— Коль, а запасной чип где?
— Раздавили.
— Кто?
— Машиной. Выпал из куртки. Я только наклонился, а уже колесо.
Вера держала открытую коробочку из-под чая. В ней лежали пуговица, короткий ключ от почтового ящика и бумажка с телефоном мастера. Чипа с красным ободком не было.
— Когда ты его брал?
— На той неделе. В подвал спускался, удочку смотрел.
— А твой чип?
Николай застегнул куртку, провёл ладонью по карману.
— Мой дома забыл. Я тебе говорю, выскочил возле базы, когда из машины выходил. Тут же грузовик пошёл. Нашёл потом одни кусочки.
— Ты наклонился или из машины выходил?
— Вер, ну какая разница? Куплю новый.
Он поцеловал её в висок и вышел. Вера осталась с коробочкой в руках. По вторникам муж уезжал на смену в половине восьмого, и обычно она сама напоминала, что пора. Сегодня он успел раньше.
Вере было пятьдесят семь. Двадцать два года она работала в городской службе срочного ремонта водопровода и отопления, последние семь лет старшим диспетчером. У неё на столе лежали три ручки, лист с телефонами бригад и очки в мягком футляре. Она привыкла записывать сначала адрес, потом просьбу. Если человек говорил слишком складно, уточняла детали.
В домашней жизни эта привычка мужу не нравилась.
— Ты меня как слесаря по телефону принимаешь. Ещё номер заявки спроси.
Он говорил это со смешком, и она обычно улыбалась. Сегодня улыбаться было некому. Вера закрыла коробочку и поставила на полку.
Николаю исполнилось пятьдесят девять. Он работал электриком на складской базе. По средам почти всегда был свободен. Свой чип носил на связке с ключами от квартиры. Запасной открывал подъезд и подвал, где у жильцов были небольшие кладовки. В их кладовке стояли банки, складные стулья и рыбацкие принадлежности мужа.
Она попробовала представить его возле машины. Чип выскользнул, Николай наклонился, проехал грузовик. Потом он всё же нашёл обломки. Получалась длинная история про маленькую вещь, которую можно было просто потерять.
Вера умылась и стала собираться. В прихожей пахло сладковатым средством для пола. Она сама такое не покупала. Николай накануне сказал, что решил помыть плитку. Впервые за месяц предложил помощь без напоминания.
До остановки Вера дошла медленно. Хотелось позвонить и спросить ещё раз, когда именно он спускался в подвал. Вместо этого она проверила в сумке обед. Крышка на банке с супом держалась крепко.
После смены у подъезда её окликнул Павел Петрович с третьего этажа. Он стоял с пакетом кефира и придерживал дверь локтем.
— Вера Сергеевна, вы мебель собираетесь покупать?
— Нет вроде. А почему?
— Да к вам всё с баулами ходят. Думаю, может, обивку выбираете.
Павлу Петровичу было семьдесят два. Раньше он чинил часы, теперь подолгу гулял возле дома, но чужими делами интересовался сдержанно. Если спрашивал, то обычно из-за шума или открытой двери.
— С какими баулами?
— Молодая женщина по средам приезжает. Чемодан большой, на колёсах. Николай её встречает, наверх помогает. Потом другие женщины идут. Одна меня про ваш этаж спрашивала.
Вера поставила сумку на скамейку.
— Может, этажом ошиблась?
— Сам бы так подумал. Только муж ваш меня в прошлую среду оттуда отправил.
— Откуда?
— Я мимо шёл. Дверь подпёрта, у лифта мокро. Сказал ему, чтоб вытерли. А он мне, идите своей дорогой, нечего здесь караулить. Я ведь спокойно попросил.
У соседа чуть дрогнула щека. Вера заметила, как он сильнее сжал ручки пакета.
— Простите его, Павел Петрович. Я поговорю.
— Не надо за меня говорить. Я сам ещё умею. Только вы ему объясните, что дверь общая. Сквозит на первом этаже.
Он ушёл к лифту, оставив Веру возле скамейки. Она посмотрела на окна своей квартиры. Занавеска в маленькой комнате была плотно сдвинута. Раньше её задергивали только летом, когда солнце светило прямо в экран телевизора.
Дома Николай чистил картошку. Радио говорило о погоде. На сушилке висели три кухонных полотенца, все одинаково белые.
— Петровича встретила, говорит, ты ему нагрубил.
— Он всем замечания делает. Человек чемодан поставил, уже нельзя.
— Какой человек?
Муж на секунду перестал двигать ножом.
— Знакомая с базы. Заносила кое-что. Я потом расскажу, руки мокрые.
Вера положила сумку на табурет. Не стала спрашивать, как мокрые руки мешают разговаривать. Сняла пальто, повесила на плечики. На нижней полке стояли её осенние туфли. Кто-то развернул их носками к стене, хотя она всегда ставила наоборот.
За ужином Николай говорил про насос на складе, который пришлось разбирать дважды. Вера слушала, даже спросила, нашёл ли он нужную деталь. Муж оживился и стал объяснять с помощью вилки. Про знакомую он так и не рассказал.
После ужина Вера пошла за вязанием. Пакет стоял в шкафу, на верхней полке, куда она его никогда не убирала. Чтобы достать, пришлось пододвинуть стул.
— Коля, ты вещи мои перекладывал?
— Порядок наводил. Там на диване всё навалено было.
— Я вечером вяжу. Мне так удобно.
— Ну поставь обратно. Делов-то.
Она сняла пакет, села на диван. Вязала мужу жилет, он сам просил, чтобы поясницу прикрывал. Теперь считала петли и всё время начинала сначала. Николай заглянул, спросил, скоро ли закончит. Вера показала незакрытый боковой шов.
— Осталось немного.
— К поездке бы успеть.
Она убрала спицы в пакет. За все годы он редко торопил её с вязанием. Обычно говорил, что подождёт, если она устаёт после смены. Сегодня ему понадобилось ещё что-то от неё, кроме чистой рубашки и молчания про чемодан.
На следующий день Вера открыла в телефоне запись с камеры у подъезда. Доступ жильцам подключили ещё зимой. Она до сих пор смотрела только однажды, когда курьер оставил пакет у другой двери.
На экране появилась прошлая среда. Вера передвигала время короткими движениями пальца. Вот Павел Петрович пошёл в магазин. Вот женщина с собакой придержала дверь мальчику. Потом вышел Николай.
Он был в светлой рубашке, которую надевал к гостям. Волосы приглажены, подбородок выбрит. Муж посмотрел на часы и убрал телефон. Подъехала машина, из неё выбралась молодая женщина в коротком пальто. Николай улыбнулся, взял большой серый чемодан и покатил к подъезду.
Женщина достала из сумки чип с красным ободком.
Вера увеличила изображение. Разглядеть царапину на пластмассе не удалось, но цвет был тот самый. Запасной чип муж когда-то сам выбрал красным, чтобы не путать с чёрным на связке.
Она поставила телефон на стол и сходила налить воды. В комнате было тихо. В соседней квартире кто-то двигал стул, и этот привычный звук помог ей вернуться к записи.
За несколько часов в подъезд вошли ещё три женщины. Одна несла пакет со сменной обувью. Другая долго искала кнопку домофона, потом позвонила по телефону. Николай вышел за ней сам.
Вечером он вынес большой мусорный пакет. Серый чемодан катил следом, левой рукой. Приезжая шла рядом, застёгивая пальто. Возле машины муж о чём-то спросил, женщина кивнула. Он проводил её взглядом и ещё немного постоял у дороги.
Вера выключила запись. В голове почему-то держалась его рубашка. Она гладила её в воскресенье, повесила отдельно, чтобы не помялась среди курток. Николай ещё поблагодарил.
На работе в тот день пришлось искать свободную бригаду для дома, где плохо грели батареи. Вера говорила ровно, сверяла адреса, отмечала время. Коллега спросила, не устала ли она.
— Не выспалась.
— Чай налить?
— Налей. Только без сахара.
До конца смены она ни разу не открыла камеру. Запись уже была сохранена. Смотреть одно и то же означало только снова гладить мысленно эту рубашку.
Вечером Вера достала квитанцию за свет. Сумма показалась странной ещё в начале месяца, но тогда она решила, что неверно передала показания. Сравнила записи в маленьком календаре, проверила счётчик. Всё сходилось. За месяц нагорело на триста девяносто шесть киловатт больше обычного.
— Коль, ты обогреватель включал?
— Было прохладно.
— Два сразу?
В кладовке не оказалось ни одного из двух переносных приборов. Один стоял под столом в маленькой комнате, другой у окна.
— Проветривал. Потом нагрел.
Она погладила сухую землю в цветочном горшке. Листья у края побурели. Поливала она как всегда.
Николай сидел на кухне, телефон лежал возле хлебницы. Когда Вера принесла квитанцию, экран засветился. Заказ эхолота с нижним сканированием ждал оплаты в пункте выдачи. Ниже стояла сумма, за которую они собирались заменить старую плиту.
— Это что тебе пришло?
Он быстро перевернул телефон.
— Реклама рыболовная.
Вера положила квитанцию перед ним.
— Женщина с чемоданом тоже рыболовная?
Муж выпрямился. Она увидела, как он заранее набирает воздух, словно собирается долго объяснять.
— Знакомая с базы. Я же говорил. У неё ремонт, попросила вещи подержать. Ничего особенного.
— Почему по средам?
— Ей удобно. И мне удобно, я дома.
— А другие женщины?
— Помогают ей. Вер, ну не начинай. Ты же сама соседке банки оставляла.
— Банки стояли у нас в коридоре. Ты про них знал.
— Теперь и ты знаешь.
Она убрала квитанцию. Хотелось спросить про чип, показать запись, потребовать открыть телефон. Но тогда он начал бы объяснять каждую мелочь отдельно. Машина, ремонт, вещи, реклама. К концу вечера она сама уже путалась бы в его рассказе.
— Хорошо, Коля. Я поняла.
Он расслабил плечи и потянулся к хлебу.
— Вот и славно. А то целая проверка мужа.
Вера не ответила. На следующий день она попросила отгул на среду. Начальнице сказала, что нужно решить домашний вопрос. Та посмотрела в расписание и согласилась.
В среду утром Вера встала в обычное время. Собрала волосы, надела рабочую кофту, положила в сумку контейнер с гречкой. Николай налил ей чай и спросил, во сколько вернётся.
— Как всегда. Если не задержат.
— Ты позвони, если что. Я ужин сделаю.
На минуту ей захотелось остаться. Снять кофту, сесть напротив и сказать, что ещё можно рассказать всё самому. Он намазывал масло на хлеб, придерживая ломтик двумя пальцами. Эти руки она знала тридцать два года. Они меняли розетки, застёгивали ей браслет, придерживали тяжёлую сумку в автобусе.
Николай поднял глаза.
— Чего смотришь? Чай остынет.
Вера допила и вышла.
Она дошла до остановки, пропустила свой автобус, потом свернула к небольшому магазину напротив дома. Там были два столика возле окна. Купила булочку и чай, устроилась так, чтобы видеть подъезд.
Продавщица несколько раз прошла мимо с подносом. Вера достала из сумки газету, оставленную кем-то в комнате отдыха. Читать не получалось. Она держала взгляд на одной заметке, а краем глаза следила за дверью дома.
В половине десятого появилась знакомая машина. Приезжая вынула чемодан, расправила пояс пальто. Николай уже ждал. Сегодня он надел ту же светлую рубашку и даже ботинки почистил. Смеялся, что-то показывая рукой на небо. Вера видела только его лицо, слов не слышала.
Женщина приложила красный чип, муж подхватил чемодан за ручку, чтобы перенести через порог. Дверь закрылась.
Вера посмотрела на часы. Минут через двадцать к подъезду подошла пожилая женщина в светлом берете. В руке у неё был пакет, из которого выглядывали домашние тапочки. Она нажала кнопку домофона и вошла.
Чай совсем остыл. Вера допила его, убрала газету и встала. В горле было сухо, но покупать ещё воду казалось лишним делом. Дома была вода. Это была её квартира, её кухня, её стаканы в шкафу.
До своего этажа она поднялась по лестнице. Возле двери остановилась, послушала. Внутри негромко играла музыка. Ключ вошёл в замок с обычным коротким скрипом.
Первым делом Вера увидела сапоги. Чужие, высокие, с золотистыми пряжками. Они стояли на её коврике, а её тапочки были засунуты под тумбу.
Дальше тянулся удлинитель. Белый провод шёл через коридор в маленькую комнату. Дверь была распахнута. На складной кушетке лежала женщина в берете, только берет теперь висел на спинке стула. На лице у неё была блестящая маска с прорезями. Под шею подложили Верино полотенце с вышитой веточкой.
Возле кушетки сидела приезжая в медицинском фартуке. Тихо гудел компрессор, на столе стоял стерилизатор, рядом выстроились флаконы. Николай держал пачку салфеток. Пока женщина поправляла маску клиентке, он услужливо вытирал со столика капли тоника.
Вера поставила сумку на пол.
— Коля, у знакомой ремонт уже закончился?
Он обернулся и прижал салфетку к ладони.
— Ты чего так рано?
— Отгул взяла.
Молодая женщина поднялась. Без пальто она выглядела старше, чем на записи, лет тридцати пяти. На нагрудном кармане было вышито имя Лариса.
— У нас процедура. Вы можете подождать на кухне?
Вера посмотрела на свой стол. На нём обычно лежало вязание. Теперь пакет с пряжей торчал из-за дивана, придавленный свёрнутым пледом.
— Нет. Это вы сейчас закончите и начнёте собираться.
— Простите, вы кто?
— Жена человека с салфетками. И хозяйка квартиры.
Клиентка приподняла голову.
— Ларисочка, что там? У меня ещё пятнадцать минут.
Николай сделал шаг к Вере.
— Пойдём поговорим. Не при людях же.
— При этих людях можно. Они, кажется, знают о нашей квартире больше меня.
Лариса выключила компрессор. В наступившей тишине стало слышно, как гудят оба обогревателя. Один стоял возле окна, другой под стулом, на котором сушились тонкие простыни.
— Я не понимаю. Николай сказал, комната свободна. Мы оплатили несколько сред. У меня в салоне ремонт, я не могу всех клиентов отменить.
— Сколько сред?
— Четыре уже отработали. Ещё за четыре внесла вперёд. Деньги на карту перевела. Что тут непонятного?
Вера повернулась к мужу.
— Ты тайно сдал комнату?
— Не сдал. Просто помог человеку. Она отблагодарила.
Лариса коротко усмехнулась.
— Мы сумму за день обговаривали. И часы. Не надо сейчас про благодарность.
Клиентка села, придерживая маску ладонями.
— Так у вас тут подпольный кабинет в квартире? Мне сказали, временный приём по другому адресу.
— Приём и есть временный. Ложитесь, пожалуйста.
— Нет уж. Снимайте с меня это. Я дома долежу.
Вера отступила, давая ей пройти к зеркалу. Лариса быстро убрала маску, протянула салфетки. Женщина натянула берет, сунула тапочки в пакет и стала застёгивать сапоги. На одну ногу попала не сразу.
Николай наклонился помочь.
— Я сама. Вы лучше с женой разберитесь.
Клиентка вышла так быстро, что забыла на тумбе перчатку. Вера подняла её, догнала на площадке и отдала. Возвращаясь, услышала шёпот мужа.
— Я же просил без лишних разговоров.
— А я вас просила помещение, где можно работать.
Вера закрыла дверь.
— Лариса, убирайте оборудование. Всё, что привезли. Коля, возвращай ей аванс.
— У меня клиентка через час!
— Позвоните ей.
— Я так не могу. Люди записывались заранее.
— Я тоже не могу прийти домой и ждать на кухне, пока освободят мою комнату.
Лариса взяла телефон, но звонить не стала.
— Вы понимаете, что я потеряю деньги?
— Про ваши расчёты разговаривайте с Николаем. Если сейчас не освободите квартиру, вызову участкового. Пусть приходит и составляет протокол на этот кабинет в жилом помещении. Скрывать от него я ничего не буду.
Муж посмотрел на неё, как на незнакомую дежурную, которая не разрешает закрыть заявку по телефону.
— Вер, ну можно же спокойно.
— Я спокойно. Открой приложение банка.
Он достал телефон. Вера стояла рядом, пока он переводил деньги. Остаток на счёте оказался больше обычного. Раньше в это время месяца Николай уже спрашивал, не пора ли брать из общего запаса.
Пока он нажимал на экран, Лариса сняла фартук и аккуратно сложила вышитым карманом внутрь.
— Мне он сказал, вы знаете. Что сами предложили, раз всё равно на работе.
Вера посмотрела на мужа. Тот продолжал водить пальцем по телефону, хотя перевод уже прошёл.
— Я предлагала?
— Ну я не так выразился. Сказал, ты не будешь мешать.
Лариса качнула головой.
— Не надо. Я ещё спросила, куда вещи хозяйки поставить. Вы сказали, жена сама освободит.
Вера вспомнила, как в воскресенье Николай попросил убрать со стола коробку с нитками. Объяснил, что хочет подкрутить ножку. Она тогда всё сложила, даже протёрла столешницу. Потом спросила, получилось ли починить. Муж ответил, что теперь стоит крепко.
Она упёрлась пальцами в край стола. Он качнулся.
Лариса проверила поступление и кивнула, не поднимая глаз.
— За сегодня тоже верните. Я не по своей воле ухожу.
Николай открыл рот, потом посмотрел на жену и сделал ещё один перевод.
Собираться Лариса начала сердито, но аккуратно. Флаконы заворачивала в отдельные мешочки, провод сворачивала кольцами. Кушетка сложилась с неожиданно громким щелчком. Вера придержала дверь, чтобы не поцарапали косяк.
— Чип оставьте.
— Я его сразу на тумбу положила. Под зеркалом.
На знакомом красном ободке белела короткая царапина. Чип лежал возле флакона духов, целый и сухой. Вера взяла его и сжала в ладони.
Лариса посмотрела на Николая.
— Мне теперь всем звонить, объяснять. Это так не останется, я с вами ещё разберусь. И людям на базе расскажу, как вы договариваетесь.
Он потянулся к чемодану.
— Я донесу.
— Оставьте. Дверь лучше откройте.
Колёса простучали по порогу. Вера смотрела, как муж провожает женщину до лифта. Светлая рубашка на нём помялась, рукав был мокрый. Он долго ждал, пока закроются двери, хотя чемодан уже стоял внутри.
Вернувшись, Николай первым делом выключил обогреватели.
— Душно стало.
Вера положила красный чип на кухонный стол.
— Хорошо грузовик проехал. Даже ободок цел.
Он сел и потёр лицо ладонями.
— Я хотел тебе сказать.
— Когда?
— Когда всё закончится. Что ты сразу так смотришь? Квартира пустая стоит. Ты на работе, я тут. Четыре дня в месяц, всего-то.
Она села напротив, оставив сумку в коридоре.
— Почему тогда не сказал до первого дня?
— Ты бы не согласилась.
— Значит, ты знал.
Николай взял чип, покрутил и положил точно на прежнее место.
— Я же не чужим отдал. У Ларисы сестра у нас на базе работает, в учёте. Нормальные люди. Деньги честные, она сама предложила.
— Почему честные деньги ты от меня прятал?
— Я не прятал. Хотел накопить кое на что. И тебе на плиту потом добавить.
— Сначала эхолот?
Муж поднял голову.
— Ты в телефон мой смотрела?
— Уведомление прочитала. Там было написано, что заказ ждёт оплаты. А ты сказал, реклама.
Он отвёл глаза к окну. На подоконнике стояла кружка с чайным ободком. Чужая помада оставила на краю светлый след. Вера потянулась было убрать кружку, но вернула руку на колено.
— У всех ребят уже есть. На воду выходят, сразу видят, где что. А я всё как раньше, наугад. Сидят потом, показывают друг другу. Мне даже сказать нечего.
— Тебе перед ними неловко?
— Ты не понимаешь. Я всю жизнь работаю. Можно мне хоть что-то себе купить без совета?
Вера посмотрела на его куртку в прихожей. Прошлой осенью они покупали её вместе. Николай выбрал недорогую, она предложила получше, с тёплой подкладкой. Он тогда сказал, что и этой хватит.
— Можно. Только ты сейчас не про покупку. Ты сюда чужих людей пустил, пока меня нет. Полотенца мои брал, вещи переставлял. Я у тебя спрашивала, ты мне про банки рассказывал.
— Ничего с твоими вещами не случилось.
— Вон пряжу достань из-за дивана. Потом скажешь.
Он пошёл в комнату, принёс пакет. Одна деревянная спица согнулась под тяжестью пледа. Николай выпрямил её пальцами и положил сверху.
— Куплю тебе новые.
Вера кивнула на телефон.
— Сначала заказ отмени.
— Зачем? Он просто полежит в пункте.
— Чтобы ты сейчас его отменил при мне.
Он взял телефон, долго перелистывал страницы. Потом показал экран. Заказ был отменён. Вера увидела, как муж ещё раз посмотрел на маленькую картинку прибора, прежде чем закрыть её.
Она достала из кухонного ящика квитанции и календарь с показаниями счётчика. Разложила рядом.
— Вот обычный расход. Вот этот месяц. Разницу переведи на оплату света. И деньги на новый замок в маленькую комнату.
— Зачем там замок?
— Мне теперь так спокойнее.
— Будешь от меня запирать?
Она поправила угол квитанции.
— Ключ будет у меня.
Николай долго смотрел на неё. За окном проехала машина, на потолке скользнул свет. Вера ждала. Не говорила, что ему следует понять, не перечисляла прожитые годы. Он знал их число не хуже неё.
Наконец муж придвинул квитанцию и стал считать.
— Я со вторника грел. Лариса просила, чтобы к утру тепло было. Люди раздеваются. Потом весь день работало. Думал, немного берут.
— Теперь видишь, сколько.
Он перевёл деньги. Вера записала сумму на полях календаря.
— Замок мастер посмотрит, скажет цену. Остальное потом переведёшь. А сейчас комнату вымой. С хлоркой. Пол, стол, ручки. Полотенца отдельно положи, я постираю.
— Ты хоть поешь сначала. Утром же ушла.
Она посмотрела на контейнер с гречкой, который вынула из сумки. Всё утро носила свой обед по улице, пока дома принимали чужих людей.
— Поем. Ты ведро доставай.
Николай принёс ведро, открыл окно. Вера сидела на кухне и ела медленно. Из комнаты доносился скрип передвигаемого стула. Муж спросил, где лежат чистые тряпки. Она назвала полку, и он больше не спрашивал.
Мастер пришёл на следующий вечер. Снял старую защёлку, примерил новый замок к двери маленькой комнаты. Николай держал настольную лампу, пока тот работал, потом собрал мелкую стружку. Оба ключа мастер протянул Вере. Один она прикрепила к своей связке, второй убрала отдельно.
Когда мастер ушёл, Николай подмёл коридор ещё раз. Вера заметила под тумбой круглую ватную подушечку и показала на неё. Муж поднял, завернул в бумагу.
— Всё вроде собрал.
Она прошла в комнату, расправила покрывало. На полке стояла их старая фотография, снятая на озере. Николай на ней придерживал лодку, а Вера смеялась, не решаясь ступить на качающееся дно. Рамку переставили ближе к стене, чтобы освободить место для флаконов. Она вернула фотографию на середину полки. Муж стоял в дверях и смотрел, но ничего не сказал.
Красный чип она отнесла в обслуживающую дом контору и попросила отключить. Для себя заказала новый. Николай об этом узнал из короткого разговора за ужином, возражать не стал.
К пятнице маленькая комната снова стала похожа на себя. На столе лежало вязание, плед висел на спинке дивана, обогреватели вернулись в кладовку. Вера закрыла дверь на ключ и дёрнула ручку. С кухни Николай спросил, не видела ли она его очки.
— Возле хлебницы.
— Нашёл.
В следующую среду никто не приехал. Николай остался дома, снял занавески и вымыл окно. Когда Вера вернулась со службы, на кухне стояла кастрюля супа. Муж предупредил, что немного пересолил, предложил добавить воды. Она попробовала и сказала, что нормально.
После смен он теперь приходил сразу домой. Чинил расшатанный табурет, сам ходил за продуктами, спрашивал, нужно ли что-нибудь из магазина возле базы. Вера отвечала. Иногда ей хотелось спросить, надолго ли хватит этой старательности, но она не спрашивала. Слушала, как он перебирает в прихожей покупки, и ждала, когда знакомые звуки снова перестанут требовать внимания.
Однажды Николай сказал, что друзья зовут на рыбалку.
— Поезжай.
— Ты не против?
— Ты спросил, я ответила.
Уехал он со старой удочкой. Вернулся раньше обычного, привёз немного рыбы. Про друзей рассказал только, что одному опять не подошла погода. Вера почистила две небольшие рыбины, остальные убрала в холодильник.
В конце месяца она сверила показания счётчика. Цифры стали привычными. Лариса больше не звонила, хотя Николай иногда брал телефон и выходил с ним на балкон. Вера не шла следом.
Павел Петрович встретил её у почтовых ящиков.
— Тихо теперь по средам. Порядок восстановили, значит.
— Вроде того.
— Николай со мной вчера поздоровался. Даже дверь придержал.
Она улыбнулась, сложила квитанцию и поднялась домой. Муж стоял у маленькой комнаты с пылесосом. Шнур был аккуратно расправлен, насадка лежала на пороге.
— Вер, открой. Я и здесь пройду.
Она сняла ключи с крючка.
— Сейчас.
— Ты каждый раз сама будешь открывать?
Вера вставила ключ в замок и придержала дверь.
— А ты каждый раз будешь спрашивать?
— Мы же тридцать два года вместе.
— Я помню, Коля. А ты?
