– Открывай, хозяйка! Свои приехали, встречай!
Голос звенел на всю лестничную клетку, гулко отражаясь от стен подъезда. Нина Васильевна вздрогнула, едва не выронив лейку, которой поливала фиалки на подоконнике. Она никого не ждала. Субботнее утро планировалось тихим: чашка свежезаваренного чая, любимая книга и неспешная уборка.
Она подошла к двери, заглянула в глазок и замерла. На площадке, в окружении трех необъятных чемоданов и нескольких клетчатых сумок, стояла ее двоюродная сестра Тамара. Рядом переминался с ноги на ногу ее грузный муж Валера, а позади, уткнувшись в экран смартфона, сутулился их двадцатилетний сын Денис.
Нина Васильевна медленно повернула замок.
– Сюрприз! – Тамара шагнула через порог, едва не сбив сестру с ног, и сразу потянула носом воздух. – Ой, как у тебя пахнет вкусно. Пироги пекла? А мы прямо с поезда, голодные как волки. Валера, заноси вещи, чего встал!
Нина Васильевна отступила к стене, наблюдая, как в ее идеально чистую, светлую прихожую вваливается этот шумный табор. Валера кряхтел, волоча по светлому ламинату тяжелые сумки с пластиковыми колесиками. Денис прошел прямо в обуви, бросил на банкетку свой рюкзак и тут же спросил, какой в квартире пароль от интернета.
– Тома, – наконец обрела голос Нина Васильевна, плотнее запахивая халат. – Вы какими судьбами? Почему не позвонили?
– Да зачем эти церемонии! – Тамара уже стягивала плащ, по-хозяйски оглядываясь. – Мы же родня! Решили тебе сюрприз сделать. Тем более, ты тут одна в трехкомнатных хоромах скучаешь. А мы путевки посмотрели, цены на югах сейчас такие, что с ума сойти можно. Грабеж средь бела дня!
Тамара протопала на кухню, открыла холодильник, цокнула языком, разглядывая баночки с фермерским творогом и сыром, и вытащила палку копченой колбасы.
Нина Васильевна пошла следом, чувствуя, как внутри начинает туго скручиваться холодная пружина. Эту квартиру она купила сама, вложив все сбережения после размена старого жилья. Сама делала ремонт, сама выбирала каждую плитку, каждую занавеску. Здесь был ее личный рай, куда она возвращалась после тяжелых смен в цветочном салоне, где работала управляющей.
Тамара тем временем уже нарезала колбасу толстыми ломтями, попутно заваривая чай в любимом заварочном чайнике Нины.
– В общем, Нинуля, мы поживем у тебя до осени, – радостно сообщила родня, отправляя в рот кусок хлеба с колбасой. – Валерка отпуск взял за свой счет, Дениску из института отчислили, ему нервы восстановить надо. А у тебя тут климат хороший, воздух, фрукты недорогие. Мы тебя не стесним, не переживай.
Слова повисли в воздухе. До осени. На календаре было начало июня.
– Тома, подожди, – Нина Васильевна оперлась руками о край стола. – Как это до осени? У меня свой график, я работаю. У меня нет возможности вас обслуживать. Вы бы хоть спросили, могу ли я вас принять.
Тамара перестала жевать и посмотрела на сестру с таким искренним удивлением, словно та сморозила невероятную глупость.
– Ой, да какое обслуживание! Мы сами с усами. Ты иди на свою работу, а мы тут похозяйничаем. И потом, мы же не чужие люди. Родная кровь! Мама всегда говорила, что мы должны держаться вместе. У тебя вон целых три комнаты. Мы в зале разместимся, Дениску в маленькую спальню положим, а ты в своей останешься. Всем места хватит.
Валера, тяжело опустившись на хрупкий кухонный стул, согласно кивнул и потянулся за колбасой.
Нина Васильевна хотела возразить, сказать, что маленькая спальня – это ее рабочий кабинет, где стоят стеллажи с документами и цветочными горшками, что диван в зале не предназначен для ежедневного сна. Но врожденная деликатность, та самая интеллигентность, которая всю жизнь мешала ей жестко отстаивать свои границы, сыграла злую шутку. Она промолчала, решив, что утро вечера мудренее и они все обсудят позже. Это была ее главная ошибка.
Заселение прошло стремительно. Чемоданы были распакованы, вещи небрежно раскиданы по стульям и подоконникам. Привычная тишина квартиры сменилась круглосуточным бормотанием телевизора, который Валера включал на полную громкость, потому что был туговат на ухо.
Первый же поход в магазин показал, как именно Тамара представляет себе совместный быт. Нина Васильевна вернулась с работы уставшая, неся два тяжелых пакета с продуктами. На кухне сидел Валера и пил пиво, усыпав стол крошками от сухариков. Тамара смотрела сериал.
– О, добытчица пришла! – обрадовалась сестра, заглядывая в пакеты. – А мясо не взяла? Валерке без мяса нельзя, он мужчина крупный, ему питание нужно.
– Я купила курицу и овощи, – спокойно ответила Нина, разбирая покупки. – Тома, нам нужно обсудить бюджет. Раз уж вы здесь надолго, давайте скидываться на питание и коммунальные услуги. Воду вы льете нещадно, свет горит круглые сутки.
Тамара театрально всплеснула руками.
– Нина! Ты что, с родной сестры деньги брать будешь? Мы же в гости приехали! У нас каждая копейка на счету, Дениске вон кроссовки новые нужны, старые каши просят. А ты женщина одинокая, зарплата у тебя хорошая, детей кормить не надо. Неужели тарелки супа для племянника пожалеешь?
Она умело давила на жалость, выворачивая ситуацию так, что Нина Васильевна вдруг почувствовала себя жадной и мелочной.
Дни потянулись один за другим, сливаясь в сплошной кошмар. Утром Нина просыпалась от того, что Денис громко ругался в голосовом чате своей компьютерной игры. Ванная постоянно была занята, а раковина заляпана мыльной пеной. Тамара без спроса брала дорогой крем Нины, оправдываясь тем, что у нее от южного солнца сохнет кожа.
Готовить гости отказывались категорически. Тамара заявляла, что она на отдыхе, и вообще, плита у Нины какая-то мудреная, сенсорная, к ней страшно подходить. Возвращаясь домой, хозяйка видела гору немытой посуды и пустые кастрюли. Ей приходилось вставать к плите, чтобы просто не остаться голодной.
Последней каплей стала ситуация с кабинетом.
Вернувшись однажды вечером после сложной инвентаризации в салоне, Нина Васильевна обнаружила, что дверь в ее личную спальню открыта. Внутри происходило странное движение.
Она шагнула через порог и остолбенела. Ее ортопедический матрас, купленный за немалые деньги специально для больной спины, был стянут на пол. Тамара деловито застилала постель Нины своим постельным бельем.
– Что здесь происходит? – голос Нины Васильевны дрогнул, но не от страха, а от закипающей ярости.
Тамара обернулась, ничуть не смутившись.
– Ой, Нинуля, мы тут решили перестановку небольшую сделать. Понимаешь, у Валеры спина разболелась на диване в зале спать. Возраст все-таки, остеохондроз. Ему нужна нормальная кровать. А тебе какая разница, где спать? Ты женщина компактная, на диване отлично поместишься. Тем более, ты весь день на работе, тебе кровать только на ночь нужна.
Из-за спины Тамары выглянул Валера, почесывая живот под растянутой майкой.
– Да, Нинок, выручай. Спина совсем ни к черту. А матрас у тебя знатный, я проверил.
Нина Васильевна посмотрела на свои вещи, аккуратно сложенные стопкой на подоконнике. На свои любимые подушки, брошенные в кресло. На наглые лица родственников, которые даже не допускали мысли, что делают что-то неправильно.
Пружина терпения, которая сжималась все эти недели, вдруг резко распрямилась. В голове стало кристально ясно.
– Значит так, – Нина Васильевна произнесла это тихо, но с такой ледяной интонацией, что Валера перестал чесать живот. – Вернули мой матрас на место. Собрали свое белье. И вышли из моей спальни. Быстро.
Тамара нахмурила брови, готовая разразиться привычной тирадой про родную кровь.
– Нин, ты чего начинаешь? Мы же по-родственному просим…
– Я сказала – вон из моей комнаты! – Нина Васильевна шагнула вперед. – И чтобы через час ваши вещи были собраны. Ваш отдых окончен.
– Да как ты смеешь! – взвизгнула Тамара, багровея. – Выгонять родную сестру на улицу? Да у нас билеты обратные только на конец августа! Куда мы пойдем?
– Куда угодно. Гостиниц в городе полно. Снимайте номер, оплачивайте и живите.
Валера шагнул вперед, пытаясь выглядеть внушительно.
– Слышь, хозяйка. Ты палку-то не перегибай. Мы тут уже обжились. У нас права есть. Ты нас пустила, значит, мы имеем право тут находиться. Сейчас полицию вызову, они тебе объяснят, как родственников притеснять.
Нина Васильевна даже усмехнулась от такой незамутненной наглости. Она работала управляющей много лет, регулярно имела дело с договорами, арендой и налоговыми проверками. Юридическую сторону вопроса она знала безупречно.
– Вызывай, Валера. Прямо сейчас вызывай, – Нина достала из сумки свой смартфон и положила на стол. – Могу даже номер продиктовать. Заодно участковому объясните, на каком основании вы находитесь в чужой собственности. Квартира оформлена исключительно на меня. Никаких долей здесь нет. Вы здесь не прописаны и не зарегистрированы. По закону вы – посторонние лица, незаконно проникшие в жилище. Если вы сейчас же не уйдете сами, полиция выведет вас под руки, а я напишу заявление о хулиганстве и краже продуктов.
Спесь с Валеры слетела моментально. Он переглянулся с женой. Денис, услышав крики, выглянул из своей комнаты, не выпуская телефон из рук.
– Мам, пап, что за кипиш?
– Собирай вещи, сынок, – прошипела Тамара, злобно глядя на сестру. – Нас выгоняют. Вот она, родственничка. Ни стыда, ни совести. Мы к ней со всей душой, а она нам на дверь указывает. Я всей родне расскажу, какая ты змея подколодная! Тебе никто больше руки не подаст!
– Переживу, – ровно ответила Нина Васильевна. – Собирайтесь. У вас сорок пять минут.
Она вышла в кухню, налила себе стакан ледяной воды и выпила мелкими глотками. Руки немного дрожали от пережитого напряжения, но внутри разливалось удивительное чувство свободы и легкости.
Из комнат доносилось пыхтение, звук застегивающихся молний и приглушенная ругань Тамары, которая проклинала «эту жадную куркульку». Нина не обращала на это внимания. Она просто ждала.
Через час в коридоре выстроились те же самые необъятные чемоданы. Тамара стояла уже в плаще, сверля сестру ненавидящим взглядом.
– Мы уходим. Ноги моей больше не будет в этом доме. Подавись своими квадратными метрами!
– Ключи на тумбочку положите, – непреклонно потребовала Нина.
Валера с громким звоном бросил связку ключей на стеклянную поверхность обувницы. Замки Нина Васильевна все равно решила сменить прямо завтра утром, от греха подальше, но сам факт возврата ключей был важен.
Дверь за родственниками захлопнулась с такой силой, что в коридоре покачнулось зеркало.
Нина Васильевна закрыла замок на все три оборота. Прислонилась спиной к прохладному металлу двери и прикрыла глаза. В квартире стояла звенящая, прекрасная тишина, нарушаемая только тихим гудением холодильника.
Она прошла в свою спальню, поправила сбившийся ортопедический матрас, провела рукой по гладкому покрывалу. Затем открыла окна настежь, впуская в дом свежий вечерний воздух с запахом моря и цветущей магнолии. Никаких больше незваных гостей, никаких манипуляций и оправданий. Это был ее дом, и теперь в нем снова был порядок.
