поняла ваш замысел. Эту открытку вы хотели оставить возле подарков. Родственникам вы сообщили, что вручите детям целое состояние. Собирались подняться, произнести красивую речь и показать всем толстую пачку.
— Ну и что? резко повысила голос Зинаида Павловна. Чего ты на меня уставилась? Да, пока будет так. Настоящую сумму отдам позже. Съезжу в санаторий «Сосновая тишь», подлечу спину, вернусь и всё передам. Я ведь не отказываюсь. Просто сейчас мне туго. Выплата пришла поздно, а за новую теплицу я внесла деньги заранее. Но нельзя же опозориться перед людьми!
Вера медленно выпрямилась. Сердце гулко билось и отдавалось в ушах.
Она вспомнила, как месяц назад сидела над банковской выпиской и вновь пересчитывала расходы. Хватит ли оплатить столы? Сохранится ли необходимая сумма для взноса? Новые зимние сапоги она решила не покупать. Старые ещё можно было починить. Однажды Алёна предложила сократить список приглашённых. Вера тогда ответила, что дочь выходит замуж единственный раз и всё должно быть красиво.
— У детей скоро оформление квартиры, очень тихо произнесла она. Они уже выбрали жильё. На двадцать третье число назначена встреча в банке. Вы понимаете, что они надеются на ваш подарок? Они вслух об этом не говорят. Илья скромный парень, но в глубине души ждёт, что мама однажды ему поможет.
— Он давно взрослый. Пусть решает свои дела самостоятельно.
— Тогда для чего вы рассказывали всем о половине квартиры?
— А мне нужно каждому сообщать правду? Зинаида Павловна приблизилась, обдав Веру тяжёлым ароматом цветочных духов. Пойми, перед своей роднёй я обязана выглядеть обеспеченной женщиной. В Рязани все уверены, что у меня дом, участок и полный порядок. Если сегодня подарю пустой конверт, надо мной начнут смеяться. Мне нужно лишь показать им внушительную пачку. Дети подождут. Они молодые.
Вера долго смотрела на сватью, словно только сейчас разглядела её настоящую сущность.
Ей хотелось многое высказать. Рассказать, как она поднимала дочь без помощи. Вспомнить год, когда Алёне исполнилось десять. Тогда в автобусе пропал кошелёк с получкой. Целую неделю они жили на одной гречке, но к дню рождения Вера всё равно купила дочери игрушечный домик. За всё время она не попросила у Зинаиды Павловны денег. Ей хотелось лишь доброго отношения.
Однако Вера промолчала.
Из зала донёсся весёлый смех. Следом зазвучала негромкая мелодия. Музыкант проверял клавиши.
— Алёна ничего не узнает, выдохнула Вера. Сегодня её праздник. Я не стану портить ей этот день.
— Вот и хорошо! Зинаида Павловна сразу повеселела. Я знала, что ты разумная. Значит, открытку можно оставить?
— Оставляйте без лишнего шума. Но после санатория вы вручите детям настоящие средства.
— Разумеется, вручу. Я всё же мать.
Она быстро спрятала открытку в сумочку, защёлкнула замок и поправила огромную брошь. На лице снова возникло уверенное выражение хозяйки положения.
Вера повернулась к зеркалу и пригладила причёску. В отражении она увидела собственные глаза, сухие и утомлённые.
Гости прибывали один за другим.
Первым пришёл дядя Миша, двоюродный брат Веры. Крупный, шумный мужчина с лысиной и золотыми зубами сразу направился целовать невесту. Следом появилась крёстная Анна Сергеевна, миниатюрная и аккуратная, в голубом костюме. Подруги Алёны влетели весёлой стайкой, обнимая её и громко радуясь встрече. Сотрудницы Веры принесли громадный букет георгинов. Возле дверей они смущённо улыбались и поправляли друг другу наряды.
Рязанские родственники Зинаиды Павловны приехали на двух микроавтобусах. Её сестра, тётя Ольга, первой поспешила обниматься. За ней вышли взрослые сыновья, невестка с ребёнком и несколько дальних родственников, которых Вера прежде не встречала. Все выглядели нарядно, пахли духами и с любопытством оглядывали помещение.
— Ну, Зиночка, показывай, какую свадьбу устроила Илюше! громко потребовала тётя Ольга.
— Всё чинно, Оленька. Всё как полагается, сияя, ответила Зинаида Павловна.
Белый ларец перенесли в банкетное помещение. Для него выделили отдельный столик возле молодых. Алёна ещё раз расправила ленты. Сотрудники кафе проходили мимо и даже не смотрели в сторону подарков. Барабанщик Роман приветственно махнул Алёне и отправился настраивать тарелки.
За главным столом Илья занял место рядом с невестой. Время от времени он поглядывал на мать.
Алёна наклонилась к нему.
— Не волнуйся. Всё уладится.
— В коридоре она так недобро на тебя смотрела.
— Я справлюсь. Лучше ответь, решение насчёт банка не изменилось?
— Какое решение?
— Насчёт квартиры.
— Нет, быстро ответил Илья. Всё остаётся в силе. Просто мама ведёт себя непросто.
— Понимаю. Я не хочу, чтобы вы поссорились. Но жизнь мы строим вдвоём, верно?
Он молча кивнул и под столом сжал ладонь невесты.
Застолье шло своим ходом. Ведущий Денис, полный и жизнерадостный парень, отпускал шутки и не давал гостям скучать. Люди произносили добрые пожелания, звенели стаканами с морсом, угощались горячими блюдами.
Вера сидела справа от дочери и почти не притрагивалась к еде. Её взгляд постоянно возвращался к белому ларцу.
Наконец пришло время вручать подарки. Денис поднял микрофон.
— Дорогие друзья, сейчас нас ждёт особенно тёплая часть праздника. Молодые подготовили нарядный свадебный ларец. Каждый сможет положить туда поздравление. Никто не станет заглядывать, обсуждать или считать. Первое слово получает мама жениха, Зинаида Павловна!
Зинаида Павловна поднялась, разгладила платье и взяла сумочку. К столику она направилась с величественным видом. В помещении сразу стихли разговоры. Родственники из Рязани вытянули шеи.
В этот миг со своего места встала Вера.
Из сумки она достала плотный белый конверт, заметно толще обычного. Внутри находилось всё. Средства на первый квартирный взнос и деньги, которые Вера планировала оставить себе на летние расходы. Те самые накопления, которые сначала хранились в конфетной коробке, а затем лежали на счёте в банке «Семейный». Накануне она сняла всю сумму, решив при необходимости вручить дочери на свадьбе.
Алёна о таком подарке ничего не знала.
Пока Зинаида Павловна готовилась к речи, Вера подошла к ларцу с противоположного края. Белый конверт вошёл в прорезь, скользнул внутрь и мягко коснулся стенки.
Вере сразу стало легче. Словно она наконец сняла с плеч тяжёлую ношу, которую несла много лет.
— Дорогие дети, начала Зинаида Павловна звонким, почти певучим голосом. Уважаемые гости, родные люди! Сегодня для меня особенный день. Мой сын, мой дорогой Илюша, берёт в жёны прекрасную девушку. Я одна поднимала его, без мужской помощи, и отдала ему всю душу. Мой дом, участок, работа, всё предназначено детям.
Тётя Ольга растроганно всхлипнула и приложила к глазам платочек.
— Я долго выбирала подарок. Драгоценности? Обстановка для дома? Нет. Молодой семье требуется основа для новой жизни. Поэтому я дарю им капитал. Здесь находится моя материнская поддержка, благословение и все сбережения.
Она подняла над головой толстую золотистую открытку с лебедями. Тугая резинка крепко сжимала её края.
Рука поднялась ещё выше, чтобы собравшиеся хорошо разглядели внушительный корешок. Под светом люстры обложка ярко блеснула. Среди рязанской родни пронёсся восхищённый гул.
— Вот это подарок, прошептала женщина у окна.
— Тут на половину жилья наберётся, отозвался мужской голос.
Зинаида Павловна с достоинством опустила руку. Открытку она не стала просовывать внутрь. Главный дар лёг поверх белой крышки, прямо на атласные ленты. Золотые лебеди повернулись к гостям.
— Желаю вам долгих счастливых лет и крепкой любви, закончила она и правдоподобно всхлипнула.
Раздались громкие аплодисменты. Дядя Миша выкрикнул поздравление и несколько раз стукнул ладонью по столу.
Илья опустил взгляд. На его щеке дёрнулся мускул.
Алёна посмотрела на мать. Вера сидела неподвижно, только уголки её губ едва заметно дрогнули.
Невеста почувствовала, что рядом происходит нечто скрытое от неё. Расспрашивать она не стала. Лишь крепче сжала ладонь Ильи.
После Зинаиды Павловны потянулись остальные.
Первым к ларцу приблизился дядя Миша. Он вынул из внутреннего кармана конверт, поцеловал его на счастье и опустил в прорезь.
— От чистого сердца, племянница. Живите в согласии.
Потом подошла крёстная Анна Сергеевна. Она держала конверт двумя пальцами, словно дорогую семейную реликвию. Подруги Алёны явились всей компанией. Смеясь, они по очереди опускали подарки и теснились возле столика.
Сотрудницы Веры выстроились аккуратной цепочкой. Каждая говорила молодым несколько тёплых слов. Одни смущались, другие улыбались.
Галина Петровна наклонилась к Вере и тихо сказала:
— Верочка, хорошую дочь ты воспитала. Настоящее золото.
— Благодарю тебя, Галя, ответила Вера и неожиданно почувствовала, что голос перестаёт слушаться.
Ларец постепенно набирал вес. Бумажные конверты шуршали и ложились слоями. Скоро прорезь упёрлась в плотную кипу.
Сотрудница кафе сняла золотистую открытку с крышки, чтобы та не мешала, и положила возле ларца. Зинаида Павловна проследила за ней глазами, но промолчала.
Зазвучала музыка.
Алёна и Илья вышли на первый танец. Жених бережно обнял невесту. Они плавно двигались в такт мелодии. Со стороны казалось, будто вокруг этой пары нет ни споров, ни денег, ни белого ларца.
Вера смотрела на молодых, и на душе становилось тепло. Накопить можно снова. Такая минута действительно приходит лишь однажды.
Зинаида Павловна сидела за столом, прижав сумочку к боку. Глаз с подарочного ларца она не сводила.
Веселье становилось громче. Рязанская родня вышла танцевать. Дядя Миша распевал частушки и приглашал сватью присоединиться, но та всякий раз отмахивалась.
Раскрасневшаяся тётя Ольга несколько раз подходила к Вере.
— Ваша сватья, конечно, умеет жить широко, шепнула она.
— Широты ей действительно не занимать, ответила Вера.
Подошло время торта. Денис пригласил молодых в центр. Сотрудники кафе вынесли огромное угощение с фигурками жениха и невесты. Гости дружно захлопали.
Зинаида Павловна внезапно поднялась. Быстрым шагом она направилась к подарочному столику.
Вера заметила это боковым зрением и тоже встала.
Зинаида Павловна обхватила ларец руками и потянула ближе к собственному месту. Деревянное дно зашуршало по скатерти. Затем она раскрыла сумочку как можно шире и повернулась к людям.
— Дорогие мои, разрешите сказать важную вещь! громко объявила она. Все вы добрые и щедрые. Большое спасибо. Но ради сохранности подарков предлагаю класть конверты прямо в мою сумку. Я мама жениха, поэтому всё сберегу и после передам детям. Мало ли что бывает. Здесь ходят сотрудники, музыканты, а ларец остаётся без присмотра.
В помещении стало тихо. Один из гостей неловко хихикнул.
Илья бросил ложку и подошёл к матери.
— Мам, что ты затеяла? Не нужно так делать.
— Илья, не вмешивайся. Я лучше понимаю.
— Пожалуйста, оставь всё на месте. Алёна сама придумала этот ларец.
— Ничего ты не понимаешь!
Зинаида Павловна просунула руку в прорезь. Пальцы нащупали конверты. Она вытянула наружу толстую кипу, затем достала следующую. Белые, голубые и розовые конверты посыпались на её ладони. Женщина торопливо набивала ими сумочку и тут же тянулась за новой порцией, словно опасалась, что подарки у неё отберут.
— Зинаида Павловна! громко окликнула её Алёна.
Илья схватил мать за запястье. Та резко освободила руку.
Музыка оборвалась. Приглашённые замерли. Несколько человек поднялись со своих мест. Рязанские родственники смотрели друг на друга, не понимая происходящего.
Тогда Вера спокойно поднялась. Она одёрнула жакет и направилась к подарочному столику. Возле сватьи остановилась. Её лицо оставалось спокойным, а взгляд стал ледяным.
— Зинаида Павловна, раз вы решили отвечать за все подарки, начнём с вашего, негромко произнесла она. С самого богатого. Думаю, гостям будет интересно увидеть его поближе.
— Что? Зинаида Павловна резко обернулась. Её лицо налилось краской. Ты что себе позволяешь?
— Хочу лишь показать приглашённым ваш дар детям.
Вера протянула руку и взяла золотистую открытку, лежавшую возле ларца.
Зинаида Павловна рванулась к ней. Илья удержал мать за локоть. Он пока не понимал сути, однако видел, что она ведёт себя неподобающе.
Вера сняла резинку. Двигалась она медленно и точно, словно проверяла кассу в присутствии ревизоров. Потом подняла раскрытую открытку над столом и слегка встряхнула.
На белую скатерть посыпались рыжеватые бумажки. Целая груда листков разлетелась среди тарелок и салфеток. Одна купюра плавно легла прямо на торт.
На несколько мгновений воцарилась полная тишина.
Ближе всех сидел дядя Миша. Он взял один листок, поднёс к глазам и неторопливо прочёл надпись.
— «Банк улыбок»! пророкотал он, после чего громко расхохотался. «Для расчётов не принимается»! Вот так капитал! Целая пачка сувенирных билетов!
По залу прокатился смех.
Сначала не выдержали подруги Алёны. За ними рассмеялись коллеги Веры. Барабанщик Роман тоже не удержался и звякнул тарелками. Сотрудники кафе прятали улыбки за ладонями.
— Какой ещё банк улыбок? растерянно спросила тётя Ольга.
Она подошла ближе, надела очки и внимательно изучила бумажку.
— Зина, что это значит? Ты же говорила, что подаришь детям половину квартиры.
— Это игра! взвизгнула Зинаида Павловна. Всё приготовлено для весёлого задания! Вера нарочно всё перевернула!
— Какое задание, тётя Зина? спросил высокий сын Ольги. Ты обзвонила всю родню. Обещала такой капитал, что мы рты раскроем.
— Раскрыли, отозвался его брат. Тут не поспоришь.
Рязанские гости переглядывались и тихо шептались. Один мужчина прикрыл лицо ладонью, но его плечи ходили от смеха.
Тётя Ольга отступила на шаг. Сестру она теперь разглядывала так, словно видела впервые.
Алёна стояла в белом платье, прижав пальцы к губам. Она не смеялась, но и слёз не было. Невеста просто смотрела на Веру.
Мать встретила этот зрелый и всё понимающий взгляд, едва заметно кивнула и отвернулась.
Вера собрала настоящие конверты. Сначала те, которые лежали на столе, потом оставшиеся в открытой сумочке Зинаиды Павловны. Сватья пыталась удержать их, однако Вера без резких движений забирала каждый подарок и возвращала в белый ларец.
Первый конверт, второй, третий. Подарок крёстной, подруг, дяди Миши, который перед вручением поцеловал бумажный уголок.
Илья пришёл в себя и начал помогать. Вдвоём они вернули внутрь всё до последнего конверта.
Потом Вера собрала сувенирные бумажки. Сложила их ровной стопкой, разгладила края и перехватила резинкой. Подойдя к Зинаиде Павловне, она молча положила пачку в распахнутую сумочку. Сверху легла золотистая открытка с лебедями.
— Это принадлежит вам, произнесла Вера. Храните бережно. Может пригодиться.
Зинаида Павловна крепко вцепилась в сумочку. Щёки у неё мелко дрожали, массивная брошь съехала набок. Она раскрыла рот, собираясь ответить, но подходящих слов не нашлось. Наконец раздался пронзительный крик.
— Это была шутка! Вы слышите? Обычный розыгрыш! Просто у вас нет чувства юмора!
— Мам, попытался заговорить Илья.
— Замолчи! Ты тоже против меня!
Зинаида Павловна прижала сумочку к груди, круто развернулась и зацепила стул. С трудом сохранив равновесие, она почти бегом направилась к выходу. Каблуки громко стучали по плитке. Хлопнула дверь коридора. Спустя мгновение закрылась и входная.
Гости молчали.
Один человек негромко хмыкнул. Другой прочистил горло.
Дядя Миша вытер глаза салфеткой и громко обратился к музыкантам:
— Чего притихли? Давайте весёлую! У нас всё же свадьба!
Роман застучал по барабанам. Вступили клавиши. Праздник слегка качнулся, выровнялся и продолжился.
После торта гости разошлись по залу небольшими компаниями. Музыка стала тише.
Алёна нашла мать в коридоре. Вера стояла перед зеркалом и подкрашивала губы. Рядом на столике находился тяжёлый ларец, до краёв наполненный конвертами. Сотрудница кафе сочувственно поглядывала в её сторону.
— Мам.
— Что, моя хорошая?
— Ты свой конверт тоже положила?
Вера ненадолго замолчала и закрыла футляр с помадой.
— Положила.
— Там большая сумма?
— Всё, что имелось.
Алёна хотела ответить, но слова не нашлись. Она шагнула к матери и крепко обняла её прямо в пышном белом платье.
Вера гладила дочь по спине, словно та опять стала маленькой.
— Ну, хватит. Возвращайся к мужу. Без тебя он там растеряется.
— А ты что будешь делать?
— Посижу немного. Ноги устали.
Алёна вернулась в зал.
Вера осталась возле зеркала. Оттуда доносилась знакомая песня. Она поймала себя на том, что тихо подпевает.
Вскоре в коридор вошёл дядя Миша. Он шумно опустился на банкетку и протянул Вере стакан ягодного компота.
— Выпей, Верка. Сегодня ты всё сделала как надо.
— Перестань, Миша.
— Не перестану. Думал, ты выставишь её за дверь. А ты разобралась тихо и точно. Будто годовой отчёт свела.
— Я тридцать лет с ведомостями работаю. Рука набита.
Дядя Миша расхохотался, дружески хлопнул её по плечу и поспешил обратно к танцующим.
Прошло два месяца.
В конце декабря новая квартира пахла краской и мандаринами.
Жильё на Речной улице оказалось тёплым, светлым и почти пустым. В просторной комнате имелись только диван, привезённый накануне, и две коробки с посудой.
Утром Вера принесла три горшка с геранью. Алёна расставила их на подоконнике. Илья стоял на стремянке и вкручивал лампочку.
Первый взнос через банк «Семейный» прошёл в срок. Вериных накоплений хватило с хорошим запасом. Подарочные конверты из белого ларца покрыли остальные расходы. Даже на мебель кое что сохранилось.
Алёна два вечера подряд сидела с тетрадью и калькулятором. Все суммы сошлись до копейки. Небольшой остаток тоже нашёлся.
Илья спустился со стремянки и обвёл комнату взглядом.
— Знаешь, я всё ещё не могу поверить.
— Во что именно?
— Что это теперь наше жильё.
— Пора привыкать, улыбнулась Алёна.
К вечеру собрались на новоселье самые близкие.
Вера принесла капустный пирог, свежий каравай и соль. Всё как принято в хорошей семье. Дядя Миша притащил огромный самовар. В салон машины тот не вошёл, поэтому пришлось крепить его на крыше. Крёстная Анна Сергеевна вручила клубок красной шерсти на счастье. Подруги Алёны подарили шторы. Сотрудницы Веры передали через Галину Петровну громадный торт.
Гости расположились кто где. Одни сидели на диване, другие заняли табуретки, третьи устроились на закрытых коробках. Все беседовали, смеялись и передавали по кругу чайные чашки.
Илья принёс складной столик и раскрыл посреди комнаты.
— Вот и наша первая мебель, объявил он.
— Первый стол всегда самый лучший, заметил дядя Миша.
Чашки подняли за хозяев.
Пирог вскоре разобрали по кусочкам. Разговор перешёл на будущий ремонт.
В кармане Алёны зазвонил телефон. Она взглянула на экран и сдержанно улыбнулась. Затем приняла вызов и почему то включила громкую связь.
— Алло, Алёна, послышался знакомый властный голос. Это Зинаида Павловна.
Илья сразу выпрямился. Вера медленно опустила чашку на блюдце.
— Добрый вечер, Зинаида Павловна, спокойно ответила Алёна. Я вас слушаю.
— Слушает она. Совсем обо мне забыли. Не звоните и не приходите. Впрочем, обижаться я не собираюсь. Разговор у меня деловой. Теплица окончательно просела, кровля над дачным домиком течёт. Нужно купить сорок листов нового покрытия. Посмотрите с Ильёй, какая сумма сохранилась после свадьбы. Остаток наверняка имеется. Переведи мне на карту, я сразу закажу материал. Позже всё вам верну.
В комнате воцарилось молчание.
Дядя Миша прикрыл ладонью рот. Вера прислонилась к спинке стула и сложила руки на коленях.
— Зинаида Павловна, произнесла Алёна с тёплой и безупречной вежливостью, все настоящие средства ушли на квартиру. Мы внесли первый платёж, оформили договор и получили ключи. Вы ведь слышали, сейчас мы сидим в новом жилье.
— Как это все? А остаток куда делся?
— Сохранились лишь билеты «Банка улыбок». Если не ошибаюсь, они лежат в вашей чёрной сумочке. У нас таких бумажек нет. Для покупки кровельных листов их, боюсь, не примут.
В трубке стало тихо.
Где то далеко хлопнула дверь. Во дворе залаяла собака.
— Отправить вам пачку с посыльным? невозмутимо продолжила Алёна. Или сами заберёте? Если вам неудобно подниматься, можем оставить у дежурной.
Из телефона донеслось возмущённое сопение. Затем Зинаида Павловна сердито произнесла:
— Ну, знаешь ли!
Разговор прервался.
Алёна положила телефон на стол.
Илья сидел с открытым ртом. Дядя Миша медленно съехал со стула и захлебнулся смехом. Подруги Алёны кусали губы. Крёстная Анна Сергеевна покачала головой и спрятала улыбку в салфетке.
— Алён, тихо проговорил Илья. Ты действительно ей это сказала?
— Именно так.
— А если она теперь совсем обидится?
— Она ещё на свадьбе обиделась.
— Но всё равно она моя мама.
— Я понимаю. Позвони ей завтра, если захочется. Скажи, что любишь. Пригласи к нам, когда она успокоится. Только покрытие для дачного домика мы оплачивать не станем.
Илья тяжело вздохнул, потёр затылок и посмотрел на Веру.
Та сидела ровно и не отводила взгляда от дочери. В глазах прыгали весёлые искры, а губы тронула лукавая улыбка.
— Илья, не терзай себя, сказала она. Позвонишь матери, когда сам сочтёшь нужным.
— Хорошо.
Вера повернулась к дочери. Её улыбка стала шире.
— А вы, Алёна Викторовна, кажется, превзошли родную мать.
— Мам.
— Превзошли, дочка. Я весь праздник молчала. Ты же уложилась в одну фразу: «Отправить с посыльным или сами заберёте?»
— Я не собиралась её задевать.
— Собиралась, Вера погладила дочь по руке. Ещё как собиралась. И сказала верно.
Дядя Миша наконец вытер глаза и поднял чашку.
— Ну что, хозяева. За посыльного!
— За посыльного! поддержали гости.
Чашки весело звякнули.
В прихожей новой квартиры, на низкой полочке возле двери, стоял тот самый белый ларец с атласными лентами. Теперь пустой, чистый и немного потёртый по уголкам.
Алёна не захотела с ним расставаться. Для чего он ей понадобился, никто не спрашивал.
— Мам, вдруг произнесла Алёна, пока остальные спорили о цвете обоев. Как думаешь, она ещё наберёт мой номер?
— Зинаида Павловна? Вера повела плечом. Ко мне она теперь близко не подойдёт. А тебе, дочка, непременно позвонит. Только не в ближайшие дни.
— И что тогда отвечать?
— Это ты решишь без моих подсказок. Теперь у нас именно ты отвечаешь за посыльных.
Обе тихо рассмеялись, стараясь не привлекать внимания остальных.
За окном шёл первый густой снег. В доме напротив одно за другим загорались тёплые окна.
— Кстати, неожиданно вспомнила Вера. В санаторий она всё таки ездила или нет?
Алёна посмотрела на Илью. Тот поднял плечи.
— Кажется, путёвку ей оформили, медленно ответил он. Поехала ли она, не знаю. Тётя Ольга недавно говорила об этом по телефону, только я половину не расслышал.
— О чём именно она говорила?
— Вроде упоминала Рязань. Ещё речь шла о каком то долге.
— О каком долге?
Илья снова поднял плечи и потянулся к чайнику.
— Кому ещё налить чаю?













