– Ну что, наш-то опять уехал?! – Антонина Петровна суетливо раскладывала на столе кремовые пирожные с разноцветными розочками из масляного крема. – Будем чай пить или наливочку мою попробуем?
– Маменька, какая наливочка с утра? – Лидочка покачала головой, но глаза её заблестели. – Впрочем, по чуть-чуть можно, ведь случай особый.
– Ещё бы не особый! – всплеснула руками Антонина Петровна. – Господи, полгода целых не видела доченьку!
Вадим у окна закатил глаза, но, к счастью, ни тёща, ни супруга этого не заметили. С самого раннего утра они с Лидочкой ехали из Москвы в этот маленький городок. Она – чтобы повидаться с матерью, которую и правда не видела уже давно, он – чтобы выполнить супружеский долг. Антонина Петровна встречала их, словно блудных детей, вернувшихся в родное гнездо. Объятия, поцелуи, охи и ахи…
– Маменька, я вам сувениры привезла, – Лидочка стала копаться в сумке.
– Да погоди ты с сувенирами, дай на тебя нагляжусь! Вадя, ты её кормишь вообще? Она у тебя как тростиночка!
Вадим снова закатил глаза и выдавил из себя улыбку:
– Кормлю, конечно. Три раза в день, по часам, как положено.
– Шутник! – тёща ткнула пальцем воздух в его сторону. – А сам-то, я смотрю, не худеешь. Да ладно, раз любимый зять приехал, давай всё-таки наливочку доставать!
Тёща отправилась на кухню, а Лидочка наклонилась к мужу и тихо зашептала:
– Вадик, ну хоть сейчас не начинай! Неделю всего-то, потерпи уж…
– Неделю?! – Вадим чуть не поперхнулся. – Мы же говорили о выходных! Сегодня суббота, завтра воскресенье, и всё, домой!
– Дорогой, ну как же… Мама так ждала, готовилась, столько всего напланировала, – на глазах у Лиды заблестели слёзы. – Ты ведь можешь и удалённо поработать, сам говорил.
Вадим тяжело вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно. Если в обычной жизни Лидочка была мягкой и покладистой, то рядом с матерью она перенимала её твёрдый характер.
– Лидок, я бы может и выпил, но у нас с твоим благоверным другие планы, – раздался бас из коридора, и на пороге комнаты появился Николай Степанович – отчим Лидочки. – Зятёк, собирайся, на рыбалку пойдём!
Вадим встрепенулся – и от возможности избежать тесного общения с тёщей, и от перспективы провести время с Николаем Степановичем, который, в отличие от своей супруги, был человеком простым и понятным.
– С удовольствием! – он даже ладони потёр от предвкушения.
– Ой, да какая рыбалка?! – тёща вернулась с подносом, на котором красовались пузатая бутылка с янтарной жидкостью и маленькие хрустальные рюмочки. – Им же отдохнуть надо с дороги!
– Мать, лучший отдых – это смена деятельности, – невозмутимо ответил Николай Степанович. – Мы недалеко, на пару часиков. Лидка тебе поможет тут со всем управиться, а мы к обеду вернёмся, как штык!
Вадим никогда не думал, что будет так благодарен отчиму жены. Но, как выяснилось, радовался он рано.
– Нет уж, дорогой, сейчас посидим, выпьем, я их расспрошу обо всём, а потом куда хочешь иди, хоть на Северный полюс, – Антонина Петровна расставила рюмки и выжидающе посмотрела на мужа.
– Ну всё, мать, командуй тут без меня, – Николай Степанович тяжело вздохнул и, подмигнув Вадиму, тихо добавил. – Ничего, парень, прорвёмся. Я после обеда с ними тоже не останусь!
И вот они сидели за круглым столом, накрытым старой, но удивительно белоснежной скатертью. Вадим старался улыбаться, но с каждой минутой это давалось ему всё труднее.
– А помнишь, доченька, как ты в пятом классе стишок на праздник учила? – тёща уже перешла к воспоминаниям.
– Маменька, конечно, помню, – улыбнулась Лидочка. – Я даже первое место заняла тогда…
– Не первое, а второе! – тут же поправила её мать. – Первое этой задаваке Верке Самохиной досталось, потому что её мать с директором дружила.
«Началось», – подумал Вадим, отпивая наливку, которая, к его удивлению, оказалась довольно приятной на вкус. Мысленно он сосчитал до десяти. Так ему когда-то советовал психолог – друг из института, с которым они часто обсуждали непростые отношения с тёщей.
Антонина Петровна тем временем уже перешла к следующему воспоминанию:
– А когда ты в институте училась, помнишь, я тебе юбочку такую красивую сшила? Сиреневую, в складочку…
– Помню, маменька, – Лидочка послушно кивала головой. – И кофточку ещё к ней белую с вышивкой…
– Не белую, а кремовую! – снова поправила мать. – Ты что, дочка, совсем память растеряла? Вот что значит – в Москве живёшь, всё важное забываешь!
Вадим мысленно сосчитал до двадцати, но это мало помогало. Он обратил внимание, что Николай Степанович как-то незаметно взял газету и прикрылся ей, делая вид, что очень увлечён новостями, хотя газета была перевёрнута вверх ногами.
– А всё-таки, когда вы мне внуков подарите? – внезапно, как всегда без перехода, спросила тёща, и Вадим чуть не поперхнулся наливкой.
– Маменька, мы же говорили уже… – Лидочка покраснела. – Сначала хотим на ноги встать крепче, квартиру расширить…
– Да-да, в наше время тоже сначала о материальном заботились, а потом о детях, – перебила её Антонина Петровна с лёгкой иронией в голосе. – Так никаких внуков не дождёшься в таком темпе!
– Хорошие вещи стоит подождать, – неожиданно для себя вступил в разговор Вадим.
Тёща перевела на него взгляд, полный неодобрения:
– Вам-то, мужчинам, что? Вы хоть в шестьдесят лет можете отцами стать! А женщине природой сроки отведены!
– Так Лиде только двадцать семь, – спокойно ответил Вадим. – У нас ещё много времени.
– Много времени? – Антонина Петровна даже руками всплеснула. – Да я в её возрасте уже давно матерью была! Лидочке три годика было, когда мне двадцать восемь исполнилось!
Вадим хотел было возразить, что времена изменились, но Николай Степанович вдруг шумно сложил газету и поднялся:
– Ну что, зятёк, пойдём на свежий воздух, пусть они тут о своём, о женском…
– Вот именно! – тут же подхватила тёща. – Идите, идите! А у нас с Лидочкой серьёзный разговор.
Выходя из дома, Вадим поймал умоляющий взгляд жены, но лишь виновато развёл руками – её мать была неуправляемой силой природы, с которой он справиться не мог.
На улице было свежо и тихо. Вадим с наслаждением вдохнул прохладный воздух.
– Не принимай близко к сердцу, – сказал Николай Степанович, когда они отошли от дома. – Она всех достаёт, не только тебя.
– Да я уж понял, – усмехнулся Вадим. – Вы-то как справляетесь?
– Никак, – пожал плечами отчим. – Просто ухожу в гараж, на рыбалку, в лес… Она своё, я своё. Тридцать лет уже так живём.
– Тридцать лет? – Вадим даже остановился. – И вы… всё это время…
– А что делать? – философски заметил Николай Степанович. – Зато борщи вкусные варит и в доме чистота. А характер… У кого его нет, характера-то?
К обеду они действительно вернулись, как и обещал отчим. Николай Степанович принёс несколько небольших окуньков – не бог весть какой улов, но тёща всё равно была недовольна.
– И это всё? – она скептически осмотрела рыбу. – Да я думала, вы хоть на уху наловите! А это что? Кошке на один зуб!
– На жареху хватит, – невозмутимо ответил Николай Степанович. – Много ли нам надо?
Вадим заметил, как изменилась в лице Лидочка за эти несколько часов. Она словно стала меньше ростом, её плечи опустились, а в глазах появилась какая-то обречённость. «Неужели и я таким буду через тридцать лет?» – с ужасом подумал он.
После обеда тёща решила показать им последние изменения в доме. В основном они касались перестановки мебели, новых занавесок и цветочных горшков, но Антонина Петровна рассказывала об этом так, словно проделала титаническую работу.
– Видишь, Лидочка, я теперь сервант сюда поставила, а телевизор – туда. Так гораздо удобнее и современнее, правда же?
Лида кивала, а Вадим молча смотрел в окно, где Николай Степанович уже копался в сарае – видимо, нашёл себе очередное убежище от супруги.
Вечером тёща устроила ещё одну трапезу, более обильную, чем обед. На столе появились и солёные огурчики, и помидоры, и грибочки, и селёдка под шубой, и, конечно же, борщ – гордость Антонины Петровны.
– Вадик, почему не ешь? – Тёща пододвинула к нему тарелку с борщом. – В Москве-то, небось, всё фастфуды да полуфабрикаты?
– Нет, что вы, Антонина Петровна, мы нормально питаемся, – Вадим изо всех сил старался быть вежливым. – Лида прекрасно готовит.
– Конечно, готовит, я ж её учила, – с гордостью заявила тёща. – Хотя непонятно, когда успевает. Всё на работе да на работе…
Это был ещё один больной вопрос. Антонина Петровна считала, что её дочь слишком много времени уделяет карьере. На самом деле Лида работала дизайнером в небольшой фирме и вполне успешно совмещала работу и домашние дела. Но для тёщи это было всё равно неприемлемо.
– У неё гибкий график, – попытался объяснить Вадим.
– Гибкий график – это отговорки для лентяев, – отрезала тёща. – В моё время все работали с восьми до пяти, и ничего, успевали и обед приготовить, и детей из садика забрать.
Вадим заметил, как Лида смотрит на него умоляющими глазами, и решил промолчать. Он уже начал понимать философию Николая Степановича – иногда лучше не спорить.
Ночью, лёжа в маленькой комнатке на узкой кровати, они шептались, как подростки.
– Прости меня, – тихо сказала Лида. – Я не думала, что будет так… тяжело.
– Ничего, переживём, – Вадим обнял жену. – Николай Степанович обещал завтра на озеро свозить, говорит, там красиво и клюёт хорошо.
– Если мама отпустит, – вздохнула Лида.
– А мы не будем спрашивать, – подмигнул Вадим. – Просто уйдём пораньше.
Утром их план почти удался. Они уже собрались выходить, когда на пороге возникла Антонина Петровна в цветастом халате.
– Это куда же вы собрались в такую рань? – грозно спросила она.
– На озеро, рыбачить, – спокойно ответил Николай Степанович.
– А обо мне кто подумал? Я, значит, одна тут должна быть? Лидочка только приехала, а уже от матери сбегает!
– Маменька, я не сбегаю, – Лида виновато опустила глаза. – Мы ненадолго…
– «Ненадолго»! Я уже знаю эти ваши «ненадолго»! Уйдёте на весь день, а я сиди тут, как пришитая. Нет уж, Лидочка остаётся со мной, есть у нас разговор важный. А вы, мужчины, идите, если так приспичило!
Вадим посмотрел на жену, та едва заметно кивнула – иди, мол, я справлюсь. Он почувствовал укол совести, но Николай Степанович уже тянул его за рукав.
День на озере пролетел удивительно быстро. Они действительно наловили рыбы – гораздо больше, чем в первый раз. Николай Степанович оказался интересным собеседником. Он не лез в душу, говорил просто и по делу, иногда шутил, но всё к месту. Вадим даже пожалел, что раньше мало общался с отчимом жены.
– Что же вы тогда не уедете отсюда? – спросил Вадим, когда они уже собирались домой. – Могли бы с нами в Москве жить…
– А зачем? – удивился Николай Степанович. – Мне тут привычно. На пенсии сторожем подрабатываю, рыбалка опять же. А Тоня… ну, характер у неё такой. Она ж не со зла, просто по-другому не умеет.
Вадим покачал головой – он не мог понять такого смирения.
Вернувшись домой, они застали странную картину: Лида сидела на диване вся в слезах, а тёща, поджав губы, что-то бубнила на кухне.
– Что случилось? – Вадим бросился к жене.
– Ничего, – Лида вытерла глаза. – Просто мама… Ну, как обычно…
– Опять про детей? – догадался Вадим.
Лида кивнула.
– Знаешь, может, нам уехать завтра? – тихо предложил он. – Скажем, что на работе что-то срочное…
– Нет, – Лида покачала головой. – Тогда будет ещё хуже. Она обидится и потом мне всю жизнь будет это припоминать.
Вадим вздохнул – он знал, что жена права.
Вечером того же дня произошло то, что изменило всё.
Они сидели за ужином, и Антонина Петровна в очередной раз критиковала всё подряд – современную молодёжь, правительство, соседей и, конечно же, свою дочь и зятя. Вадим мысленно сосчитал уже до ста, но это не помогало.
– А вот у Верки Самохиной, – вдруг сказала тёща, – дочка уже двоих родила! И не ноет, что квартира маленькая или времени нет!
– Маменька, я не ною, – устало ответила Лида.
– Конечно, не ноешь, – съязвила Антонина Петровна. – У тебя просто вечно отговорки! То работа, то квартира, то ещё что-нибудь! А на самом деле просто не хотите детей заводить, эгоисты!
– Антонина Петровна, – Вадим почувствовал, что терпение его на исходе. – Мы сами решим, когда нам заводить детей.
– «Сами решим»! – передразнила его тёща. – А обо мне кто подумал? Я ведь не молодею! Хочу внуков понянчить, пока ещё в силах!
– Маменька, – Лида начала всхлипывать. – Я не могу пока…
– Что значит «не могу»? – Антонина Петровна повысила голос. – Все могут, а ты нет? Или это твой благоверный не хочет? – она перевела взгляд на Вадима.
– Послушайте, – Вадим поднялся со стула. – Мы с Лидой два года пытаемся завести ребёнка. Ходим по врачам, проходим обследования, процедуры… У нас не получается пока, понимаете? Не получается!
Наступила тишина. Антонина Петровна застыла с открытым ртом, Николай Степанович перестал жевать, а Лида закрыла лицо руками.
– Почему… почему ты мне не сказала? – тёща повернулась к дочери, и голос её вдруг стал непривычно тихим.
– Потому что вы только давите на неё! – не выдержал Вадим. – «У всех дети, а у вас нет», «Время идёт», «В моё время»… Знаете, как ей тяжело это слышать? Каждый раз, когда очередная попытка неудачна? А вы ещё масла в огонь подливаете!
– Вадик… – Лида попыталась остановить мужа, но он уже не мог сдерживаться.
– Нет, пусть знает! Пусть знает, что ты плачешь после каждого разговора с ней! Что у тебя от стресса всё только хуже становится! Что врачи говорят – расслабьтесь, не думайте об этом, а как тут не думать, когда тебе постоянно об этом напоминают?!
Повисла тягостная пауза. Антонина Петровна медленно опустилась на стул, её лицо странно осунулось.
– Я… не знала, – тихо произнесла она. – Лидочка, почему ты молчала?
– Потому что я не хотела вас расстраивать, – Лида всхлипнула. – Я думала, может, ещё всё наладится…
– И наладится, – вдруг твёрдо сказал Николай Степанович. – У вас всё будет хорошо, я уверен.
Он подошёл к жене и положил руку ей на плечо:
– Тоня, хватит. Оставь детей в покое. Они сами разберутся.
К удивлению Вадима, тёща не стала спорить. Она только кивнула и, пробормотав что-то вроде «пойду чай поставлю», ушла на кухню.
Остаток вечера прошёл в непривычной тишине. Антонина Петровна больше не задавала вопросов и не критиковала. Она была немногословна и задумчива.
Утром следующего дня, когда Вадим проснулся, он обнаружил, что Лидочки рядом нет. Он быстро оделся и вышел в коридор, откуда доносились тихие голоса. Его жена и тёща сидели на кухне и о чём-то разговаривали.
– Прости меня, доченька, – услышал Вадим голос тёщи. – Я ведь правда не знала…
– Всё хорошо, маменька, – Лида гладила мать по руке. – Просто… не спрашивайте больше, ладно? Когда будет что сказать – я сама скажу.
Антонина Петровна кивнула, и Вадим с удивлением заметил на её глазах слёзы.
Оставшиеся дни пролетели неожиданно спокойно. Тёща больше не пилила их, не задавала неудобных вопросов и даже, казалось, старалась быть более деликатной. Она всё так же суетилась на кухне, всё так же пыталась накормить их до отвала, но в её голосе появились какие-то новые интонации – мягче, теплее.
Когда пришло время уезжать, Антонина Петровна обняла Вадима – впервые за все годы их знакомства.
– Прощай, милая тёща, – не удержался он от шутки.
– Не прощай, а до свидания, зятёк, – улыбнулась она в ответ. – Ты… береги её, ладно?
– Обещаю, – серьёзно ответил Вадим.
В поезде Лидочка долго молчала, глядя в окно. Потом повернулась к мужу:
– Спасибо тебе.
– За что? – удивился он.
– За то, что сказал ей правду. Мне кажется, она наконец поняла…
Вадим обнял жену:
– Знаешь, я ведь почти возненавидел твою мать. Но сейчас мне кажется, что она просто не знала, как по-другому проявить свою любовь и заботу.
Лида кивнула:
– Она такая, какая есть. Не идеальная, но… моя мама.
– И моя тёща, – улыбнулся Вадим. – Кстати, мне показалось, или она действительно изменилась?
– Изменилась, – подтвердила Лида. – Знаешь, что она мне сегодня утром сказала? «Лидочка, я поняла, что быть матерью – это не только командовать и учить, но и уметь отпустить, когда пришло время».
Вадим присвистнул:
– Неужели ваш разговор был таким философским?
– Не только, – Лида хитро улыбнулась. – Она ещё сказала, что если у нас всё получится, она не будет приезжать без приглашения и оставаться больше чем на три дня.
– Вот это да! – рассмеялся Вадим. – Теперь я точно верю в чудеса!
Поезд нёс их обратно в Москву, к их жизни, их проблемам, их надеждам. Но что-то изменилось, что-то стало легче. И Вадим подумал, что, может быть, теперь они и правда смогут расслабиться и перестать так сильно переживать. А там, глядишь, и всё наладится.
А спустя полгода Лидочка позвонила маме и тихо произнесла в трубку:
– Маменька… кажется, у вас будет внук.
И хотя тёща тут же разрыдалась от счастья и засыпала их вопросами, это были уже совсем другие вопросы и совсем другие слёзы.
