– Доставай тот красивый сервиз, Анюта, и готовь ужин поплотнее, – бодро произнес Борис, сбрасывая куртку на пуфик в прихожей. – Вечером гости будут, причем с вещами.
Анна замерла посреди кухни с влажным полотенцем в руках. Она только что закончила протирать столешницу и собиралась спокойно выпить чаю после долгого рабочего дня в бухгалтерии.
– Какие еще гости с вещами? У нас двушка, а не гостиница.
Борис прошел на кухню, по-хозяйски открыл холодильник и отломил кусок сыра прямо от куска, игнорируя лежащий рядом нож.
– Ну почему сразу гостиница? Свои же люди. Максимка с Кристиной к нам переезжают. Хозяин их съемной квартиры аренду поднял так, что ни в какие ворота. Ребята решили копить на первоначальный взнос по ипотеке, а пока поживут у нас.
Слова мужа прозвучали так обыденно, будто речь шла о покупке нового чайника. Максим был сыном Бориса от первого брака. Парню недавно исполнилось двадцать пять, полгода назад он женился на юной и весьма амбициозной Кристине, которая сразу заявила, что работать за копейки не пойдет, а будет искать себя. Искала она себя преимущественно в салонах красоты и торговых центрах, пока Максим пропадал на складе автозапчастей.
Анна медленно опустила полотенце на стол. В груди начало разливаться неприятное тепло, верный признак подступающего возмущения.
– Боря, ты ничего не перепутал? Ты пригласил в дом молодую семью, даже не посоветовавшись со мной? Где они будут спать?
Борис удивленно поднял брови, искренне не понимая причины недовольства жены. Он дожевал сыр, отряхнул крошки с домашней футболки и выдал то, от чего у Анны буквально потемнело в глазах.
– Уступи спальню молодым, а сама иди в зал, – скомандовал муж. – Им место нужно, у них медовый месяц затянулся, личная жизнь кипит. А мы с тобой люди уже в возрасте, привычные, на раскладном диване перед телевизором отлично поместимся. Я уже сказал Максу, что спальня их.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как мерно гудит компрессор старенького холодильника.
Анна смотрела на человека, с которым прожила в браке восемь лет, и чувствовала, как внутри обрывается какая-то тонкая, но очень важная нить. Квартира, в которой они сейчас находились, принадлежала ей. От первой до последней половицы. Она купила эту просторную светлую двушку на свои собственные сбережения, добавив деньги, вырученные с продажи доставшегося от бабушки крошечного домика в деревне. Все документы были оформлены за два года до знакомства с Борисом. По семейному кодексу это было исключительно ее личное имущество, не подлежащее никакому разделу.
Борис пришел сюда с одним чемоданом, оставив все прошлой семье. Анна прописала его у себя, чтобы муж мог спокойно устроиться на официальную работу и прикрепиться к поликлинике. С тех пор Борис как-то незаметно уверовал в то, что стал полноправным хозяином квадратных метров.
– Значит так, – голос Анны прозвучал на удивление ровно и тихо. – Ни в какой зал я не пойду. Моя спальня останется моей спальней. Там стоит кровать с ортопедическим матрасом, который я покупала для своей больной спины. И шкаф с моими вещами.
Борис недовольно цокнул языком и прислонился к косяку двери.
– Аня, ну не начинай эту свою шарманку. Мы же семья. Родня должна помогать друг другу. Пацану и так тяжело, он один крутится, пока Кристина работу ищет. Неужели тебе для родного сына жалко комнаты?
– Это твой сын, Боря. Не мой. Я к нему прекрасно отношусь, но это не значит, что я должна отказаться от базового комфорта в собственном доме.
– Опять ты про свой дом! – вспылил муж. – Мы женаты! У нас все общее! Я, между прочим, в прошлом году в ванной смеситель поменял и обои в коридоре клеил. Могу я хоть слово сказать в нашей квартире?
Спорить дальше не имело смысла. Борис всегда мастерски переводил любой разговор в плоскость упреков. Анна молча подошла к плите, включила конфорку и поставила чайник. Она решила, что не станет устраивать скандал прямо сейчас. Нужно было посмотреть, как далеко зайдет эта наглость.
Ближе к семи вечера в замке повернулся ключ. В прихожую ввалился раскрасневшийся Максим с двумя огромными чемоданами. Следом, цокая каблуками, вошла Кристина. В руках она держала переноску с недовольно мяукающим пушистым котом.
Анна вышла в коридор, сложив руки на груди. Про кота разговора вообще не было, а у нее с детства аллергия на шерсть, о чем Борис прекрасно знал.
– Ой, здравствуйте, тетя Аня, – прощебетала Кристина, оглядывая прихожую оценивающим взглядом. – А тут тесновато у вас. Борис Николаевич сказал, что мы в большую комнату пойдем. Это которая прямо по коридору?
Большой комнатой была спальня Анны. Зал, выполняющий роль гостиной, был проходным и чуть меньше по площади.
Борис тут же выскочил из кухни, вытирая руки о полотенце.
– Проходите, молодежь! Да, спальня ваша. Сейчас мы с тетей Аней свои вещи оттуда заберем, и располагайтесь. Макс, давай чемоданы пока в угол ставь.
Максим виновато посмотрел на Анну, но перечить отцу не стал. Он привык, что Борис всегда все решает сам.
Анна не сдвинулась с места, перекрывая проход.
– Спальня занята. Ваша комната – зал. Диван там раскладывается, постельное белье лежит в нижнем ящике комода. Кота придется держать исключительно в вашей комнате. Если шерсть появится на кухне, животное отправится к вашим родственникам.
Улыбка мгновенно слетела с лица Кристины. Она перевела возмущенный взгляд на свекра.
– Борис Николаевич, вы же обещали! В зале нет дверей, это проходная комната! Как мы там будем жить? У нас вообще-то молодая семья!
Борис нахмурился, его лицо пошло красными пятнами. Он шагнул к жене, понизив голос до угрожающего шепота.
– Аня, прекрати позорить меня перед детьми. Иди в спальню и собирай вещи. Я не шучу.
– Я тоже не шучу, – Анна смотрела прямо в глаза мужу, не моргая. – Моя комната закрыта на ключ. Если вас не устраивает зал, вы можете прямо сейчас вызвать такси и поехать обратно на съемную квартиру. Выбор за вами.
Она развернулась и ушла на кухню. В прихожей повисло тяжелое молчание. Несколько минут слышался напряженный шепот, после чего зашуршали колесики чемоданов. Они покатились в сторону зала.
Весь остаток вечера прошел в гнетущей атмосфере. Борис демонстративно гремел посудой, Кристина громко вздыхала в зале, жалуясь Максиму на жесткий диван, а сам Максим старался вообще не выходить лишний раз в коридор.
Ночью Анна спала плохо. В соседней комнате постоянно работал телевизор, кто-то ходил скрипящими половицами, хлопал дверцей холодильника. На утро Анна проснулась с тяжелой головой.
Выйдя на кухню, она обнаружила гору немытой посуды. На столе стояли липкие кружки, сковорода с остатками засохшей яичницы и открытая пачка дорогого сливочного масла, которое Анна покупала специально для выпечки. Борис уже ушел на работу, оставив молодежь отсыпаться.
Анна спокойно помыла свою чашку, заварила кофе и села у окна. Терпение таяло быстрее, чем весенний снег.
Ближе к полудню на кухне появилась Кристина в шелковом халате. Не поздоровавшись, она достала из шкафчика чистую кружку, налила остатки кофе из турки Анны и села напротив.
– Тетя Аня, нам нужно поговорить, – начала девушка тоном завуча, отчитывающего нерадивую ученицу. – Мы с Максимом так жить не сможем. Диван ужасно неудобный, у меня спина болит. Да и кот нервничает в тесноте. Борис Николаевич сказал, что вы просто упрямитесь. Давайте вы переедете в зал к мужу, а мы займем нормальную комнату. Мы же хотим ребенка планировать, нам комфорт нужен.
Анна отпила глоток кофе, чувствуя, как внутри сжимается тугая пружина.
– Кристина, послушай меня внимательно. Я пустила вас сюда исключительно из жалости к Максиму. Это моя квартира. Вы здесь гости. Правила устанавливаю я. Не нравится диван – ищите другую аренду.
Девушка презрительно фыркнула, покрутив на пальце обручальное кольцо.
– Ой, да ладно вам. Какая ваша квартира? В браке все общее. Борис Николаевич имеет право на половину, значит, Максим тоже имеет право тут жить в нормальных условиях. Вы вообще должны радоваться, что мы к вам приехали, в старости хоть будет кому стакан воды подать.
Юридическая безграмотность невестки вкупе с феноменальной наглостью заставили Анну горько усмехнуться. Она поняла, что Борис наплел им с три короба, чтобы выглядеть в глазах сына состоятельным и щедрым отцом.
– Вот когда наступит старость, тогда про стакан воды и поговорим. А пока за собой посуду помой.
Анна поднялась из-за стола, давая понять, что разговор окончен.
Вечером грянула буря. Вернувшись с работы, Борис застал заплаканную Кристину и хмурого Максима. Девушка тут же бросилась свекру на шею, жалуясь, что ее выживают из дома, заставляют мыть посуду и не пускают в нормальную кровать.
Борис влетел в спальню к Анне, не стучась.
– Ты что себе позволяешь?! – закричал он, размахивая руками. – Девчонка плачет! Ты зачем ее доводишь? Я тебе русским языком сказал – перебирайся в зал! Завтра же я сам перенесу твои вещи!
Анна сидела перед туалетным столиком и наносила вечерний крем. Она аккуратно закрыла баночку, повернулась к мужу и вытерла руки салфеткой. Никаких криков, никаких слез. Только холодный, ледяной расчет.
– Боря, присядь, – она указала на край кровати.
Муж, сбитый с толку ее спокойствием, машинально сел, но продолжал тяжело дышать.
– Значит так, – начала Анна, чеканя каждое слово. – Мне надоел этот цирк. Твоя невестка заявила мне сегодня, что ты имеешь право на половину этой квартиры. Скажи мне, дорогой муж, ты действительно так думаешь?
Борис отвел взгляд и заерзал на покрывале.
– Ну а как иначе? Мы женаты. Квартира общая.
– Квартира куплена мной до нашего брака. Она оформлена на меня. Ты здесь никто, просто прописанный жилец. Я могу выписать тебя по суду за один месяц, как утратившего право пользования жилым помещением. И ты это прекрасно знаешь.
Лицо Бориса вытянулось. Он попытался хоророхориться, но голос уже дрогнул.
– Ты меня на улицу выгонишь? Родного мужа?
– Ты сам себя выгоняешь своим хамством. Ты привел в мой дом чужих мне людей, приказал мне освободить собственную кровать и даже не попытался защитить меня перед этой хамкой.
Анна встала, подошла к шкафу и достала оттуда большую дорожную сумку. Она бросила ее к ногам мужа.
– Собирай вещи.
– Аня, ты с ума сошла! – Борис вскочил, в его глазах появился настоящий испуг. – Куда я пойду? Ночь на дворе!
– Можешь пойти в зал на тот самый неудобный диван. Но только на одну ночь. Завтра утром ты, твой сын, его жена и их кот собираете свои чемоданы и покидаете мою квартиру.
В коридоре послышались торопливые шаги. Дверь приоткрылась, и в щель заглянул Максим.
– Тетя Аня, папа… Что случилось? Мы все слышали.
Анна перевела взгляд на парня. Ей было немного жаль его, но позволять вытирать о себя ноги она больше не собиралась.
– Случилось то, Максим, что ваш отец немного приукрасил действительность. Это жилье не принадлежит ему ни на один квадратный метр. Поэтому завтра вы все уезжаете.
Из-за спины Максима выглянула бледная Кристина. Ее спесь испарилась без следа. Она вдруг поняла, что уютного гнездышка на чужой шее не предвидится.
– Как же так… Борис Николаевич, вы же говорили… – пролепетала она.
Борис обхватил голову руками. Его авторитет рушился на глазах. Он всегда любил пустить пыль в глаза, показать себя хозяином положения, но сейчас его мыльный пузырь лопнул.
– Аня, прости, – вдруг тихо сказал он. – Я перегнул палку. Бес попутал. Пусть ребята съедут, а мы останемся. Все будет как раньше.
Он смотрел на нее жалобно, как побитая собака. Но Анна чувствовала лишь звенящую пустоту. Как раньше уже не будет. Человек, который ради дешевых понтов перед родственниками готов был выгнать ее из собственной спальни на проходной диван, не заслуживал второго шанса.
– Как раньше не будет, Боря. Ты ясно дал понять, где мое место в твоей системе координат.
Утром квартира напоминала растревоженный улей. Максим угрюмо таскал чемоданы в коридор. Кристина молча паковала кота в переноску, ее лицо было красным от недавних слез. Борис суетился рядом с ними, пытаясь завести разговор с Анной, но она просто пила утренний кофе, не обращая на него внимания.
Когда за ними захлопнулась дверь, в квартире воцарилась невероятная, звенящая тишина. Анна прошла в прихожую, посмотрела на пустой угол, где еще вчера стояла обувь незваных гостей, и глубоко выдохнула.
Она знала, что впереди предстоит неприятная процедура развода и возня с бумагами на выписку мужа, если он откажется сделать это добровольно. Но страха не было. Было только четкое осознание своей правоты и безграничная свобода.
Она зашла в свою спальню, провела рукой по гладкому прохладному покрывалу на большой кровати, подошла к окну и распахнула створку, впуская в комнату свежий утренний воздух. Впереди была новая жизнь, в которой больше никто и никогда не будет указывать ей, на каком диване спать.
