— Почему к нам-то? — удивился сын. — Зачем нам какая-то тетя?
— А к кому? — последовал резонный вопрос. — Ей нужно обследоваться!
— На здоровье! Я же не запрещаю ей обследоваться! — попытался договориться с мамой сын. — Но пусть поселится у тебя!
— Где у меня, в однушке?
— А если бы я не женился на Лизке с трешкой, куда бы ты поселила эту тетю? — не сдавался молодой мужчина.
Из старого: «Как же мне надоел твой дядя! Слава Богу, наконец-то он уехал!
Как, а разве это был не твой дядя?»
Подобными историями наводнен сегодня интернет: о наглых родственниках, явившихся в гости на длительное время.
Особенно, пользуются успехом рассказы о приглашениях приехать, последовавших не от хозяев жилья, а от их родни — мамы, свекрови или тещи: что вам — жалко?
«Да разве такое может быть? — станут сомневаться многие. — Люди дорогие — вы что, совсем без головы? К вам приглашают каких-то совершенно не знакомых людей, а вы соглашаетесь? Как так-то?»
Как-то так…
И, чаще всего, «люди дорогие» соглашаются, потому что неудобно отказать маме, а о тещи-свекрови и говорить нечего: мы на такое пойтить не могём! Ну и получается, что получается.
И это только в кино все выглядит смешно: Я — ваша родная тетя. Я приехала из Киева и буду у вас жить! — обор.жаться просто. Особенно, если эта тетя — великая Фаина Раневская: с такой даже жить рядом приятно.
А в жизни все происходит не так радостно и лучезарно: Раневских же на всех не напасешься! Так произошло и в семье Казюры — это фамилие такое.
Кстати, Дима Казюра не настаивал, чтобы жена взяла после свадьбы его фамилию: мало ли, что — вдруг не понравится.
Но Лиза категорически решила сменить свою благозвучную фамилию Васильянова на Казюру: мы же — семья, значит, у нас все должно быть общее!
Семья Казюры — или Казюр? — была малочисленной и дружной. Ребята поженились не очень давно и жили в трешке жены, оставленной молодой жене любящим дедом.
В трешке! Их — двое, а комнат — три! Даже если они разойдутся по комнатам, одна останется пустой! А если еще и кухню учитывать, то пустовать будут целых две. Что, еще не понятно ли уже понятно? Правильно: делиться надо, как велел Боженька!
— Поэтому, к вам приезжает двоюродная тетя! — сообщила однажды позвонившая мама мужа.
— Почему к нам-то? — удивился Максим. — Зачем нам какая-то тетя?
— А к кому? — последовал резонный вопрос. — Ей нужно обследоваться!
— На здоровье! Я же не запрещаю ей обследоваться! — попытался договориться с мамой сын. — Но пусть поселится у тебя!
— Где у меня, в однушке?
— А если бы я не женился на Лизке с трешкой, куда бы ты поселила эту тетю? — не сдавался молодой мужчина.
По ту сторону экрана засопели, а потом мама сказала:
— Но ты же женился на Лизке с трешкой…
«Лизка с трешкой» стояла рядом и все слышала: такие теперь у нас современные телефоны.
А потом тихо сказала:
— Да ладно тебе — пусть приезжает!
Так поступила бы, скорее всего, всякая другая невестка. Не желающая портить отношения со свекровью: мама мужа, в принципе, ей нравилась.
Да и поженились они не так давно: чего сразу ударяться в конфронтацию-то? Еще успеется отношения испортить…
И тетя Галя приехала, сразу заполнив собой все пространство. И вовсе не потому, что она была высокой и полной. А потому что в ее присутствии стало почему-то не хватать воздуха — так ее было много…
Нет, тетенька оказалась не наглой: мыла за собой посуду, не брала без спроса хозяйский крем в ванной и не пыталась нагло расположиться на хорошем спальном месте, как в остальных «инетовских» историях.
Короче, оказалась обычной среднестатистической тетенькой, приехавшей чего-то там делать со своим ожирением.
— У нас-то в поселке — сами знаете! — ребята согласно кивнули: про поселок и все остальное они слышали впервые. Это было и понятно: какую-то двоюродную тетю на свадьбу не позвали.
Галина Петровна приехала не с пустыми руками:
— Я не на халяву, упаси Боже! Она притащила банки с консервацией, кусок домашнего сала и десяток яиц: из-под своей куры!
— А то вы тут едите, не пойми, что! — объяснила выставляющая на стол гостинцы родственница: Казюры опять кивнули.
В принципе, говорить им не требовалось: тетя Галя говорила не только за себя, но и за них.
И началось в колхозе утро. В первой половине дня родственница убывала на обследование. В, остальное время, говорила, ведя себя, как акын: что вижу, то пою.
В первый же день ее пребывания она вывалила все: про себя, про мужа — сейчас-то он не смог приехать, но уж в следующий-то раз точно приедем вместе! — это прозвучало угрожающе.
Им было сообщено о наглых соседях, хамоватой невестке и невоспитанных внуках: распустила их Зинка, курья душа!
Тетя Галя говорила цельный Божий день, прерываясь на краткий сон.
«Ну, ничего — потерпим!» — решили хозяева: предполагалось, что обследование продлится три дня.
Потому что оба работали из дома. А с появлением родственницы, работа, как бы, закончилась.
Три дня плавно перетекли в четыре. А там подошла к концу и неделя: тетя Галя все еще гостевала… И говорила, говорила, говорила….
— Вы бы погуляли, что ли, тетя Галя! — робко предлагала измученная Лизка: Галя шумно пила из блюдечка чай, сёрбая при каждом глотке. И это уже становилось невыносимо.
— Чего я там не видела в вашей Москве! — ответила тетка. — Сплошной каменный мешок — я на улице задыхаюсь!
Я уж лучше тут с вами посижу, поговорю за жизнь: вам, поди, интересно, как мы там живем!
А Макс с Лизкой стали задыхаться в своей квартире — просторной сталинской трешке.
Одним днем, точнее, вечером, к сыну заехала Лиля Ивановна, мама: время гостевания тети Гали уже перевалило за две недели.
А ребята никак не могли намекнуть ей, что пора уже и честь знать.
И тут чету Казюр ожидало первое потрясение: оказывается, мама и тетя Галя не были даже знакомы!
— В смысле — не знакомы? — остолбенел сын. — Ты что — не знакома со своей двоюродной тетей?
А теперь — так любимая всеми «вишенка на торте»: тетя Галя, действительно, оказалась тетей. Но не свекрови, а — та- дам! — ее соседа по даче…
— То есть, ты поселила к нам какую-то левую тетеньку? — не сдержался Максим.
Кто-то, конечно, усомнится и скажет: «Да быть такого не может! Это же — явный перебор! Не пишите ерунды!»
И будет совершенно не прав: сколько еще у нас людей, желающих быть хорошими за чужой счет! И Лиля Ивановна оказалась из их числа.
«Левая тетка» в это время спокойно пила на кухне чай, будто разговор шел не о ней…
— Почему левую-то? — обиделась мама. — Она — родственница Палыча.
— А почему родственница Палыча живет не у Палыча, а у нас? — поинтересовался сын.
И тут последовала сакраментальная фраза всех времен и народов:
— Что вам — жалко?
И тут Макс и Лизка хором ответили:
— Жалко!
Да, Макс оказался на высоте. И не стал молча опускать взгляд и поддакивать маме: это же мама!
И не стал ждать второго и третьего раза, уговаривая жену потерпеть: неудобно же — это родня!
К тому же, это оказалась и не родня вовсе.
Поэтому муж произнес:
— Ну, все, мамочка — ты исчерпала наш лимит терпения! Поэтому сейчас ты забираешь эту непонятную тетю и вы с ней убываете!
Куда? А куда тебе будет угодно и удобно! И не смотри на меня так — не поможет!
Хочешь — вези к себе в однушку, хочешь — снимай ей гостиницу!
— Что значит — вези в однушку? — остолбенела мама. А снимать гостиницу было и того хуже! Поэтому, женщина, естественно, отказалась: — Вот еще!
Тетя Галя, между второй и третей кружкой чая, поняла, о ком идет речь. Но, не имея никакого представления о том, что москвичей испортил квартирный вопрос, равно, как и о бессмертном произведении Булгакова в целом, негодование выразила своими словами.
Да, коротко, но сильно:
— Зажрались вы тут в своей Москве!
А дальше последовало категоричное:
— Никуда я не поеду — у меня еще здесь дела!
Это было неожиданно: до этого женщина вела себя относительно прилично. Да и дел никаких у нее быть просто не могло.
Обидные слова, кстати, предназначалось не только им, но и отказавшейся брать ее на постой маме.
«Ага! — синхронно подумала чета Казюр. — Вот он что! Да, дорогая «никовойная», как говорят дети, тетя, Вы полностью правы: мы зажрались! Поэтому, езжайте туда, где никто не зажрался!».
— А дела Вам доделать поможет эта замечательная женщина! — произнес сын, глядя на маму: Максим решил не уступать и идти до конца. А это уже, в свете происходящего, приравнивалось к гражданскому подвигу. — Собирайтесь, девчонки — сейчас я вам вызову такси.
Обе «девчонки» топтались на кухне: было ясно, что нужно что-то делать. Скорее всего, валить — причем, обеим, несмотря на степень родства: мамы это тоже касалось.
А это в планы мамы Лили не входило… А в планы «никовойной» тети Гали — тем более…
— Ну, что — неужели не рады? — не унимался Макс. — Почему? Поживете вместе, поболтаете, поделитесь сокровенным — это же так здорово! Давайте быстрей — такси будет через четыре минуты!
Тетя Галя быстро покидала вещи в чемодан, что было совершенно неожиданно и не вязалось с ее полной фигурой, и они ушли.
Причем, лицо у мамы было даже более обиженным, чем у выставленной Гали:
— Ты еще об этом пожалеешь! — произнесла Лиля Ивановна на прощанье.
— Я тебя тоже очень люблю, мамочка! — ответил сын.
Мама не звонила и не отвечала на звонки: обиделась, однако! На что? На то, что подселила сыну с женой не понятно, кого, чтобы сделать приятное какому-то соседу по даче?
А сын отказался играть по твоим правилам? Мамочка, ты серьезно? Ущипните меня — может, я сплю?
А мама Лиля оказалась совсем не одинока: в распрю были включены и другие звонившие позже Казюрам родственники, большинство из которых встало на сторону мамы — что вам, жалко? У вас же три комнаты…
Короче, хоть кол на голове теши! Да, оно такое — поколение сегодняшних пятидесяти- шестидесятилетних!
Это, конечно, несколько отравляло жизнь молодой ячейки общества. Но, в общем и целом, у них все было хорошо.
А, главное, к ним никто не лез с просьбой приютить у себя родственников! Которые просто не чаяли приехать на учение, лечение да и просто погулять по Москве: не все же задыхались на столичных улицах, как некоторые…
Кстати, Вы там не икаете, тетя Галя? А вот мы Вас часто вспоминаем…
