Марина Петровна всегда знала, что творится в их доме. Кто когда приходит, кто с кем ссорится, у кого денег нет на коммуналку. Но про соседку с пятого этажа она не знала ничего.
Женщина появилась в их подъезде как-то незаметно. Марина Петровна помнила, что квартира пятьдесят три долго пустовала после смерти старого Семёна Ивановича. Наследники его, племянники из Питера, приезжали изредка, что-то там разбирали, потом продали. А кто купил — никто толком не знал.
— Риэлторы, наверное, перепродают, — рассуждала соседка Валентина Сергеевна, встретившись с Мариной Петровной у почтовых ящиков. — Сейчас это модно, квартирами торгуют как картофелем на рынке.
Но вскоре стало ясно, что квартиру не перепродавали. Там кто-то поселился. Марина Петровна это поняла по негромкой музыке, которая иногда доносилась сверху, и по звуку каблуков на лестнице. Именно каблуков — не шлёпанцев, не кроссовок, а настоящих туфель на каблуке. В их доме такой роскошью мало кто баловался.
Первый раз Марина Петровна увидела новую соседку случайно. Выглянула в глазок, услышав голоса на лестничной площадке, и застыла от удивления. На пороге квартиры напротив стояла высокая женщина в элегантном бежевом пальто. Волосы у неё были убраны в аккуратный пучок, а в руках она держала букет белых роз.
— Спасибо вам большое, — говорила незнакомка мужчине средних лет в строгом костюме. — Обязательно передам.
Мужчина кивнул, что-то ответил неслышно и направился к лифту. А женщина постояла ещё немного, глядя на цветы, потом тихо вздохнула и скрылась в своей квартире.
— Валь, а ты новую соседку видела? — спросила Марина Петровна подругу на следующий день, когда они сидели на лавочке во дворе.
— Какую новую?
— С пятого этажа. В пятьдесят третьей живёт теперь.
Валентина Сергеевна покачала головой:
— Не видела. А что, молодая?
— Да не очень. Лет сорок пять, может, пятьдесят. Красивая такая, ухоженная. И одевается прилично, не как мы тут все.
— Наверное, богатая, — заключила Валентина. — Раз квартиру в центре купила.
Марина Петровна согласилась, но что-то её не покидало ощущение странности. Богатые люди обычно не селятся в их старом доме с допотопным лифтом и облупившимися стенами. Они покупают квартиры в новостройках или элитных домах с консьержем.
Постепенно Марина Петровна стала замечать, что к соседке с пятого часто приходят гости. Всегда мужчины, всегда с цветами. Приходили в разное время — кто утром, кто вечером, кто в обед. Одни оставались минут на двадцать, другие задерживались на час-полтора. Но все без исключения были хорошо одеты и держались уверенно.
— Может, она художница? — предположила Валентина Сергеевна, когда Марина Петровна поделилась наблюдениями. — Или музыкантша? У них всегда много знакомых.
— Художница с такими деньгами? — скептически фыркнула Марина Петровна. — Ты когда-нибудь видела богатых художников?
Валентина пожала плечами, но согласилась, что это маловероятно
Любопытство Марины Петровны росло с каждым днем. Она стала специально прислушиваться к звукам сверху, выходить к мусоропроводу именно тогда, когда слышала шаги на лестнице. Но соседка словно растворялась в воздухе. То ли очень тихо ходила, то ли чувствовала наблюдение и избегала встреч.
Разгадка пришла неожиданно. Марина Петровна возвращалась из поликлиники после долгого сидения в очереди к терапевту. Настроение было паршивое — врач ничего толкового не сказал, только направления на анализы выписал. В лифте она встретила Гену-слесаря из ЖЭКа.
— Здорово, Марин Петровна, — поздоровался Гена, держа в руках ящик с инструментами.
— Привет, Геннадий. Куда это ты?
— На пятый иду, кран починить. Заявка поступила.
Марина Петровна живо заинтересовалась:
— В пятьдесят третью?
— Угу. Там тётка живёт, интересная такая. Всегда чай предлагает, печеньем угощает. И платит сверх тарифа, между прочим.
— Да ну? А что она за человек?
Гена почесал затылок:
— Хорошая баба. Вежливая, культурная. Только грустная какая-то всегда. И одна живёт, никого у неё нет.
— Как одна? А мужики к ней ходят постоянно!
Слесарь удивлённо посмотрел на Марину Петровну:
— Какие мужики? Я там уже раз пять был — ни одного не видел. Она всегда одна.
Марина Петровна задумалась. Либо Гена врёт, либо она что-то не так понимает. А может, соседка просто осторожная и не принимает гостей при посторонних.
Ответ на загадку пришёл через неделю, и совершенно с неожиданной стороны. Марина Петровна столкнулась с соседкой лицом к лицу в магазине. Женщина стояла у молочного отдела и внимательно изучала этикетку на пакете кефира.
— Извините, — обратилась к ней Марина Петровна, — вы же из нашего дома? Я Марина Петровна, с четвёртого этажа.
Соседка подняла глаза. Вблизи она оказалась ещё красивее — правильные черты лица, выразительные карие глаза, ухоженная кожа. Но в этих глазах Марина Петровна прочитала такую усталость и печаль, что невольно вздрогнула.
— Да, я помню вас, — тихо ответила женщина. — Елена Владимировна. Очень приятно.
— Как дела, как устроились? Квартира хорошая досталась, Семён Иванович её содержал в порядке.
— Спасибо, всё нормально. Тихо, спокойно.
Елена Владимировна явно не была настроена на долгую беседу, но Марина Петровна решила не упускать случай:
— А работаете где-нибудь? Или на пенсии уже?
— Работаю, — коротко ответила соседка и отвернулась к полке с творогом.
Марина Петровна поняла, что расспросы неуместны, попрощалась и ушла. Но разговор её не удовлетворил. Наоборот, вопросов стало ещё больше.
Дома она сразу позвонила Валентине:
— Валь, я с соседкой поговорила! Елена Владимировна зовут.
— Ну и что узнала?
— Да ничего толком. Очень скрытная. И грустная какая-то, прямо до слёз.
— Может, муж умер? Или развелась тяжело?
— Не знаю. Но что-то с ней не так. Гена-слесарь говорит, что она всегда одна, а я своими глазами вижу, как к ней мужики ходят.
Валентина Сергеевна помолчала, потом осторожно спросила:
— Марин, а ты не думала, что может быть… ну… того?
— Чего того?
— Ну, мужчины ходят, деньги у неё есть, одна живёт…
Марина Петровна ахнула:
— Валька! Ты что такое говоришь! Она же приличная женщина, образованная!
— А что, образованные не могут? Жизнь всякая бывает. Может, на работе сократили, пенсии не хватает…
Мысль была настолько шокирующей, что Марина Петровна не знала, что ответить. С одной стороны, предположение Валентины объясняло многое — и мужчин с цветами, и деньги, и скрытность. С другой стороны, Елена Владимировна совсем не походила на женщину лёгкого поведения.
— Нет, — твёрдо сказала Марина Петровна. — Не может быть. Ты её не видела. Она как интеллигентка настоящая.
— Интеллигентки тоже кушать хотят, — возразила Валентина.
Этот разговор не выходил у Марины Петровны из головы. Она стала ещё внимательнее наблюдать за соседкой, но теперь её любопытство смешалось с беспокойством. А что, если Валентина права? Что, если у Елены Владимировны действительно такие проблемы с деньгами, что она вынуждена…
Однажды вечером Марина Петровна услышала за стеной плач. Тихий, сдержанный, но отчётливый. Женщина плакала долго, и Марине Петровне стало так жалко соседку, что она чуть не пошла стучаться к ней в дверь.
На следующий день она встретила Елену Владимировну в подъезде. Та спускалась по лестнице с большой сумкой в руках. Лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги.
— Елена Владимировна, — окликнула её Марина Петровна, — может, помочь чем? Сумка тяжёлая?
Соседка остановилась, посмотрела на неё удивлённо:
— Спасибо, не нужно. Я справлюсь.
— Да что вы, давайте я помогу! Видно же, что вам тяжело.
Елена Владимировна колебалась, потом вздохнула:
— Хорошо. Спасибо.
Они молча дошли до выхода из подъезда. У двери Елена Владимировна остановилась:
— Марина Петровна, а можно вас кое о чём попросить?
— Конечно!
— Если вдруг ко мне кто-то будет приходить и спрашивать… Скажите, что меня нет дома. Хорошо?
Марина Петровна кивнула, хотя вопрос её удивил:
— А кто может приходить?
— Разные люди, — уклончиво ответила Елена Владимировна. — Просто скажите, что не знаете, где я.
После этого разговора визиты к соседке с пятого прекратились. Марина Петровна больше не слышала шагов на лестнице, не видела мужчин с цветами. Елена Владимировна словно стала невидимкой — выходила и возвращалась так тихо, что даже самые чуткие соседи её не замечали.
Прошло несколько недель. Марина Петровна уже начала забывать о загадочной соседке, когда случилось то, что расставило все точки над и.
Вечером в дверь позвонили. Марина Петровна открыла и увидела мужчину лет пятидесяти в дорогом костюме. В руках у него был букет алых роз.
— Простите, — вежливо сказал он, — вы не знаете, дома ли Елена Владимировна из пятьдесят третьей квартиры?
Марина Петровна вспомнила просьбу соседки:
— Нет, её дома нет. Уехала куда-то.
Лицо мужчины омрачилось:
— А когда вернётся?
— Не знаю. Давно уехала.
Мужчина постоял немного, потом протянул цветы:
— Тогда примите, пожалуйста. Передайте ей от Михаила Сергеевича. Скажите, что я очень прошу её позвонить. У меня к ней серьёзный разговор.
Марина Петровна взяла букет и пообещала передать, хотя не представляла, когда увидит Елену Владимировну.
Случай представился на следующий день. Елена Владимировна возвращалась с работы — во всяком случае, в руках у неё была служебная папка, какие носят офисные работники.
— Елена Владимировна! — окликнула её Марина Петровна. — К вам вчера приходили.
Соседка остановилась, и Марина Петровна увидела, как быстро из её лица ушла кровь.
— Кто?
— Мужчина, Михаил Сергеевич. Цветы оставил, просил передать, чтобы вы ему позвонили.
Елена Владимировна взяла букет, и Марина Петровна заметила, как дрожат её руки.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам большое.
— Елена Владимировна, — осторожно начала Марина Петровна, — если что-то случилось, если нужна помощь…
Соседка подняла на неё глаза, полные слёз:
— Всё хорошо. Просто… просто я больше не могу так жить.
Она быстро поднялась в лифте, а Марина Петровна осталась стоять в холле, не понимая, что произошло.
Объяснение пришло через неделю. В их дом заехала машина скорой помощи. Марина Петровна выбежала на балкон и увидела, как из подъезда выносят носилки. На них лежала Елена Владимировна — бледная, неподвижная.
— Что случилось? — спросила Марина Петровна у соседки снизу.
— Таблеток наглоталась, — ответила та. — Хорошо, что Гена-слесарь заметил — три дня к ней никто не заходил, а он ключи от всех квартир имеет.
В больнице Елену Владимировну спасли. А когда она вернулась домой, то сама пришла к Марине Петровне.
— Хочу вас поблагодарить, — сказала она, садясь на край стула. — И объяснить.
— Да не нужно ничего объяснять, — замахала руками Марина Петровна. — Главное, что вы живы.
— Нужно. Вы же думали бог знает что про меня.
Елена Владимировна помолчала, потом тихо начала рассказывать. Оказалось, что она работала бухгалтером в крупной фирме. Год назад руководство предложило ей участвовать в сомнительной схеме — занижать налоги, проводить липовые операции. Елена Владимировна отказалась, и её уволили под благовидным предлогом.
Но на этом дело не закончилось. Бывшие коллеги стали приходить к ней домой, уговаривать, угрожать. Требовали, чтобы она подписала документы, которые бы сняли с них ответственность за нарушения. Цветы приносили для отвода глаз — мол, ухаживают за женщиной.
— Я боялась выходить из дома, — призналась Елена Владимировна. — Они говорили, что если я не подпишу, то сделают так, что меня никто на работу не возьмёт. И действительно — везде, куда я обращалась, мне отказывали.
— А в милицию?
— Обращалась. Сказали — докажите, что угрожают. А доказательств нет, они умные.
Марина Петровна слушала и не знала, что сказать. Какая глупость получилась — она думала одно, а на самом деле женщина просто оказалась в безвыходной ситуации.
— И что теперь будете делать?
— Не знаю, — честно ответила Елена Владимировна. — Но жить буду. Обязательно буду.
Они просидели ещё полчаса, и Марина Петровна поняла, что наконец-то узнала правду о загадочной соседке с пятого этажа. Правда оказалась горькой, но честной. И гораздо более человечной, чем все их с Валентиной предположения.
Когда Елена Владимировна ушла, Марина Петровна долго сидела у окна и думала о том, как мало мы знаем о людях, которые живут рядом с нами. И как важно иногда просто протянуть руку помощи, не задавая лишних вопросов.
