– Ты же не серьезно, Света? Ты вообще думаешь что говоришь? Как ты можешь меня просить о подобном? – бушевал Егор.
Он прошелся по комнате, потом резко свернул к окну. Остановился на секунду, потер ладонью затылок и опять двинулся по квартире. В голове стоял один вопрос: как Света вообще могла до такого додуматься? Он цеплялся взглядом за что угодно. За телевизор, сушилку у батареи, куртку на стуле. Лишь бы не смотреть на жену. Но все равно снова натыкался на нее взглядом. Света сидела на диване, ссутулившись, и теребила край рукава. Вид у нее был такой, что внутри у Егора сердце дрогнуло от жалости.
– Егор, это же моя мама, – тихо произнесла Света. – Я не могу ее на улице оставить, пойми это. Ну что мне теперь делать?
Егор медленно подошел ближе. Опустился перед женой на корточки, взял ее руки в свои и заглянул в глаза.
– Света, я знаю, что это твоя мама, – ответил он. – Но я также знаю, что жизнь с Ниной Григорьевной под одной крышей будет невыносимой. Вспомни, как мы в прошлом году попытались втроем на ее даче отдохнуть. Света, мы тогда чуть не развелись. Ты хочешь повторения? Только в этот раз у нас не получится сбежать. Некуда будет деться от твоей матери.
Света крепче перехватила его ладони. Большим пальцем медленно провела по запястью, пытаясь его успокоить.
– Егорушка, не переживай ты так. Я поговорю с мамой, честно. Она будет вести себя нормально. Я обещаю, милый. Все будет иначе. Просто мама действительно в серьезной беде. И я не могу вот так ее бросить. И потом, это же не навсегда, потерпим..
Егор смотрел на жену и злился еще сильнее. Не на нее. На всю эту ситуацию. Света выглядела вымотанной, подавленной. Под глазами залегли тени, волосы кое-как собраны, голос дрожал от усталости. Ему это не нравилось. Он слишком хорошо знал жену и понимал: она себя уже извела из-за матери.
Егор закрыл глаза на пару секунд, потом тяжело выдохнул.
– Хорошо… Хорошо, пусть она тут поживет. Но временно, Света! Твоя мать должна искать работу и новое жилье. Мы – лишь перевалочный пункт, а не постоянное место жительства. Ты поняла?
Лицо Светы сразу изменилось. Она резко подалась к нему, улыбнулась так широко и облегченно, что у Егора опять дрогнуло внутри.
Вот ведь черт…
Он в тот момент понял одну неприятную вещь: ради Светы он действительно готов на многое. Даже терпеть Нину Григорьевну в собственной квартире…
Через неделю Егор стоял в коридоре и смотрел, как его квартира быстро превращается в склад. У стены росли сумки, пакеты, коробки и какие-то баулы, перевязанные веревками. Нина Григорьевна суетилась рядом и раздавала указания одному несчастному грузчику, который таскал вещи без лишних разговоров.
– Осторожнее с этой коробкой! Там посуда! Нет, не туда, я же сказала, к стене! Молодой человек, вы меня вообще слышите?
– Видишь, – шепнула Света Егору на ухо, – мама уже показала себя. Не сказала нам помогать с переездом, а наняла человека. Разве это не хороший знак?
Егор изо всей силы закусил губу, чтобы не сказать лишнего. Хороший знак выглядел так себе, потому что Нина Григорьевна уже командовала в его коридоре, а ее вещи заняли половину прохода. Но спорить он сегодня не хотел. Настроение и так было ниже плинтуса. Он просто кивнул.
Когда все вещи занесли, Нина Григорьевна радостно повернулась к Егору и хлопнула в ладоши.
– Ну, сегодня ужин готовлю я! Побалую вас вкусной домашней едой. Я знаю, Егорушка, что дочурка моя на кухне не любит задерживаться. Хоть откормлю тебя, пока я здесь, а то ты тощий, как велосипед.
Егор молча проводил тещу взглядом. Потом перевел внимание на Свету. Она смотрела в пол и теребила пальцы, стараясь делать вид, что ничего особенного не произошло.
«Начинается», – подумал Егор.
Нина Григорьевна всегда умела одним ласковым словом ткнуть Свету в больное место. Света любила мать, но рядом с ней сразу становилась виноватой. За ужином это стало еще заметнее.
Нина Григорьевна говорила почти без остановки. Квартирка у них замечательная, район удобный, кухня уютная, соседи вроде приличные. Потом она заверила, что стеснять никого не будет, и тут же резко посмотрела на дочь.
– Света, а ну не сутулься! Сколько раз тебе можно повторять? Ты вроде не ребенок.
– Да, мама, – прошептала Света и выпрямилась.
Егора это взбесило. Взрослая женщина в собственной квартире снова превратилась в школьницу перед строгой учительницей.
Он решил сменить тему.
– Так как именно вы потеряли квартиру? Можно ли ее хоть как-то вернуть?
Нина Григорьевна сразу съежилась. Лицо у нее стало несчастным, а голос дрогнул.
– Про.куратура разбирается, а разберется ли… Мош.енники это все! Мош.енники! Я думала, что вкладываюсь в прибыльное дело, а они меня раскрутили, заставили какие-то документы подписать. Оказалось, что я им отдала свою единственную квартиру. Остается только молиться и ждать…
На глазах у тещи выступили слезы. Света тут же потянулась к салфеткам, но Егор не мог заставить себя поверить теще. Слишком легко она меняла маски. Только что командовала грузчиком и отчитывала дочь, а теперь превратилась в несчастную жертву.
– А дальше что делать будете? – спросил он.
Нина Григорьевна непонимающе посмотрела на него.
– Дальше-то? Что ты имеешь в виду? Жить буду тут с вами. Что еще мне делать? Удавиться?
Егор нахмурился.
– Зачем же давиться… Вы же тут временно, помните, да? Поэтому я и спрашиваю, что дальше.
Теща ахнула и прижала салфетку к губам.
– Ты меня выгоняешь? Не успела я приехать, а ты меня уже гонишь! Как собаку бездомную!
Егор с трудом подавил тяжелый выдох. Нина Григорьевна обожала переиначивать чужие слова, подавая их так, как было удобно ей.
– Нина Григорьевна, успокойтесь, никто вас не гонит. Я просто хочу узнать, какие у вас планы, вот и все.
Света сразу поддержала мужа. Егор заметил это и немного расслабился.
– Мама, не беспокойся, – сказала она. – Ты можешь пожить тут.
Нина Григорьевна закивала, но плакать не перестала.
– Я понимаю, простите за эти слезы. У меня сейчас на душе такая буря, вы себе не представляете. А вообще, мне одна подруга подсказала, куда можно устроиться библиотекарем. Это почти моя специальность, думаю, меня возьмут. Зарплата там, конечно, не ахти, но на безрыбье… В общем, грех жаловаться.
Егор одобрительно кивнул. То, что у тещи будет работа, решало половину проблемы. Оставалось надеяться, что она будет вести себя нормально…
…Но за две недели Егор убедился в обратном. Дня не проходило, чтобы Нина Григорьевна не показывала свой характер. И обычно под раздачу попадала Света.
– Разве я так тебя учила гладить рубашки? Света, посмотри, тут заломы! А тут ты вообще участок пропустила! Это просто безобразие, как Егор тебя еще не выгнал?
Егор встал на защиту жену.
– Мне плевать, как отглажены рубашки, Нина Григорьевна. Отстаньте от Светы.
Теща тут же сделала вид, что ее оскорбили на пустом месте.
– Так я же для вас стараюсь. Света должна все уметь, она жена все-таки.
– Нина Григорьевна, мы прекрасно жили до того, как вы въехали. Быт у нас налажен, не лезьте.
В такие моменты теща обиженно поджимала губы и уходила в другую комнату. Егор понимал, что на этом сцена заканчивается только при нем. Без него Нина Григорьевна снова принималась за старое.
Он не мог находиться рядом всегда. Зато быстро заметил, как под глазами жены залегли темные тени. Света сгрызла все ногти, стала нервной и замкнутой. Близость матери ей явно не шла на пользу…
На исходе третьего месяца Егор не выдержал…
– Как продвигаются поиски жилья?
Нина Григорьевна сразу же вспыхнула и недоверчиво посмотрела на него.
– Какого жилья? Егор, ты о чем?
Он не купился на жалостливый вид тещи.
– Вы работаете два полных месяца. Получаете зарплату. За это время вы ни разу не купили продукты и не оплатили коммуналку. У вас должны были собраться деньги. Поэтому я и спрашиваю. Как продвигаются поиски жилья?
Нина Григорьевна покраснела, подавилась воздухом и тут же начала оправдываться.
– Егорушка, нельзя же быть таким жестоким, дорогой. Да, у меня собралась небольшая сумма…
– Которой хватит на съем? – перебил он.
Теща замялась, и Егор решил не отпускать этот момент слабости.
– Мы договаривались, что вы тут временно.
– Да, но этих денег мало! Света, скажи мужу, что мне еще рано съезжать! У меня же сердце. И давление. А если прихватит? Как я там буду одна?
Егор посмотрел на жену. Сейчас все зависело от нее. Сможет ли Света дать матери отпор или опять уступит?
Света долго смотрела на Нину Григорьевну, потом сказала:
– Мама, ты же до этого жила отдельно. И как-то справлялась. Поэтому и на съеме с тобой все будет нормально, не переживай. Мы будем тебя навещать. И помогать чем сможем.
Добродушная маска тут же слетела с лица тещи.
– Ага… Ах, вот как ты заговорила. Дочь повернулась к матери спиной! В трудную минуту! Вот какая ты на самом деле! Неблагодарная! Гади…
Егор сразу перебил ее:
– Хватит. Не забывайте, что вы живете в моем доме. Оскорблять Свету я не позволю. Начинайте искать жилье, Нина Григорьевна. Мое гостеприимство не резиновое.
Теща еще пыталась спорить, но Егор стоял на своем…
Спустя неделю очередной одинокий грузчик выносил вещи Нины Григорьевны. Егор смотрел, как освобождается их квартира. Света стояла рядом, и ее плечи постепенно расслаблялись.
Когда за тещей закрылась дверь, Егор посмотрел на жену.
– Ну что, довольна?
Света рассмеялась и покачала головой.
– Больше подобной помощи не будет. Тем более, что квартира мамина скорее всего вернется назад. Но, если что, я найду вторую работу и сниму ей жилье за свой счет, но жить с ней под одной крышей не буду. Хватит.
