— Ты серьёзно? Ты притащил эту девку сюда? В мою квартиру? — голос Лизы дрожал, но она старалась держать себя в руках. — Да я только с работы, ноги гудят, в голове каша, а тут вы… сидите, еще и жрете мой ужин. Мой! Я его ещё вчера вечером готовила, чтобы сегодня нормально поесть.
Артём смотрел на неё спокойно, будто ничего особенного не происходило. Рядом с ним сидела девчонка лет двадцати — жевала котлету и косилась на Лизу так, будто это Лиза тут незваная гостья.
— Лиза, не надо так, — тихо сказал Артём. — Мы не хотели…
— Не хотели?! — Лиза резко выдохнула, схватилась за спинку стула, будто боялась упасть. — Ты вообще как сюда попал? Ты же говорил, что ключи потерял.
— Нашёл, — буркнул Артём. — Неделю назад.
— Ага. И сразу решил: вот сейчас самое время зайти, да ещё и с… спутницей.
Девчонка фыркнула:
— Я вообще-то вам не девка, а Настя. И не надо на меня так смотреть.
— Мне без разницы, как тебя зовут, — отрезала Лиза. — Ты ешь мой ужин, в моей квартире, когда я тебя не звала. Это вообще нормально, как ты считаешь?
Настя пожала плечами:
— Он сказал, тут ничего страшного. Что вы всё равно не живёте вместе. Почти. Ну, ты поняла…
Лиза перевела взгляд на Артёма. В груди всё сжалось, и одновременно накатывала злость — такая, что хотелось швырнуть что-нибудь в стену.
«Почти не живём, — пронеслось в голове. — А кто виноват? Кто каждый вечер находил повод уйти, а потом возвращался, будто так и надо?»
— Почти не живём, — повторила Лиза вслух, но уже тише. — Это ты так оправдываешься?
Артём провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть усталость. Или стыд.
— Лиз, я не оправдываюсь. Я пришёл поговорить. По-человечески. Без криков.
— По-человечески? — Лиза усмехнулась. — С чужой девчонкой за моим столом?
— Она не чужая, — спокойно сказал Артём. — Она… в общем, мы собираемся пожениться. После развода с тобой.
Лиза на секунду замерла. Потом медленно опустилась на стул. В голове звенело.
«Пожениться. После развода со мной. Как будто это меняет дело».
— И ты решил ей показать, от чего отказываешься? — спросила Лиза, глядя прямо на Артёма. — Типа: смотри, Настя, я благородный, оставляю бывшей квартиру, а сам ухожу с пустыми руками?
Настя вскинула голову:
— Ну, вообще-то да. Он хороший. Он не хочет, чтобы ты осталась ни с чем.
Лиза посмотрела на неё. В глазах девчонки было что-то искреннее — наивное, почти детское. Будто она и правда верила, что Артём тут герой.
«А может, он и сам в это верит», — мелькнула мысль.
— Хороший, — медленно повторила Лиза. — Только вот квартира не его. Она моя. С самого начала. Ты об этом забыл?
Артём нахмурился:
— Но мы же вместе жили. Вместе всё обустраивали.
— Обустраивали, — кивнула Лиза. — Но покупала я. На свои деньги. Чеки показать? Ты тогда полгода без работы сидел, помнишь?
Артём отвернулся.
«Помнит, — подумала Лиза. — Просто не хочет вспоминать».
— Ладно, — сказала она, уже спокойнее. — Допустим. Ты пришёл не за квартирой. А за чем?
— За вещами, — тихо ответил Артём. — За тем, что мы вместе покупали. Шкаф, стол, телевизор…
Лиза снова усмехнулась:
— Шкаф стоял здесь до тебя. Стол я купила на распродаже через месяц после того, как ты ушёл в первый раз. Телевизор — в кредит, который я закрыла сама. Ты серьёзно думаешь, что это «наше»?
Артём молчал.
«Он не спорит, — поняла Лиза. — Он просто хочет, чтобы я сама всё отдала. Чтобы быть хорошим в её глазах».
— Знаешь что, — сказала Лиза, вставая. — Забирай. Всё, что хочешь. Хоть весь хлам. Я всё равно собиралась делать ремонт. Сносить всё к чертям и начинать заново.
Настя удивлённо приоткрыла рот:
— Всё?
— Всё, — твёрдо повторила Лиза. — Завтра утром пусть вывозит. А послезавтра сюда приедет бригада. Рабочие всё остальное выкинут.
Артём поднял глаза:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. — Лиза достала телефон. — И ключи, когда всё заберёшь, отдай консьержке. Не хочу их больше видеть. Замки все равно менять буду.
Она набрала номер дочери.
— Алло, Танюшка? Слушай, не приезжай сегодня домой после школы. Тут… тут папа с гостьей. И они съели весь ужин. Да, весь. Поезжай сразу к бабушке, она тебя накормит.
Поговорив с дочерью, Лиза снова посмотрела на Артёма.
— Всё понял? Завтра до обеда — и чтобы ни одной твоей шмотки тут не осталось.
Артём кивнул.
— Понял.
— Тогда свободен.
Когда дверь за ними закрылась, Лиза села на тот же стул и опустила голову на руки.
«Всё. Пусть забирают. Пусть начинают свою новую жизнь. А я начну свою».
…Артем, выйдя из подъезда, подняв голову, посмотрел на освещенное окно, где виднелся силуэт жены и вздохнул. Настя расценила это как вздох облегчения, сжала его руку.
— Вот видишь. Правду ты говорил, что она нормальная. Просто обиженная.
Артём не ответил. В груди было тяжело, будто он только что сделал что-то неправильное, но другого выхода не было.
«Так надо, — твердил он себе. — Так будет лучше. Для всех».
Они пошли к метро. Настя болтала о том, как здорово будет жить отдельно, как они снимут квартиру, как мама Артёма наконец-то перестанет лезть в их жизнь.
— Главное, чтобы твоя мама нас не доставала, — сказала Настя. — Она же вечно против всего.
Артём сжал зубы.
«Мама…»
Он не сказал Насте, что мама знает обо всём. Что он уже неделю как рассказал ей, что уходит. И что мама тогда посмотрела на него так, будто он предал не Лизу, а её.
В квартире у матери Артём и Настя появились через час.
— Ну? — Валентина Петровна стояла в дверях, скрестив руки на груди. — Поговорили? Она хоть что-то отдала?
Артём вздохнул:
— Ничего, мам. Совсем ничего.
Валентина Петровна нахмурилась:
— Странно. Лиза не жадная вроде… Что она сказала-то?
Настя не выдержала:
— Да она вас ненавидит! Прямо так и сказала: если бы не вы, она бы всё отдала. А из-за вас — ни копейки. Говорит, вы её всю жизнь гнобили, придирались к каждому слову. Вот и она теперь ничего не хочет вам оставлять.
Валентина Петровна побледнела.
— Что?..
Артём хотел было остановить Настю, но не успел.
— Это правда, мам, — тихо сказал он. — Слово в слово.
Внутри у него всё сжималось. Он знал, что это неправда. Или не совсем правда. Лиза никогда не говорила таких слов. Но Настя хотела защитить его. Хотела, чтобы мама её приняла.
«Пусть так, — подумал Артём. — Пусть мама думает, что Лизка плохая. Зато Настя будет рядом».
Валентина Петровна молча развернулась и ушла в свою комнату.
А ночью, когда все уснули, она тихо вышла в прихожую. Не включая свет, достала из кармана куртки Артёма связку ключей.
«Я тебе покажу, — шептала она про себя. — Ты думаешь, я позволю тебе обидеть моего сына? Позволю тебе все себе оставить?»
Три часа ночи. В квартире Лизы темно. Валентина Петровна стоит посреди гостиной, сжимая в руках тяжёлый молоток.
«Шкаф — раз. Стол — два. Телевизор — три».
Удары отдаются в ушах, в груди, в каждой клетке тела. Она бьёт снова и снова, не чувствуя ни боли, ни усталости. Только злость. Только обиду.
«Ишь ты какая, не любит она меня. Гнобила я ее, видите ли. Я тебе покажу какая я могу быть».
Через десять минут всё было кончено. В комнате — обломки. На полу — осколки. Валентина Петровна вытирает пот со лба, смотрит на дело своих рук и вдруг чувствует, как силы покидают её.
Она выходит из квартиры, тихо закрывает дверь и идёт домой…
Утром Артём и Настя вернулись в квартиру Лизы. Дверь была открыта — консьержка отдала ключи.
— Подожди тут, — сказал Артём Насте. — Я быстро все соберу.
Он вошёл и замер.
В комнате не было ничего целого. Шкаф разломан, стол перевёрнут, телевизор — груда пластика и стекла. Даже холодильник был помят, будто по нему били чем-то тяжёлым.
Настя вошла следом и ахнула:
— Господи… Что это?
Артём стоял, не в силах пошевелиться.
«Это не Лиза. Она бы так не сделала. Она злится, но не мстит».
Он вспомнил мамины глаза вчера вечером. Её молчание. Ключи в кармане куртки.
«Нет. Только не это».
Консьержка, увидев их, покачала головой:
— Ночью тут была ваша мама, молодой человек. С молотком. Я в глазок видела.
Настя побледнела:
— С молотком?
— Да. И шумела тут минут десять. Потом вышла — и всё стихло.
Настя посмотрела на Артёма:
— Я к ней больше не пойду. И жить там не буду, как хочешь. Ни за что.
Артём кивнул:
— Я тоже.
Они вышли на улицу. Пошли в ближайший магазин. Купили надувной матрас, пакет с одноразовой посудой, бутылку воды.
— Куда теперь? — тихо спросила Настя.
— Туда, где нас никто не знает, к другу в общагу, а там разберемся, — ответил Артём.
И они пошли. Не оглядываясь.
…Лиза приехала на квартиру только через неделю. Ремонт уже начался: рабочие выносили остатки мебели, снимали старые обои, ломали перегородки.
Консьержка кивнула ей:
— Здравствуйте. Тут после вашего отъезда… ну, такое было.
— Знаю, — спокойно сказала Лиза. — Мне рассказали.
— Жалко, — вздохнула консьержка. — Хорошая мебель была.
Лиза улыбнулась — впервые за долгое время искренне:
— Теперь будет ещё лучше.
Она поднялась наверх. В пустой комнате пахло пылью и надеждой.
«Начнём заново, — подумала Лиза. — Без обид. Без оправданий. Просто жить».
И впервые за много месяцев ей стало легче…
