— А спать мне когда?! Я и так две смены подряд отработала, а тебе всё ещё что-то от меня надо?! Сам разбирайся со своими делами! Я уже забыл

— Марин, вставай. Ты мои серые носки куда убрала?

Марина открыла глаза и ничего не поняла. Над кроватью горела люстра, прямо перед ней стоял Вадим в домашней футболке и тряс её за плечо. Она с трудом отлепила щёку от подушки. На электронном будильнике светилось три часа ночи.

— Какие носки? — выговорила она.

— Те, в которых я на встречи хожу. Ты же стирала. Мне утром к клиентам, а я их найти не могу.

— Вадим, выключи свет. Пожалуйста.

— Я выключу, когда узнаю, где они лежат. Сама переложила, а теперь спи себе спокойно.

Марина хотела закрыть глаза, но муж опять потрогал её за плечо. Она отодвинулась к стене. Два часа назад, около часа ночи, она вернулась из больницы после двух смен подряд. Умыться сил едва хватило. Даже волосы толком не расчесала: ослабила резинку короткого хвоста и легла. Сейчас ноги болели так, словно она всё ещё стояла на отделении, а не лежала в собственной постели.

— Посмотри в комоде, — сказала она. — Там все твои носки.

— Не все. Любимых нет.

— Значит, надень другие.

— Ты вообще понимаешь, что у меня завтра важная встреча?

Марина приподнялась на локте. Вадим стоял посреди спальни с видом человека, которого подвели в самый ответственный момент. На стуле валялись его джинсы, рядом висела её рабочая куртка. Выдвижной ящик старого комода был открыт только наполовину. Муж даже не потрудился достать сложенные вещи и проверить их по одной.

— У тебя утром встреча, а мне сейчас спать надо. Я весь день и весь вечер работала. Давай хотя бы до семи не будем разговаривать о носках.

— До семи? Мне в восемь выходить! Опять всё в последнюю минуту оставим?

Она снова легла, натянув одеяло на плечи. Вадим остался стоять. Спать под яркой люстрой было невозможно, но и спорить у Марины не оставалось сил. Она надеялась, что он поворчит и всё-таки уйдёт. Ошиблась.

Марине было тридцать четыре, и уже одиннадцатый год она работала медсестрой в больнице. К тяжёлым дням она привыкла, но в этот раз пришлось подменить заболевшую коллегу. Получились две смены подряд, фактически сутки на ногах с короткими перерывами. Домой она добралась на позднем такси. Водитель дважды спрашивал, на какой улице сворачивать, а Марина всё никак не могла сосредоточиться на знакомых домах за окном.

С утра Вадим знал, что она задержится. Она предупредила его ещё днём, отправила сообщение, попросила не звонить без необходимости и оставить на кухне хоть что-нибудь поесть. Муж ответил: «Разберусь». Когда Марина вернулась, в мойке стояла грязная тарелка, на столе лежала открытая упаковка печенья, а в холодильнике нашёлся только недоеденный суп. Она выпила воды и прошла в спальню. Разговоры о хозяйстве решила отложить до утра.

За шесть лет брака Марина хорошо узнала мужа. В свои тридцать семь Вадим мог часами обсуждать сложные рабочие вопросы, самостоятельно вести переговоры, разбираться с договорами и поездками. Но дома он почему-то превращался в человека, которому постоянно требовались подсказки. Где лежит запасная зубная паста? Почему закончились чистые полотенца? Кто переставил его зарядку? Даже если ответ был очевиден, Вадим сначала звал жену, а уже потом пытался искать.

Поначалу Марина воспринимала это как привычку. Он вырос в семье, где его мать занималась всеми домашними делами, и сам говорил, что с порядком у него плохо. Марина считала: научится. Она показывала, куда кладёт бельё, просила складывать вещи после стирки, оставляла мужу список продуктов. Однако постепенно заметила неприятную вещь: Вадим запоминал всё, что хотел запомнить, и мгновенно забывал то, что относилось к быту.

— Неужели тебе трудно один раз сказать? — возмущался он, когда она отказывалась искать его вещи. — Я же не прошу ремонт сделать.

— Мне не трудно сказать. Мне трудно каждый день отвечать на один и тот же вопрос.

— Значит, тебе жалко для мужа двух минут.

— А спать мне когда?! Я и так две смены подряд отработала, а тебе всё ещё что-то от меня надо?! Сам разбирайся со своими делами! Я уже забыл

Об этих двух минутах он любил говорить особенно часто. Найти рубашку — две минуты, погреть чайник — одну, отнести ботинки в прихожую — ещё полминуты. Только за день из таких мелочей набирался целый час, а у Марины этот час отнимался от отдыха.

Однажды он разбудил её около двух ночи, потому что утром хотел надеть светлую рубашку, а она оказалась неглаженой. Марина тогда вышла на кухню, поставила доску и погладила её, чтобы не слушать упрёки. Потом ещё долго не могла уснуть и пришла на работу разбитой. В другой раз Вадим попросил свежего чая, хотя сам сидел в трёх шагах от чайника. Недавно поднял жену с кровати из-за пропавшего телевизионного пульта. Пульт лежал у него под пледом.

— Ну не заметил, бывает, — сказал Вадим, когда она возмутилась. — Что теперь, из-за этого разводиться?

Он произнёс это с усмешкой, и Марина тоже тогда невольно улыбнулась. Вроде бы глупость. Только в очередной раз она уснула на сорок минут позже, а встать пришлось вовремя.

За последние месяцы она несколько раз просила мужа не будить её, если нет настоящей необходимости. Говорила спокойно, за ужином, когда оба были в хорошем настроении. Даже объясняла, как тяжело восстанавливаться после длинной смены. Вадим слушал, кивал, соглашался, что сон важен. Но стоило ему самому захотеть чего-нибудь ночью, договорённость исчезала.

— Я что, чужой тебе человек? — спрашивал он потом. — Мне к тебе и обратиться нельзя?

— Можно. Только сначала подумай, можешь ли ты справиться сам.

— Теперь перед каждым вопросом разрешение спрашивать?

Марине было трудно спорить с такой логикой. Скажешь, что устала, — он обидится. Промолчишь — в следующий раз разбудит ещё увереннее. Она всё чаще предпочитала вставать и делать то, что он просит, лишь бы быстрее снова лечь. Вадим принимал это за согласие.

В начале совместной жизни они снимали маленькую однокомнатную квартиру, потом переехали в двухкомнатную, где до сих пор стоял комод, доставшийся Марине от бабушки. Денег на новую спальню всё время не хватало: то стиральная машина сломается, то кухонный кран придётся менять. Вадим называл старую мебель неудобной и обещал когда-нибудь её заменить, но сам исправно складывал в комод все вещи. Найти их там он мог, если никого рядом не было. Марина это знала. В выходные, когда она дежурила, муж без всяких подсказок собирался на встречи с друзьями и даже ни разу не опаздывал.

В три часа ночи этот самый комод опять стал причиной скандала.

— Марина, ты меня слышишь? — Вадим потянул за край одеяла. — Я спрашиваю нормально, без крика.

— Слышу. Я сказала, где искать.

— Там нет. Ты вчера бельё раскладывала.

— Я вчера была на работе. С раннего утра, Вадим.

— Ну позавчера. Какая разница?

— Большая. Ты даже не помнишь, когда меня дома не было.

— Началось. Сейчас ещё скажешь, что я тебя на работу отправил.

Она села на кровати и провела ладонью по лицу. От света резало глаза. Вадим, похоже, был совершенно бодр. Он успел поспать с вечера, потом проснулся, вспомнил про утреннюю встречу и отправился искать вещи. Почему нельзя было подготовиться с вечера, Марина уже не спрашивала. Ответ она слышала раньше: «Я был занят».

— Послушай, — сказала она, стараясь не сорваться. — Открой ящик до конца. Там слева стопка тёмных, справа светлые. Возьми любые чистые. Если твои любимые не найдутся, мир не рухнет.

— Ты опять всё упрощаешь! — Вадим распахнул ящик, вытащил несколько пар и бросил на комод. — Вот эти слишком короткие. Эти растянулись. А в тех я неудобно себя чувствую.

— Тогда надень те, которые удобные.

— Они и пропали!

— Я не могу среди ночи отвечать за каждую твою пару носков!

— А кто должен? Ты же у нас бельём занимаешься.

Вадим работал в фирме, которая поставляла оборудование небольшим предприятиям. Клиенты попадались разные, и перед серьёзными переговорами он нервничал сильнее, чем признавал. Его любимые серые носки были подарком Марины после первого удачного контракта. Муж тогда засмеялся, назвал их счастливыми и с тех пор надевал на самые важные встречи. Она прекрасно помнила, откуда взялась эта привычка. Если бы Вадим сказал вечером, что переживает за завтрашний разговор, Марина бы его выслушала. Но он предпочёл среди ночи разбудить её и объявить виноватой в том, что не нашёл подаренные много лет назад носки.

— Ты ведь можешь надеть ту пару, что рядом лежит, — сказала Марина. — Она тоже чистая.

— Ты не понимаешь. Я в этих всегда ездил.

— Я понимаю, что ты волнуешься. Но от моих четырёх часов сна твоя встреча лучше не станет.

— А теперь ещё и надо мной смеёшься. Прекрасно.

Слова были сказаны так буднично, что Марина на несколько секунд растерялась. «Ты же занимаешься» — и этим, по мнению мужа, решался весь вопрос. Она могла отработать сутки, лежать с температурой, приехать домой под утро. Если возникал любой домашний вопрос, ответственная находилась одна.

Когда они распределяли обязанности, разговор выглядел иначе. Вадим обещал покупать продукты, выносить мусор и следить за оплатой коммунальных услуг. Марина взяла стирку и большую часть готовки, потому что у неё график иногда оставлял свободный день среди недели. Потом оказалось, что пакеты с продуктами можно заказать с доставкой, мусор забывается у двери, а счета Вадим оплачивает только после напоминаний. Стирка же сама не делалась. Дежурные халаты и рабочая одежда требовали отдельного внимания, и Марине приходилось следить за ними даже тогда, когда хотелось просто лечь.

Неделю назад она предложила обменяться обязанностями хотя бы на месяц. Муж не отказал прямо, но тут же начал уточнять, какие вещи нельзя стирать вместе, где лежит порошок и как выставить режим. На третьем вопросе она поняла, что опять будет руководить процессом, только на этот раз не вставая из-за стола.

— Ты взрослый человек, инструкцию посмотри, — ответила Марина.

— Вот и получается, что от тебя помощи не дождёшься.

Теперь он повторял то же самое у открытого комода. На часах прошло всего несколько минут, но Марине казалось, что разговор длится уже целую ночь.

— Вадим, я сейчас лягу. Ты выключишь свет, и мы поговорим завтра.

— Ты не ляжешь, пока не поможешь мне найти эти носки.

— Что значит «не ляжешь»?

— То и значит. Я не собираюсь утром выглядеть как попало из-за того, что ты не помнишь, куда сложила мои вещи.

Марина поправила одеяло и отвернулась. Вадим подошёл к кровати и резко сдёрнул его с неё. Плед упал на пол, холодный воздух прошёл по спине. Она несколько секунд сидела неподвижно. Потом встала босыми ногами на коврик у кровати.

— Ты что делаешь?

— Не устраивай спектакль. Пять минут поиска — и всё. А ты раздула проблему.

— Я попросила оставить меня спать.

— А я попросил помочь мужу перед важной встречей. Что здесь такого страшного?

Ей вдруг вспомнился разговор с заведующей, когда Марина после второй смены предупредила, что следующий день у неё выходной и она не сможет никого заменить. Заведующая только сказала: «Отдыхай, ты еле стоишь». На работе, где дел было больше, чем людей, её усталость всё-таки заметили. Дома же Вадим смотрел на неё и видел человека, который не хочет потратить пять минут на носки.

Марина вернулась на край кровати, чтобы не упасть. Глаза щипало, в затылке стучало. Муж продолжал рассказывать, как неудобно явиться к клиенту в неправильной одежде. Он уже сравнивал её с жёнами своих коллег, которые якобы заранее готовили мужьям всё необходимое. Откуда он знал, что происходило по ночам в их домах, Марина не понимала.

— Мне утром нельзя опозориться, — говорил Вадим. — А ты из принципа упираешься.

— Из какого принципа? Я сегодня домой в час приехала.

— Тебя никто не заставлял столько работать.

— Я коллегу подменяла. Мы это обсуждали.

— Значит, на коллег силы хватает, а на семью нет.

Она резко повернулась к нему.

— А спать мне когда?! Я и так две смены подряд отработала, а тебе всё ещё что-то от меня надо?! Сам разбирайся со своими делами! Я уже забыла, когда в этом доме нормально спала! Достал ты меня!

Вадим отступил на шаг. Не столько от испуга, сколько от неожиданности: Марина обычно говорила тише, даже когда очень злилась. Теперь она сидела на краю кровати в хлопковой пижаме, с растрепавшимися волосами, указывала на открытый ящик и не собиралась оправдываться.

— Вот, пожалуйста, — произнёс муж. — Я попросил носки, а меня уже чуть ли не из дома выгоняют.

— Ты меня разбудил после суток работы! Отнял одеяло! Почему мне нельзя просто поспать?

— Не сутки, а две смены. Ты любишь преувеличить, когда тебе выгодно.

— Да какая тебе разница, как это назвать? Я стояла на ногах, пока ты дома отдыхал.

— А я, по-твоему, целыми днями на диване валяюсь? У меня тоже работа, между прочим.

— Я знаю. И никогда не будила тебя, чтобы ты посреди ночи искал мои чулки или гладил мне форму.

— Потому что ты свои вещи сама собираешь. А я не успел.

— Так собери сейчас. Сам.

Вадим обиженно развёл руками. Потом посмотрел на разбросанные носки и сел на край комода, хотя тот заскрипел под его весом.

— Я рассчитывал, что дома меня поддержат. А ты ведёшь себя так, будто я от тебя неизвестно чего требую.

— Я тебя поддерживала. Много лет. Только ты почему-то решил, что теперь можешь распоряжаться мной круглые сутки.

— Опять громкие слова. Тебе помочь трудно. Пять минут, Марина. Пять минут!

— Эти пять минут ты сам уже полчаса тратишь на спор.

— Не надо перекладывать на меня свою раздражительность. У тебя график ненормальный, вот ты и срываешься.

Она хотела ответить, но не нашла слов. Действительно, график был тяжёлым. В больнице не всегда хватало рук, а от дополнительной смены зависела зарплата. Марина не гордилась тем, что постоянно уставала. Она хотела прийти домой и хотя бы здесь не доказывать, что заслуживает отдыха. Но муж упорно считал её сон вопросом второстепенным.

В прошлом месяце Марина едва не проспала автобус после того, как Вадим дважды поднимал её из-за чая и рубашки. Она опоздала на пересменку, долго извинялась перед коллегами и потом вечером опять услышала дома, что не стоит так переживать из-за мелочей. Ему не пришлось объяснять начальству, почему он приехал позже. Поэтому он и не видел причин менять привычки.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — спросила Марина тише.

— Ищу носки. По-моему, это очевидно.

— Нет. Ты не ищешь. Ты требуешь, чтобы я встала и сделала за тебя.

— Ну да, я плохой. У нас теперь за всё буду виноват я.

— Мне не нужен виноватый. Мне нужен сон.

Вадим снова заговорил о встрече. Ему необходимо было выйти аккуратным, уверенным, собранным. По его словам, хороший внешний вид мог решить исход разговора с клиентами. Марина слушала и вдруг ясно представила, как муж утром стоит перед зеркалом и выбирает рубашку, а она, едва держась на ногах, застёгивает ему воротник. Раньше подобные картины казались ей просто неприятными. Сейчас она поняла, что это опять произойдёт, если она поднимется с кровати и начнёт искать его вещи.

— Вадим, — сказала она, — я сейчас выключу свет. Если ты опять меня тронешь, я уйду отсюда.

— Куда ты уйдёшь в три ночи?

— Не знаю. Но я не хочу продолжать этот разговор.

— Да брось. Поспишь утром. У тебя же выходной.

Эта фраза оказалась хуже всех предыдущих. Для Вадима её выходной означал запас часов, которые можно было потратить на его удобство. Он не считал, сколько она уже была без нормального сна. Утром выспится — значит, сейчас можно поднять. Если утром потребуются завтрак и глаженые брюки, он найдёт причину разбудить её снова.

Марина протянула руку к тумбочке, чтобы выключить ночник, который теперь горел вместе с люстрой. Пальцы наткнулись на стакан воды. Она поставила его туда перед сном: после дежурства пересохло горло. Вадим шагнул ближе и потянулся к выключателю на стене, но, вместо того чтобы погасить свет, начал объяснять, почему она сама виновата в беспорядке.

— Если бы складывала аккуратно, я бы и не спрашивал. А так потом всё искать приходится.

— Замолчи, — сказала Марина.

— Что?

— Хотя бы на минуту замолчи.

— Слушай, не разговаривай со мной таким тоном. Я тебе не мальчик на побегушках.

Она схватила стакан и плеснула воду ему в лицо. Сделала это резко, почти не успев подумать. Вадим отскочил, ударился ногой о край кровати, вытер щёки ладонями. Часть воды попала на подушку и простыню.

— Ты совсем с ума сошла?! — закричал он. — Посмотри, что натворила!

Марина смотрела на пустой стакан. Саму её неприятно удивило, что она так поступила. Воду она выплеснула от злости, а не потому, что это могло что-то решить. Испугалась не мужа, а собственной усталости: в обычном состоянии ей бы и в голову не пришло такое делать.

— Теперь ещё постель мокрая! — продолжал Вадим. — Немедленно перестели. Я в этом спать не буду.

— Тогда возьми чистое бельё в шкафу.

— Я требую, чтобы ты убрала за собой!

— Я слышала.

Она поставила стакан на тумбочку и поднялась. Вадим ждал, что сейчас Марина достанет новый комплект и начнёт менять простыню. Вместо этого она пошла к шкафу и вытащила пальто. Он сперва даже не понял, что происходит.

— Зачем тебе пальто?

— Я уезжаю.

— В таком виде? — Вадим указал на её пижаму.

— Да.

— Ну иди. На лестнице посидишь, успокоишься и вернёшься.

Она надела пальто поверх домашней хлопковой пижамы. В карман сунула телефон. Из ящика тумбы взяла паспорт, банковскую карту и немного наличных, которые оставляла на такси после ночных дежурств. Вадим ходил за ней следом, не переставая говорить о мокрой подушке, о завтрашней встрече и о том, что жена обязана извиниться.

— Ты сейчас специально меня наказываешь, — сказал он. — Из-за пары носков устраиваешь непонятно что.

— Нет. Я хочу поспать.

— Так ложись. Только постель сначала смени.

— Я не буду сейчас ничего менять.

— А мне где спать?

— Там же, где ты сам решишь.

На экране телефона Марина открыла приложение гостиницы. Неподалёку от больницы был небольшой отель, где иногда останавливались приезжие родственники пациентов. Номер стоил дороже, чем ей хотелось бы тратить на одну ночь, но свободные комнаты нашлись. Она оплатила бронирование своей картой. Потом заказала такси к подъезду.

Она совершенно не представляла, чем будет заниматься завтра и как объяснит мужу принятое решение. Ей было важно только одно: в ближайшие несколько часов никто не должен её трогать и о чём-либо спрашивать. Даже эта простая мысль казалась почти невероятной.

Она проверила в приложении свой счёт. После оплаты номера осталось достаточно на обычные расходы, но несколько таких ночей подряд сильно ударили бы по их бюджету. Марина понимала: уехать легко только в разговорах. Завтра придётся разбираться с одеждой, ключами, рабочим графиком и совместной жизнью, которую нельзя собрать в одну сумку. И всё-таки мысль вернуться сейчас и слушать очередное требование казалась хуже этих хлопот. Когда они только поженились, она даже представить не могла, что однажды станет искать гостиницу в четырёх кварталах от собственного дома ради нескольких часов спокойного сна.

— Ты правда гостиницу заказала? — спросил Вадим, увидев экран. — Деньги девать некуда?

— Это мои деньги с дежурств.

— У нас семейный бюджет, если ты забыла.

— А у меня есть право поспать. Если ты забыл.

Он пошёл в прихожую вместе с ней. Марина достала ботинки, быстро застегнула молнию пальто и проверила, взяла ли документы. Руки плохо слушались, но она не стала возвращаться в спальню. Вадим встал возле двери, заслонив проход плечом.

— Давай без глупостей. Ты сейчас выйдешь, потом будешь всем рассказывать, какой я ужасный муж. Останься, поговорим нормально.

— До утра разговаривать не буду. Отойди.

— Марин, я ведь даже голоса не повышал, пока ты воду не плеснула.

— Ты меня разбудил и не давал лечь. А теперь опять не даёшь выйти.

Он помедлил, потом посторонился. Марина прошла в коридор. Вадим ещё успел напомнить, что ей всё равно придётся возвращаться за вещами и отвечать за испорченную постель. Она не ответила. Дверь за собой закрыла тихо, потому что было три с лишним ночи и на площадке спали соседи.

В такси водитель глянул на её пижамные брюки, выглядывавшие из-под пальто, но ничего не спросил. Марина сообщила адрес гостиницы и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Когда автомобиль остановился у светофора, телефон завибрировал. Вадим писал: «У тебя совесть есть?», потом: «Хотя бы скажи, где запасная простыня». Она перевела телефон в беззвучный режим.

В гостинице дежурила женщина средних лет. Она проверила паспорт, выдала карточку от номера и предложила позвонить, если что-нибудь понадобится. Марина попросила только об одном:

— До полудня, пожалуйста, не беспокойте меня. Даже если кто-то будет звонить и спрашивать.

— Хорошо. Завтрак у нас до десяти, но это необязательно.

— Спасибо. Завтрак я переживу.

Номер был маленьким, с обычной кроватью, тумбой и плотными шторами. Ничего особенного. Марина сняла пальто, поставила телефон на зарядку, выключила верхний свет. Несколько минут лежала и прислушивалась. Она почти ждала, что сейчас кто-нибудь постучит и спросит, где лежит полотенце или как включить чайник. Никто не стучал. На этот раз она уснула без разговоров.

А Вадим остался дома. Первым делом он нашёл в шкафу чистую наволочку, но простыню менять не стал. Перебрался на сухую сторону кровати и долго сердился, вспоминая, как жена разговаривала с ним. Больше всего его задевало, что она уехала на самом деле. Вадим был уверен: утром Марина поймёт, что перегнула, вернётся и извинится. Он несколько раз взял телефон, чтобы снова позвонить, но вызовы уходили без ответа.

Проснулся он позже обычного. На кухне не было приготовленного завтрака, а на стуле лежали брюки с заметными складками. Вадим привычно позвал жену и только потом вспомнил, что она в гостинице. Пришлось самому ставить чайник, разогревать вчерашний хлеб в тостере и искать утюг. До выхода оставалось сорок минут.

Носки он всё-таки выбрал без посторонней помощи. Открыл тот самый ящик, где ночью устроил переполох, и сразу увидел несколько чистых пар. Обычные тёмные носки подходили к брюкам вполне нормально. На встречу он отправился именно в них. Когда протирал обувь у порога, ему на секунду стало неловко: Марина ведь с самого начала советовала взять любую другую пару. Но это чувство быстро сменилось привычной обидой. Он решил, что жена могла бы уступить, раз для него вопрос был важен.

Никто из коллег не обратил внимания на его носки, а разговор с клиентами прошёл по рабочим вопросам. Начальник спросил лишь, почему Вадим выглядит невыспавшимся, и тот ответил, что дома были хлопоты. Объяснять, что эти хлопоты он устроил себе сам, не хотелось. Перед кабинетом Вадим ещё раз посмотрел на телефон: Марина не отвечала.

К полудню она проснулась. Сначала не могла понять, где находится, потом увидела гостиничную штору и вспомнила ночную поездку. Голова ещё болела, но впервые за долгое время она не чувствовала, что должна немедленно вскочить и заняться чужими делами. На телефоне было девять пропущенных вызовов и несколько сообщений от Вадима.

«Ты очень некрасиво поступила». «Извинись, и забудем». «Мне на встречу пришлось самому собираться». «Когда приедешь?» Последнее сообщение пришло уже после девяти: «Нашёл другие носки. Но дело не в них».

Марина прочитала всё дважды. Муж считал главным событием ночи то, что ему пришлось самому готовить завтрак и искать одежду. О двух её сменах, прерванном сне и просьбах оставить её в покое он не написал ни слова.

Она набрала ответ, потом стёрла. Хотела позвонить, но представила, как разговор снова начнётся с «ты всё преувеличиваешь». Позднее, когда окончательно проснулась и умылась, она написала коротко: «Я жива, со мной всё нормально. Сегодня домой не вернусь. Мне нужен отдых. О том, как жить дальше, поговорим после того, как ты поймёшь, что ночью меня будить из-за своих вещей нельзя».

Вадим перезвонил почти сразу. Марина позволила телефону замолчать. Ей ещё предстояло решить, где провести следующую ночь, как забрать рабочую одежду и что сказать мужу, если он снова потребует её возвращения. От одной ночи в гостинице эти вопросы не исчезли. И жить отдельно на её зарплату будет непросто, если дело дойдёт до этого.

Но прежнего обещания — «ладно, в следующий раз сама всё заранее приготовлю» — она больше не даст. Именно такими обещаниями все последние месяцы и заканчивались их ссоры. Вадим успокаивался, а Марина продолжала недосыпать.

Она позвонила в гостиничный номер на ресепшен и спросила, можно ли продлить проживание ещё на сутки. Свободная комната была. Марина согласилась и только после этого стала думать о завтраке. Дома к этому времени Вадим уже сидел на работе и раздражённо смотрел на экран телефона. На кровати осталась мокрая простыня, на комоде — раскиданные им носки. Он по-прежнему считал, что жена устроила скандал из ничего, хотя утром сумел одеться за несколько минут. А Марина в первый раз за долгое время решала, когда ей спать, не спрашивая разрешения у мужа…

Источник

Оцініть цю статтю
( Пока оценок нет )
Поділитися з друзями
Журнал ГЛАМУРНО
Добавить комментарий